Пари

У дома, где снимала квартиры полиция, Штольман похлопал возницу по плечу, спрыгнул с коляски и подал руку Анне. До поместья Мироновых было еще далеко, и Петр удивленно взглянул на спутников. Яков с непроницаемым лицом произнес: - Петр Иванович, нам с Анной нужно поговорить. Я привезу ее позже, а утром заеду, чтобы сопроводить в больницу. - Ох, Аннет, - погрозил пальцем Миронов, догадываясь, что вряд ли полицейский по собственной воле пригласил девушку к себе. - Веди себя прилично, а то я разбужу Марью Тимофеевну и расскажу ей, где ты. Анна невинно улыбнулась и помахала дядюшке вслед. … Закрыв дверь на ключ, Штольман сбросил верхнюю одежду, помог раздеться Анне и отошел к окну задернуть занавески. Защелка на одной фрамуге была поднята изнутри. Яков толкнул створку, и та легко открылась, хотя утром точно была заперта. «Кто-то здесь был. Поломойка? Но ей незачем открывать окно. Мальчишка - алтаец?» Он взглянул на Анну и с изумлением отметил легчайший румянец, появившийся на её щеках. - Анна Викторовна, вы что, хотели забраться ко мне ночью? Румянец ее стал гуще. - С чего ты взял, Яков? Он поднял бровь. - Я бы не рекомендовал вам, Анна Викторовна, прибегать к подобным методам. Полицейские обычно неверно их понимают. Молниеносным движением ухватив девушку и повернув к стене лицом, он ладонью сковал тонкие запястья и прошептал в затылок: - Ты бы немедленно оказалась вот в такой… хм… позиции. Анне тут же стало жарко. Шея ее покрылась мурашками, в животе что-то ухнуло и растеклось по телу горячей волной. - Не так… Я хотела… По-другому, - запинаясь, пробормотала девушка. - И тогда ты будешь слушать меня беспрекословно? Штольман отпустил её и взглянул в лицо. Она кивнула. В пролетке Анна изложила Якову условия пари - он дает ей возможность рассмотреть его так, как хочется, а она в ответ обещает подчиняться его требованиям и думать о своей безопасности. Недолго. Пару дней. Она постарается, если именно это его так беспокоит. Анне казалось, что это вполне честные условия. Если Яков не выдержит и будет с ней близок, она тоже выиграет, а заодно вскроет его блеф с ультиматумом. Штольман широко улыбнулся. Он видел ее игру насквозь. Но Анна недооценивала его желание заполучить её навсегда – с кольцом, печатью и собственной фамилией, так же, как не знала границ его выдержки. Хотя через несколько минут он сам начал в них сомневаться. … Яков безнадежно проигрывал. Пальцы Анны скользили по его предплечьям, и он пожалел, что поддался этому нежному голосу и снял нижнюю рубаху. Штольман мог поклясться, что был против. Что говорил это вслух. Но секунда затмения… Или минута? Или не говорил? И теперь было глупо протестовать. Анна развела руки и огладила его плечи, оставаясь в дюйме от кожи. - Ты такой красивый… Девушке очень хотелось покрыть поцелуями мерно поднимающуюся грудь. И литые плечи, и бьющийся на горле пульс. Неосознанно приблизившись, Анна коснулась его всем телом. Штольман недовольно заворчал, напоминая условия. - Извини. Я нечаянно, - она отступила на четверть шага и облизнула губы. «Камера. Темная. Вода иногда капала, сводя с ума», - заставляя себя вспоминать что-то, далекое от Анны, Штольман еще справлялся с собственным телом, но был уже на грани. «Койка. Как часто я думал на ней о…» - он едва не произнес это вслух. «Не то, Штольман». Он стоял перед Анной, выпрямившись и глядя прямо перед собой. За недолгое время её исследований Яков успел изучить на противоположной стене все линии и трещины. Взгляд его переместился на вешалку. «Пальто по воротнику разлезается». У Якова были средства, но до недавнего времени никакого интереса тратить их не было, гораздо важнее было выбраться из капкана охранки. Сейчас же... Сейчас Анна была рядом, и все попытки Штольмана отвлечься пропадали втуне. Что-то темное поднималось изнутри, с легкостью смывая накипь цивилизации и превращая его в животное. - Не дотрагивайся, - он почти хрипел. Вместо слов Анна услышала низкий рык готового схватить ее зверя, и не смогла сдержать прокатившуюся по телу дрожь. - Да, да, - она вытерла повлажневшие ладони об исподнюю рубаху Якова, брошенную на стул. Зарывшись лицом в мятую ткань, Анна вдохнула любимый запах и покачнулась. Крепкая рука поддержала ее. Девушка тряхнула головой. Распущенные волосы легли на обнаженное предплечье, и зверь снова рыкнул. - Как же ты пахнешь… - Анна закрыла глаза, перекатывая это ощущение на язык. Её теплые губы были так близко. Платье касалось его бедер. Высокая грудь взволнованно поднималась и опускалась, а скромный вырез давал Штольману достаточно простора для воображения. Которое он с переменным успехом затыкал мысленным приказом. «Не смотри туда. Вот же - раковина. Зеркало. Кровать». Яков сжал кулаки. «Подушка. На ней… Рядом со мной… Подо мной. Да уймись же, идиот!» Он закрыл глаза, но стало еще хуже. Чуть не шагнув вперед, Яков приказал себе стоять смирно. Но тело уже сдавалось в плен ласковым рукам возлюбленной. «Дверь. Закрыть на засов, ключ выбросить. Не выходить день. Два. Черт, ничего не выйдет, в отделении же нет руководства. Мне в кабинет Трегубова надо. Куда придет Анна. Там тоже дверь запереть. Боже, дай мне сил». Проведя ладонью над поясом, Анна увидела, как в такт удару сердца сдвинулась взбугрившаяся под завязками ткань штанов. Анна подняла глаза на мужчину. Тот уставился на шкаф так, будто в жизни не видел ничего прекраснее. Девушка улыбнулась. Опершись на стол, она опустилась перед Штольманом на колени. Он издал странный звук, словно подавившись воздухом, но Анна наверх уже не смотрела. Она легко подула на хлопковый клапан. Поднесла ладонь, ощущая ответное тепло. Глаза Анны удивленно расширились, когда ткань натянулась и будто сама подалась к ее губам. Штольман перестал ощущать что-либо, кроме средоточия своего желания. Тяжело сглотнув, он попытался вернуть себе мир, но кровь билась так, что Яков уже ничего не соображал. Забыл, что обещал себе и Анне. Не знал, почему стоит неподвижно. Осталась только короткая мысль, которую он сейчас не понимал. Ему нельзя. - Яков, я помню, - будто бы успокоила его Анна, но тут же потянула за завязку штанов. - Я только смотрю. Тихие слова даже не пробились сквозь шум в ушах, но Яков понял, что еще одно движение Анны, и он просто выплеснется ей в лицо. Он подхватил мучительницу под плечи, поднял, отвернул от себя и, тяжело дыша, склонил над столом. «Не делай этого, Штольман». Он сделал шаг назад, удерживая ее руками. «Нет». Но взгляд его помимо воли обласкал попку Анны под платьем, и воображение предало его. «Задрать юбку. Сдернуть, что мешает. Увидеть – белую, пышную, гладкую. Дотронуться. Войти – там, где скользко и...» Он едва не выругался вслух, когда его предало и тело. … - Аня, - глухо сказал он ей в спину, - не поворачивайся. Я вернусь через пару минут. Услышав скрип шкафа и хлопнувшую затем дверь, Анна обернулась. «Яков, мне кажется, или ты бежал? Хотя меня вроде так и не тронул…» - она глубоко вздохнула. Пари выиграно не было, а тело ныло, требуя любимого. Анна улеглась на заправленную постель, коснулась затылком одной подушки, прижала вторую к груди. Окутавший ее запах сладко отозвался в нервных окончаниях, и Анна вдыхала его вновь и вновь. Когда полностью одетый Штольман вернулся в комнату, Анна лежала, свернувшись калачиком. Волосы ее рассыпались по подушке именно так, как он помнил. При виде Якова девушка вновь села, зрачки её были расширены. Штольман и сосчитать не мог, столько раз представлял любимую на своей постели, но на сегодня было достаточно. Сегодня стоило поберечь сердце, иначе до венчания он просто не доживет. Да и Анна выглядела так странно, что он испугался, не перегнул ли со своим ультиматумом. Она встала, покачиваясь, и он рванулся, чтобы подхватить ее на руки. - Анечка, ты хорошо себя чувствуешь? - Не знаю. - Давай помогу одеться. Утром дождись, пока я за тобой заеду. Хорошо? Аня, ты меня слышишь? Анна встряхнула головой и улыбнулась. - Да, мой господин. Слушаю и повинуюсь. ... Он целовал ее так долго, что кончилось дыхание, а когда оторвался, глаза его блестели. - Яков... - Да, любовь моя. - Ты знаешь, что ты негодяй? Он ухмыльнулся. Вернувшееся воспитание не позволило ему напомнить, чьё это было пари.