Глава 15. 4 апреля 2013

Похоже, что чая было недостаточно, но больше у них ничего не было. Как бы ему ни хотелось бренди, возможно, целую бутылку и самого дорогого, что можно купить, но идти в паб было не вариантом. Драко размешал дополнительный сахар в чашке с излишней энергичностью, беспомощно жестикулируя Гермионе, когда она присоединилась к нему: — Что теперь? — Теперь я корректирую планы, — Гермиона наскоро заплела свои волосы в толстую и небрежную косу. Она закрепила конец резинкой, прежде чем вытащила свою палочку, взяла руку Драко и залечила сделанный им порез. Он позволил своим пальцам расслабиться в ее нежной хватке. Наблюдение за ее работой, полной сосредоточенностью в глазах и уверенностью в движениях всегда восхищало его. Даже морщинки раздражения в ее бровях было недостаточно, чтобы отвлечь его, пока она не заговорила. — Что у вас с кровной магией? — пробормотала она, взглянув на него из-под ресниц. — У вас странная одержимость ею. — У Пожирателей Смерти или чистокровных? — спросил он, убирая руку и осторожно растягивая большой палец, чтобы проработать мышцы. — Не то чтобы это имело значение. В любом случае, мы странная компания. Одержимость кровосмешением длится долго. Дает... печальные результаты. Все Блэки, в конце концов, сходят с ума. Малфои склонны к самоубийствам. Даже не буду говорить о странностях Лестрейнджей. Неудивительно, что мы все так заканчиваем. Нужно быть как минимум сумасшедшим, чтобы считать идеи Темного Лорда хорошими. Гермиона проворчала что-то в свой чай и закатила глаза: — Думаю, что любой, кто пережил войну становится немного сумасшедшим. Даже предполагаемые «хорошие ребята». В ее голосе было больше гнева, чем требовала его порезанная рука. Драко смотрел на нее некоторое время, а затем отбросил свое любопытство в сторону: — Мы не должны были отправлять Джилли домой одну. Что если она не справится? Гермиона посмотрела на дверь и прочистила горло, ее щеки пылали бледно-розовым: — Я... эм. Я наложила на нее следящие чары, прежде чем она ушла. Я узнаю, если ее заставят куда-нибудь пойти. Но этого не случится, — быстро добавила она. — Но если случится, мы узнаем, где Рабастан спрятал Джоффри. — Хитро. Одобряю, — Драко дотронулся до своей руки, чтобы полюбоваться ее работой перед тем, как допил чай. — С другой стороны, ты использовала два разных заклинания на одном маггле меньше, чем за час. И Поттер предупреждал меня о вмешательстве. Что бы ты сделала, если бы она поймала тебя за этим? Применила обливиэйт? Обездвижила бы ее и оставила в шкафу, пока мы справляемся с Рабастаном? Было бы немного неловко, если бы мы никогда не вернулись. — Этого не произошло, так что не беспокойся об этом. И не говори с таким негативом. Мы справимся. Даже если у тебя не получилось кое-что мне рассказать, — она поерзала на диване, поворачиваясь к нему лицом и смотря сверху вниз. — Когда конкретно ты собирался упомянуть, что Рабастан приказал тебе привести меня на встречу? Драко сморщился, смотря на дно своей пустой чашки: — Не собирался. Поэтому я и хотел увезти нас отсюда, не говоря тебе ничего. — Драко, мне нужна вся доступная информация, чтобы составить хороший план, — она убрала выбившийся локон с глаз. — На самом деле, это очень упрощает одну из моих идей. Теперь тебе не нужно оправдываться, почему я там. Он будет доволен, что заставил тебя подчиниться его требованиям. Мне легче заманить его в ловушку. Драко поставил пустую чашку на стол и с трудом сел. Его сердце бешено колотилось от одной только мысли, каждая капля крови в нем горела. В глубине его сознания нарастал мрачный голос. Он не мог позволить ей сделать это. Она была слишком важна. Слишком важна для него. От этой мысли, от полностью осознанного признания самому себе, его голос задрожал. — Нет. Нет, Гермиона. Заманить его? Если ты думаешь, что я позволю тебе использовать себя в качестве приманки, я... — Что? Что, по-твоему, ты сможешь сделать? — Гермиона подняла подбородок, чтобы посмотреть на него. — Ты не сможешь остановить меня. Попробуй — и я оставлю тебя в шкафу, и пойду одна. Я собираюсь туда в любом случае. Лучше, если у нас будет план для двоих. В таком случае никто, кроме Рабастана, не будет удивлен. Драко молча смотрел на нее какое-то время, его пальцы дергались возле левой ноги. Она это сделает. Если он попытается ее остановить, она остановит его. Он мало что мог сделать, кроме того, чтобы физически удерживать ее, и ему бы не хотелось идти на такой шаг. Наконец, он обмяк и покачал головой. — Я был прав. Ты сошла с ума после войны. — Безумие не означает тупость, — сказала она с мягким смешком. — Хотя, если я и перешла грань, то это было во время войны. Тогда я сделала несколько вещей, которые можно было бы квалифицировать как и то, и другое. Принимать оборотное зелье и превращаться в Беллатрису было не совсем умно, особенно учитывая, что я оказалась на полу твоей гостиной. Драко откинул голову назад и закрыл глаза: — Точно безумна. Тебе удалось разъярить практически всю мою семью в тот день. — У меня привычка расстраивать твою семью. Нюх на это. Драко фыркнул. Он развалился на диване и вытянул ноги, скрестив их в лодыжках: — Поразительное преуменьшение. И что бы мы ни делали, ты продолжаешь возвращаться. Какая героическая черта, — он поднял руку, салютуя себе. — Я оказался тем, кто наконец-то заставил тебя уйти. Кто бы знал, что для этого потребуется... — он оборвал себя, стиснув зубы, чтобы сдержать больше слов. Гермиона выпрямилась: — Что? — тихо спросила она. Девушка потянулась к нему, отстранилась и снова протянула руку. Драко наблюдал за ней краем глаза, напрягшись, когда она коснулась его плеча. Она скользнула ладонью вниз по его руке, позволяя ей устроиться на сгибе локтя, как раз над выцветшим клеймом Темной метки под рукавом. — Что ты хотел сказать? — Ничего, — тихо ответил Драко. — Это не имеет значения. Я не смогу этого изменить. — Разве ты не понял, что не можешь заставить меня сдаться, просто попросив об этом? Не сработает, Драко. Ты всегда отступаешь. Борьба только усугубляет ситуацию, — она схватила его за руку, нежно сжимая. Когда Драко полностью открыл глаза и посмотрел на нее, она прикусила губу. Ее глаза были широко открыты, зрачки расширены. Она наклонилась вперед, словно защищаясь от ветра. Драко посмотрел на ее руку, заметив напряжение в ее пальцах. — Скажи мне, — произнесла она низким и напряженным голосом. Драко встретился с ней взглядом. Он сглотнул, смачивая горло словами, которые никогда не говорил ей, даже когда они были вместе. Сейчас был совершенно неподходящий момент, чтобы произносить их, но если они пойдут против Рабастана, у него может не быть второго шанса. — Наконец-то мне удалось прогнать тебя, — пробормотал он. — И все, что мне нужно было сделать для этого, — влюбиться в тебя.

~*~

Пальцы Гермионы сжались на руке Драко. Она уставилась на него, не двигаясь, не моргая. Его слова эхом отдавались в ее голове, кружась и вертясь, словно буря. Они врезались в ее память, что-то, что никогда не исчезнет из нее. Она представляла, как он скажет ей это раньше, но ничто не могло сравниться с тем, как это на самом деле звучало. Как это чувствовалось, в глубине ее сознания, когда он признался, что был влюблен в нее. Не было ни одного стихотворения или песни, которые могли бы выразить внезапно ускорившееся сердце и жар в ее теле. Она медленно убрала руку с его плеча и провела пальцами по своей косе. Она не знала, как ответить; у нее никогда не было таких моментов. Когда Рон признался ей много лет назад, было похоже на щелчок ключа в замке. В безопасности, но и в ловушке. Но здесь, с Драко, это было похоже на поездку на спине дракона, когда они сбежали из подвалов банка Гринготтс. Дикая свобода и возбуждение кричали на ее коже. Гермиона уставилась в пол, на чашку, которую уронил Драко, затем наклонилась, чтобы поднять ее и убрать с дороги. — Боже, — пробормотала она. — Ты выбрал худшее время. — Я знаю, — Драко пожал плечами и забился в угол дивана, сложив руки на груди. — Именно в тот момент, когда крайний срок наступает нам на пятки, я говорю тебе, что влюблен в тебя. Я очень искусен в выборе подходящего момента. Гермиона смотрела на него, стуча кончиком косы по губам. Она зацепилась за его фразу: — Влюблен или был влюблен? — тихо спросила она. Драко повернул голову. Гермиона заметила, как по его щекам пробежал легкий румянец. — Драко, — произнесла она, подвинувшись ближе к нему. — Драко. Ты был влюблен в меня или ты сейчас влюблен в меня? — Имеет значение? — спросил он. Румянец еще сильнее разлился по его коже. Она могла видеть его на затылке между линией роста волос и воротником. Драко откинул челку с глаз и отвел взгляд. — Какая разница? Мы расстались несколько месяцев назад. Мы сейчас не вместе. Одна ночь утешительного секса? Ничего. В наших отношениях ничего не изменилось. Мы все еще просто коллеги. Для тебя ничего не изменится, поэтому не беспокойся о том, что придется брать еще один творческий отпуск или вроде того. — Разница есть, — Гермиона осторожно потянулась к нему, не вполне уверенная в том, что она делает. Она пробежалась пальцем по раковине его уха, следуя за изящным изгибом вниз, чтобы скользнуть к линии его челюсти. Драко закрыл глаза, но не мог скрыть дрожь от ее прикосновений. Она намеренно провела кончиком ногтя по его горлу, чтобы найти место, которое она помнила. Когда она коснулась его, Драко вздрогнул, его грудь вздымалась, пока он шумно втянул воздух. — Не нужно, — прошептал он. — Гермиона, не нужно. Не дразни, если не хочешь доводить дело до конца. Его голос был напряженным, хриплым, будто ему приходилось выдавливать каждое слово. Гермиона отвела руку и сцепила их на коленях. — Извини, — сказала она. Он был прав. Это было нечестно для каждого из них. Испытывать его, подталкивать его — игра, которой они оба наслаждались в прошлом. Она любила смотреть, как далеко сможет зайти, прежде чем он сорвется и притянет ее для поцелуя. Сейчас это было почти жестоко, особенно из-за того, что она не знала, сможет ли остановиться. Он мог думать, что ночь вместе ничего не изменила в их отношениях, но она знала, что это не так. Только не знала, что именно изменилось. Она вытащила резинку из волос и растянула ее между пальцами до предела. — Я не могу тебе поверить, — сказала она. — Сейчас? Ты выбрал сказать мне сейчас что-то настолько важное. Первый раз сказать мне, что ты меня любил. И ты не хочешь сказать мне, в прошлом ли эти чувства или ты все еще любишь меня. Все так запутанно. Драко, я... — Все еще, — Драко встал. Он прошел к камину и облокотился на каминную полку. — Да. Все еще. Я все еще тебя люблю. Гермиона уставилась на его спину. Она дергала резинку для волос в своих руках, пытаясь привести мысли в порядок. Невозможно. Все, что она могла слышать в ее голове, было признанием Драко. Оно звенело хрустальным стеклом, чистым и прозрачным. Она хотела, чтобы он повторял ей это снова и снова. — Но, — пробормотала она, — почему сейчас? Почему ты говоришь об этом сейчас? У тебя было так много шансов. Драко вздохнул. — Я не особо хорош в том, чтобы использовать свои шансы. Всегда становится слишком поздно, когда я принимаю решение. В этот раз... — он положил обе руки на полку и сильно надавил, острые линии его плеч выделялись сквозь рубашку. Он опустил голову. — Я не могу отложить это до лучшего момента. Возможно, больше не будет лучшего момента. Потому что если Рабастан убьет меня, я хочу, чтобы ты знала все до того, как у меня не останется шанса сказать тебе. Гермиона подумала о все вещах, с которыми не хотела сталкиваться последние несколько дней, всех мыслях, которые она решила отложить, чтобы волноваться о них в неопределенном «позже». Возможно, Драко имел на это право. Возможно, позже уже не наступит. У них оставалось меньше дня перед тем, как они выступят против Рабастана. Она была убеждена в их успехе, но это не означало отсутствие риска. Она поджала под себя ноги и свернулась калачиком на диване. Она чувствовала, как дрожат ее пальцы, прижатые к бокам; она чувствовала, как сердце колотится о ребра. Она вспомнила все, что уже отложила, все мысли, о которых не хотела думать прежде. Спокойствие, близость и тоска, которые она чувствовала после того, как они переспали, были лишь частью всего этого. Каждое мгновение, которое они провели вместе за последние несколько недель ощущалось так, будто они никогда не расставались. Споры, дружба. Напряжение, гармония. Его легкая улыбка все еще была ей близка; тепло его тела рядом с ней все еще было желанным. Она старалась не думать обо всем этом, потому что не была готова признать, что была неправа, считая, что обо всем забыла. Она отправилась с ним на задание не потому, что хотела взяться за это дело или хотела чем-то заняться. В начале так и было, но ее решимость после того, как она узнала, что Драко был назначен на задание? Дело было в нем. Наконец она заставила себя признать самые важные вещи, самые важные моменты во всем ее замешательстве. Она скучала по нему. Она любила его. И она все еще любит его. Гермиона судорожно выдохнула и подняла голову. — Драко, я... — она не могла подобрать слов. Все, что она могла сделать, — подняться и медленно развернуться, чтобы потянуться к нему. Он развернулся. Он выглядел так, будто ожидал удара или проклятия. Настороженность, напряжение в лице и теле заставили ее сердце болеть. Она дотронулась до него, скользнула пальцами по его руке и провела костяшками пальцев по щеке. — Драко, — у них не было на это времени, но она не хотела себя останавливать. Если у них никогда не будет другого шанса, ему нужно знать. — Ты все еще любишь меня, — прошептала она. Драко молчал. Он держал глаза закрытыми и кивнул один раз. Гермиона облизнула губы и прерывисто вдохнула: — Я все еще... Я все еще... Глаза Драко распахнулись, и он предупреждающе зашипел. Он бросился к ней, прижимая ее к дивану. Гермиона закричала, но ее голос потонул во внезапном взрыве, который сотряс коттедж. Стены задрожали, окна разлетелись вдребезги, стекла полетели внутрь и рассыпались по комнате. Тело Драко было над ней, защищая ее от нападения, но она слышала, как он ругался, когда осколки стекла попали в него. Яростный вой поднялся над гулким шквалом. В вое была речь, слова, которые Гермиона не могла разобрать. Голос был женским и знакомым, но это было все, что она смогла определить. Гермиона толкнула Драко, изо всех сил давя на него, чтобы он поднялся с нее. Он покачнулся на пятках и присел на корточки в конце дивана. Кровь запятнала его щеки и окрасила светлые волосы красными каплями. Гермиона начала говорить, но он сделал резкий жест, обрывая ее. Он закрыл глаза и поднял голову. Гермиона слушала вместе с ним, затаив дыхание, чтобы не шуметь. В вое невозможно было ничего разобрать, слова сливались в сплошной крик. Звук не был похож на голос призрака, который они слышали раньше, голос Чарити, и Гермиона попыталась сесть, чтобы слышать лучше. — Драко? — Тише, — он напрягся, вздрогнул, затем сморщился и поднял руки. Он ощупал воздух, будто хватался за что-то невидимое. — Магия, — произнес он глубоким и резким голосом. Крик нарастал, все громче и громче, пока голос, издававший его, не прояснился. Кровь отхлынула от лица Гермионы, когда она наконец узнала его. — Джилли, — сказала она, хватая Драко за руку. Сигнал тревоги не сработал на ее отслеживающим заклинании. Единственной причиной для этого было то, что Джилли пошла куда-то добровольно. — Драко, это Джилли. У него Джилли. Должно быть, это Рабастан. Невозможно, чтобы он не был замешан. Он схватил ее, убедил каким-то образом пойти с ним и теперь ее голос звучал в вое ветра. — Башня, — повторил голос Джилли, крича и ударяя по ушам Гермионы. — Северная башня. На север от башни.