Глава 3

      Артесс умела нравиться людям, она знала, что нужно говорить и как улыбаться, чтобы вызвать восхищение окружающих, но не считала, что этот дешёвый фарс ей необходим. Она знала, что, какой бы она не была, всегда найдутся те, кто осудит и не примет её. И если всем всё равно, какого тебя судить, так зачем подстраиваться? И именно поэтому Главный Штаб почти месяц шумел обсуждением новой персоны. Казалось бы, прошло уже три недели, но гвардейцы никак не могли успокоиться. И разговор трёх девушек из «Абсента» в одном из коридоров штаба уже не был чем-то удивительным для Артесс:       — Она ненормальна! – восклицала одна.       — Мясник какой-то, ужас! – продолжала другая.       — Знаете, конечно, её поступку нет оправдания, но чего он ожидал? Или он думал, что будет приставать к каждой девушке, а ему всё будет сходить с рук?       — Нет, Мина, Винта — редкостный извращенец и кобель, но она же его едва не убила!       — Вот-вот, я слышала, что он потерял много крови…. Ливия мне рассказывала, что, когда его привели в медпункт, Эвелейн даже что-то разбила…       — Я согласна, что это было жестоко, но он это вполне заслужил. Да, отрезанный хвост долго будет отрастать, но он отрастёт…       — Поведение Винты не может оправдать её поступки. Она просто чокнутая! Подобные разговоры всегда как бы нарочно заводились так, чтобы она слышала. Однако Артесс никоим образом не реагировала на оценочное суждение этих девиц и им подобных. Вот и в этот раз неумелая попытка задеть её не произвела должного впечатления, и Артесс шла в комнату, а в мыслях было следующее: «бедные девочки, для них безумие – отрубленный мечом хвост, тогда как бы они назвали то, что я сделала с тем уродом?».       Пройди кто в этот момент мимо неё, увидел бы едва заметную ухмылку злого торжества, которая совсем не сочетается с полными боли глазами. Артесс могла всегда улыбаться, вспоминая свою победу над ним, но глаза…. Глаза неизменно напоминали, вкус и цену той победы.       Она тяжело вздохнула и вошла в комнату, которая стала для неё надёжным убежищем, и до вчерашнего вечера Артесс была убеждена, что комната действительно надёжна и является её личным пространством. Однако вечер прошлого дня показал её, что это отнюдь не так.       А произошло следующее: Артесс возвращалась с тренировки по стрельбе из лука и увидела в своей комнате того, кого меньше всего ожидала встретить в теперь уже своей комнате. Тихая гордость за новое достижение (с непривычных трёхсот метров она несколько раз попала в «восьмёрку» и два раза в «девятку») тут же сменилась негодованием, как только она открыла дверь.       — Какого чёрта ты тут делаешь? – спросила Артесс, глядя на Невру, вальяжно рассевшегося в светло-сером кресле. Он оторвался от книги, лукаво посмотрел на неё и игриво улыбнулся.       — И тебе добрый вечер! Комнатка, кстати, супер! Раньше тут всё было иначе, но так даже лучше, мне нравится! – мужчина оглядел комнату. Во время своей оценки комнаты, которую Артесс переделала на своё усмотрение, он слегка поправил свои чёрные волосы и положил левую щёку на руку так, чтобы было удобнее наблюдать за хозяйкой комнаты, которая, в свою очередь, бросила на него раздражённо-презрительный взгляд и закатила глаза. — Мне, вот, всё интересно, куда это пропадает вечерами наша лесная нимфа? – Невра широко улыбнулся.       Этот Дон-Жуан вознамерился с ней заигрывать и вот уже почти три недели не оставляет её в покое. И вот уже неизменно три недели это действует ей на нервы, и только сейчас она научилась более-менее игнорировать его.       — А тебе-то какое дело? – спросила его она уже привычным всем голосом. Невра с любопытством приподнял голову и поставил подбородок на свою руку. Он всем видом показывал, как ему интересна эта игра, правила и цель которой знает только он. — Я не нарушаю правила штаба, мои действия не подвергают никого угрозе. Так что оставь меня в покое. – Она убрала с лица слегка выбившиеся из хвоста волосы и, облокотившись о стену, продолжила прожигать самозванца взглядом.       — Во-первых, я волнуюсь за сохранность твоего прелестного личика… – мужчина довольно улыбнулся, осмотрев её с ног до головы. А подняв глаза на уровень её глаз, принял вид мечтателя.       — Сохранность моего лица – не твоя забота.       — А во-вторых, я, как твой начальник, обязан знать, где пропадает моя подопечная. – Его голос прозвучал чуть строже, но на лице была всё та же довольная ухмылка. Если Артесс игнорирует его заигрывания, то он игнорирует её холодное презрение и всякое раздражение.       Да, Невра действительно её непосредственный начальник и не забывает это частенько ей припоминать. И его самодовольное ликование в момент оглашения результата теста Артесс едва ли сможет забыть. Он тогда с нескрываемым удовольствием сказал следующее: «ряды моей гвардии пополнила такая хорошенькая и такая принципиальная и беспощадная особа. Я считаю, мы с тобой хорошо сработаемся». Девушка недовольно фыркнула, вспомнив его слова.       — Как я уже сказала, мои действия не представляют угрозу ни для гвардии, ни для штаба. Если что-то изменится, ты об этом узнаешь. К тому же, хоть ты и мой начальник, это не даёт тебе право вторгаться в моё личное пространство и совать свой нос в мои дела. – Невра встал с кресла и пошёл к ней так же вальяжно, как до этого сидел в её кресле.       — Знаешь, красавица, у тебя невероятно сексуальный голос… – Артесс даже поперхнулась воздухом от такого заявления. Теперь, наверное даже впервые, она была согласна с предложением того голоса, что тихо нашёптывал ей вырвать ему кадык. Однако, как бы Артесс не была с ней согласна, и как бы предложение не казалось разумным, она понимала, что нужно гнать эти мысли и успокоиться – нельзя поддаваться этому голосу. — Особенно мне нравится, когда ты злишься – это заводит. – Последнее предложение он намеренно произнёс низким голосом и почти шёпотом. Артесс же в своё время посильнее сжала кулак и мысленно велела себе взять себя в руки. Она уже допустила непозволительную ошибку — согласилась, пусть и мысленно, с тем голосом. Так бы они и стояли, не разрывая зрительный контакт: она из-за упрямства, он из-за желания в полной мере насладиться ситуацией. Невра довольно усмехнулся и отступил чуть назад.       — Поосторожней, малышка, если я узнаю, что ты слишком озорничаешь, то я с тебя глаз не спущу. – Он попытался коснуться её волос, но, решив, что это ни к чему хорошему не приведёт, убрал руку, широко улыбнулся и вышел из комнаты. Артесс облегчённо вздохнула, когда дверь её комнаты закрылась. Теперь её комната действительно надёжна: печать, наложенная на дверь, будет беречь её покой и не пропустит кого-либо без дозволения наложившего.       Девушка почувствовала облегчение ещё и потому что только в своей комнате она чувствовала, что на неё не давит тяжёлая атмосфера штаба. Артесс было сложно хоть немного привыкнуть к этому месту, и если поначалу всё шло относительно спокойно, то спустя неделю-полторы она стала замечать, насколько этот штаб гнилое место. Сплетни, подлости, сокрытие информации — это, как она узнала позже, была лишь малая доля того, с чем можно столкнуться в стенах штаба.… Но в тот момент Артесс больше волновала, что она теперь в безопасности от всего, что вне её комнаты.       И долгожданная тишина стала приятным дополнением мягкой, не менее долгожданной, кровати, которая была ещё приятнее после горячего душа. Артесс легла на постель и смогла, наконец, расслабиться после долгого дня в библиотеке. Как бы она не любила проводить часы в компании книг, разгребание архивов знатно измотало её. А произошло это по той причине, что всех гвардейцев (за исключением, конечно, тех, кто был на задании далеко от штаба и занят в его пределах) разделили на небольшие группы и отправили на сортировку сведений в архивах. Конечно, в том, чтобы выполнить это поручение, она не видела ни какой проблемы, и свитки по травологии достаточны интересны для чтения, однако, что не вызывало восторга, так это её компаньоны.       Слишком эмоциональный пересказ всех сплетен штаба в исполнении Карен, сестры Невры, и не менее восторженная реакция её подруги Алажеи буквально на всё, что ей говорила вампирша, причиняли Артесс почти физический дискомфорт. В моменты особенно громких выражений своего восторга этих девушек она очень хотела, чтобы на них упал стеллаж. Также ей очень хотелось свернуть свои, и без того чувствительные, уши в трубочку, положить их в карман и не доставать до тех пор, пока они не выйдут из этого сектора. И что было ещё хуже, так это то, что они находились в таком маленьком пространстве, что у Артесс не было ни единой возможности отдалиться от ненужных новостей Гвардии Эль.       А когда Карен узнала, что им придётся возиться с пылью, которую она, как оказалась, терпеть не может, то она попыталась уговорить Мико не отправлять её в архив. Но, поскольку Артесс сейчас волей-неволей слушает, как «Мелисса поругалась с Нали из-за того, что они не смогли решить, кто должен в этот раз был вести Омпо купаться», становится понятно, что Мико тактично (или не очень) всё же отправила Карен на задание.       И сейчас единственным спасением Артесс от ненужной ей информации был молодой мужчина с весьма необычной внешностью (хотя после трёхнедельного пребывания в Элдарии и всех тех рас, что она уже успела увидеть, казалось бы, её не должно что-либо удивлять). У него была чуть синяя кожа, необычной формы уши, две пары сиреневых отростков с каждой стороны, растущих из того же места, что и уши, глаза, как у ската-манты, и множество причудливых татуировок, начинающих свой витиеватый узор от висков.       Этот мужчина был приятен уже хотя бы тем, что движения его были хоть и размеренны и спокойны, но, тем не менее, было видно, что рука у него твёрдая, и сам он был спокоен и не стремился рушить гармонию, что царила вокруг него, никому не нужными разговорами. За всё время работы они лишь несколько раз перебросились фразами, и то для того, чтобы уточнить, куда нести ту или иную стопу пергамента, а также представились друг другу в начале работы. Она успела сделать вывод, что этот мужчина либо долго пребывал на задании, либо недавно вступил в Гвардию, поскольку до этого дня она его не видела, хотя, по правде сказать, Артесс старается не обращать на гвардейцев внимания, поскольку ей они безразличны.       Работа в архиве была закончена примерно через четыре часа с момента распределения задач, но была она закончена не потому что их группа разложила всё по отведённым местам, а совершенно по иной причине. А заключалась она в том, что догорела последняя лампа, и сменить её было нечем. А поскольку то место, где хранятся бесценные знания, не имеет достаточно естественного света из-за своего расположения. Так уж построили штаб, что единственное окно этой части архива выходит на высокую стену, окружающую штаб, и выходит оно как раз на наименее освещённую сторону. Когда их группа поднялась из подвального помещения архива, чтобы доложить библиотекарю о невозможности завершить сортировку в этот день, Икар обречённо вздохнула и решила их отпустить по комнатам, предварительно взяв с них обещание, что они придут и окончат работу на следующий день. Добровольным согласием это, конечно, трудно было назвать, но раз обещание дано, значит необходимо его выполнить. Артесс готовилась ко сну. Она устало потёрла глаза и укрылась одеялом. От мысли, что завтра она будет слушать не только сплетни, но и нытьё из-за вековой пыли, в которой приходится возиться, становилось дурно.       После этого она вспомнила, как Крис учил Эллину и Лиама держаться в седле. Это было чуть больше месяца назад, и сейчас они уже, наверняка, увереннее сидят на лошади. Однако тогда они все перепачкались, но их весёлый смех стоил любой ванны. Думая о племянниках, она внезапно для себя вспомнила, как они с братом и папой отрабатывали недавно выученные хитрости верховой езды. Тогда ещё дождь недавно прошёл, и восьмилетняя Артесс упала в грязь из-за того, что лошадь то ли поскользнулась, то ли ногу подвернула.       Она тогда очень испугалась того, что упала, что ударилась, и что вся грязная, и уже хотела расплакаться от отчаяния. Папа уже спешил её успокоить, но Крис его опередил. Он с разбегу прыгнул в грязную лужу и стал грязнее поросёнка. Под удивлённый взгляд сестры он встал и, с одобрения папы, кинул в него комок грязи. Так началась грязевая битва.       Домой они уже пришли чумазыми, но весёлыми. Всю дорогу до дома Крис и папа объясняли ей, что семья не оставит её одну в трудной ситуации и всегда поддержит, чего бы это не стоило. В этот раз это стоило того, что, когда их мама открыла входную дверь, она и Жозефин едва не присели на пол из-за их внешнего вида. Мама их не ругала (она всегда говорила, что детство у детей одно, и пусть оно будет каким угодно, лишь бы воспоминания об этом времени были самыми счастливыми), но отмывались они тогда долго.       Артесс лежала на подушке, смотрела на потолок и счастливо улыбалась, вспоминая то событие. Потом она почувствовала стекающую по щеке слезу. Вместе с тем грязевым сражением она вспомнила слова брата, которые он произнёс, когда она спросили его, зачем он всё же прыгнул в грязь. Крис, заклеивая пластырем разбитую коленку Артесс, сказал ей: «запомни, Тесс, я сделаю всё, чтобы ни ты, ни Ариана, ни мама никогда не плакали. И, если будет необходимо, я сделаю так, чтобы мне было больнее, лишь бы только вам не было больно. Я ведь мужчина, Тесс, я должен вас защищать, а что я за мужчина, если позволяю женщинам при мне плакать, но не от счастья? Мы ведь семья, а в семье все друг друга защищают». «Да, защищают, а я не смогла…» – думала Артесс. И с этими тяжёлыми мыслями она уснула.       Артесс проснулась достаточно поздно для себя, а именно в девять часов утра, немного прошлась по окрестностям штаба, чтобы размяться перед работой, спокойно и тихо (насколько это возможно в столовой довольно большой организации) позавтракала (как выяснилось позже, Каруто в тот день страдал от мигрени, и штаб кормили его помощники). В холле с дверьми уже начала собираться их группа.       Карен не было на месте, и Алажея ответила Икар, что ей дали другое задание, а потому она не придёт. Артесс отметила, что Карен всё же смогла уговорить Мико или же это Невра помог сестре. Но на самом деле её больше волновал тот факт, что сегодня будет тихо и она сможет спокойно доделать то, что не успела вчера.       Девушка не ошиблась, работа проходила действительно в тишине. Русалка, конечно, пыталась завести беседу с Артесс, но прямой ответ (после череды односложных), что с ней не хотят разговаривать, заставил Алажею молча заняться своей работой.       Спустя два часа они, наконец, сообщили Икар, что задание выполнено. Рыжая брауни сердечно поблагодарила их, и после недолгой общей беседы каждый пошёл по своим делам. Артесс первым делом приняла душ и переоделась. Затем решила, что сейчас самое время воспользоваться тем порядком, что они навели в библиотеке, и попросить у Икар книгу.       Как только Артесс вышла из своей комнаты в довольно хорошем расположении духа, она сразу же столкнулась почти буквально нос к носу с Неврой. Да, такая встреча не обещала ей сохранение хорошего настроения, а потому она сразу же раздражённо вздохнула, предчувствуя, что он снова заведёт свою шарманку, и поспешила увеличить с ним дистанцию, поскольку ей было некомфортно в его присутствии.       — Так-так, я уже скоро начну думать, что ты преследуешь меня. – Он склонил голову набок, как бы ожидая её реакцию. Но поскольку ожидаемой им реакции не последовало, он продолжил. — Так кто же ты такая? Все тесты, что Эзарель проводил, чтобы определить твою расу, ничего нормального не выдавали. – Артесс сложила руки на груди и равнодушно ждала, когда он от неё отстанет. — Мы не знаем твою расу, но от тебя исходит очень мощная энергия, и чтобы не почувствовать её, я не знаю кем нужно быть. Человеком, наверное? Да и глаза просто так не светятся.… Так кто же ты, раскрой мне свою тайну. – И вот снова последние слова он почти прошептал. Артесс мысленно удивилась, что кто-то на это ведётся и считает это соблазнительным, тогда как ей это напоминает приступ астмы у человека, когда он, задыхаясь, пытается что-то сказать. — Всё? Во-первых, у меня есть дела гораздо более важные, чем слушать тебя. Во-вторых, какая вам разница, кто я? С каких пор стали задумываться, чем является ресурс, если он полезен? – Невра даже немного растерялся от таких слов своей подчинённой. — Сделай мне одолжение, не разговаривай со мной, если это не касается гвардии, всё равно это бесполезно. – И пока мужчина пытался как можно скорее сообразить, как элегантно выйти из такой ситуации, Артесс уже ушла.       Она, как и хотела, попросила у Икар книги по истории создания Элдарии. Девушка попрощалась с библиотекарем и вернулась в свою комнату.       Следующая неделя была абсолютно спокойной. Заданий Артесс не давали, как сказала Икар: «сейчас свободных или срочных заданий нет, если они появятся, то я обязательно дам тебе знать». Это даже радовало, можно было спокойно читать и заодно попытаться получить ответ, как вернуться домой. Конечно, Мико сказала, что это невозможно, но двери открываются с обеих сторон, и если она попала сюда, значит, есть способ вернуться и обратно…       Её мысли были прерваны криком, который доносился снизу (благодаря найденной карте штаба, она нашла себе уютное место почти под потолком холла с дверьми и часто проводила там время). Артесс посмотрела вниз и увидела, как Хамон ведёт в темницу девушку настолько миниатюрную, что казалось, что если Хамон её не сломает, то её точно сдует ветром. У неё были достаточно светлые волосы. Потом Артесс мельком осмотрела её одежду и поняла, что она не отсюда. Девчонка с Земли…