Глава 2

      Артесс резко открыла глаза. Она села и немного потрясла головой, чтобы окончательно избавиться от гула в ушах. Вдыхая воздух, она начинала осознавать ситуацию. Нет, это точно не Эльбёф. В их лесу нет такой энергии.       Девушка перевела дыхание и встала, чтобы осмотреть этот неизвестный лес. Она отряхнулась от пыли и грязи, положила стрелу в колчан и стала слушать. Птицы пели, где-то, кажется, не сильно далеко, журчала вода (скорее всего река или родник). Артесс приобняла себя, желая успокоить нарастающее волнение. А волноваться повод был весомый: она одна в совершенно незнакомом месте, вокруг ни души (хотя, может это и не самый плохой вариант) и в этом месте чувствуется очень много энергии.       Но на душе было тяжело не из-за того, что она в этом лесу одна, не из-за того, что она в целом не знает, где находится, а из-за того, что ушла рано и не успела ни с кем попрощаться. Сердце кольнуло, когда она представила, сколько страха и волнения будет на лицах Криса и Тарьи, сколько удивления и непонимания будет у Лиама и Эллины, когда они проснутся.       Артесс корила себя за то, что пошла напрямую через круг за стрелой, хотя могла обойти грибы и с другой стороны достать стрелу из земли. Но дело сделано, и всё, что ей сейчас остаётся — это продолжать искать путь из леса. Убирая очередную ветку от лица, она услышала спокойные, но быстрые шаги где-то в отдалении. Она присела на одно колено и стала вслушиваться в звуки леса.       Птицы всё так же пели, как и пятнадцать минут назад (а именно столько она плутает по лесным тропам в поисках выхода). И недавно услышанные шаги можно было бы списать на начавшуюся паранойю, если бы они не послышались вновь. Вот только теперь помимо шороха травы от шагов Артесс услышала голоса. Конечно, в силу расстояния разобрать слова идущих не представлялось возможным, но кое-что она всё же смогла понять: их определённо больше двух и стоять истуканом и ждать, пока они настигнут её — нельзя. А потому она осторожно встала, стараясь вести себя как можно тише и не потерять источник звука, и прислонилась спиной к ближайшему дереву.       Издревле у человека, как и у всего живого на планете, существовало три модели поведения в момент опасности: бей, беги, замри. А поскольку те, кому принадлежали эти голоса, едва бы приняли её с распростёртыми объятьями, Артесс приняла единственное, как ей тогда показалось, верное решение. И было оно таким: если нет возможности избежать угрозы, значит, её нужно устранить прежде, чем она устранит тебя.       Собравшись с мыслями и отогнав ненужные сомнения и волнения, она наложила стрелу на тетиву и вышла из-за дерева. Девушка понимала, что стоять долгое время без укрытия — верная смерть, а потому решилась на откровенную глупость. Ещё раз прислушавшись к голосам незнакомцев и настороженно выдохнув, Артесс выпустила стрелу, совершенно не видя цели, на слух. Что её поступок был глупым, поспешным и самонадеянным она поняла уже тогда, когда не услышала ни звука глухо упавшего тела, ни крика от сильной раны, только шорох травы и прекращение разговора и движения.       Стало быть, незнакомцы остановились, чтобы осмыслить то, что только что произошло. Такая пауза означала прекрасную возможность для повторного выстрела, однако, именно это привело бы Артесс к преждевременной кончине, поскольку она привлекла к себе ненужное внимание своей неосмотрительностью. А потому девушка решила, что уйти тихо и как можно скорее и дальше — лучшее, что она может сейчас сделать.       Первое, что сделала Артесс — постаралась успокоиться, чтобы действовать на холодную голову, а затем, уже после того, как взяла под контроль свои эмоции, опасливо выглянула из-за своего укрытия, чтобы ещё раз убедиться, что неизвестные не двигаются, решила медленно увеличивать с ними расстояние.       Отойдя метров на пятьдесят от того дерева, она услышала возобновившееся движение чуть позади себя. Артесс судорожно вздохнула, поняв, что отряд разделился и не меньше трёх человек сейчас находится слишком близко к ней. Слишком близко.… И, по иронии судьбы, именно там, где она находилась, не было ни единой возможности оторваться от преследования, только деревья. Даже если они не видят её, то это не значит, что она в безопасности.       Она дошла до дерева, столбы которого срослись, так быстро и тихо, как только ей позволяли обстоятельства. Артесс старалась спешно успокоиться, чтобы встретить противника уверенным выстрелом, если того потребуют обстоятельства (а она была уверена, что именно это сейчас и будет необходимо). Она наложила стрелу на тетиву и, собравшись с духом, выстрелила в почти подошедшего незнакомца. Этот поспешный выстрел не привёл к необходимому результату, и очередная спешная попытка устранить угрозу привела к тому, что Артесс оказалась прижатой за горло к этому самому дереву. А произошло это следующим образом: пока она пыталась выстрелить в приближающегося к ней человека, справа подошёл мужчина, сильным ударом выбил лук из рук Артесс, схватил её за горло и с нескрываемым удовольствием придавил её к дереву.       Желание вырваться из западни только больше подогревало её злость. Конечно, подсознательно она понимала, что их действия обоснованы, но как подсознание способно достучаться до распалённого мозга? И как бы она их сейчас не ненавидела, она осознавала, что сейчас виновата в первую очередь она сама.       Когда способность чётко видеть окружающий мир вернулась, ярость на её лице сменилась неподдельным шоком. Артесс, как не старалась, не могла удержать медленно падающую челюсть. Да, подобная картина была бы неимоверно комичной, если бы не то, что стояло перед глазами девушки.       Выглядело это нечто следующим образом: маленькие отростки на лбу существа были неприятно зелёного цвета, на его лице и руках была тёмно-зелёная чешуя, как у змей или ящериц, и самым странным и пугающим был такого же цвета хвост. Артесс просто не могла поверить своим глазам, ей всё больше и больше казалось, что это всего лишь кошмар, который она забудет после пробуждения, но обозреваемая действительность очень настойчиво доказывала реальность происходящего.       Все его ехидные насмешки она пропустила мимо ушей, поскольку внешнего вида этого существа было более чем достаточно, чтобы перестать понимать, что происходит, но когда он щёлкнул перед её носом пальцами свободной руки и другой посильнее вдавил её в дерево, пришлось обратить на него внимание и перестать откровенно таращиться.       — Эй, детка! – он обратился к ней и Артесс, тряхнув головой, чтобы собрать мысли, посмотрела на него спокойным, полным холодного презрения взглядом. — Не очень-то вежливо так пялиться. – она внезапно осознала — она его понимает. Как такое возможно она не имела и представления, но этот факт был очевиден — они говорят на одном, пусть и не родном ей, языке. В тот момент она подумала, что английский язык оказался гораздо более общим языком, чем можно было подумать, раз твари из бестиария свободно на нём говорят.       Когда она думала про бестиарий, она уже успела осмотреть двух других мужчин за спиной этого ящера. Тот, что стоял слева от неё, был вполне себе похож на человека, за исключением огромных бараньих рогов, один из которых прилично треснул у основания головы. Его внешний вид сосредоточенного и циничного мужчины ну никак не соответствовал радостному и немного наивному взгляду карих глаз. Второй воистину был камнем, за его спиной были два больших крыла. Артесс никогда бы не подумала, что жизнь столкнёт её с горгульями…       Ящер так увлёкся разглядыванием Артесс, что немного расслабил хватку. Она понимала, что сейчас как раз тот момент, чтобы убежать, но для более качественной реализации побега нужно было ещё подождать, ещё сильнее усыпить бдительность.       — Ты знаешь, что едва не убила моего друга, а, детка? — «спокойно, ещё немного», думала она. — Будет очень плохо, если он на тебя обидится, согласна? Кстати о тебе, скажи мне, красотка, неужели ты потерялась и поэтому бегаешь по лесам одна? Так ничего, я готов спасти принцессу… — Артесс уже представляла, как несладко ему придётся после, как вдруг он позволил себе наглость коснуться её. Его тонкие холодные пальцы, которыми он погладил её по щеке, стали сигналом к действию.       Вздохнув, Артесс со всей силы ударила своим коленом под его колено. Этого хватило, чтобы появилась возможность свободно дышать. Воспользовавшись тем, что ящер упал, а те двое растерялись, она подняла с земли лук, быстро сложила его и побежала вперёд что есть силы. Да, может она и не сможет далеко убежать и её скоро нагонит отряд, но стоять и бездействовать она не могла.       Вскоре, что было неудивительно, её нагнали и снова прижали к чему-то твёрдому. Поскольку всё это произошло на бегу, в глазах потемнело на мгновение от удара о шершавую поверхность дерева. Артесс с досадой отметила, что это уже второй раз за утро, что делает его неимоверно занимательным и продуктивным. Она мысленно корила себя за то, что зашла в круг из грибов и тихо ненавидела этого ящера.       — Вот мышка и попалась. Снова! — на этот раз он говорил с большей злостью в голосе, но всё тем же голосом, будто весь мир у его ног. Что огорчило её, так это то, что он быстро оправился от её удара. Артесс всегда знала, что в рукопашном бою она беспомощна, и этот случай самым нагляднейшим образом доказал, что нужно было послушать папу в своё время и учиться не только стрельбе из лука, верховой езде и владению ножами, но и основам ближнего безоружного боя.       Когда в ушах перестало звенеть, Артесс с вызовом посмотрела в ярко-жёлтые глаза напротив. Ящер ухмыльнулся и присвистнул. Она слышала, как посмеивались его приятели, но сейчас гораздо важнее продумать, что делать дальше. Только на этот раз нужно действительно думать, а не импульсивно бросаться куда глаза глядят.       — Глянь-ка, Невра! – мужчина, продолжая прижимать её за шею к дереву, обратился к кому-то вне поля её зрения. — У нас тут светящиеся глазки. – осознание того, что у неё сейчас светятся глаза мгновенно поменяло приоритеты. Сейчас ей стало совершенно неважно, кто такой Невра, что кто-то там смеется и прочее. Ей стало страшно, страшно снова потерять и без того слабый контроль над собой. Однако превозмогая свой ужас, она продолжала с холодной ненавистью смотреть на своего противника, прожигая его взглядом.       «Давай! Сделай это! Чего тебе стоит, Артесс? Ты же знаешь, что ты это можешь. Давай! Используй свою силу, Артесс, и ты свободна. Их всего три, тогда их было больше, и ты справилась.… Давай!» – настойчиво шептал тихий голос в голове. Артесс понимала, какие последствия будут, если она сорвётся, если потеряет над собой контроль, а потому всё сильнее сжимала кулак, чтобы взять себя в руки.       — Что у вас тут происходит? – Артесс боковым взглядом заметила приближение ещё трёх персон. Один шёл уверенно, два других парня, ещё совсем юных (больше шестнадцать им не дать) осторожно следовали за ним, точно робея и боясь ненароком лишний раз вздохнуть. Тот, что задал вопрос, судя по всему, является каким-то вышестоящим лицом, поскольку, как только он подошёл, все трое сразу замолчали и стали несколько серьёзнее, чем прежде.       — Да вот, Невра… – ящер кивком указал на свою пленницу. Тот, кого назвали «Неврой» велел ящеру отпустить Артесс и, после того, как приказ был исполнен, окинул девушку быстрым оценивающим взглядом.       Она могла бы разозлиться, что все оценивают её, как товар на ярмарке, могла бы, но сейчас её гораздо больше волновали её глаза и что может приключиться, если она не найдёт в себе силы успокоиться. Тем не менее, её внутренняя борьба с собой не мешала ей продолжать смотреть на всю эту шайку холодным взглядом.       — Так… – Невра потёр переносицу, точно просчитывал варианты и размышлял, какой из них будет лучше, и, по-видимому, определившись, посмотрел на Артесс. — Девушку в штаб, а там уже разберёмся, что с ней делать.