Глава семнадцатая

«Золотое трио» ещё не сформировалось. Гарри всё время был занят тренировками по квиддичу: он носился по полю до изнеможения, пока метла не дрожала от усталости, и возвращался на ужин с растрёпанными волосами и пылающими от ветра щеками. Рон бесконечно ворчал на Гермиону: стоило ей лишь открыть рот и начать цитировать учебник или поправлять кого-нибудь, как он сразу закатывал глаза и начинал бурчать так громко, что слышал весь зал. Но Гермиона только упрямо поджимала губы и продолжала — будто вовсе не замечала его раздражения или просто отказывалась отступать. Невилл оставался самим собой: добрым и доверчивым, но неловким до невозможности. Он всё время ронял книги, спотыкался на ровном месте и был ужасно неуверен в себе. Драко, как и ожидалось, не упускал ни единой возможности продемонстрировать своё превосходство. Он отпускал колкие замечания, чаще всего в адрес гриффиндорцев, и с важным видом щеголял по коридорам в компании Крэбба и Гойла. Теперь, когда я вмешалась в ход событий, всё воспринималось иначе. Словно тонкая паутина изменений накрыла школу, и я остро чувствовала каждую ниточку. За обеденным столом я часто ловила себя на том, что вилка застывала у меня в руке, а еда остывала на тарелке, пока я сидела неподвижно, не обращая внимания на болтовню соседей и не включалась в разговоры когтевранцев. Всё мои мысли занимал гриффиндорский стол впереди. Я наблюдала за тем, как Гарри то и дело протирал очки рукавом мантии, как Гермиона делала пометки прямо во время еды, обмакивая перо в чернильницу, а Рон вечно тянулся за добавкой. Иногда между ними вспыхивала короткая перепалка, иногда — смех. Я смотрела на них и пыталась уловить момент, когда из этой нескладной троицы вырастет та самая дружба, о которой я знала. Что будет дальше? Насколько сильно я изменила эту историю?

***

Прошло всего две недели с тех пор, как я согласилась быть провожатой для Риддла, — и я сама не заметила, как быстро пролетело время. Мортимер учился с ревностным усердием: заклинания он запоминал мгновенно, произношение давалось легко, но тело его подводило. Движения были резкими, неловкими, словно он только учился жить в собственной коже. Впрочем, неудивительно: тело у него действительно было новое. Кроме того, большую часть вечеров он проводил с директором. Дамблдор стал для него и наставником, и опекуном: трижды в неделю у них были персональные вечерние занятия, и Мортимер не только подтягивал программу первого курса, но и осваивал заклинания, которые ученикам его возраста ещё не полагались. Я как-то обмолвилась, что его чары невидимости кажутся настоящим чудом, — он лишь улыбнулся и сказал, что научился этому у профессора. А вот трансфигурация в его исполнении выглядела и вовсе божественной. В итоге мы заключили маленькую сделку: я показываю ему тайные ходы Хогвартса, а он учит меня трюкам Дамблдора. Выгодный обмен, не правда ли? Риддл удивлял ещё и тем, как общался с другими. Никого не обделял вниманием. Уважал и девочек, и мальчиков, и никакой предвзятости по поводу чистоты крови не проявлял. Он был дружелюбен, внимателен и казался мудрым не по годам. Но вместе с тем его красота пугала. Иногда он был настолько безупречен, что становилось не по себе. И хотя он не стремился собирать последователей, как в прошлой жизни, ребята сами тянулись к нему, будто бабочки к источнику света. Со мной он держался особенно близко: садился рядом на зельеварении и истории магии, всегда был поблизости — на травологии. На уроках профессора Снейпа, конечно, не поболтаешь, зато на остальных занятиях — сколько угодно. — Мой дедушка ещё застал времена, когда профессор Бинс преподавал будучи живым, — прошептала я, когда Риддл особенно сильно зевнул. А после не удержалась и зевнула следом. Мортимер встрепенулся, скосил глаза на меня, затем — на призрака, и вдруг слегка завис, задумавшись. Я невольно поймала себя на мысли: интересно, а когда Волдеморт учился здесь впервые, он ведь тоже застал Бинса живым? — Не могу в это поверить, — выдохнул Мортимер, качнув головой. — А на каком факультете учился мистер Эджком? — Я говорила про маминого отца, мистера Грея. Он был в Когтевране. А вот дедушка по папиной линии слишком молод — ему всего пятьдесят шесть, он Бинса увидел уже призраком. И да Элиот Эджком учился на Слизерине. — О, так ты из семьи Греев, — заметил он и, как бы между делом, непринуждённо добавил: — А у меня нет семьи… точнее, я ничего о ней не помню. Я застыла, шокированно уставившись на него. Неужели он решил рассказать мне о том, что потерял память? Разве это не должно быть секретом? — Что значит, ты ничего не помнишь? Кхм… кхм… — просипела я, и поспешно прочистила горло. К его откровениям меня жизнь не готовила.

***

Я сидела в библиотеке, читая безумно интересный справочник по древним рунам. Так сильно погрузилась в книгу, что не замечала ничего вокруг. Поэтому, когда Мортимер бесшумно опустился на стул рядом, я вздрогнула. — Собирайся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Куда это? — я нахмурилась, отмечая страницу, на которой закончила чтение. — На третий этаж, — его голос прозвучал так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. А вовсе не о походе в строго-настрого запрещённое место. Я моргнула. — Ты разве не знаешь, что туда нельзя? Тебе директор не говорил, что в ту часть замка ходить запрещено? — Профессор слишком пространно отозвался о ситуации вокруг третьего этажа. А мне нужна конкретика, — отбрил он, глядя прямо в глаза. В этом взгляде было что-то хищное, совсем не детское. — У меня… ощущение, будто там есть ответ. Что-то, что поможет вернуть память. — Что ж, тебе надо — ты и иди, — я пожала плечами. — Я-то тут при чём? Мортимер склонил голову, прищурился и серьёзно произнёс: — Ты должна мне, Эджком. Я уверен: ты задолжала ещё до того, как я потерял воспоминания. Я резко мотнула головой. Да как он смеет? И чем это я ему задолжала? Тем, что держала в облике морской свинки? Или тем, что именно я стёрла ему память? Ну уж нет. — Нет. Я ничего тебе не должна, — твёрдо произнесла я, убеждённая в своей правоте. — Должна, — спокойно возразил он, без намёка на злость. И эта уверенность была страшнее угроз. — Ты это знаешь. И ты пойдёшь со мной. — Я не должна тебе, Риддл. И я не собираюсь никуда идти, чтобы подтвердить твою правоту. Как только я встану со стула, чтобы куда-то с тобой пойти — я косвенно соглашусь с тобой. А я не собираюсь этого делать. У меня нет долгов перед тобой. — Ладно, — сменил он тактику. — Если ты не должна — пусть будет наоборот. Я буду должен тебе. — Это нелепо, — прошептала я. — Нет, — он встал и закрыл мою книгу. — Это справедливо. Ты идёшь со мной. Сегодня, в полночь. И прежде чем я успела возразить, он уже шагал прочь из библиотеки.