Интерлюдия 2. Больничное крыло

Дамблдор и Снейп почти одновременно развернулись в сторону лестницы, а затем перешли на быстрый, отрывистый шаг, который для случайного наблюдателя показался бы чуть ли не бегом. Гул шагов отдавался от высоких каменных стен, пока они спешили к башне Больничного крыла. Помфи встретила их у входа — щёки раскраснелись, дыхание было сбивчивым, как у человека, который совсем недавно спешил. — Они появились здесь… просто появились, — заговорила она, ведя профессоров внутрь. — Лежали на полу, оба без сознания. Следов травм нет. Я применила Ренервейт и использовала нюхательные соли, но… Дамблдор не слушал дальше. Его взгляд сразу упал на две койки у дальнего окна. На одной — бледный, неподвижный Квиринус Квиррелл, без своего уже привычного тюрбана. На другой — мальчик лет двенадцати, в ритуальной мантии, худой, с чётко очерченными скулами и непослушной тёмной чёлкой, падающей на лоб. Дамблдор остановился, и в груди что-то сжалось. Сердце пропустило удар. — Том… — едва слышно выдохнул он, почти беззвучно, так что Снейп, шагавший рядом, не расслышал. Он знал это лицо. Узнал бы в любом времени. — Откуда этот ребенок? — спросил Снейп, глядя на незнакомца с настороженной холодностью. — Не знаю, — ответил Дамблдор ровно, но взгляд его оставался прикован к спящему юноше. — Мы узнаем, когда он проснётся. Зельевар провёл диагностические чары и подтвердил Помфи, что это крепкий сон, порекомендовав дать укрепляющее зелье. Директор и декан остались ждать. Конечно, если вскоре пациенты не проснутся, всегда можно будет вернуться в свои спальни. Но, несмотря на поздний час, спать категорически не хотелось. Дамблдор сел у постели мальчика и принялся пристально его рассматривать. Казалось, перед ним — тот самый юноша, который поступил в Хогвартс в 1938 году. Но одновременно — совершенно другой. Этот Том не имел ни одного признака приютской жизни: ни излишней худобы, ни шрамов и ссадин на теле. Даже пальцы, некогда со сбитыми костяшками и множеством царапин, теперь были безупречны, без малейших изъянов. Это не укладывалось в голове — перед ним был совершенно другой, но тот же человек. Альбус Дамблдор ожидал возвращения Тома Риддла, но никогда не думал, что это произойдёт именно так. Не посадишь в Азкабан двенадцатилетнего мальчика. Примерно через час первым очнулся Квиррелл. Он приподнялся на локтях, ошеломлённо озираясь. — Где я?.. — голос был хриплым, глаза — расфокусированы. — Что… что произошло? — Вы не помните? — осторожно спросил Дамблдор. Квиррелл замотал головой. После короткого допроса выяснилось: последнее, что он помнил, — как собирался на свои водные процедуры перед сном. Для него было полным шоком узнать, что для всех он исчез на две недели. Он был удивлён и тому, что перестал заикаться, и даже отметил, что стал меньше бояться вампиров, хотя опыт встречи с коровопийцами был крайне травмирующим. Через некоторое время зашевелился и мальчик. Он открыл глаза — темные, насыщенного вишнево-коричневого цвета. На лице ребёнка была растерянность того, кто проснулся в незнакомом месте. — Как тебя зовут? — мягко спросил Дамблдор. Мальчик заморгал, словно впервые в жизни услышал этот вопрос. — Я… не знаю. — Что ты помнишь? Он нахмурился, заглядывая внутрь себя, после помотал головой и с ужасом прошептал: — Ничего… Дамблдор кивнул, не позволяя себе выдать ни удивления, ни облегчения. — Не волнуйся. Здесь ты в безопасности. Но в глубине его взгляда, за привычным теплом, теперь пряталась тень — знание о том, кем этот мальчик был на самом деле.