Глава 3

Честно, когда она читала сценарий поворотной сцены, той самой, то ей и в голову не могло прийти, что отреагирует настолько ярко. Почему-то все казалось вполне безобидным и даже обыкновенным, пока она лично не оказалась в этих условиях, с которыми и вовсе забыла о наличии съемочной группы. Магия кино, иначе не скажешь. По правде говоря, дорама не имеет ничего общего с ее прошлым, да и не должно: это не байопик. Основная идея заключается в поиске справедливости, которая тесно граничит с желанием отомстить: главный герой — полицейский — намерен закрыть каждого члена крупной преступной банды, но не догадывается, что любимая девушка не просто втянута в их круги, а буквально имеет в них вес. Играть влюбленных, когда твоим коллегой буквально является твой муж, звучит как джекпот. С одной стороны, так и есть: у них есть время провести больше времени друг с другом, даже если это работа, и им даже не приходится играть, чтобы показать любовь. А с другой… возникает странное чувство неловкости: будто все вокруг подглядывают за их личной жизнью, хотя совместные сцены не пересекают границы допустимой откровенности. К тому же Джиюн и Туён вовсе не похожи на своих главных героев. Но тем интереснее их играть. Вообще, за свои скромные карьерные годы в качестве актрисы Джиюн убедилась, что ее репертуар — антагонисты или даже слегка антигерои, как бы пафосно это ни звучало. Их не было проще отыгрывать, наоборот, в этом было еще больше работы: важно было не отвратить от себя зрителя, не раздражать его, а именно вызвать тревогу, смятение или даже заинтересованность. Почему-то Джиюн была интересна зрителю именно в такой ипостаси, что и было решено использовать. Правда, все же приходится чередовать роли, чтобы расширить репертуар и не наскучить: приветливая подруга, скромная сестра, безумная тетя, требовательная начальница и так далее. Второстепенные роли медленно исчезают, а их место занимают главные. Пока «госпожа Хон Джиюн» не звучит так же громко, как «господин Джин Туён», но курс задан верный. Туёну же, напротив, к лицу роли положительных героев: сдержанный преподаватель, веселый брат, принципиальный врач и другие. Ничто другое больше не ложится так идеально на его образ. После ареста его отца это стало спасением: фанаты, зная Туёна по ролям «добряков», зная его скромность с различных интервью, попросту отказывались верить в его причастность, выкладывали посты в его поддержку и строчили комментарии журналистам из желтой прессы. Именно фанаты стали той самой волной, которая заставила индустрию принять Туёна обратно. Несмотря на шаткое положение своего подопечного, новый менеджер Туёна, рекомендованный Джиюн, умело диктовал и ставил условия, все выворачивая в их пользу. Новые роли писались чуть ли не под Туёна лично, над чем менеджер корпел ночами и ругался из-за каждой неугодной строчки: образы, все еще оставаясь живыми, были вылизаны до идеала, чтобы даже самый придирчивый и злопамятный критик остался в восторге. Джиюн в стороне не оставалась. Она, как главное лицо вспыхнувшего скандала, не боялась давать открытые и честные комментарии в пользу господина Джина, тогда еще просто ее коллеги и близкого друга. Ее ответы были порою резкими, слишком откровенными, что могло больно ударить по репутации и карьере, но публика, напротив, была лишь восхищена подобной смелостью. Правда, Туён ее принципиальностью был не слишком доволен. Он всегда повторял: «За свою честь я способен биться сам, госпожа, а Вас лучше уберечь от очередного скандала». Джиюн то смиренно кивала, то открыто спорила с ним, отчего разгорались громкие ссоры, которые так же быстро исчезали, как и появлялись. О господине Джине старшем они не говорили и не говорят до сих пор. Лишь изредка Джиюн замечает, как моментами Туён погружается в себя и смотрит на семейные фото. Смелости обсудить его отца хватило лишь раз — уже в браке, перед планированием беременности. Когда макияж наконец смыт, а на теле — своя собственная одежда, то дышать становится гораздо проще. Холодный ветер дует сильнее, и Джиюн запахивается в пальто, идя под руку с Туёном. С мужем. Даже спустя пять лет брака ей все еще нравится отмечать в мыслях и говорить вслух: это ее муж. Не коллега, не друг, не парень, а муж. Мужчина, с которым она будет счастлива пройти остаток жизни, несмотря на все трудности. — Ты тоже это видишь? — бормочет Джиюн, кивая вперед. — Ты должна была уже привыкнуть, моя госпожа. Туён мягко усмехается с ее реакции и поправляет маску на лице, что следом делает и она. Впереди, прямо за ограждениями, толпятся фанаты, не смущенные даже поздним часом. Места съемок не разглашают, чтобы избежать слитых сцен и встреч с сасэнами, однако даже самые верные меры не помогают скрыться от любопытных глаз. — Мне напомнить, что ты весь тот год, пока я была айдолом, привыкал обращаться ко мне на «ты»? — парирует Джиюн, бросив на него взгляд. Пусть маска скрывает половину его лица, как и ее, но она точно знает: Туён не сдерживает смущенную улыбку. Сам понимает, как глупо это все выглядело, учитывая их близкие отношения. Джиюн крепче сжимает его локоть, когда они идут мимо толпы. Люди радостно кричат и машут им, тянут руки, но пара лишь скромно приветствует их в ответ и торопится к машине. — Что ж, мой отпуск почти наступил, — сняв маску, с облегчением вздыхает Джиюн и пристегивается. Несмотря на огромную любовь к работе, в груди уже теплится сладкое предвкушение: полноценный отдых, время с дочерью, поездки к родителям. Хочется, конечно, видеть в этом списке и мужа, но его съемки еще не окончены. Туён уже заводит машину: любит водить сам. Глянув на Джиюн, он замечает без всякой претензии: — «Почти» не считается, у тебя, вообще-то, осталось еще как минимум три сцены. — Все-то ты помнишь. — Конечно. Ты должна появиться в воспоминаниях моего героя. — А может, не в его воспоминаниях, а в твоих? — ее голос резко становится томным. — Поэтому ты так настойчиво напоминаешь мне про оставшиеся сцены? Она бросает на него хитрый взгляд, улыбаясь с наигранной кокетливостью, отчего они вместе взрываются смехом, продержавшись всего минуту. Как только их смех стихает, Джиюн поправляет волосы, заглядывая в ручное зеркальце, и заговаривает: — А вообще, просто признайся, что не хочешь остаться на съемочной площадке без меня, — ее губы вновь растягиваются в довольной улыбке. — Работа работой, да-да, ты у нас профессионал с большой дороги, но… Она захлопывает зеркальце и обращает на Туёна нежный взгляд. За окном проносится ночной Сеул. — Без меня тебе будет слишком тоскливо. Она рассматривает его невозмутимое лицо, но видит по крошечным деталям свою правоту: уголки его губ дергаются, пальцы ерзают по рулю, а взгляд чересчур сосредоточен на дороге. — Ну же, — подначивает она его в нетерпении — Признавайся. Как только машина тормозит на светофоре, Джиюн тут же с детской игривостью бьет по крепкому мужскому плечу. Туён уже не вздрагивает от неожиданности: привык к любым выходкам жены. Даже не раздражается, наоборот, он расплывается в широкой улыбке, признавая: — Ладно, может… может, в этом есть доля правды. — Доля правды? Господин Джин, вы бессовестный человек. Она вновь немилостиво хлопает его по плечу, пока Туён со спокойным видом продолжает вести машину. Будто вспомнив еще одну причину, Джиюн важно добавляет: — А еще завидуешь, что я буду видеть Мин чаще, чем ты. Туён косится на нее буквально пару секунд, а затем вновь смотрит на дорогу. Но Джиюн прекрасно знает, что права и здесь: любовь к дочери безгранична и у нее, и у него. Им не хочется проводить каждую секунду с Мин, потому что они не только родители, но и супруги. Ключевое слово — не каждую секунду. Быть с дочкой им все же, конечно, хочется. Забитый график не всегда позволяет им провести время всем вместе, семьей, но Туён и Джиюн стараются, ищут компромиссы. Им хочется растить любимую дочь в заботе и любви, внимании и нежности. Чтобы у Мин и мысли не было, что ею не дорожат. — Каждый день скучаю по ней, — негромко признается Туён. Джиюн замечает его серьезный взгляд и смягчается: больше никаких шуток. Она ласково проводит ладонью по его плечу, куда совсем недавно била. Сердце сжимается от нежности к Туёну, который так дорожит дочерью. Джиюн роется в сумке, пока телефон пищит на весь двор, извещая о звонке. Наконец добравшись до телефона, она быстро отвечает. — Да, мам? Нет-нет, не отвлекаешь. Да, все хорошо, уже дома. Когда к вам приедем? Даже не знаю, мам… Джиюн бросает красноречивый взгляд на Туёна, и тот уже стыдливо продолжает прибирать в машине. И говорить не нужно, что заднее сиденье полностью завалено детскими вещами: плед с забавным принтом, мягкие игрушки в виде цыпленка и зайчика, детское кресло с цветными ремнями. — Я-то с Мин приехать могу, а вот ваш любимый зять… он работает на благо семьи. Даже представить не могу, когда у него будет выходной. Туён закрывает машину и стоит с коробкой новых пазлов в руках с таким видом, будто он действительно провинился в чем-то, но еще не угадал причину. Одними губами шепчет «Джиюн», словно просит прекратить ставить его в неудобное положение. Та лишь с улыбкой качает головой и уводит разговор с матерью в другое русло.