Глава тринадцатая

Десять ночей ушло на подготовку ритуала. Эти десять ночей я шила свое ритуалье одеяние. Эти десять ночей перетирала серебряные слитки в пыль. Эти десять ночей наполняла чашу слезами и кровью — по две капли с каждого запястья. Эти десять ночей я растирала высушенные травы в тончайший порошок, стараясь не вдыхать терпкий аромат асфоделя и вербены. Квиррелл всё это время оставался в облике морской свинки — аккуратно запертый в своей анти-магической клетке. Мне повезло: беседа Волдеморта с Крестражем оказалась долгой. Они говорили — если их шипение можно назвать разговором, — пока остаток накопленной магии внутри артефакта не угас, и призрачный облик души из крестража не растаял в воздухе. Тогда я бесцеремонно вырубила профессора и вернула его в клетку. Взаимодействие двух осколков души насытило мои амулеты настолько, что в дальнейшем в нём не было необходимости. Теперь всё было готово. Перед тем как начать я выпила половину флакона Феликс Фелицис. Удача — это то, что мне нужно. На полу Хранилища лежал выложенный мной ритуальный круг: серебряная пыль, смешанная с сушёным асфоделем, вербеной и ягодами лунной рябины, образовывала замкнутую линию. В середине круга покоилась гладкая каменная плита — отполированная до зеркального блеска. По четырём направлениям стояли свечи изготовленные по рецепту Дибеллы: восковые, пропитанные моей кровью и слезами. Амулеты, окуренные в дыму сандалового дерева, напитанные дыханием на рассвете, лежали рядом — готовые к своей роли. Квиррел был уложен на пол у самого края круга. Он спал, ведь морскую свинку я напоила убойной дозой магловского снотворного. Я стояла напротив него, в простой мантии, перетянутой серебристой нитью, с руками, испачканными в вязком зелье. В пальцах я крепко держала чашу с густой бурой жидкостью. Всё шло по плану. Я произнесла шесть слов заклинания — древних, чуждых, режущих слух. Амулеты засияли холодным светом и поднялись в воздух: один завис над головой Квиррелла, второй — над плитой. Между ними проступила дуга силы, искрящаяся и опасная, как молния в замкнутом пространстве. Я метнула содержимое чаши в центр круга. Жидкость вспыхнула, едва коснувшись камня, и разлилась по поверхности фиолетовыми языками пламени. Огонь бушевал несколько мгновений, издавая громкое шипение. Когда он погас, на отполированной плите лежал темноволосый парень с красивым лицом и бледной кожей. Ритуал был завершён.

***

— Что опять у тебя прои… — Волдеморт запнулся на полуслове, когда возник в аккурат посреди ритуального круга. Он замер, уставившись на картину перед собой. Внутри круга — обнажённый темноволосый мальчишка, ростом примерно с меня. Квиррелл, лежащий у края. И я — полулежу на холодном полу, опираясь на руки, чтобы не упасть. Двое без сознания. Ну, это не надолго, скоро я тоже присоединюсь к ним. — Ты удивительно вовремя вылез, — выдавила я криво усмехнувшись, чувствуя, как мои губы дрожат. — Они живы? Крестраж шагнул ко мне, опустился на корточки и резко схватил за ворот мантии. Холод его пальцев просочился сквозь ткань. Он встряхнул меня, будто пытался вытрясти ответ. — Эджком, у тебя укрепляющее зелье есть? — его голос был грубым, но в нём сквозила нетерпеливая тревога. — В сумке… — я кивнула в сторону, едва шевельнув головой. — Я не смогу достать. — Да? — выдохнула я, смотря на руку сжимающую льняную ткань, — а за мантию меня держишь вполне крепко. Перед глазами все плыло. Затем в поле зрения скользнуло стекло маленького флакона. Горлышко коснулось моих губ — я вцепилась в него, жадно глотая тягучую жидкость. Горячая волна прокатилась по горлу, возвращая сознанию слабые искры ясности. — Я не знаю, как ты это сделала, — произнёс он медленнее, смотря на меня так, словно пытался просверлить мою голову взглядом. — Но ты должна будешь мне всё объяснить. Поняла? Мне становилось легче, а образ мужчины перед глазами рассеивался пока совсем не исчез.

***

Я просидела на полу ещё минут пятнадцать, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается, а дрожь уходит из рук. Мысли собрались в кучу, и наконец я рискнула подняться. Меня даже почти не шатало. Взмах палочки, короткое, привычное движение запястья — и очищающее заклинание прошлось по комнате лёгкой волной. Серебряная пыль, следы трав, тёмные капли и потёки зелья исчезли, будто их никогда не было. От всего моего ритуального круга осталась лишь плита в центре и… голый, всё ещё без сознания, Том Риддл. Я вздохнула, сбросила тяжёлую ритуальную мантию, ощущая, как ткань соскальзывает с плеч, и натянула свою любимую пижаму. Тело благодарно приняло мягкую ткань вместо грубого ритуального облачения. Пора было заняться пленниками. Развернувшись, я направила палочку сначала на Квиррелла. Взмах — и его тело закружила спираль заклинания и через мгновение на полу спала коричневая морская свинка с белыми пятнышками. Тома Риддла же, я предварительно одела в свою ритуальную одежду. Потом — точно так же взмахнула палочкой, высоко подняв руку, и Том уступил место гладкошёрстной морской свинке цвета сливочного масла. Удивительно, что он оказался белоснежным, я думала будет чёрным. Оба мои пленника получили ошейники и очутились в клетке, устроенной в дальнем углу. Я надела диадему Когтевран, ощущая, как лёгкая прохлада металла коснулась висков, и тихо произнесла: — Ворон, спрячь ритуальную плиту. Плита исчезла из виду, будто растворилась в полу. Потом я положила диадему на стол, а после отправилась порталом в свою постель, и осторожно выползла в душ, стараясь не разбудить девочек. Мне нужно смыть зелье с тела. А потом спать. Спать.