Глава 2. В космосе

      Неполадки полезли сразу после взлёта. Сначала не раскрылась одна из солнечных батарей, пришлось залезать в скафандр, выходить из корабля и разворачивать её вручную. А пока Альваро этим занимался, замёрз, потому что терморегулирующий комбинезон почему-то не грел, как надо. Когда прошли орбиту Марса – сам Марс был в это время с другой стороны от солнца – проявила себя негерметичность корабля: воздух через крошечную щель стравливался в космос. Щель эту Альваро и Рамон искали неделю, но так и не нашли. Скорость потери воздуха была незначительной, даже с учётом этой потери его хватало с запасом, чтобы долететь до пояса Койпера, расправиться с астероидом и вернуться назад. Но где гарантия, что трещина со временем не увеличится?       Потом несколько раз срабатывала противопожарная сигнализация, хотя никакого дыма в корабле не было, и многочисленные температурные датчики показывали норму. Во время выполнения гравитационного манёвра около Урана сбойнула система обогрева корабля. Пока её восстановили, замёрзли, Рамон – и вовсе до пневмонии.       – И это мы ещё до нашего астероида не долетели! – проворчал он, глотая таблетку антибиотика. – Как его там? Чиксулубского, во! То ли ещё будет!       Астероид был уже виден на сканерах – он уже приблизился к границе Солнечной системы и входил в неё точно в плоскости эклиптики. Он имел неправильную, чуть вытянутую форму и насчитывал, по уточнённым замерам, семь миль в поперечнике.       – Может, – выразил надежду Рамон, вися посреди рубки и рассматривая данные на экране сканера, – он столкнётся с кем-нибудь в поясе Койпера?       – Увы, – с сожалением отозвался Альваро, – расчёты показывают, что разминётся со всеми.       Настроение с самого начала полёта было неважным. Было ли тому виной окончательное осознание, что с Кармен ему ничего не светит, или многочисленные проблемы, сопровождавшие полёт – трудно сказать. А по мере приближения к поясу Койпера поводов захандрить стало больше.       Первым звоночком каких-то глобальных неполадок стало то, что солнечные батареи в какой-то момент оказались направлены не ровно к солнцу, а под углом в шесть градусов к нему. Понятное дело, что за орбитой Нептуна это не играло никакой роли – они на таком расстоянии практически не функционировали, но тревожил сам факт сбоя. Потом начали разниться показания датчиков и приборов, например, уровень солнечной радиации от датчика к датчику пусть и незначительно, но отличался. То же самое случилось и со скоростью: по одним замерам она получалась одна, по другим – другая. Отличия были небольшими, но выходили за рамки допустимой погрешности. Зашалили и часы – разбежка на наручных часах экипажа и бортовых приборах составила до семи минут.       – Мне это не нравится, – хмурился Альваро, занося в бортовой журнал очередную неполадку.       – Думаю, – Рамон разлёгся на воздухе посреди рубки и раскинул руки, – виноват бортовой компьютер. Сбоит он – и из-за этого неверно обрабатывает сигналы датчиков.       Версия выглядела очень убедительной, и Альваро решился на перезагрузку всех систем. Следуя инструкции, он отключил все приборы и перезагрузил компьютер. Однако ничего не изменилось, расхождения не исчезли.       Потом оказалось, что они идут не ровно на астероид, а со смещением, постепенно поднимаясь чуть выше плоскости эклиптики. Альваро ввёл в бортовой компьютер поправки, выровнял курс, чтобы через сутки убедиться, что корабль снова начинает забираться выше эклиптики. А ещё спектры всех звёзд, по которым позиционировалось положение корабля, приобрели красное смещение.       – Если бы это всё проявилось хотя бы на орбите Юпитера, – потёр подбородок Альваро, – я бы повернул назад.       – Куда уже поворачивать из пояса Койпера? – хмыкнул Рамон. – Расслабься, старик, до нашего камешка осталось меньше астрономической единицы. Бабахнем его – и назад на Землю героями и спасителями человечества.       – У нас недорасход топлива…       – Так и отлично! Был бы перерасход – было бы гораздо хуже!       Альваро нахмурился своим мыслям и промолчал.       В один из дней астероид как-то вдруг ушёл в сторону. При этом ни сканер не зафиксировал неожиданных движений астероида, ни приборы – изменения курса корабля. Экипаж долго пытался разобраться, что произошло, пока Альваро не додумался вручную проверить расположение звёзд, по которым позиционировался корабль. И вот тут-то и вылезло, что звёзды находятся не на тех местах, где должны.       Оторопевшие Альваро и Рамон перепроверили их положение снова и снова. Звёзды были не там, где должны были быть, смещение составляло до двух градусов. Но если расхождение в показаниях датчиков ещё можно было свалить на сбой в компьютере, то собственные глаза и простейший секстант – ну никак!       – Я на такое не подписывался! – возмутился Рамон. – Сбой в компьютере – ещё куда ни шло, но когда сбоить начинает собственная вселенная – я протестую… Знаешь, старик, – вдруг хохотнул он. – Я теперь понимаю нашу очаровательную Кармен, которая кричала, что человеческого скелета под динозавром быть не может. И как она искала любое рациональное объяснение, что согласна была даже на инопланетян… Старик, – он схватил Альваро за руку и потряс её, – прошу, выдай мне какое-нибудь рациональное объяснение, что за бред творится вокруг! И я успокоюсь!       Воспоминания о Кармен кольнули безнадёжностью и отчаянием.       – Не знаю, – признался он.       К астероиду из-за всех необъяснимых смещений подошли не из плоскости эклиптики, а почти сверху. Сбросили скорость до скорости астероида, пристроились сзади, рассмотрели его в иллюминаторы и выбрались на его поверхность.       На первый взгляд астероид был самым обыкновенным. На второй и на третий тоже. Альваро и Рамон где прошлись по нему, где пролетелись над ним и присмотрели подходящие места для закладывания взрывчатки. Пробурили несколько шурфов, взяли пробы породы, затем шурфы расширили, чтобы позже заложить в них взрывчатку.       Только Альваро никак не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Вроде бы астероид как астероид: неровная серая каменистая поверхность, резкий, без переходов, свет прожекторов, звёзды вокруг, корабль рядом…       – Тебе ничего не кажется необычным? – спросил он Рамона, как раз вытягивавшего из толщи породы бур.       – А должно? – кисло уточнил он. – Я, конечно, понимаю, старик, что я тут должен прыгать от радости, что обнаружил что-то невероятное, и желать познать новое и неизведанное, но когда в шестидесяти астрономических единицах от родной планеты собственный корабль начинает хандрить, что-то мне как-то не хочется познавать ничего нового и неизведанного. А хочется благополучно вернуться домой.       Альваро прошёлся по астероиду, пытаясь уловить неправильность, полетал над ним, попрыгал. Снова попрыгал. Перелетел на другую сторону астероида, попрыгал там…       – Эй, старик, – раздался в ухе голос Рамона, – заканчивай изображать кенгуру. Предлагаю вернуться на корабль и хорошенько пообедать. У нас в меню сегодня картофельный суп с пастой.       – Гравитация, – ответил Альваро. – На астероиде в разных его местах разная гравитация.       Помолчал и сделал единственный логический вывод:       – Проблема не в корабле и не компьютере. Что-то происходит с пространством.       Рамон застонал:       – Давай пообедаем и взорвём этот чёртов астероид! И полетим домой!       – Поддерживаю каждый пункт плана, – невольно улыбнулся Альваро.       Пообедать они пообедали. Потом провели ревизию трюма, вычислили оптимальное расположение взрывчатки на астероиде и сколько её требуется, поужинали, и Рамон сразу отправился спать, а Альваро засел на расчёты. На компьютерной модели астероида нанёс точки с наименьшей и наибольшей гравитацией. Сориентировался, где точно относительно него находится корабль, затем тщательно изучил показания сканера. Тот засекал астероиды пояса Койпера, и ничего необычного. Он сфотографировал космос в той стороне, где была аномальная гравитация, и пристально рассмотрел снимки. Ничего. Подумал, отвёл корабль от астероида на полтысячи миль, уточнил направление гравитации и снова сфотографировал тот участок космоса. Ничего. Отвёл корабль в другую сторону на тысячу миль, и вот здесь прозвенел тревожный звоночек.       На смещение в одну сторону топлива понадобилось меньше нормы. Для смещения в другую – значительно больше. Более того, корабль, когда двигатели были уже заглушены, полетел по инерции не по прямой, а начал забирать от пояса Койпера. И не к астероиду, а мимо него.       Источником аномальной гравитации был не астероид, а что-то за ним.       И только когда Альваро, определив направление гравитации с максимальной точностью, снова сфотографировал тот участок неба и просканировал его, он обнаружил явные признаки гравитационной линзы.       Он почувствовал, как кровь резко прилила к голове; его бросило в жар.       Чёрная дыра! У самых границ Солнечной системы!       – Да бред всё это! – ошалело помотал головой Рамон, когда Альваро разбудил его и рассказал о своём открытии. – Масса чёрной дыры начинается от нескольких масс солнца! Если такой объект вдруг появится около нашей Солнечной системы, он перетянет к себе астероиды пояса Койпера – для начала. А потом захватит и планеты. А мы не видели, чтобы астероиды пояса Койпера двигались не туда, куда надо!       – Но мы и не смотрели.       – С Земли бы сказали! За нами наблюдают! Они бы заметили!       И только сейчас оба космонавта сообразили, что связи с Землёй не было уже… Сколько? Наверно, недели две. Да, ни о каких сеансах связи на таком расстоянии не могло быть и речи, но на Землю периодически отсылалась информация о состоянии корабля и показаниях приборов. А оттуда приходили инструкции и просто приветы родных. Но последнее сообщение из дома было…       – Десять дней назад, – проверил Альваро.       Свою информацию они отсылали регулярно. Сообщения с Земли приходили раз в четыре-пять дней. Но с момента последней связи прошло уже десять…       – Может, – предположил Рамон, – у них там третья мировая началась и им не до нас?       – Скорее, – возразил Альваро, – просто не дошла информация. Мы за поясом Койпера, а между нами и Землёй – Уран. Много помех.       Объяснение было логичным и понятным, и не будь у них под боком гипотетической чёрной дыры, непоняток пространства и необъяснимых сбоев на корабле, казалось бы приемлемым. Но на фоне всего остального и это заставляло тревожиться.       – Предлагаю, – Рамон проникновенно посмотрел Альваро в глаза, – взорвать наш астероид и драпать отсюда. Потому что чёрная дыра нам не по зубам. Если она слопает нашу Солнечную систему вместе с Землёй и моим любимым хересом, значит, такова наша судьба.       – А если, – предложил Альваро, – подтолкнуть астероид к чёрной дыре? Заложить взрывчатку только с одной стороны.       – А что! – У Рамона загорелись глаза. – А давай! Я ещё никогда вживую не видел, как чёрная дыра что-то ест.       – А говорил, – улыбнулся Альваро, – что не хочешь ничего нового и неизведанного.       Подходящее место было выбрано и рассчитано, нужное количество взрывчатки заложено, и космонавты отвели корабль от астероида. Перерасход топлива был ещё больше, чем парой часов до этого. А взрыва пришлось ждать полчаса, хотя между нажатием кнопки на корабле и подрывом должна была пройти всего пара секунд. Альваро несколько раз повторил инициацию подрыва, но ничего. И лишь через полчаса, когда он и Рамон мрачно решали, что делать – вернуться и заложить вторую порцию взрывчатки или делать отсюда ноги и побыстрее – позади астероида сам собой вспыхнул свет, и он начал движение к чёрной дыре.       Космонавты переглянулись.       – Это такая задержка сигнала? – с подозрением уточнил Рамон. – Полчаса вместо пары секунд? Это у нас уже такое искажение пространственно-временного континуума?       Можно было объяснить задержку проблемами в аппаратуре, но…       Не будет ли это притягиванием за уши объяснения, которое хорошо лишь тем, что укладывается в привычную схему? Как Кармен совершенно земной скелет предпочла посчитать скелетом инопланетянина только потому, что по общепринятой теории человек появился много позже того, как вымерли динозавры?       – Уходим отсюда, – скомандовал Альваро.       Корабль слушался тяжело, гравитационное притяжение чёрной дыры уже сказывалось, но всё же направился назад к поясу Койпера. Несколько часов прошли напряжённо, двигатели работали на полную мощность, выбрасывая из себя плазму, но перемещение корабля было минимальным. Топливо быстро стремилось к нулю. Уже было ясно, что для возвращения на Землю его не хватит, но чёрт было с этим – хотя бы вырваться из захвата чёрной дыры, а там можно что-нибудь придумать…       Однако через три с половиной часа счётчик топлива обнулился и двигатели замолчали. Корабль начало неумолимо притягивать к чёрной дыре. Туда же, куда с немного другой стороны двигался и злополучный астероид.       – Дева Мария, – воздел глаза к потолку Рамон, – я, конечно, мечтал жить ещё долго и счастливо, грешить, любить красивых девушек и пить херес, но умереть, провалившись в чёрную дыру – это, по крайней мере, оригинально…       Наваливалась страшная тяжесть, начала болеть шея и ломить в затылке, перед глазами замелькали видения, сначала смутные, потом красочные, хотя и непонятные. Альваро как-то вяло пытался понять, это ему снится, или он уже умер, раздавленный запредельной гравитацией, и это посмертные видения. Вспомнилась Кармен, но как-то отстранённо, не по-настоящему, потом человеческий скелет, придавленный трицератопсом…       А потом видения начали тускнеть, терять свою яркость и объёмность, и в какой-то момент Альваро осознал, что чувствует себя. Он с трудом открыл глаза.       Впереди, посреди чёрного космоса, усыпанного звёздами, ярко сияло солнце, так что он даже зажмурился. Болела шея, затекли спина и ноги. Он вытянул их, не без труда пошевелил. В конечности впились словно бы тысячи тонких иголочек.       Что такое? Он выжил после падения в чёрную дыру? Или всё же умер? Только вот онемение и боль какие-то уж слишком натуральные и живые…       В соседнем кресле полулежал Рамон. Выглядел он плохо, цвет лица имел желтоватый, но лёгкое похрапывание выдавало, что он жив. Альваро потряс его, и Рамон застонал.       – Дева Мария, – просипел он, разлепляя веки, – я в раю или в аду?       – Ты в корабле, – просветил его Альваро.       Другой вопрос – где корабль? И то, что они видят впереди – это солнце или какой-то эффект от чёрной дыры?       Бортовой компьютер не работал, на панели управления мигали красным предупреждения о разгерметизации корпуса и утечке воздуха, о низком заряде аккумулятора, отсутствии топлива и ещё много о чём нехорошем. Альваро глянул на наручные часы. Они показывали восемь утра второго июля.       Какого…       В чёрную дыру они влетели третьего ноября. Они что – перенеслись в будущее? Ведь не могли же они проваляться без сознания более полугода!       – Сколько на твоих часах? – хрипло спросил Альваро и закашлялся.       – Тринадцать сорок шесть, – отрапортовал Рамон, – шестнадцатое января… Капитан, мать твою, – вскричал он, – ты погляди! Это что – Земля?!       Альваро выглянул в боковой иллюминатор со своей стороны, но там был только чёрный космос и звёзды. А когда он перегнулся через Рамона и посмотрел в иллюминатор с его стороны, то не смог сдержать потрясённого возгласа.       Почти весь вид занимала зелёно-голубая Земля, частично скрытая белыми облаками. Однако едва Альваро успел испытать невероятное облегчение и дикое счастье, что они вернулись на Землю, пусть и непонятно как и когда, как в душу закрались сомнения.       Знакомых материков не было. То, что он видел, было похоже на Северную и Южную Америки, но между ними вместо перешейка синело море. А ещё на фоне белых облаков, частично скрывавших то, что было подобием Южной Америки, мчался астероид.       Сердце оборвалось. Они не смогли предотвратить катастрофу…       Заверещала сигнализация, заставив Альваро и Рамона вздрогнуть и посмотреть на панель управления. Температурные датчики начали нагреваться.       Чтобы сообразить, что происходит, обоим космонавтам понадобилось несколько секунд.       – Мы входим в атмосферу! – одновременно выдохнули они.       С непосадочной конфигурацией. Под очень большим углом. С трещиной в корпусе. С отсутствием топлива для двигателей, чтобы подтормаживать при посадке. Вернее, резервный бак есть, но за считанные минуты подключить его к двигателям и запустить их невозможно. Точно так же невозможно за эти же минуты привести в готовность аварийный посадочный модуль или надеть скафандры.       Температура в рубке уже поднялась градусов до сорока, потянуло дымом, а снаружи полыхали красные отблески. Тело наливалось страшной тяжестью. В иллюминатор сквозь огонь можно было разглядеть и горящий астероид в стороне от них. Земля неумолимо приближалась.       – Парашюты! – резко приказал Альваро.       На борту имелись самые обыкновенные авиационные парашюты. Другое дело, как выпрыгнуть с ними, когда корабль горит со всех сторон…       Рубку быстро заволокло дымом, а едва Альваро и Рамон кое-как закрепили ранцы на спине, раздался треск, и корпус корабля разлетелся на несколько частей.       Альваро завертело в воздухе как волчок, перед глазами с бешеной скоростью замелькали небо, облака, земля, дым от развалившегося корабля, огонь и дым астероида. В ушах зашумело, к горлу подкатила тошнота, навалилась резкая слабость. Он вцепился в парашют, боясь, что кое-как закреплённый ранец сорвёт с него, нащупал кольцо и слабеющими пальцами дёрнул.       Рывок дал понять, что купол раскрылся, вертеть его перестало, Альваро вцепился слабыми пальцами в стропы и осмотрелся. Далеко в стороне был виден бело-оранжевый парашют Рамона. Тот помахал ему рукой, и Альваро несколько перевёл дух – живой.       И в это время астероид врезался в землю.       Это произошло за горизонтом, и Альваро не увидел самого удара. Зато увидел, как из-за горизонта начал расти многокилометровый столп воды и земли.       Ноги ударились о землю. Ослабевшие после месяцев в невесомости, они не смогли нормально спружинить, и вместо того, чтобы мягко завалиться на бок, Альваро со всей силы плюхнулся на копчик. Спину пронзила резкая боль. Он без сил распластался на земле, непослушными пальцами отстегнув крепления парашюта. Перед глазами плыло, тело было слабым, все мышцы болели.       Он лежал на мягком мху, вокруг возвышались какие-то деревья, а перед ним…       От изумления он даже смог приподняться на локтях, отчаянно моргая, чтобы силуэты приобрели отчётливость. Немного помогло, и он рассмотрел пасущееся стадо… огромных трицератопсов!       Уж трицератопсов он знал, Кармен в своё время вбила в него названия десятка динозавров и научила узнавать если уж не по скелетам, то хотя бы картинкам. Один рог на носу, по одному над каждым глазом и воротник за головой. Сомневаться не приходилось.       И в это время землю сотряс страшный удар – землетрясение, вызванное падением астероида, дошло сюда. Стадо забеспокоилось, некоторые особи попадали на землю. Второй подземный толчок вызвал панику, а Альваро с ужасом почувствовал, как прямо под ним разверзывается трещина.       Мигом вспомнился человеческий скелет в раскопе под скелетом трицератопса. Скелет, у которого не было левой ключицы и левой половины нижней челюсти.       У него на месте левой ключицы и левой половины нижней челюсти стоят импланты…       Он слабой рукой нащупал на груди под комбинезоном жетон-цилиндрик. Его на том скелете не было…       Третий подземный удар заставил трещину под ним вырасти ещё больше, и Альваро почувствовал, что падает в неё. Попытался ухватиться руками за край, но слабые пальцы соскользнули по осыпающемуся разлому, и он плашмя рухнул вниз. Он успел услышать всё нарастающий гул, увидеть, как начинают гнуться от ураганного ветра деревья, по вибрации земли понял, что стадо трицератопсов в панике бросилось прочь. Встать сил не было. Он с трудом повернул голову вверх, чтобы успеть увидеть, как через трещину перепрыгивают трицератопсы. Первый, второй, третий. А четвёртый не допрыгнул до края, оступился и свалился вниз.       Последнее, что Альваро услышал – это хруст собственных шейных позвонков. Он уже не видел, как обрушиваются края трещины, погребая под толщей земли его тело и ещё живого трицератопса. Не увидел, как по земле со страшным гулом прошёлся шквал огня, поджигая всё на своём пути.       Не видел, и как острый осколок разбившегося астероида мгновенно убивает Рамона…