Часть 20 — Начать сначала

      В воскресенье Перси понял, что Интернет необходимо запретить на законодательном уровне. Это, прежде всего, связано со всеми научными статьями, которые он вычитал, пока на фоне шел ситком двухтысячных, а пол в гостиной был усыпан пустыми пинтами из-под мороженого.       Уже на следующий день, в кабинете английской литературы, эта мысль только подтвердила намерение создать массовую петицию и заблокировать не только все психологические блоги, которые выкладывали статьи о синдроме «разбитого сердца», но и презентации о вреде курения.       Белые жалюзи в помещении были задернуты, освещение выключено — единственным источником света являлся работающий проектор, что транслировал картинку на интерактивной доске. Пока возле нее суетился мистер Блофис, что-то бормоча себе под нос и кидая презрительные взгляды на единственного ученика, разместившегося на третьей парте, тот самый ученик безучастно наблюдал за горячим напитком, медленно вытекающим из термоса в металлическую чашку.       От несусветной чуши, которую Перси слышит от преподавателя на протяжении сорока минут, он почти израсходовал весь запас кофе и намеревался остаться злым и раздражительным до конца школьного дня.       Добавить ко всему этому сдачу проекта и общество той Кого-Нельзя-Называть, Перси уже начал подумывать о создании плана побега. Он точно знал, что день предстоял долгий и отвратительный. В принципе, как и все дни, которые были до этого, и дни, которые предстояли в будущем.       Это была его личная аксиома — теория, не требующая доказательств.       Она такая же глупая, жалкая и бессмысленная, как и он сам.       Последняя капля черного кофе устремляется в чашку, и Перси тихо ворчит, оставляя термос в стороне. Напиток, который он приготовил утром, был крепким и горьким, и явно намеревался разъесть горло, как кислота. Он в последний момент отдернул себя добавить чуточку коньяка — только ради разнообразия вкуса — и решил устроить для себя наказание в виде отсутствия сахара и молока. Так, у него не будет соблазна ему кому-то предложить, особенно человеку, которого Все-Еще-Нельзя-Называть.       Мистер Блофис ходит из стороны в сторону, размахивая своей ручной указкой по доске, чтобы акцентировать внимание на каких-то особо важных моментах в презентации, которую он готовил все выходные. Бедный Блофиш, оно того не стоило.       На картинке дымящей сигареты и текста об ужасных последствиях нахождения никотина в организме, Перси еще сильнее захотелось закурить. Пальцы нервно подергиваются в замысловатом танце над горизонтальной поверхностью парты, пока мозг пытается более менее начать слушать (или делать вид), что из всей оздоровительной лекции Джексон что-то да смог усвоить.       Хотя, глядя на недовольное лицо Блофиса, тот явно раскусил его намерения.       Когда слайд переключается, и мужчина начинает бормотать что-то про гнилые зубы, в голове, как по щелчку, мысли улетают в другую сторону. Перси снова проходится по списку, который он составил, когда погрузился в пучину бессмысленной информации в Интернете.       Он прижимает свободную руку к сердцу, считая пульс. После минутной странной позы, Перси уверяет, что все в порядке. Никакой боли в груди или учащенного сердцебиения не наблюдалось.       Далее парень внимательно смотрит на свои руки, пытаясь уловить хоть малейший тремор. Ничего подобного.       Он возводит глаза к потолку, пытаясь уловить хоть малейший намек на головную боль. Она действительно присутствовала, но Перси списал это на недостаток сна.       Головокружение? Навряд ли. Потоотделение? Возможно, ведь все люди потеют.       Суицидальные мысли? Депрессия? А может, слезы?       Джексон приходит к выводу, что ему показалось. Если ничего из перечисленного не беспокоит его, значит никакого «разбитого сердца» нет. А в парке он просто перенервничал — брать кофе у конкурентов была изначально плохой идеей.       Когда в воздухе раздается вопрос с участием его имени, Перси, наконец, возвращает внимание к экрану.       Оранжево-белый слайд с огромным вопросом заставляет парня шумно фыркнуть и, с интересом, прищуриться.       «Почему Перси Джексону стоит отказаться от курения?» — гласил вопрос.       Следующий слайд заставил Джексона улыбнуться краешком губ.       Причина 1. Перси Джексон может получить множество заболеваний, связанных с дыхательными путями, раком, нервной системой и мн. др., и ухудшить свои навыки в плавании;       Причина 2. Перси Джексон может потерять право на спортивную стипендию;       Причина 3. Перси Джексон может быть исключен из школы Элеоноры Рузвельт;       Причина 4. Перси Джексон может израсходовать оставшиеся деньги и остаться бедным до конца жизни;       Причина 5. Перси Джексон может умереть от (см. причину 1), если окажется на улице без должностного лечения, которое требует денег (по причине 2).       Джексон понял, что это была обратная сторона одного психологического трюка, который он разбирал еще в прошлой школе. Жалкая попытка.       Жизнь итак обернулась против него, когда отправила в это подобие колонии и устроила работать в общепите. Если его отчислят, то хуже быть не может.       Когда преподаватель закончил читать все это недоразумение вслух, Перси не мог не съязвить в конце: — Вы такой мелочный, мистер Блофис.       Мистер Блофис останавливается от похождений вперед-назад и на пятках разворачивается к ученику. Его лицо — рассадник раздражения. — А у тебя просто ангельские намерения.       Перси хмыкает и откидывается на спинку стула. Он наблюдает за попытками мужчины подвести итог всего внепланового урока, и когда тот заканчивает, а экран тухнет, то вскакивает со своего места.       Хватает недопитую чашку и перекидывает рюкзак на одно плечо, пытаясь не случайно не ударить мистера Блофиса, что впился в него взглядом, складывая указку пополам.       Перси не особо хотел продолжать находиться в его присутствии, потому спешит скорее выйти из кабинета. — Перси, — почти на пороге его окликают.       Остановившись, парень оглядывается через плечо. Мужчина устало склоняется над преподавательским столом и потирает переносицу. — Если… — мистер Блофис на мгновенье замолкает, — …если тебе сложно адаптироваться в школе, или сложно общаться с учениками, ты… ты всегда можешь прийти сюда.       Перси смотрит на него немигающим взглядом. Его рот поддергивается вопреки всему. — Не понимаю о чем Вы.       Мистер Блофис глубоко вздыхает и кивает, будто ожидая подобного расклада. — Конечно, — тихо бормочет он и лениво махает на дверь, — можешь идти на урок. И больше так не делай, не отмажу.       Перси салютует ему на прощание и, наконец, выходит из душной аудитории, сразу же погружаясь в пучину бедствующих учащихся. Они, как муравьи, плывут по всему коридору, заставляя парня скукожатся, чтобы влиться в быстро передвигающуюся толпу.       Гроувер ждет его на скамье, лениво откусывая кусочек от чурроса, покрытый шоколадным сиропом, и уставившись в одну точку. Брюнет, обходя странную группу хиппи возле шкафчиков, плюхается рядом.       На сегодняшней футболке друга гордо красуется зеленый принт «СДАЙ МУКУЛАТУРУ — ВЫРВИ ДЕРЕВО». — Все мозги промыл? — неразборчиво промычал Гроувер, запихнув завтрак во все щеки. — Скорее проел, — устало отвечает Перси и тянет руку к длинной округлой палочке, чтобы отломить себе порцию, — он делает это с начала учебного месяца.       Шоколадная смесь растекается по пальцам, и Джексон невольно облизывает их, поморщившись от странного горьковатого вкуса дешевого шоколада. — Я уже давно понял, что у вас своя любовь, — громко хохотнул друг. Он остановился только, когда кусочек чурроса попал ему в горло, и начал интенсивно откашливаться.       Пока над ухом слышались хрипы и кашель, Перси безучастно обводил коридор взглядом и откусывал заварное тесто. По привычному маршруту он сначала уставился на вход в школу, наблюдая, как какой-то парень передает охраннику Аргусу знакомую пачку Marlboro, после на кабинет директора, из которого выходил нахмурившийся мистер Браннер со стопкой учебников.       Повсюду стоял гам из различных голосов, и у Перси заболели уши. — Боги, — послышалось рядом с ним. Джексон оглядывается, чтобы посмотреть на красное лицо и слезливые глаза Ундервуда, — я планировал умереть перед проектом, а не во время вкусной еды.       Джексон хмыкает и отворачивается, чтобы зацепиться взглядом за проходящую мимо девушку. Заметив его, Дрю ухмыляется и откидывает длинные черные волосы за спину, чуть покачивая бедрами, когда она проходит мимо его лица. Звон ее золотых сережек доносится до него абсурдно отчетливо, а цитрусовый запах нервирует носовые рецепторы.       Перси несколько раз трет нос, чтобы избавить себя и жующего Гроувера от вероятности чихнуть на их завтрак.       Вместо того, чтобы отвернуться, Гроувер продолжал смотреть девушке вслед, открыв рот и медленно жуя. В уголке его губ скопился шоколад. Заметив это, Перси пихает его в бок и говорит, чтобы тот прекратил так пялиться. — А что не так? Разве тебе не интересно, что это было в библиотеке? — Да не особо, — Перси итак все понял и предпочитал особо не вспоминать. — Может, лучше поговорим, что у вас с лесной нимфой?       Мгновенно Гроувер чуть подскочил, чтобы полностью повернуться на скамье. К удивлению Перси, он отложил бумажный пакет с чурросом и принялся быстро жестикулировать. — На днях мы ходили в Ботанический сад, как ты и предложил.       Перси кивает, показывая, что он слушает, хотя сам вновь оглядывает коридор в странных поисках. — Все было прекрасно, мы обошли озеро четыре раза, посидели в беседке, зашли в теплицу, поглядели на цветы, — быстро начал тараторить Гроувер. — Но…? — Но потом мы зашли в тайский ресторан напротив, — парень чуть сдулся и начал теребить упаковку, — когда мы ужинали, ей показалось, что ее блюдо не острое, и она попросила официанта принести соусы…       Перси прикладывает ладонь ко лбу, представляя ужасный конец рассказа. — Я выбрал на вид самый менее острый, поскольку ты же знаешь, я не переношу остроту, но у нее было такое щенячье выражение лица, что я не мог отказать, ведь она фанат острой пищи, — он вновь начал ускоряться, его плечи подрагивали, а глаза бегали из стороны в сторону. — Так вот, я взял этот зеленый соус, вылил в свою лапшу с овощами, думаю: «Вот я ее сейчас удивлю», и чувствую, как начинаю буквально гореть. Черт побери, я выбрал самый острый соус.       Джексон уже прикрывает рот рукой, лишь бы не начать смеяться вслух. — Я не знаю, что она увидела на моем лице, но ее прекрасные зеленые глаза стали размером, как пять центов, а я чувствовал, что еще чуть-чуть и стану извергать пламя. От паники я прошу в баре молоко, но официантка с другого конца ресторана кричит, что будет только хуже. Я пью молоко, и понимаю, что это конец, я умру в дешевом тайском ресторане…       Гроувер все быстрее начинает тараторить, и Перси уже не поспевает улавливать хоть что-то из всего огромного патока расшатанных нервов друга. — Официантка приносит газировку, а я уже валяюсь на полу в приступе и случайно ударяю ее, и вдруг весь стакан выливается на футболку Можевеллы… официантка извиняется, Можевелла кричит: «Держись, Гроувер!», пока я пытаюсь дойти до туалета, — он начинает мять бумажный пакет, его лицо красное, как помидор, — стоит ли говорить, что я просидел в нем около часа? Ну и… ты знаешь, что я около недели не был в школе из-за этого случая. Мне до сих пор так стыдно, — парень прижимает к лицу упаковку. — Я не могу смотреть ей в глаза.       Перси кивает, пытаясь разломать палочку на части, пока Гроувер глубоко дышал в пустой пакет в попытках унять панику. Мимо проходящие ученики странно косятся на них, но парни только отмахиваются и продолжают свою не менее странную сцену.       Картинка в голове Джексона, как Гроувер валяется на полу ресторана в соплях и слезах перед лесной нимфой вызывает у него приступ смеха. Он действительно старается унять его, когда Гроувер несчастно стонет и спрашивает, что ему делать дальше.       Перси не был уверен, что мог бы помочь. Он никогда не испытывал подобного позора перед кем-то.       Брюнет выпрямляется и глубоко вздыхает. — Я думаю, что все действительно не так плохо, как ты думаешь, — пытается Перси.       Гроувер что-то неразборчиво мычит в пакет. — Как-то раз Вальдес отважился попробовать мясо на рынке, так нам пришлось три раза останавливаться на заправках по пути домой…       Перси видит, как Ундервуд содрогается всем телом и отлипает от бумажной упаковки с лицом, полным надежды. — Ты правда думаешь, что она… простит меня?       Джексон отлипает от созерцания красных ушей друга и переводит взгляд на один из кабинетов. Возле него столпилась толпа девчонок и, чуть прищурившись, Перси мог распознать копну знакомых рыжих волос. Девушка постоянно кидала на них быстрые взгляды. — Спроси и узнаешь, — загадочно протягивает брюнет. Он поднимается со своего места и становится напротив паникующего Гроувера. — Хорошо, а если… я не смогу? — Тогда ты притворяешься, пока не добьешься своего, — Перси тянет его за руку, и Ундервуд хнычет, вставая.       Пока он не понял, Джексон начинает медленно вести их по направлению к группе девушек. — Звучит, как ужасный совет, — признает друг, сильнее цепляясь за локоть Перси.       Когда женские голоса раздаются совсем рядом, Гроувер начинает понимать к кому они приближаются. Он почти вырывается из хватки и разворачивается на сто восемьдесят градусов, собираясь уйти, но Перси не дает ему это сделать, сильнее начав давить на парня.       Гроувер ойкает, когда брюнет нажимает на болевую точку на предплечье. — Что ж, хорошо, что я не увижу этого, — и мгновенно отстраняется, пихая Ундервуда в спину.       Тот спотыкается о свою же ногу и останавливается в полуметре от Можевеллы, озабоченно смотрящей на него. Перси едва не фыркает, обернувшись к другу, глаза которого расширились, когда Перси ускользнул так быстро, как только мог.       Он проходит чуть в сторону, чтобы не загораживать проход и облокачивается на чей-то шкафчик.       Когда Гроувер делает несколько неуверенных шагов вперед, лицо Можевеллы озаряется обеспокоенностью: она прикусывает пухлую губу и хмурит брови, пока парень что-то мямлит.       Невозможно скрыть, как уши и шея Ундервуда с каждой секундой краснеют, но Можевелла, кажется, терпеливо ждет. Перси не слышит их разговор, но с уверенностью мог сказать, что друг еще не успел закончить фразу, прежде чем лесная нимфа смущенно кивает и берет его за руку. Толпа девушек позади Можевеллы хихикает, перешептываясь.       Гроувер кивает в ответ и начинает что-то безостановочно говорить, явно не замечая, что происходит прямо под носом.       Перси пару секунд ухмыляется, пока краем глаза не замечает знакомые блондинистые волосы. Девушка проходит через коридор и постоянно оборачивается по сторонам в попытках кого-то найти.       Парень даже не успевает подумать, когда тело все решает за него. Он отворачивается в противоположную сторону и накидывает на голову капюшон, в попытках слиться со стеной.       Слышит знакомое цоканье каблуков, когда девушка проходит мимо, и собирается вздохнуть с облегчением, но рядом с ним так ни кстати останавливаются. — Почему ты не отвечал вчера?       Перси пытается создать безучастное лицо, когда разворачивается и видит перед собой ту Которую-Нельзя-Называть. Ее серые глаза прищуриваются, оглядывая его с ног до головы, а губы поджимаются. Она так пристально смотрит на него, будто пытается испепелить, и от этого Перси становится не по себе. Хотя, возможно, это было из-за ее слабого запаха парфюма, который каждый раз заставляет его убиться об стенку.       Он водит плечами. — Я не видел, — нейтрально отвечает Джексон.       Телефон в кармане толстовки с пятью пропущенными и десятью сообщениями говорил об обратном.       Все-Еще-Нельзя-Называть согласно мычит, скрещивает руки и прислоняется плечом к шкафчику.       По ее виду сразу можно сказать, что его ложь не сработала. Она уже открывает рот, чтобы сказать, но Перси мгновенно перебивает ее. — Там мистер Блофис мне машет, нужно идти, потом поговорим, — он отрывается от вертикальной поверхности и, не глядя назад, обходит девушку и устремляется вперед.       В голове крутится одно: дебил.       Быстро пересекает коридор, в попытках не толкнуть кого-то, и заходит на лестничную клетку. Пропускает нескольких человек, и становится возле перил, пытаясь отдышаться. В груди сердце колотится так, будто собирается выпрыгнуть в ближайшие десять секунд.       Он приходит в себя нескоро, только когда по ушам раздается громкий звонок, оповещающий о начале урока. Оглядывается по сторонам и спешит подняться на второй этаж, чувствуя, как грудь все равно наваливается на него свинцом.       Отправив сообщение Гроуверу, Перси заходит в класс и погружается в бесконечный день.       Он умудряется неправильно решить уравнение на уроке миссис Доддз, перепутать фразовые глаголы на французском и, кажется, сломать штатив на физике.       Первый случай произошел, когда его вызвали к доске вместе с той Которую-Нельзя-Называть, и она пыталась продолжить разговор, прерванный в коридоре. Блондинка любезно предлагает ему поговорить после урока, но он уже, даже не закончив уравнение, садится на свое место под недоуменные взгляды одноклассников. Миссис Доддз, удивляя всех, любезно промолчала и решила пример за него.       На уроке французского она оставила ему три сообщения с предложением вместе пообедать. Перси ни на одно не ответил.       На физике она вновь уселась возле него и нервировала первые семь минут лабораторной работы. Джексон не придумал ничего лучше как сломать оборудование, из-за чего преподаватель рассадил их по разным партам. Он до конца урока чувствовал пронзительный взгляд в спину.       Предложение об обеде он успешно пропустил, спрятавшись с Гроувером и Можевеллой на заднем дворе школы. Не смотря на то, что по ощущениям он был третьим лишним, пара не окунулась с головой в примирение. Лесная нимфа рассказывала ему об акции, в которой она приняла участие на днях — посади сто деревьев в Центральном парке и получи купон на бесплатный обед.       Взгляд Гроувера, направленный на нее, можно было истолковать, как «почему меня не пригласили?». Его намерения касательно экологии были видны с Луны, а бесплатная еда позволяла посадить хоть тысячу деревьев, лишь бы плотно поесть (он даже без смущения сумел вставить шутку про тайскую кухню).       Перси героически выстоял сорок минут в их компании, но постоянно отвлекался на мобильный. Каждые пять минут вчитывался в сообщение и убеждал себя, что поступает правильно.       @annchase: если ты не окажешься подле меня на обеде, тебе и бутерброду конец       Дело в том, что Перси было действительно очень стыдно перед бутербродом. Все его мысли крутились возле узника и тех действий, которая девушка может предпринять, чтобы избавиться от него.       Это было несправедливо.       Но Перси не предпринял никаких попыток спасти его и сидел весь оставшийся обед с разбитым сердцем, наблюдая, как застенчивая парочка кидает друг на друга красноречивые взгляды.       Последний урок, который предзнаменовался сдачей проекта, прошел слишком быстро. Джексон успел лишь на долю секунды прикрыть глаза, как в следующий момент звонок с урока ясно говорил об окончании школьного дня (для некоторых). Он потягивается на своей последней парте, зевая.       Ученики столпились возле преподавательского стола, чтобы передать какие-то листы. Кажется, Перси пропустил самостоятельную работу по безопасности и здоровью жизнедеятельности. Он выходит из кабинета, пропустив мимо ушей возглас преподавателя, который пытался уточнить у него насчет успехов и затруднений в самостоятельной. Но как можно говорить о том чего нет?       Перси спускается по лестнице, огибая спешащих домой учеников, и проходит к кабинету, где уже столпилась толпа одноклассников.       Плюхнувшись на скамейку где-то в пяти метрах от всего этого сборища, он откидывает голову на стену позади и прикрывает глаза. Даже с такого незначительно большого расстояния он может слышать волнительные перешептывания. Некоторые люди разделились на пары и разбрелись по разным углам коридора, чтобы подготовиться в тишине. Другим же было плевать на проект и свою итоговую оценку, и Джексон не мог их винить.       Была бы его воля, он бы пальцем о палец не ударил. Проклятый отец может отправиться в Ад вместе со своим наказанием.       Перси кидает взгляд на лестничное крыло и наблюдает, как оттуда выплывает Силена вместе со своим партнером — Дакотой. Тот держал в руке пурпурную железную банку, и по его красному лицу можно было смело предположить, что в ней находилась далеко не содовая.       Они проходят несколько метров, пока одноклассники не замечают их и не начинают втягивать в разговоры. Силена терпеливо улыбается, каждые несколько секунд тянув Дакоту за локоть, чтобы пройти дальше. Когда ее терпение заканчивается, она уже, не стесняясь, толкает его вперед.       Дакота принимает выражение нашкодившего щенка и, покачиваясь, послушно следует за раздраженной Боргард. Когда они проходят несколько метром и игнорируют остальных учеников, Силена оглядывается по сторонам. Ее взгляд сразу же находит единственного парня, оккупировавшего длинную белую лавку, и она спешит протащить Дакоту к нему. — Это какой-то кошмар, — нетерпеливо восклицает она, остановившись напротив Перси.       Брюнету приходится поднять голову, чтобы посмотреть на подошедшую пару.       Дакота, даже стоя, все еще умудрялся покачиваться на месте и смотреть на Силену с глупой улыбкой, которая, к слову, была успешно ею проигнорирована. — Этот идиот пообещал мне утром, что ни капли не возьмет в рот, — ее лоб поморщился, — а теперь значит, я иду на первый этаж, и вижу, как этот придурок держится за перила чуть ли на Божьем слове не катится кубарем с третьего этажа. Был ли у меня соблазн все-таки столкнуть его? Очень даже, — шипит девушка, ударив локтем Дакоту в ребра.       Тот чуть сгибается пополам и почти что садится на плитку, но Боргард крепко удерживает его в вертикальном состоянии. — У меня было обезвоживание, ты не можешь запретить мне не пить весь день, — бормочет Дакота, глядя на Силену грустным взглядом. — Я честно пытался купить воду в супермаркете. — Настолько честно пытался, что случайно зайдя в алкогольный отдел, подумал, что пакетированное вино это кем-то оставленный детский сок?       Дакота хмыкает и щелкает пальцами. — Как в воду глядишь, детка, — усмехается он. — Лучше просто заткнись, — просит Силена, прикрыв глаза.       Перси еле сдерживает ухмылку, наблюдая за всем этим концертом. Дакота был выше Силены на две головы, но, не смотря на это, девушка умудрялась держать его и не отпускать, хотя Перси был уверен, что будь ее воля, она бы действительно давно скинула его с лестничного пролета за все несчастья, которые он доставлял ей на протяжении месяца. — И что ты будешь делать с ним сейчас? — спрашивает Перси.       Силена морщится и поворачивается к Дакоте, оглядывая его с ног до головы долгим взглядом. Тот пытался поймать языком единственную свисающую каплю с банки. — Отдам в руки мистеру Ди, — решает она, — пусть сам решает, что делать с этим ублюдком.       При упоминании директора Дакота недовольно хмурится. Он оглядывается по сторонам так резво, что Перси кажется, будто еще чуть-чуть, и голова отлетит куда-то в сторону.       Заметив кого-то, его губы расплываются в широкую улыбку. — Чарли, — счастливо тянет он, подняв свободную руку.       Чарли, до этого внимательно глядевший на коллекцию растений в углу, оборачивается к ним с немым вопросом в глазах. Сначала он оглядывает пьяного Дакоту, потом непринужденного Перси, и под конец раздраженную Силену, все еще удерживающую напарника.       Он медленно подходит к ним и снова кидает на девушку странный взгляд, который Джексон не успевает истолковать, поскольку все внимание Чарли теперь переходит на Дакоту, пытающегося его обнять. Силена шикает на него, как на собаку, и не перестает отпускать. — Чарли, — снова тянет Дакота, а потом мгновенно переменяется в лице и спрашивает жалостливым голосом, — почему Силена так зла на меня?       Чарли кидает непонимающий взгляд сначала на Джексона, а потом на Силену, чей взор был устремлен вперед. — Почему бы тебе не спросить ее самому? — глубоким басом спрашивает Чарли, откашлявшись в кулак. — Потому что каждый раз она говорит, что я идиот. Но не говорит причину.       Силена оборачивается и пристально смотрит на Дакоту. — Может, ты лучше спросишь об этом своего отца? — Злюка, — грустно бормочет Дакота, положив подбородок на макушку Боргард.       Та лишь устало вздыхает и поворачивается в сторону кабинета директора, из которого как раз вовремя выходил мистер Ди. Силена воодушевленно водит плечами, чтобы парень оторвался от созерцания ее черных корней, и начинает пихать предплечьем. В ответ Дакота начинает бормотать что-то о том, как ужасно себя чувствует, какой мир тлен и боль, и как он ощущает дыхание смерти, направленное в его плечо и спину. — Это никакое не дыхание смерти, Дакота, — с раздражение шипит Силена, сильнее подталкивая, — это всего лишь мои руки тебя толкают, чтобы побыстрее дойти до мистера Ди.       Когда ей не получается сдвинуть парня с места, она кидает умоляющий взгляд на Чарли, и тот без вопросов перекидывает свободную руку Дакоты через шею.       Они уходят, оставляя Перси одиноко сидеть на лавке и наблюдать, как заметивший их мистер Ди начинает что-то яростно говорить и обратно отпирать дубовую дверь. Вчетвером они заваливаются в его кабинет и не выходят, по крайней мере, около получаса.       В это время Перси безучастно смотрит на проходящих мимо одноклассников, скрупулёзно уставившихся в свои бумаги. Он видит Гроувера и какую-то девушку на креслах-мешках, по их лицам сразу можно понять, что то, что они читают — в их головах не остается.       Джексон бы с удовольствием продолжал наблюдать за всеми и подмечать такие вещи, если бы рядом не сели. Ему даже не нужно поворачивать голову, чтобы чувствовать, как его мысленно проклинают. — Не знала, что мы играем в догонялки.       Если бы Перси мог, он бы съязвил, что на протяжении месяца они играют в прятки, но вместо этого отвечает: — Поздравляю, ты меня поймала, — скучающим тоном произнес он, — теперь твоя очередь. Избавь меня от своего присутствия.       Аннабет кидает на него тяжелый взгляд. — Если ты закончил, то после проекта обязательно заскочи в детский сад за поворотом, — прошипела она, — там ты найдешь множество детей, желающих поиграть в любые твои игры.       Ее волосы так смешно распушились, а серые глаза загорелись, что Перси против воли почувствовал трепет в груди. А также желание погладить по голове. Возможно, даже утешить и сказать, что дело не в ней. Просто он идиот.       Вот только последующая мысль перечеркнула все это, заменив на головную боль. Все это было ничем. И так будет оставаться, пока он не сдаст экзамены, и они не разъедутся по своим университетам. Вместе со своими личными проблемами и планами на будущее.       Перси ничего не отвечает, только отворачивается обратно к стене напротив и пытается абстрагироваться от лишнего шума.       Они проводят пару минут в тишине, пока Аннабет снова не начинает разговор: — Я понимаю, — уже более спокойно произносит она, — понимаю почему ты злишься. — Я не злюсь, — мгновенно выпаливает Перси.       Аннабет на секунду прикрывает глаза. — Это было странно и… неожиданно, — начала девушка. Перси мог заметить, как она сгибает края юбки, — я была удивлена не меньше тебя таким развитием событий. Мне… правда жаль, что так все вышло в субботу, — под конец ее плечи опускаются, а губы расстроено поджимаются.       Перси возненавидел ту мысль, что Аннабет посчитала, будто суббота как-то негативно подействовала на него.       Ничего подобного.       Но психологические статьи все равно нужно запретить.       Он глубоко вздыхает, пытаясь понять, как ему действовать дальше. Он может отмахнуться и сделать вид, что устал. Или свести все в шутку и спросить как на вкус неворованные эклеры. Или проигнорировать.       В итоге он решил, что все это объединит в одну сборную лжи. — Мне тоже жаль, — медленно, будто пробуя на вкус слова, произносит Перси.       Аннабет поднимает глаза с клетчатой юбки и поворачивается к нему. — Но ведь главное, что все… у вас хорошо, не так ли? — это было сказано ради галочки, чтобы скрыть внутренне расстройство, которое с каждой секундой все больше пожирало внутренности Перси.       Чейз пару мгновений сидит неподвижно. Она бросает на него взгляд, и снова этих пронзительных серых глаз достаточно, чтобы у Перси перехватило дыхание. Блондинка смотрит на него, словно что-то ищет. Но Перси не знает, что именно она пытается найти, поэтому все, что он может сделать, это смотреть в ответ и ждать.       Наконец, Аннабет кивает головой. — Да, все в порядке, — ровно произносит она.       Перси подражает ей кивком. — Славно. Я рад, что ошибся на его счет.       Аннабет кивает во второй раз. — Я тоже.       Перси кивает вновь.       Он пытается не думать о том, как это жалко выглядит со стороны.       Их последующее затяжное молчание прерывает громкий звук голоса мистера Ди, раздаваемое в колонках школы. — Дорогие ученики, защита проектов начинается через пятнадцать минут. Чтобы оптимизировать время на порядок приглашающих в кабинет — был выбран метод жеребьевки. Каждая пара вытягивает свой номер выхода. Пожалуйста, соблюдайте порядок номеров, — чересчур дипломатично пробасил мистер Ди.       Никаких «перед входом в кабинет подотрите сопли» или «если понимаете, что не справитесь, тогда какого хрена вы забыли в моей школе?».       Перси прищуривается, продолжая глядеть на замолчавшую колонку в углу коридора.       Подозрительно. Очень подозрительно.       Он поворачивается в другую сторону, чтобы насладиться мгновенной паникой, охватившей этаж. Все одноклассники громко перешептываются, восклицая над темой несправедливости такого метода. Не хватает только вырывания волос и завываний в углу коридора.       Ему определенно нужно с кем-то над этим посмеяться.       Перси медленно поворачивается к Аннабет, уже открывая рот. К удивлению, он чересчур быстро закрывается, когда замечает поддергивающую правую ногу и кусающие губы.       Ну нет.       Он отворачивается, надеясь, что ему показалось. Аннабет Чейз не будет нервничать из-за такой ерунды. А Перси не будет ее подстегивать прекратить. — Прекрати, — шикает он, когда блондинка поднесла ногти ко рту в попытках начать их грызть.       Аннабет замерла на секунду и послушно опустила руку на голое колено. А если точнее, на подергивающееся колено. Перси не сдержал приглушенный вздох.       Он вновь пытается абстрагироваться от удушающей атмосферы и желания повернуться к напарнице, которая решила, что стучать ногтями по деревянной поверхности скамьи — лучшее решение от нервозности.       Перси кидает на нее тяжелый взгляд, и она закатывает глаза, потянувшись к сумке. Он наблюдает, как она достает из нее папку с распечатанным содержанием и начинает вчитываться в первую главу, как будто она не может посреди ночи встать и пересказать ее в полудремном состоянии.       Их тишину разрушают шаркающие звуки перелистывающих страниц и гневные выкрики толпы, которые начали тянуть жеребей. Кто-то уже вытянул первый выход, и Перси не может позлорадствовать в голове, когда этим кто-то оказывается Лука Кастеллан и его напарница.       Кастеллан, будто почувствовав взгляд, устремляет на него ответный. Он не задерживается долго, сразу же перейдя на Аннабет, погруженную с головой в чтение.       В следующую секунду обзор на ненавистного капитана перекрывает клетчатая рубашка и старая шляпа, набитая белыми бумажками. Перси поднимает голову, чтобы увидеть спокойное лицо мистера Блофиса, заведующего жеребьевкой. — Ваша очередь, — говорит он, дергая рукой со шляпой перед их носом.       Аннабет отвлекается от листов и поднимает голову, чтобы впиться глазами в Джексона. Тот закатывает глаза и опускает руку в шляпу, почувствовав множество маленьких листочков, царапающих по краям. Он хватает двумя пальцами первый попавшийся в самых недрах головного убора и быстро вытаскивает его, будто все остальные могут его обжечь.       Перси поворачивает бумажку и натыкается на цифру «9», написанную кем-то корявым почерком.       Почти последние.       Мистер Блофис хмыкает и записывает что-то в блокнот. Он кидает последний презрительный взгляд на Джексона и отходит к другой группе людей, не говоря ни слова.       Хотя по его взгляду Перси итак понял безмолвное послание «захочешь сбежать за школу — вспомни причину 2». Видит Бог, как он его ненавидит.       Перси устало опускает руку с бумажкой и утыкается глазами в полоток. Почему никто не предупредил, что ему придется здесь сидеть до скончания веков? Он бы прихватил из дома спальный мешок.       Аннабет кривит губы, когда видит номер, но ничего не говорит. Только вновь утыкается в свою папку и продолжает ее листать.       Через пятнадцать минут мистер Браннер выходит из кабинета и просит первую пару войти через пару минут. Перси не особо горит желанием поднимать голову, когда к ним подходит Лука Кастеллан, присаживаясь с другой стороны от Аннабет.       Вместо этого он утыкается в экран мобильного и желает, чтобы лавка мистическим образом раздробилась пополам.       Пока капитан что-то бормотал себе под нос, а Аннабет кивала невпопад, продолжая заниматься проектом, Перси листал новостные сайты, надеясь, что на них летит метеорит. Он перелистывает страницу за страницей, не особо вчитываясь в заголовки. Пару раз его взгляд останавливался на статьях про хоккей, хотя он ничего в нем не понимал, а также нажимал на разделы «политика» (одна новость хуже другой) и «происшествия» (метеорит все еще не летел).       Его палец содержался на экране, когда глаза выловили отдельные слова «Джексон», «обвинен» и «репутация».       Он со странной горечью сглотнул, рассматривая фотографию, выбранную для статьи. Это было самое обычное фото, сделанное на одном из приемов для благотворительной акции в поддержку семей, подвергшихся какому-либо домашнему насилию. Иронично. Ведь именно в этом статья обвинила Джексона-старшего.       Сам текст представлял собой какое-то судебное заседание без каких-либо существенных доказательств. Его сюжет был прямо скопирован из статьи стервы-Минервы, которая решила, что она знает больше всех и вся. Ради интереса Перси забил ключевые слова в Google, чтобы посмотреть на аналогичные новости, касающиеся его «странному и запутанному» отсутствию в жизни отца.       Он не смог удержать при себе судорожный вздох, когда увидел, что все известные журналы и газеты не смогли не нажиться на подобной абсурдной новости. Больше всего его потрясло, что на фоне таких событий по отношению к Посейдону Джексону были приняты радикальные решения. Кто-то, даже не разобравшись в правдивости ситуации, уже исключил его из фонда, в котором он состоял несколько лет.       Перси листает все эти новости, пытаясь не опустить челюсть до пола. Он заходит на сайт, на котором повторно была выложена статья Минервы, со странной паникой в животе.       Как эта стерва посмела писать такое?       В субботу он вернулся к газетной лавке и скупил всю продукцию «USA Today», потратив около сотни долларов, и не придумал ничего лучше, как сжечь их в ближайшем мусорном баке. Он успел уйти прежде, чем пожарная машина окатила его водой возле Центрального парка.       Пальцы чесались позвонить прямо сейчас Амфитрите и спросить что происходит. Зная ее, и ее странное отношение к нему, Амфитрита бы ответила своим мерзким вежливым голоском: «ничего такого, что касалось бы твоего мнения». Еще одна стерва, которую Перси ненавидит.       Все это уже слишком.       Джексон не замечает того момента, когда Лука отходит от них, чтобы пройти в кабинет вместе со своей партнершей, но точно может услышать громкий вздох рядом. Он поворачивается к его источнику, чтобы недовольно цыкнуть при виде Аннабет, грызущей свои идеально накрашенные ногти. На одном из ногтей она отгрызла светло-бежевый лак и теперь отрывала его другой рукой, изредка поднося ко рту, чтобы ускорить задачу.       Отвратительно.       Перси поднимается со своего места, проигнорировав вопросительный взгляд, и ленивой походкой направляется в другой конец коридора. На этаже, кроме кучки паникующих учеников, никого не наблюдалось, потому он не застал никакой очереди к автоматам с едой.       Под конец дня выбор был довольно-таки скудный, и Перси снова почувствовал вину перед убитым бутербродом. Все это просто ужасное стечение обстоятельств, он не может на них влиять, так как хотел. Поэтому он достает из ящика автомата крекеры с сыром и шоколадный батончик.       Стоящая рядом кофе-машина наглядно показывала, что молоко в ней скоро закончится, потому Джексону пришлось сделать всем одолжение и израсходовать его полностью для своего кофе.       От ароматного химозного напитка исходил пар, и Перси пришлось очень аккуратно нести его обратно, поскольку сегодня у него не было соблазна на кого-то его пролить (опустим тот факт, что он мечтал опробовать это на Кастеллане).       Уже подходя, Перси заметил, что Аннабет внимательно оглядывает его. Судя по ее нервному лицу можно было понять, что она не опускала взгляд на заметки, пока Перси отходил.       Он протягивает ей один из бумажных стаканчиков и вместо благодарности натыкается на удивленный взгляд. — Чего застыла? Держи, пока не решил вылить кому-то на голову, — Перси фыркает, когда Аннабет неуклюже пытается забрать свою порцию кофе.       Она еле успевает крепко схватить его, когда Перси кидает на ее колени нажитое из автомата. — А это зачем? — как-то чересчур тихо спрашивает она, немного пригубив напиток. — Займи рот, — выпаливает Перси, уже начав разворачиваться на сто восемьдесят, — я скоро приду.       Плевать на угрозы Блоуфиша. Если через две минуты в его руках не окажется сигареты, а легкие не будут подвержены ужаснейшим воздействием яда-никотина, то его стаканчик с капучино окажется на ужасной красной рубашке Ли Флетчера (ничего личного, Ли, ты просто стоял рядом). — Куда? — восклицает Аннабет, продолжая пораженно сидеть на месте. — Не могу сказать вслух, — загадочно отвечает Перси через плечо, но по мгновенному недовольному взгляду девушки сразу можно было сказать, что она поняла. Если Перси произнесет слово «курить», то Блофис телепортируется сюда магическим образом и запрет в своем кабинете.       Он почти проходит шесть метров, когда Аннабет вновь громко восклицает. — Ты что, оставишь меня одну? — грустно протягивает она и прижимает к груди горячий стаканчик.       О нет. Нет-нет-нет. Перси не купится на это.       Он знает, что она просто прикидывается опечаленной. Этот взгляд он получил в субботу, когда она вынудила его купить выпечку. И когда попросила помочь украсить этаж ради своего гребаного парня. — Ты не одна, — твердо произносит Перси, оглядываясь на толпу любопытных зрителей, — с тобой еще… — он начинает отсчитывать по головам, — восемнадцать человек.       Это не убеждает Чейз остановить поток щенячьих взглядов. В течение минуты они пристально смотрят друг на друга, и Перси пытается построить вокруг своего быстро колотящего сердечка кирпичную стену. Он слышал, что это помогает победить оппонента в моральной схватке.       Ему остается лишь положить последний кирпичик и развернуться обратно к главному выходу из школы, надеясь, что его не караулят. Он сделает это. Он не какой-то слабак. — Ладно, — сквозь зубы говорит Перси, медленно садясь на свое место, — тогда сиди тихо, как белка, и не издавай ни звука. — А то что? — Уйду от тебя.       Он отпивает из стаканчика, надеясь, что горячий кипяток приведет его в чувство и расплавит внутренние органы. Аннабет победно хмыкает и открывает небольшой оранжевый пакет.       Перси неподвижно сидит на месте, уставившись на чей-то мужской затылок, пока возле уха надоедливая зубрила хрустит крекерами и шумно листает папку.       Он ненавидит эту жизнь.

***

      Спустя сто миллионов световых лет (по мнению недовольного Перси Джексона) большинство пар уже прошли свое «испытание». Они заходили в кабинет с паникой на лице, но решимостью в глазах, а выходили из него подавленные и запутавшиеся, будто там проводились пытки, но они об этом не помнят. Перси не смог не предположить, что на самом деле защита проекта была прикрытием для экспериментов марсиан, которые ставили опыты над несчастными подростками, чтобы захватить власть на Земле революционным переворотом.       Аннабет посмотрела на него, как на идиота и ответила, что Джексон явно был их первым подопытным.       За это время они успели съесть все крекеры, отрепетировать главную часть, решить, что они будут игнорировать всех друзей, чтобы не испортить умственный процесс, и дурачились, играя в города. К удивлению Перси, Аннабет даже не позволяла Луке подойти к ним, просто выставив указательный палец вперед и угрожающе пошевелив им перед лицом блондина. Тот смирно отступал, напоследок кидая на Джексона презрительный взгляд. Перси с удовольствием посылал ответный.       В течение этого времени Аннабет стала меньше переживать, но ее нервно подергивающиеся руки иногда заставляли Перси отрезать их. Они молча наблюдали за сдавшими одноклассниками, которые во всех бурных красках рассказывали о защите своих проектов другим людям в очереди. Так пара узнала, что защиту принимает специальная комиссия, состоявшая из мистера Браннера, мистера Ди, мистера Блофиса и каких-то еще трех незнакомцев, которые постоянно молчали, но что-то записывали в свои документы.       Зачем столько людей для итоговой оценки?       Узнав это, Перси и Аннабет молча переглянулись, но решили воздержаться от предположений. Блондина продолжала внимательно прислушиваться к рядом стоящей толпе, где своими впечатлениями делилась напарница Гроувера. Сам Гроувер сидел в кресле-мешке и смотрел на шкафчик напротив так, будто пять минут назад увидел восстание роботов.       Перси хочет умереть. Его голова чуть скатывается со стены и падает на плечо Аннабет, все еще пристально наблюдая за толпой. Она чуть вздрагивает, когда чувствует чужой вес, и мгновенно поворачивается к Перси. Его глаза закрыты, руки скрещены — плечо блондинки достаточно удобно, чтобы вздремнуть. — Ты что, собрался спать? — спрашивает очевидное Аннабет. — Скоро наша очередь.       Перси устраивается поудобнее. — Спокойной ночи, — буркнул он.       Если бы Перси сидел с открытыми глазами, то увидел, как Чейз в шоке уставилась на него. Перед ними оставалась одна пара, которая уже ожидала свой выход перед дверью кабинета.       Аннабет глубоко вздыхает, но не пытается скинуть его с себя, вместо этого она обреченно говорит: — Я ненавижу тебя. — Я был бы больше удивлен, будь иначе, — парирует Перси в ответ, сильнее прижимаясь к женскому плечу.       От ее блузы пахло яблочным кондиционером, а волосы пропитались запахом древесного парфюма. Перси чуть морщится, когда вдыхает слишком глубоко. — Мы должны снова пройтись по содержанию, — не успокаивается Аннабет. На ее коленях до сих пор лежит проклятая папка, которую она не отпускает ни на секунду. — Нет, не должны, — тихо бормочет Перси. — А если о чем-то забудем упомянуть? — Это обычный школьный проект, а не презентация перед президентом США.       Перси приоткрывает один глаз, чтобы увидеть, как лицо девушки перекосилось. Аннабет крепко сжимает папку, будто она лично оскорбила ее.       Брюнет чувствует желание успокоить. Этот проект не стоит того, чтобы так о нем беспокоиться. Он опускает руки с груди и медленно накрывает одной запястье девушки. Чувствуя теплое покалывание и ощущение пульса под кожей, ему кажется, что это способно убить его.       Аннабет медленно оборачивается к нему, и Перси встречает ее взгляд своим. — Все пройдет отлично, — твердо произносит он, чуть сжимая руку.       Поверь мне.       Аннабет пару секунд молча сверлит его большими серыми глазами, а после кивает. Ее пальцы перестают сжимать углы папки, и теперь они просто поглаживали зеленую обложку. — Чейз и Джексон, — громко проходится по коридору.       Пара мгновенно оборачивается в сторону звука и замечает, что на них недовольно косится мистер Блофис, выглядывающий из проема кабинета. Он кивает на внутрь помещения и быстро скрывается из виду.       Они подскакивают с лавки и собирают разбросанные вещи, невпопад кидая в рюкзак Джексона. Одноклассники по пути желают им удачи, и они даже успевают переброситься шуткой с Маклин, державшей за них кулачки.       Аннабет глубоко вздыхает, прежде чем пройти в кабинет и оглядывается на Перси, что шел позади нее. Он ободряюще кивает и переводит взгляд на сидевших в один ряд шестерых человек. Мистер Браннер уточняет у них тему, количество слайдов и помогает расположить вещи, пока мистер Ди кривит губы, пристально глядя на Перси, и пил газировку из жестяной банки.       Трое незнакомцев представились как директора из других школ Нью-Йорка, что заставило Перси нахмуриться. Он невольно кидает взгляд на мистера Ди, у которого подрагивала улыбка, будто это самая смешная вещь, которую он слышал.       Мистер Блофис в это время пересел за компьютерный стол и включает их презентацию под руководством Аннабет. Когда на экране интерактивной доски возникает красиво оформленный титульный лист в темно-зеленом и желтых цветах, Перси хмыкает. Чейз потратила на основный выбор оттенков две недели, чтобы расположить к себе людей с помощью психологии цветов.       Их введение начинает легко. Слова, будто льются сами по себе, не вызывая в голове приступ паники или желание замяться. Аннабет говорит строгим и ровным голосом, призывая комиссию обратить на какие-то особо важные моменты на таблицы или графики.       Когда она заканчивает свою часть, Перси мгновенно подхватывает ее настрой. Он говорит заученными словами, которые за месяц уже сплелись с его мозгом. Перси старается держать себя в руках, когда мистер Ди (до этого бессовестно пялясь в окно, пока Аннабет говорила) начал прожигать его взглядом. Он не позволял себе отвлекаться, хоть соблазн сказать «да что с тобой не так, мерзкий хрыч?» выдавал его с головой.       Мистер Браннер удовлетворительно кивает головой на все их выводы и подкрепленные доказательства. Перси даже может заметить его улыбку, когда на экране всплывают цитаты или небольшие отрывки из греческой мифологии.       Странные директора, которые совсем не были на них похожи, поскольку сидели в одинаковых костюмах, задумчиво кивали на их речь, постоянно что-то подмечая в своих листах.       Только когда Перси замолкает, а Аннабет продолжает говорить за него, он может глубоко выдохнуть. Он невольно кидает взгляд на мистера Блофиса, что смотрел на него в ответ. Перси может поклясться, что видел крупицу гордости в его глазах. Джексон списал это на игру света от прожектора.       Чейз заканчивает защиту, поблагодарив всех за внимание и предложив комиссии задать интересующие вопросы. Кто-то из тройки директор спросил ее о надобности изучения греческой мифологии в программе школы, и Аннабет без малейшего колебания ответила на него, выдав объективное мнение людей, которые напрямую изучают совокупность мифов на профессиональном уровне.       Кто-то из самоубийц (в основном это был один мистер Ди) обратился непосредственно к Перси, и ему сквозь губы пришлось натянуть вежливость на лицо. Директор постоянно ехидно улыбался, когда Перси отвечал на его вопросы с подвохами, но потом кивал, когда получал тот ответ, который был нужен.       Выкуси, старый урод.       Они выходят из кабинета выжитые, как лимон, и устало вздыхают в тот момент, когда Пайпер подлетает к ним с объятиями. Они быстро рассказывают об общих впечатлениях, а потом отходят к своей лавке, поскольку Пайпер и Чарли были следующими на очередь.       Аннабет устало плюхается на мебель и подпирает голову ладонями. — Мы сделали это, — неверующим тоном бормочет она.       Перси согласно мычит, садясь рядом.       Он даже не может поднять голову, когда к ним подлетает Кастеллан. Блондин сжимает Аннабет в объятиях, и та пересказывает все то, что происходило в кабинете. Лука выдает какую-то очередную тупую шутку, и Перси прислушивается к тихому женскому смеху. Это добрый и рассеянный смех, а не короткое фырканье, которым она награждает Перси в свободное время. — Перси? — неожиданно обращается к нему Аннабет.       Перси оборачивается, чтобы увидеть в ее глазах нотки вины. — Ты не против, если мы с Лукой отойдем на пару минут? — Плевать, — коротко отвечает он, отвернувшись обратно к разглядыванию фикуса возле шкафчиков.       Он слышит, как они поднимаются с лавки и идут по направлению главного выхода. Теперь это точно его шанс свалить куда-нибудь. Перси оглядывается на дверь в кабинет, будто Блоуфиш может видеть сквозь стены, и вскакивает с места. Он отмахивается от всех, кто решается заговорить с ним, и поднимается по лестничному пролету. Оглядывается по сторонам, когда доходит до излюбленного кабинета и дергает ручку.       Закрыто.       Перси дергает еще раз.       Проклятый Блофис.       Он разворачивается по направлению мужского туалета. Преждевременно проверяет все кабинки и только тогда запрыгивает на подоконник, открывая окно. Достает из-под резинки носка заначку в виде единственной спрятанной сигареты и чуть трясущимися руками пытается поджечь ее.       Доза никотина мгновенно расслабляет его напрягшиеся нервы от отсутствия курения в течение семи часов. Его нервная система держалась на Божьем слове (или на слове Блоуфиса) и начинала разъедать последние нервные клетки.       Он сидит на одном месте до тех пор, пока вишневый огонек не доходит до фильтра и, с неким сожалением, отбрасывает его на клумбу. Мысли возвращаются к отцу, который наверняка взбешен из-за него. Кто бы мог подумать, что какой-то гений догадается связать два несопоставимых факта и придумать отвратительную историю?       Джексон-старший бьет свое дитя.       Удивительно, что никто из старшего поколения пока не спешит оправдать Посейдона в глазах общественности. С этим что-то нужно делать.       Перси выходит из туалета тогда когда по всей школе разносится ужасно приглушенный голос мистера Ди из динамиков. — Прошу всех учащихся собраться в актовом зале для подведения итогов защиты проектов.       Он ждет, пока толпа завалиться в огромное помещение и рассядется по местам, и только тогда садится на предпоследний ряд. По залу проходятся приглушенные переговоры, когда на сцену восходят директора и мистер Ди.       Перси оглядывается по сторонам и замечает чуть ниже среднего ряда знакомую блондинистую макушку. Аннабет также мотает головой и, заметив его, ободряюще улыбается.       Он переводит взгляд обратно на сцену, сохранив бесстрастное лицо.       К микрофону подходит женщина с папкой в руках, она кивает мистеру Ди и начинает говорить, когда все звуки в зале затихают. — Еще раз добрый вечер, дорогие учащиеся! Прежде чем мы перейдем к главной части итога, я хочу сказать, что каждый из вас прекрасно выступил сегодня. Вы все показали высокий успех, и нам было достаточно тяжело сравнивать вас для получения лучшего результата.       Перси прищуривается, когда видит странный взгляд мистера Ди, направленный на него. Он все еще не понимает, что женщина имеет в виду. И, кажется, все остальные разделяют его недоумение. — Меня зовут Аманда Уэнфилд, я являюсь действующим руководителем Департамента образования Нью-Йорка по работе со стипендиальной помощью для учеников, собирающихся поступать в высшие учебные заведения, — продолжает говорить женщина.       Перси слышит прокатившиеся вздохи по залу. Он кидает взгляд на довольного мистера Браннера, который внимательно оглядывает каждого ученика перед собой.       Пока не-директор говорит, Перси пытается сопоставить факты. Получается плохо. Особенно плохо становится, когда Аннабет медленно оборачивается и кидает ему вопросительный взгляд. — Ваши проекты были выдвинуты в сферу конкурса среди всех образовательных школ центрального округа, и чтобы посмотреть на ваше упорство и ответственность, департамент решил сделать конкурс тайным под видом «итоговой аттестации».       Перси тупо моргает, и ему кажется, что у него даже челюсть приоткрылась от такого заявления. — В течение двух недель мы прослушивали все проекты, и сегодняшний день — официальное окончание просмотров. Вместе со своими коллегами, — она показывает рукой на двух мужчин позади себя, — и прекрасного квалицированного персонала школы Элеоноры Рузвельт, — Перси бы поспорил с этим утверждением, — мы смогли выбрать двух учащихся, которые получат грант на 50% скидку на обучение в любой ВУЗ страны.       Шок. Это единственное ощущение, которое Перси испытывает, когда слова лились рекой в его маленький едва функционирующий мозг. — И я хочу объявить, что нашли мы этих стипендиатов здесь, в школе Рузвельт, — женщина опускает взгляд на сложенный лист бумаги перед собой, — прошу подняться к нам Аннабет Чейз и Персея Джексона.       Если бы провал можно было описать звуком, то это была бы оглушающая тишина в актовом зале. Ученики переглядываются между собой, все еще прибывая в шоке от неожиданного развития событий, и даже Перси понимал, что сейчас не сможет встать с кресла.       Только когда женщина еще раз повторяет имена, впереди показывается движение. Аннабет медленно поднимается со своего места и оглядывается через плечо. Перси, как в замедленной съемке, видит ее ошарашенные глаза и кивающую голову, показывающую, что парня нужно поторопиться выйти на сцену.       Джексон глубоко вздыхает, его ноги, будто налиты свинцом, а сердце колотится так, что ему необходимо в скором времени посетить кардиолога.       Он становится рядом с Аннабет, что кидает на него потрясенные взгляды. Перси отвечает ей тем же.       Когда Аманда-не-директор-Уэнфилд вручает им два диплома с их именами, они пару секунд просто смотрят на них, не забирая из рук. Женщина терпеливо ждет и решает заполнить пробел теплыми поздравлениями, и только тогда зал просыпается и осыпается аплодисментами.       Немного вялыми, поскольку шок у одноклассников еще не до конца прошел.       Перси пару раз медленно моргает, когда берет в руки деревянную рамку со светло-зеленым листом внутри. На нем красивым каллиграфическом почерком было выведено «Персей Джексон» и назначение суммы гранта.       С первого ряда мгновенно подскакивает фотограф, и Джексону приходится сдержать вздох, когда рядом с ним становится мистер Ди, а по другую сторону от Аннабет стоит мистер Браннер. — Продолжай в том же духе, сопляк, и может папочка тебя заметит, — язвительно шепчет ему на ухо мистер Ди. От него ужасно пахло вином.       Перси не обращает внимания на вспышки фотокамеры и кидает презрительный взгляд на бородатую челюсть. — Это же не его рук дело? — шипит он в ответ.       Мистер Ди принимает оскорбленный вид. — Ему хватает других забот, чтобы терроризировать Департамент образования. Это целиком твоя заслуга, — ровно произносит мужчина, с отвращением оглядывая грант в его руках.       Гнев, вызванный, как по команде несколько секунд назад, буквально гаснет по щелчку пальцев.       Мистер Ди серьезно смотрит на него, и к удивлению для самого себя, сжимает плечо брюнета. Они больше не говорят ни слова.       Все расходятся, когда вспышка камеры прекращает нервировать, и теперь Перси мог наблюдать, как ученики поднимаются со своих мест, медленно подходя к ним с Аннабет. Он позволяет некоторым подержать рамку в руках, пошутить, что было бы неплохо потратить все деньги на травку, и даже на мгновенье улыбается.       Перси чувствует, как что-то похоже на радость заполняет его легкие. И он бы хотел, чтобы это ощущение не покидало его никогда.       После всех бесконечных объятий Пайпер и Силены, предложение Дакоты выпить в мужском туалете, кратких поздравлений Чарли и все еще потерянного взгляда Гроувера, он выходит из актового зала, сразу же натыкаясь на задумчивую Аннабет. Сразу завидев его, она отлипает от стены и подходит чуть ближе, зажимая свой собственный грант в руках.       Перси не подходит ближе, и они остаются на расстоянии полутора метров.       Он бы не признал этого вслух, но ему безумно хочется сбежать от этого разговора.       Аннабет ждет, пока Перси засунет рамку в расстёгнутый рюкзак и выпрямится. Она задумчиво жует губу, кидая на него странные взгляды, которые Перси, своим усталым мозгом, не может расшифровать. — Мистер Браннер — зло воплоти, — первая заговаривает Аннабет.       Все, что может Перси, — это кивнуть. — Я давно говорил, что он не заслуживает всеобщей любви старшеклассников.       На лице Аннабет появляется крошечная улыбка, которая заставляет Перси быстрее сбежать из этого места. — Эм… я хотела поговорить, — она чуть мнется на месте прежде, чем продолжить, — я думаю… в общем, я думала над нашими «обещаниями», что после проекта мы разойдемся…       Перси невольно приподнимает бровь. — И я хочу сказать, что, наверное, нам… необязательно это делать?       Перси бы с этим поспорил.       Вместо ответа он пожимает плечами, подстегивая продолжить. — Я имею в виду, что наши лучшие друзья встречаются, а это значит, что в любом случае мы будем так или иначе пересекаться, потому все эти… угрозы не особо работают в нашем случае. — И? — еще одно возмутительное пожатие плечами.       Даже на таком расстоянии Перси замечает, что ее левый глаз начинает поддергиваться.       Боги, неужели она, правда, сейчас говорит ему всю эту чушь? — И, — Аннабет на мгновенье замолкает, собираясь с мыслями, — мы можем стать друзьями. На официальном уровне.       Перси впивается в нее невпечатляющим взглядом.       Он обдумывает слова и позволяет тишине повиснуть между ними. Брюнет ждёт шутки, но в глубине души знает, что не следует ожидать этого от Аннабет, которая выглядит так, будто ее сейчас вырвет.       Аннабет… она это несерьезно. В глубине души она не может быть серьезной. — На официальном уровне? — ровно переспрашивает Перси. — Да, — сразу же восклицает девушка, — я могу… прийти поддержать тебя на соревн… — Лучше не надо, — с каким-то жалким смешком прерывает Перси.       Аннабет широко раскрывает глаза и несколько раз моргает. — Что? — переспрашивает она. — Не надо приходить, — с нажимом отвечает парень. — Ни на соревнования. Никуда.       Глаза Чейз в этот момент превратились в щёлки, из них буквально сочилось неверие. Перси встречает ее взгляд равнодушно, выжидая.       За то глубоко в душе кошки скребут.       Она колеблется, не находя нужных слов, и снова, и снова открывала и тут же закрывала рот. Перси не ждет, когда Аннабет подберет слова, а просто разворачивается в противоположную сторону и уходит.       Оставляя ее стоять в одиночестве с его разбитым сердцем.

***

      Вечер в кофейне прошел относительно без происшествий. В тайне от Перси, Пайпер созвала всех идиотов, чтобы отпраздновать новость года — Перси Джексон нашел половину суммы для обучения в университете. Теперь остается найти оставшуюся половину, чтобы хотя бы отучиться первый год.       А потом, скорее всего, отчислиться за неуплату.       Под недовольные возгласы Уилла, ребята притащили несколько коробок пива и кучу коробок с пиццей, чтобы превратить кофейню после закрытия в странное элитное заведение.       После выпитых банок пива и полного живота, Перси решает, что лучшим решением сжечь калории будет высадить его за километр от дома. Он клятвенно заверил, что каждые пять минут будет отправлять сообщения в чат, что все еще жив, и его никто не убил.       Холодный воздух заставляет слегка поежиться в тонкой джинсовке, но это не мешает ему наслаждаться видом ночного Манхэттена. Спустя месяц пребывания в безликом и одиноком Нижнем Манхэттене Перси даже начал находить в нем какое-то утешение.       По ночам было мало прохожих, чего не скажешь о заполненном Верхнем Ист-Сайде. Он мог спокойно курить, не заслуживая гневных взглядов матерей, которые постоянно оттаскивали своих детей от едкого дыма.       Ноги на автомате доводят до супермаркета, где он стал всеобщим любимчиком кассиров. Тучные женщины постоянно предлагали ему воспользоваться вырезанными купонами, и он никогда не отказывал. Иногда даже перепадало молоко, которое стоит в два раза больше пива.       С нагроможденными покупками и пожеланиями удачной дороги, он почти доходит до дома.       В голове на автомате прокручиваются слова, которые бы Перси предпочел забыть, как страшный сон.       …мы можем стать друзьями       …наши обещания       …мы будем пересекаться       …наш случай       Отвратительно.       Перси не может в это поверить.       Он, конечно, никогда не претендовал на то, чтобы понять Аннабет. Но сейчас ему действительно стало интересно, что происходит в этом маленьком блондинистом мозге. Хотя, учитывая ее скрытность и манеру отвечать вопросом на вопросом, Перси проще узнать кто владелец синего Maserati, припаркованного возле его дома.       Его затуманенный мозг подмечает, что машина просто шикарна. Перси может поклясться, что под светами фонарных столбов она светится изнутри. Он замечает прекрасные ребра на боковинах багажника и накаченные колесные арки. На бампере располагалась решетка с массивным трезубцем-эмблемой по центру и встроенным сплиттером, который, как две капли воды похож на тот, который Перси заказывал сделать эксклюзивно одной автомастерской и вез его прямиком из Калифорнии.       А чего стоит салон этого произведения искусства? Откидной верх кабриолета показывал всем прохожим черную кожаную обивку под цвет ночи. Приборная панель и салон были освещены внутренней светодиодной лентой, под стать той, что Перси самолично клеил на свою машину два года назад.       Он решает, что это какое-то очередное издевательство от жизни.       Неужели ему теперь придется каждый день видеть под окнами чей-то невероятно сногсшибательный спорткар, который точь-в-точь выглядит, как…       Перси не успевает закончить мысль, когда ноги прирастают к асфальту. Он пару мгновений смотрит вдаль, на соседние дома, деревья, фонарные столбы, и когда окончание предложения настигает его, он медленно… очень-очень медленно оборачивается к машине.       Если бы кто-то сейчас был рядом с ним, то мог бы впервые увидеть слезы Джексона.       Он оставляет бумажный пакет в стороне и прищуривается. Аккуратно, будто боясь потревожить создание богов, крадется к машине.       Оглядывается по сторонам, боясь, что сейчас кто-то выпрыгнет из-под кустов и скажет, что это был челлендж под названием «уничтожьте Перси Джексона до конца».       Перси подходит к водительской двери и сгибается, пытаясь нащупать ключи на колесе. Мимо. Он обходит все остальные колеса, подозревая, что тот, кто оставил эту крошку в гетто явно не был идиотом.       В течение получаса Перси залез во все ближайшие кусты, в собственный почтовый ящик и возомнил себя человеком-пауком, пытаясь отыскать их на внешней стороне окон.       Его любимая соседка-бабка несколько раз выглядывала из собственного окна, но предпочитала молча наблюдать за отчаянными попытками наркомана найти дозу.       Перси уже начал отчаиваться и раздражаться, когда единственными вариантами остаются: мусорный бак и огромное страшное дерево. Он с отвращением смотрит на зеленый бак и идет к самой низкой ветви дерева. Встает на мыски, чтобы дотянуться, и проходится пальцами по толстой ветке от основания до конца.       Он издал победный клич, когда нащупал металлическую связку. Крепко сжав их, Перси с маниакальной улыбкой ощущает знакомые ребристые выступы от ключа зажигания на своей ладони.       Возможно, этот день — способ начать сначала?