Глава 2. Сезон охоты

      Ночь давила на Медика всей тяжестью. Фургон катил по пустынному шоссе, а он молча смотрел на дорогу сквозь очки, низко сползшие на переносицу. Руки в синих резиновых перчатках не выпускали руль, хотя сил почти не осталось. К бессонным ночам Медик был привычен: мог до глубокой ночи сидеть за работой, возиться с товарищами после матча или без толку лежать до рассвета, так и не сомкнув глаз. Но сегодня усталость навалилась особенно сильно. Голова гудела, веки наливались свинцом, и бороться со сном становилось всё труднее. Больше всего ему хотелось одного: выспаться. Провалиться в сон так глубоко, чтобы никто не тревожил, не будил, не звал. И всё же в этой поездке было что-то успокаивающее. Фургон трясло на ухабах, старый кузов поскрипывал и стонал, но вокруг стояла редкая ночная тишина — совсем не такая, как в бесконечные бессонные ночи. Медик глубоко вдохнул, однако грудь тут же сдавили тяжёлые синевато-серые пластины поверх длинного халата. Белый шлем неприятно натирал голову и вызывал зуд, ещё сильнее раздражая и без того измученное тело.       — МЕДИК!       Голос ударил как гром среди ясного неба. Медик дёрнул руль — и машина вильнула, едва не съехав на обочину. Он выдохнул, заставил себя успокоиться и посмотрел в зеркало заднего вида. Дверь в задней части фургона была приоткрыта, а перед ней стоял Солдат, прислонившись к сиденью. Даже под козырьком фуражки чувствовался его холодный, тяжёлый взгляд.       — Заснул за рулём, рядовой? — гаркнул Солдат. — Далеко ещё до места?       На нём был бронежилет, поверх которого он натянул синее камуфляжное пальто — тяжеловато для быстрой разведки, но Солдат любил надёжность.       — Э-э-э… — Медик глянул вниз, на маленький квадратный экран, встроенный в приборную панель. Под ним рядком торчали четыре кнопки. Он ткнул в одну — экран засветился, показав карту. — Уже близко. Если координаты, что вы дали, верны.       — Отлично! — рявкнул Солдат. — Эти красные сволочи даже не заметят нашего приближения!       Он отошёл в конец фургона и оглядел троих мужчин, сидевших на скамьях. Справа устроились Снайпер и Скаут. Тусклый свет потолочных ламп выхватывал из полумрака лицо бушмена — худое, резкое, с плотно сжатыми губами и тёмной, небрежно выбритой козлиной бородкой. Поверх синей куртки он носил коричневый жилет на шерстяной подкладке; из нагрудного кармана торчали патроны, а за плечом болталась винтовка на кожаном ремне. Заметив, что сержант смотрит на Скаута, Снайпер повернул голову. Бостонец спал, откинувшись на спинку, и тихо похрапывал. Снайпер без лишних церемоний ткнул его в плечо. Тот дёрнулся и распахнул глаза.       — Я ВСТАЮ, встаю, — пробормотал он устало. — Твою ж…       Молодой наёмник был одет в расстёгнутую синюю куртку, мешковатые штаны и кожаные перчатки, обтягивающие худые руки. Он бросил на Снайпера недовольный взгляд, который стал ещё злее, когда в нос ударил запах жжёного табака.       — Шпион, ты чё, курить сюда пришёл? — раздражённо спросил он, глядя на мужчину напротив. — Тут и так дышать нечем!       Шпион был одет в неизменное тёмно-синее пальто и чёрную водолазку, а поля его шляпы были надвинуты так низко, что из-под них едва угадывался острый, пронзительный взгляд. Изо рта у него торчала сигарета, и дым от неё тонкой струйкой тянулся вверх, наполняя фургон запахом, который обещал немалые проблемы со здоровьем в будущем.       — Раньше ты же как-то терпел, — лениво отозвался он. — Сейчас в чём проблема?       — Слушай, ты, пижон…       — Так, дамочки, — перебил Солдат. — Надеюсь, план все помнят. Иначе ночка будет долгой.       — А это не может подождать до завтра? — проворчал Скаут, потягиваясь.       — Настоящий солдат готов выступить в любую минуту! — взревел сержант. Грань между разговором и криком он стирал легко и непринуждённо. — Война никого не ждёт, особенно ТАКИХ, как ты!       — И всё-таки, — Шпион выпустил струйку дыма к потолку, — с каких пор мы стали для них няньками? Почему именно мы должны проводить этот идиотский медосмотр?       — Это не медосмотр, лягушатник, — огрызнулся Солдат. — Я называю это «тактической оценкой боеготовности»!       — Пустая трата времени, — отрезал Шпион.       — Может, и так, — неожиданно спокойно ответил Солдат. — Но я предпочитаю перестраховаться. На волю случая я не полагаюсь.       Фургон завернул за угол, и вместо потрескавшегося асфальта под колёсами зашуршал гравий. Вскоре машина затормозила перед нелепой преградой: деревянной стеной с намалёванными растениями и куском брезента, беспокойно хлопавшим на ветру. Медик нахмурился, озадаченно глядя на фальшивую стену. Позади снова распахнулась дверь.       — Почему стоим? — Солдат выглянул в лобовое стекло и прищурился. — Что за чёрт? Тут должен быть проход!       — …Сэр?       — Ты, бесполезный голландец! — Солдат отвесил Медику подзатыльник, и тот ткнулся лбом в руль. Фургон коротко и жалобно пискнул. — Ты завёл нас в тупик!       Медик устало застонал, уронив голову на руль:       — Это… Я не…       — Я тебя спрашивал, рядовой? — перебил Солдат. — Дай мужику с этим разобраться.       Он выскочил наружу, подскочил к фальшивой стене и с размаху пнул её. Декорация качнулась, но устояла. Солдат хмыкнул, отошёл на шаг и зарядил по ней со всей дури — фанера жалобно хрустнула и рухнула в грязь. Солдат довольно ухмыльнулся и вернулся в кабину, встав рядом с сиденьем Медика.       — Думали, старого пса надуть? — захохотал он. — Хрен там! Чтобы остановить правосудие, нужно нечто покрепче картонки! Погнали, орлы!       Медик вздохнул и нажал на газ. Колёса перемололи остатки декорации, и фургон въехал на территорию базы, припарковавшись чуть поодаль. Фары погасли, двигатель заглох. Солдат выскочил наружу и рванул к задним дверям.       — Построиться, червяки.       Трое мужчин вышли из фургона и вслед за сержантом выстроились у машины. Медик выбрался последним и молча встал с краю. Солдат холодно оглядел команду, расхаживая перед ней взад-вперёд.       — Итак, парни, сегодня перед каждым из вас стоят две задачи. — Он остановился. — Первая: собрать всю возможную информацию о том, над чем работает красная команда. Два месяца отсутствия — срок, за который можно организовать что угодно: засаду, диверсию, полномасштабное вторжение. Если они что-то замышляют, вы обязаны это выяснить.       Снайпер похлопал Шпиона по плечу и жестом попросил прикурить. Солдат, не обращая внимания, продолжил:       — Вторая: по возможности найти и захватить вражеские разведданные! Если красные действительно решили смыться, значит, их никто не охраняет. Как только их найдёте — немедленно возвращайтесь в фургон. Вопросы?       Вопросов не последовало. Сержант продолжил:       — Шпион, Снайпер и Разведчик — вы трое в разведгруппе. Мы с Медиком остаёмся здесь, в фургоне, будем следить за обстановкой. Жду докладов ровно через КАЖДЫЙ час. Ни минутой позже — или пожалеете.       — Думаю, будет разумнее, если я пойду с ними, — негромко сказал Медик. — Мы на вражеской территории. Если что-то пойдёт не так, я буду рядом и смогу…       — Я тебя спрашивал? — Солдат мгновенно развернулся и зашагал к нему. — Кажется, нет. Так с чего ты взял, что твоё мнение кого-то интересует?       Медик дёрнул бровью, но промолчал, глядя в сторону.       — Смотри на меня, рядовой! — рявкнул Солдат. — С чего я должен отправлять в разведку того, кто даже оружие в руках держать не умеет?       — Я умею, — пробормотал Медик себе под нос.       — Да неужели? А выстрелить сможешь? — Солдат подошёл вплотную. — Или ты всё ещё боишься ручки запачкать?       — Я понял, сэр, — тихо ответил Медик и отступил на шаг. — Всё понял. Не надо кричать.       Солдат удовлетворённо хмыкнул, отошёл и снова повернулся к остальным.       — Полагаю, с задачей всё ясно. — Он выпрямился и откашлялся. — Итак, думаю, пора…       — Стоп-стоп-стоп! — Скаут шагнул вперёд. — А почему это ТЫ в фургоне отсиживаешься? У тебя же есть долбаный ракетомёт! Разве ты не должен идти с нами?       — Это скрытная операция, сынок. — Солдат навис над ним. — Как думаешь, ракетомёт — это скрытное оружие? НЕТ? Вот и я так думаю. — Он отвернулся и посмотрел на базу вдалеке. — Ладно. Время пошло. К рассвету чтоб были здесь. ВОЛЬНО!       Медик остался у распахнутой двери фургона, глядя вслед товарищам. Шлем он снял, прижал к груди и провёл рукой в перчатке по спутанным волосам, словно пытаясь стряхнуть усталость. Взгляд невольно поднялся к базе, темневшей вдали. Команда уже почти растворилась в ночи. В бледном свете над долиной ещё мелькали их силуэты, крадущиеся к боковому входу. Фонарик Скаута нервно метался в темноте, а луна, выныривая из-за туч, на миг выхватывала скользящие тени. Медик видел, как Шпион возится с замком. Наконец дверь поддалась — и один за другим они исчезли в чёрном проёме. Он всё стоял, рассеянно постукивая пальцами по шлему, пока голос Солдата не выдернул его из оцепенения.       — Живо в машину!       Медик забрался на водительское сиденье. Солдат уже тыкал в кнопки под экраном на приборной панели. Дисплей замигал, вспыхнул и показал изображение комнаты на базе BLU. В кадре появился человек в клетчатом капюшоне и бронежилете, поверх которого был повязан платок в ту же клетку.       — Демо! — рявкнул Солдат, наклоняясь к экрану. — Есть новости?       — Да пока негусто, — отозвался Подрывник. — Мы с Хэви на стрёме, но никого не видели.       — Добро. — Солдат откинулся на спинку. — А Инженер что?       — Молчит. Хотя… — Демо усмехнулся, развернулся и отошёл в сторону, открывая обзор на несколько полностью исправных турелей, которые деловито двигались взад-вперёд и тихо попискивали. — Он нам подарочки оставил. Поджигатель тоже в эфир не выходит — видать, контракты отрабатывают.       — Хорошо! — Солдат довольно оскалился. — Как только что-то изменится — сразу докладывать. Ясно?       — Так точно.       — Отбой.       Экран погас. Солдат усмехнулся, скрестил руки на груди. Медик ещё мгновение смотрел на потухший экран, потом перевёл взгляд на командира.       — Два месяца… — тихо проговорил Медик. — Красные ни разу не пропускали матчи. Ни разу — с тех пор как я здесь. А теперь — полная тишина.       — Я же говорю, сынок. — Солдат глянул на него из-под козырька. — Они там что угодно могут замышлять. Может, уже к нашей базе подбираются? Хотят наши разведданные спереть? Я всегда говорю: медведя лучше валить, пока он спит.       — …Понятно.       Медик уставился в лобовое стекло на тёмный силуэт базы. Тревога сдавила грудь. Он очень надеялся, что предчувствие его обманывает.

***

      Первое, что заметили все трое, войдя на базу, — это пустота. Тишина стояла почти оглушительная, а тусклый свет только усиливал давящее чувство тесноты. Лампа у входа мигала каждые несколько секунд, так что единственным надёжным источником света оставался фонарик Скаута.       — Ни фига себе. — Скаут обвёл лучом захламлённую комнату. — Похоже, тут реально никого нет. Думаете, они правда собрали манатки и свалили?       Снайпер молча разглядывал стол. Фонарик, лежащий на нём, почему-то привлёк его внимание. Пыли на нём было меньше, чем на остальных вещах.       — Вряд ли, — сказал он наконец. — Тут кто-то был. Недавно.       — С чего ты взял? — Шпион на мгновение вынул сигарету изо рта.       — Опыт, — коротко бросил Снайпер и кивнул на фонарик. — Здесь шастали. И не далее как сегодня.       — А если они просто уходили в спешке? — предположил Скаут, заглядывая в коридор. — Испугались чего-то — и дёру дали.       — Возможно, — негромко отозвался Снайпер, шагая следом. Шпион замыкал группу. — Но тогда возникает другой вопрос: что могло обратить в бегство целую команду головорезов? Не знаю, как вы, а я не горю желанием это выяснять.       — Сами себе страшилки придумываете, джентльмены? — усмехнулся Шпион. — Не расслабляйтесь. Здесь стоит опасаться только ножа в спину или пули в глаз.       Скаут посветил в казарму, убедился, что там пусто, и пошёл дальше.       — Блин, ну и холодрыга, — пробормотал он. — Нельзя было батареи поставить, что ли…       Он ойкнул, поскользнулся и упал на пол, сильно ударившись.       — Всё в порядке, приятель? — Снайпер помог ему подняться.       — Да, просто поскользнулся на… — Скаут направил фонарик вниз и замолчал. Луч выхватил из мрака тёмную лужу. — …на этом.       Кровь. Он наступил в кровь. Шпион шагнул вперёд, глядя на тёмную полосу, уходящую вглубь коридора.       — Знатно они тут повеселились… — процедил Снайпер, оглядываясь по сторонам. Шпион тем временем дошёл до конца коридора, осторожно выглянул и замер. Кровавый след тянулся дальше, сворачивая в противоположную сторону. Кровь была размазана по полу хаотично, кое-где след обрывался и начинался снова, а рядом с основной лужей виднелись тонкие полосы, словно от когтей.       — …Да уж, — тихо сказал Шпион, нахмурившись.       Снайпер повернул голову налево, заметил лестницу, откуда, судя по всему, тянулся след, и указал на неё. Скаут направил туда луч фонарика.       — Похоже, след идёт оттуда, — сказал он.       — Идём, — распорядился Шпион. — Думаю, это был не просто побег.       Скаут осторожно ступил на лестницу, обходя тёмные пятна крови на ступенях. Снайпер и Шпион спускались следом. Лестница казалась бесконечной: она уходила всё глубже и глубже, и всякий раз, когда впереди уже чудился конец, вниз вёл ещё один пролёт. Лишь спустя несколько минут они добрались до нижней площадки, где их встретили ржавые металлические ворота. Шпион толкнул их рукой. Железо звякнуло, но не поддалось. Тогда он прищурился и сквозь прутья разглядел висячий замок с противоположной стороны.       — Заперто, — выдохнул Скаут с явным облегчением. — …Ну и ладно. Пошли отсюда.       Он развернулся, собираясь уходить, но Снайпер схватил его за куртку. Шпион тем временем достал из нагрудного кармана отмычку, просунул руку сквозь прутья и нащупал замок. В ту же секунду в нос Скауту ударила такая вонь, что его буквально перекосило.       — Твою ж… — простонал он, зажимая нос. — Ну и вонь! Прям как в твоём фургоне, Снайпер!       — Чего? — Снайпер обернулся и увидел довольную рожу Скаута, прикрытую ладонью. — Ах ты… заткнись, придурок.       Замок щёлкнул. Шпион снял его с дужки, толкнул ворота и первым шагнул в темноту, на ходу доставая револьвер. Следом двинулся Снайпер: он снял с плеча винтовку и вскинул её, держа палец у спускового крючка. Скаут замыкал цепочку, крепко сжимая фонарик. Они успели пройти по коридору всего несколько шагов, когда из соседней комнаты донеслось тяжёлое дыхание. Шпион тут же поднял руку, останавливая остальных, и молча кивнул на открытую дверь. Снайпер и Скаут подтянулись ближе, держа оружие наготове. Несколько секунд Шпион прислушивался, затем резко шагнул в комнату и выставил револьвер — но почти сразу замер, медленно опуская ствол.       — Господи…       Под хирургическими лампами лежал красный Снайпер. Яркий свет беспощадно выхватывал его тело, распростёртое на операционном столе: тяжело вздымающуюся грудь, левую руку, вцепившуюся в край, дрожащие пальцы. Синий Снайпер сделал шаг вперёд и тут же остановился, не в силах отвести взгляд от обнажённых органов и позвоночника. Скаут остался у порога. Он выключил фонарик и молча смотрел, как напарники приближаются к столу. В этот миг располовиненный человек открыл глаза и взглянул на них с таким отчаянием, что у Скаута внутри всё похолодело.       — У… по… пожалуйста… — Кровь хлынула изо рта. — …Убей… убейте меня. Убейте меня.       Синий Снайпер выдохнул, замер на секунду, потом медленно поднял винтовку и навёл на голову своего противника. Но Шпион перехватил ствол и отвёл в сторону.       — Кто это с тобой сделал? — спросил Шпион.       Красный Снайпер не мог ответить. Он только смотрел, захлёбываясь кровью, и силился вдохнуть. Шпион подождал несколько секунд и повторил:       — Кто это сделал? Отвечай.       — Д… доктор… — прохрипел Снайпер. — …доктор. М-Мясник.       — Твой Медик?       Снайпер коротко кивнул. Шпион обернулся на своих, потом снова посмотрел на умирающего:       — Где он сейчас?       — …В… Внутри… — еле выговорил красный Снайпер. — …всё ещё… внутри.       — Он не выходил из здания?       — Нет… Никто не может.       — Чёрт возьми, Шпион, — вмешался синий Снайпер. В его голосе звучало неприкрытое отвращение. — Он еле дышит, а ты его допрашиваешь…       — Мы пришли выяснить, что случилось с красной командой, — холодно ответил Шпион. — Я это и делаю. А ты… собирался его пристрелить.       — Это милосердие.       — Милосердие? — Шпион шагнул к нему и вцепился в воротник. — Он возродится, Снайпер. Целым и невредимым. И пойдёт по нашему следу. Прежде чем стрелять, надо думать.       Шпион оттолкнул Снайпера. Тот сверлил его взглядом, полным презрения, но промолчал. Шпион глянул на часы.       — Я иду искать доктора. А вы возвращайтесь наверх — ищите разведданные.       — Думаешь, справишься с тем, кто такое сотворил? — Снайпер кивнул в сторону стола. — Может, лучше пойти всем вместе?       — Чтобы вы двое всё запороли? — огрызнулся Шпион. — Я сам выясню, что тут стряслось. А вы заберёте портфель. Это приказ.       — А кто тебя главным назначил? — вскинулся Скаут. Шпион лишь метнул в него злобный взгляд.       — Я здесь единственный, у кого голова на плечах, — отрезал он. — А ты каждую вылазку превращаешь в цирк, где вечно оказываешься клоуном.       — Да я тебе сейчас… — Скаут шагнул вперёд, но Снайпер опустил руку ему на плечо и обернулся к Шпиону:       — …Что с ним делать?       Шпион перевёл взгляд на стол, на налитые кровью глаза вражеского Снайпера и коротко бросил:       — Оставьте.       И растворился в воздухе. Снайпер и Скаут остались одни. Синий наёмник с тоской посмотрел на изувеченного.       — Прости, приятель.       Они вышли из комнаты. По коже побежали мурашки — такого чувства не было, когда только вошли на базу. Уже поднимаясь по лестнице, Снайпер нарушил молчание:       — Зря я его не пристрелил. У парня, мать его, половины тела нет.       — Не знаю, — отозвался Скаут. — Мне кажется, он это заслужил.       Снайпер помедлил.       — Слушай, я тоже его не люблю. Но на его месте я бы предпочёл сдохнуть. Разве кто-то заслуживает таких мучений?       Скаут усмехнулся, приставив пальцы к виску:       — Учитывая, сколько раз меня отправляли на респаун с дыркой в башке, — может, и заслуживает.       — Ладно, давай просто найдём этот чёртов портфель, — Снайпер двинулся дальше. — Мне здесь и так уже тошно.

***

      Громкий металлический стук разнёсся по кладовой на нижнем уровне базы и эхом прокатился между стенами. Под потолком дребезжало большое вентиляционное отверстие: решётка с каждым ударом расшатывалась всё сильнее, а винты один за другим вылетали из креплений. Из-за неё донёсся приглушённый, раздражённый стон. Последовал ещё один удар — и решётка сорвалась, с лязгом рухнув на пол. Следом из вентиляции выпрыгнул красный Скаут. Приземлившись, он отряхнул руки от пыли, размазав грязь по одежде, и быстро осмотрелся. Кладовая как кладовая: старые полки, картонные коробки, ржавые бочки, сваленные по углам. Ничего особенного. Бегун выдохнул и направился к открытой двери, за которой виднелся тёплый свет холла. Но уже на пороге заметил гаечный ключ на одной из полок — между коробками, доверху набитыми электронными деталями. Скаут схватил его и чуть не выронил: инструмент оказался куда тяжелее, чем выглядел. Сжимая новое оружие в руке, бостонец подошёл к двери.       Он осторожно выглянул в коридор, пытаясь разглядеть хоть какие-то следы Медика, и испытал невольное облегчение, когда никого не увидел. Но едва выйдя из кладовой, Скаут остановился: это место было ему знакомо. Вдоль стен тянулись компьютерные консоли и старые магнитофоны, потолок из необработанного камня подпирали металлические балки, а под слоем песка и пыли ещё угадывался логотип RED. Именно сюда его каждый раз выбрасывало после смерти: вспышка боли, темнота — и снова эти стены, лестница, ведущая наверх, и бой, начинающийся заново. Знакомые стены вызвали в нём странное чувство — вроде ностальгии, только неприятной. Как воспоминание о давнем походе к стоматологу: вроде всё давно закончилось, но вспоминать всё равно не хочется. Стоило ему подумать о лестнице, как мышечная память сама повела его наверх. Скаут сорвался с места, и на несколько коротких секунд его захлестнула надежда. Впрочем, прожила она недолго: впереди лязгнул затвор, и прямо перед ним развернулись четыре вращающихся ствола, нацеленных прямо в грудь.       Обе турели тут же разразились громкими предупредительными сигналами. Скаут вскрикнул и закрыл лицо руками, готовясь к неминуемой смерти. Секунда тянулась за секундой, но выстрела всё не было. Вместо очереди из стволов посыпались только сухие щелчки — оружие безуспешно пыталось открыть огонь, но боезапас уже иссяк. Скаут опустил руки и в изумлении уставился на турели, не в силах понять, почему техника его собственной команды вдруг обратилась против него. Щелчки всё не прекращались, и его взгляд упал на провода, тянувшиеся от турелей к металлической створке у них за спиной. Он поднял голову и увидел над створкой красную вывеску, которую периодически освещали мигающие лампы: «ВОЗРОЖДЕНИЕ».       Скаут прошёл мимо двух турелей, охранявших вход в комнату возрождения. Сенсоры следили за ним, но оружие бездействовало: патроны давно закончились, и машины могли только молча провожать его взглядом. Автоматические ворота с шипением разъехались, и он заглянул внутрь. Бывшую раздевалку оплели провода: они тянулись по грязной плитке во всех направлениях, устилая пол. Скаут застыл на пороге, всматриваясь сквозь разбитые стеклянные двери в машину возрождения. Перед отсеком громоздились обломки искорёженного металла. С потолка свисали оборванные кабели, и по ним в такт мерцающим светильникам пробегали синие искры. Сами светильники то вспыхивали, то гасли, словно доживая последние мгновения. Стены покрывали чернильно-чёрные подпалины, а плитку под ногами — серые пятна копоти. Вход в машину перегораживала жёлтая предупреждающая лента с чёрными надписями, но она уже почти оторвалась: часть её безжизненно свисала, часть валялась на полу. Разбитые лампы не позволяли разглядеть, что скрывалось внутри. За дверным проёмом была только непроглядная тьма, и от неё веяло древним, животным ужасом. Над самым входом медленно пульсировал потрескавшийся круглый светильник. Каждые несколько секунд он заливал всё вокруг багровым светом — словно маяк, предупреждающий мореходов об опасных скалах.       Скаут сделал шаг вперёд. Под его кроссовками с хрустом вмялись в пол осколки стекла, усыпавшие порог. Он подошёл к раздевалке — и замер: справа, на полу, виднелись ноги в комбинезоне. Они лежали рядом с чем-то, что отдалённо напоминало раздатчик. Однако устройство было настолько густо опутано проводами и усеяно механическими деталями, что разобрать, что это, было почти невозможно. Скаут нерешительно приблизился, крепче сжимая в руке гаечный ключ, и свернул за угол, чтобы увидеть, кому принадлежало тело.       Инженер стоял, прислонившись спиной к изуродованной машине, и не подавал никаких признаков жизни. Он никак не отреагировал на приближение Скаута. Разбитые очки всё ещё держались на лице; трещины расходились по стёклам неровной паутиной, а руки и плечи покрывал тонкий слой засохшей крови. Правой руки, на которой Инженер обычно носил перчатку, не было. На её месте торчали оголённые провода и детали роботизированного протеза. Кожа вокруг импланта покраснела и выглядела воспалённой. Скаут подошёл ближе — и только тогда увидел кабели, тянувшиеся от затылка Инженера к машине, словно именно они удерживали его тело на месте. Он опустил гаечный ключ и застыл, вглядываясь в мёртвое лицо. И вдруг комнату прорезал резкий треск статических помех. Скаут вздрогнул и отшатнулся: экран машины ожил. На нём заплясали помехи, затем одно за другим начали появляться искажённые изображения, пока наконец дисплей не показал заставку.       «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОТХОДИТЕ ОТ ЭКРАНА…» — гласили жирные красные буквы. Под ними начали мигать цифры. Скаут шагнул к машине, пытаясь понять, что происходит, но стоило ему приблизиться, как экран погас. Он отступил на шаг, не сводя глаз с тёмного дисплея, и прислушался к глубокому, низкому гудению, доносившемуся из металлического нутра машины. А затем тишину разрезал голос.       — Ты вернулся.       Голос Инженера, искажённый помехами и модуляторами, раздался из маленького динамика. Губы трупа не шевелились, но слова лились медленно, низко и бесстрастно, а экран монитора пульсировал красным при каждом произнесённом слоге.       — Я удивлён, что ты пришёл.       Скаут не мог вымолвить ни слова. Он судорожно пытался собраться с мыслями, прежде чем наконец выдавил:       — Энжи?       — Когда-то был, — ответил Инженер. — Знаешь… здесь уже давно не зажигался свет. Я начал думать, что сюда больше никто не сунется.       — Ч-что с тобой стряслось? — выдохнул Скаут. — Что здесь вообще происходит?       — Последствия, — глухо произнёс Инженер. — Когда играешь в Бога, приходится нести и его крест. Никто из нас не справился с этой ношей.       Скаут опустил взгляд и заметил, что пальцы Инженера мелко подрагивают.       — Зачем ты вернулся? — спросил Энжи. — Я думал, ты ушёл навсегда.       — …Я… я думал… — Скаут запнулся. Слова цеплялись за горло, не желая выходить. — П-послушай, чувак, я сам не знаю. Наверное, думал, что… должен вам, ребята…       — Ты сбежал, едва запахло жареным, — голос Инженера оставался всё таким же ровным и безжизненным. — Тебе было плевать, что станет с остальными. Ты был трусом. Хотя ты и сам это знаешь.       Скаут промолчал, только крепче стиснул зубы.       — Я понял, что рано или поздно все сойдут с ума, — произнёс Инженер, и в его бестелесном голосе послышались нотки брезгливости. — Отвратительные твари. Одна только мысль о том, чтобы превратиться в одного из них… Меня тошнило от неё.       Слова осели в воздухе, оставив после себя тяжёлый, гнилостный привкус. Спустя мгновение он продолжил:       — Когда стало ясно, что бороться бесполезно, я решил бежать. Думал, что смогу спастись из этого… чистилища. Но ничего не вышло. Полагаю, от себя не убежишь. — Короткая пауза. — Всё было зря.       Скаут задумался, переваривая услышанное, а потом выпалил:       — Чувак, кончай прикалываться и возрождайся! Может, тогда мы оба сумеем выбраться отсюда…       Он не договорил, потому что тело Инженера внезапно затряслось, и из его горла вырвался глубокий хриплый смех. Уголки рта неестественно растянулись, образуя жуткую ухмылку, но спустя несколько мгновений тело вновь обмякло.       — Хотел бы я быть таким же наивным, как ты, — отозвался Инженер. — В этот раз всё по-настоящему, сынок. Судьба ошибок не прощает.       Скаут с замиранием сердца повернулся к машине возрождения и уставился на её обломки. Красный свет пульсировал ровными, мерными вспышками, словно сердце, которое отчаянно пыталось разогнать кровь по мёртвому телу.       — Я изо всех сил старался всё исправить, — продолжал Энжи, — но в какой-то момент понимаешь: лучше пристрелить раненого зверя, чем смотреть, как он мучается. Разве не так?       Скаут попятился, не в силах оторвать взгляд от разрушенной машины, и парализующий ужас сковал каждое его движение. Он в последний раз обернулся к Инженеру, и голос из динамика произнёс:       — Здесь тебе ничего не светит, сынок. Беги, кролик. Мясник тебя найдёт, если будешь мешкать.       И кролик послушался.       Он мчался вверх по лестнице, спотыкался, падал и снова вскакивал, пока не влетел в первую попавшуюся дверь. Чулан. Скаут захлопнул её и прижался спиной к дереву, пытаясь отдышаться. Потом медленно сполз вниз, забился в угол и сел на холодный пол. Гаечный ключ он положил рядом. Лишь тогда, обхватив голову руками, бегун наконец разрыдался — беззвучно, судорожно, всем телом содрогаясь от отчаяния.

***

      — Это место гораздо больше, чем я думал, — заметил синий Скаут, шагая по коридорам базы и нервно вертя в руке пистолет. — Чем, блин, они здесь занимались?       Снайпер неспешно следовал за ним, закинув винтовку на плечо и придерживая её одной рукой.       — Понятия не имею, — отозвался он.       — И где, чёрт побери, их разведданные? Мы тут уже вечность бродим, а так ничего и не нашли.       — …У тебя какое-то странное чувство времени, приятель, — усмехнулся Снайпер. — Прошло от силы минут двадцать.       — Да ощущение такое, что это будет длиться вечно, понимаешь? — Скаут потянулся, закинув руки за голову. — Почему Шпиону всегда достаётся всё самое интересное?       — Потому что ты относишься к работе не так серьёзно, как следовало бы, парень.       — Эй, я на поле боя такое видал — мама не горюй, — Скаут небрежно пожал плечами. — Ты когда-нибудь стоял под дождём из человеческих ошмётков? А я стоял.       Снайпер внимательно посмотрел на него и тихо выдохнул:       — У тебя снова этот взгляд.       Скаут заметно напрягся.       — …Какой взгляд?       — Который говорит, что ты храбришься.       Скаут замолчал, и его веко нервно дёрнулось.       — Да что ты вообще понимаешь, старик? — огрызнулся он. — Я людей убивал, понял? И если ты не хочешь воспринимать это всерьёз — твои проблемы.       Снайпер хрипло усмехнулся и произнёс:       — Ну так возглавь миссию, раз ты такой крутой. — Он похлопал Скаута по плечу и двинулся дальше. — Или спустись в подвал и проверь, что там. В одиночку.       — …Да, ну… я бы с радостью, но нам вроде как… нужно держаться вместе, понимаешь? — замялся Скаут. — Для… тактики и всего такого.       Снайпер самодовольно ухмыльнулся, а Скаут, стараясь сменить тему, спросил:       — Как думаешь, что мы там найдём? Ну, в портфеле?       — Откуда мне знать? — пожал плечами Снайпер. — Я даже наших разведданных никогда не видел. Нам не говорят. Только что они важные. Я и не спрашивал.       — Фигово. Могли бы хоть разок дать заглянуть…       Слова Скаута остались без ответа. Снайпер вдруг уставился на открытые двустворчатые двери в конце коридора. Его внимание привлекло едва заметное движение: какая-то тень мелькнула у входа и тут же исчезла. Скаут, заметив, что напарник внезапно напрягся, настороженно спросил:       — …Что случилось?       Снайпер приложил палец к губам, призывая к тишине, и прислушался. С другой стороны двери доносились тихие, крадущиеся шаги. Он вскинул винтовку, проверил патрон в стволе и прошептал:       — Рекс, оставайся здесь. — Голос его звучал тревожно, но в то же время жёстко. — Я вернусь через пару минут.       — Что? Ты просто бросишь меня? — возмутился Скаут. — У нас и так Шпиона нет!       Снайпер развернулся и, не оглядываясь, направился к двустворчатым дверям, оставив Скаута одного посреди пустынного коридора.       — …Тьфу. — Скаут скрестил руки на груди и пробурчал себе под нос: — Ну и пожалуйста. Сам найду это дерьмо.       Он помолчал, потом обернулся и неуверенно добавил:       — …Да. Сам.

***

      Снайпер оказался на складе. Он вскинул винтовку, вглядываясь в темноту, и только потом нащупал выключатель. Потолочные светильники ожили с тяжёлым жужжанием: ряд за рядом они заливали помещение холодным светом, пока склад не проступил целиком. Как и в большинстве других комнат, здесь не было никаких признаков жизни — только запылённые коробки, бочки и прочий хлам. Снайпер спустился по скрипучей металлической лестнице, нервно постукивая пальцами по цевью винтовки. Его взгляд скользил по высоким полкам, заставленным деревянными ящиками без опознавательных знаков, пока не остановился на небольшой металлической будке в дальнем конце склада. Заглянув внутрь, он разглядел пульт, а сквозь мутное окошко — огромные ворота, которые тот, вероятно, и должен был открывать. Впрочем, если груду перекрученных проводов да обломки искорёженного металла вообще можно назвать «пультом».       Снайпер попятился и вышел из будки, шаркая ботинками по бетонному полу. Он решил вернуться тем же путём.       — Совсем нервы ни к чёрту… — пробормотал он себе под нос, потирая переносицу.       Он почти добрался до выхода, но стоило ему ступить на лестницу, как спину обожгла резкая боль. Четыре глубокие борозды, будто оставленные звериными когтями, прорезали кожу. Снайпер закричал и резко обернулся, вскидывая винтовку, но выстрелить не успел. Удар в лицо оказался таким сильным, что его отбросило назад: шляпа слетела, очки со звоном разбились о бетонный пол. Он прижал ладонь к лицу и почувствовал, как между пальцами выступает горячая кровь. Тяжело дыша, Снайпер медленно поднял голову и выставил винтовку перед собой. Кровь застилала глаз, но он всё равно всматривался в пустоту склада, лихорадочно пытаясь разглядеть невидимого врага.       — …Чёртов Шпион, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Выходи… я знаю, что ты здесь, грязная крыса.       Снайпер застыл, всматриваясь в полумрак склада. Винтовка медленно двигалась из стороны в сторону, а взгляд не отрывался от прицела. Он напряжённо прислушивался, стараясь уловить малейший звук. Жужжание ламп под потолком постепенно сошло на нет. Склад будто вымер. Снайпер задержал дыхание и крепче сжал оружие. Через мгновение впереди раздался быстрый топот. Палец нажал на спуск почти сам собой, и в пустоте вспыхнуло алое облако — верный знак, что пуля достигла цели. Снайпер довольно усмехнулся, наблюдая, как невидимость спадает, обнажая фигуру человека в красновато-коричневом полосатом костюме. На его плече медленно расплывалось кровавое пятно.       — ПОПАЛСЯ, УБЛЮДОК! — расхохотался Снайпер. — Как тебе СВИНЕЦ на вкус, придурок?       Но торжество его длилось недолго. Тишину разорвал жуткий, нечеловеческий вопль, и самодовольная улыбка медленно сползла с лица Снайпера. Он с ужасом смотрел, как существо перед ним начинает меняться, подниматься всё выше и выше, заслоняя собой тусклый свет ламп. Снайпер попятился, не в силах отвести взгляд от того, во что только что выстрелил.

***

      Рекс вздрогнул, услышав вдалеке выстрел, но тут же расплылся в самодовольной ухмылке.       — Вот что бывает, когда считаешь себя лучше других, — пробормотал он себе под нос и язвительно хмыкнул.       Он шёл по пустым коридорам, крутя пистолет на пальце и пытаясь элегантно убрать его в кобуру. В вестернах этот трюк выглядел лёгким и естественным, но в жизни почему-то никак не получался.       — Я не позволю вам всё запороть, я здесь единственный, у кого голова на плечах, бла-бла-бла… — Рекс передразнивал Шпиона гнусавым голосом, снова и снова пытаясь провернуть тот же трюк и с каждой неудачей раздражаясь всё сильнее.       — Бездельники. Всю работу на меня свалили, — буркнул он. — Да пошли они. И без них обойдусь. Спорим, я и один…       Напускная бравада Рекса мгновенно улетучилась, когда за одной из дверей послышались приглушённые звуки. Он замер и прислушался. Кто-то плакал. Рекс шагнул ближе, приложил ухо к створке и убедился: рыдания доносились именно оттуда. Ухмыльнувшись, он дёрнул ручку на себя и распахнул дверь.       Красный Скаут резко вскинул голову. Его глаза опухли и покраснели, по щекам текли слёзы. Он тут же схватил валявшийся рядом гаечный ключ и замахнулся, выкрикивая что-то нечленораздельное.       — О как! — Рекс расплылся в довольной ухмылке. — Кого я вижу! Плакса-Вакса собственной персоной!       — Ч-что… почему… п… чт… А?! — выдавил красный, сжимая ключ дрожащей рукой.       — Не ожидал меня увидеть, да? — Рекс рассмеялся, крутанул пистолет на пальце и ловко поймал его за рукоять. — А я уж думал, ты струсил и завязал с наёмничеством. Рад, что могу с тобой поквитаться. — Он наклонился к красному, и тот вжался в стену. — Два — один. В последнем матче ты меня дважды уложил, а я тебя — только раз. И то, если честно, ты уже одной ногой в могиле стоял. Обидно, понимаешь? Так что давай сделаем счёт: два — два. Чтоб было по-честному, а?       Рекс в шутку направил пистолет в голову красному. Тот выронил гаечный ключ и вскинул обе руки вверх, заслоняясь от выстрела.       — Подожди, ПОДОЖДИ! — закричал он. — НЕ СТРЕЛЯЙ, ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, ПОЖАЛУЙСТА… пожалуйста…       Рекс застыл. Улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел на перекошенное от животного ужаса лицо своего противника и не понимал, что происходит.       — …Да что с тобой такое? Ты даже повеселиться не даёшь, это просто жалко.       Красный Скаут не отвечал. Он только смотрел, как фигура в синей форме убирает пистолет в кобуру.       — А знаешь что? Ты мне пригодишься, — Рекс схватил красного Скаута за руку и рывком поставил на ноги. — У тебя ведь есть код от комнаты с разведданными?       — …Что?       — Код, говорю. Есть или нет?       — Д-да… да, есть…       — Тогда слушай сюда, — Рекс приблизил лицо к пленнику. — Ты ведёшь меня в комнату с разведданными, я забираю портфель, и мы расходимся как в море корабли. Ясно?       — Ч-что? Портфель? Ты хочешь забрать этот грёбаный портфель?       — Да, я так и сказал. Ты глухой?       — Нет… нет, нам нужно убираться отсюда к чёртовой матери… — красный Скаут попытался вырваться, но Рекс выставил руку и толкнул его обратно.       — Либо так, либо я продырявлю тебе башку, — пригрозил Рекс. — Выбирай, приятель.       Недоверие в глазах красного Скаута медленно сменилось обречённостью. Он выдохнул:       — …Ладно. Ладно, я проведу тебя туда, хорошо? — Он огляделся по сторонам. — Только вытащи меня из этого проклятого места.       — …Договорились. — Рекс толкнул своего пленника в спину, достал пистолет и приставил дуло к его пояснице. — А теперь — шагом марш.       Они уже двинулись вперёд, когда за спиной Рекса послышались шаги. Обернувшись, он увидел Снайпера в дальнем конце комнаты. Тот стоял, уперев руки в бока, и молча смотрел на них. За стёклами очков невозможно было разглядеть его взгляда.       — Снайпер! — крикнул Рекс. — Где тебя черти носили? Ты сказал — на пару минут!       — Прости, приятель, — тихо отозвался Снайпер, приближаясь. — Я заблудился.       — А винтовку где потерял? — Рекс прищурился. — Это ты стрелял?       Снайпер промолчал.       — Ладно, неважно. Гляди, кого я нашёл! — Рекс схватил красного Скаута за локоть и выдернул вперёд. — Он тут рыдал в три ручья, ты бы видел…       — Нам нужно уходить, — перебил товарища Снайпер. Улыбка Рекса померкла.       — …Да ладно, не говори, что ты тоже струсил.       Рекс наблюдал, как Снайпер медленно подходит ближе. Лицо его оставалось непроницаемым.       — Мы так далеко зашли, и я не собираюсь сваливать из-за того, что у тебя поджилки затряслись. Так что либо ты с нами, либо дуй назад — только юбку подобрать не забудь.       Снайпер перевёл взгляд на красного Скаута и замер. Несколько секунд он просто смотрел на него, и от этого взгляда по спине мальчика пробежал холодок.       — Ладно, — наконец пробормотал Снайпер, снова поворачиваясь к коллеге. — Пошли.       — То-то же, — Рекс довольно кивнул и подтолкнул красного вперёд. — Веди.

***

      Синий Шпион прижался спиной к стене и осторожно выглянул в коридор, залитый бледно-голубым светом флуоресцентных ламп. Револьвер в его затянутой перчаткой руке был крепко сжат; большим пальцем он бесшумно взвёл курок. Выставив оружие перед собой, Шпион шагнул в дверной проём, быстро осмотрелся и, не обнаружив угрозы, спрятал револьвер в кобуру под мышкой. Коридор — каким он был прежде — исчез. Теперь это место напоминало уродливое подобие лаборатории. Столы, заваленные пробирками, электронными деталями и испачканные неизвестными жидкостями, стояли как попало — будто их расставили впопыхах, не думая ни о порядке, ни о логике. Каменный пол был испещрён кровавыми пятнами: тёмными, давно въевшимися, и свежими, ещё влажными. В бледном свете ламп они придавали всему помещению зловещий красноватый оттенок.       В центре этого кошмара стоял массивный операционный стол. Вокруг теснились хирургические подставки и инструменты: одни — безупречно чистые, будто только что вынутые из стерильного шкафа, другие — погнутые, ржавые, с тёмными следами запёкшейся крови. Под грязным, когда-то белым покрывалом на столе угадывались очертания крупного тела. Из-под ткани выступала лишь правая рука — неестественно вытянутая вперёд, с мертвенно-бледными, почти жёлтыми пальцами, уже тронутыми разложением. На запястье тускло поблёскивали часы: их стрелки застыли, показывая неверное время. Шпион приблизился, осторожно переступая через лужи и пятна на полу, и вгляделся в накрытое тело. Если бы он не знал наверняка, то решил бы, что перед ним труп. Но чем дольше он смотрел, тем отчётливее замечал: грудь «покойника» едва заметно вздымалась. Он бросил быстрый взгляд через плечо, убедился, что один, затем присел у изголовья и осторожно приподнял край грязной ткани.       Лицо его исказилось от ужаса и отвращения.       — Mon dieu… — пробормотал он себе под нос. — Что ты здесь делал?       Ответа не последовало. Вместо него из соседней комнаты послышался отчётливый шорох. Шпион тотчас опустил ткань, вновь скрывая лицо несчастного, и рука сама собой потянулась к револьверу. Бросив взгляд на часы, он активировал невидимость и, бесшумно ступая, направился к двери, за которой раздался звук.       Через узкую щель Шпион увидел небольшую комнату, похожую на лабораторию. Повсюду царил хаос: по углам валялись скомканные чертежи, на полу лежали разбросанные бумаги. Из глубины комнаты доносилось тяжёлое дыхание. Шпион осторожно приоткрыл дверь — и увидел, кому оно принадлежало.       Красный Медик сидел за деревянным столом, сгорбившись над массивным тёмно-серым устройством. Его руки дрожали, но он всё равно упрямо возился с механизмом. Судя по всему, это была самодельная лечебная пушка: к стволу крепился большой флакон с вязкой тёмно-красной жидкостью, оставлявшей на стекле мутные разводы. Шпион молча наблюдал, как Медик схватился за рукоятку и потянул её на себя. Затвор лязгнул, механизм загудел — и из ствола повалил густой красный дым. Поднеся устройство к лицу, Медик жадно вдохнул — и тут же согнулся в приступе кашля. Он с силой швырнул пушку обратно на стол. Его повело, ноги подкосились, и он судорожно ухватился за край столешницы, чтобы не упасть. Несколько мгновений Медик стоял, с трудом удерживая равновесие. Потом тихо рассмеялся и размазал по лицу кровь, хлынувшую из носа. Резко обернувшись, он глянул на дверь, но Шпион успел отступить за косяк и застыл, задержав дыхание. Медик схватил пушку и вышел в коридор, спотыкаясь и бормоча себе под нос что-то неразборчивое.       Шпион прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, собравшись с духом, бесшумно двинулся следом.

***

      Красный Скаут чувствовал, как ствол пистолета упирается ему в спину, и от этого мысли путались, не желая складываться воедино. Он не трус, — твердил он себе, но липкий, животный страх, разраставшийся где-то в глубине души, говорил об обратном. Он знал смерть не понаслышке — сталкивался с ней столько раз, что сбился со счёта. Но пугала его не сама смерть, а мысль о том, что однажды он умрёт и уже не вернётся. И всякий раз, когда оружие упиралось ему в спину, он невольно задумывался о том, что ждёт по ту сторону.       Руки его дрожали, когда они подходили к коридору, ведущему в комнату с разведданными. Он сделал глубокий вдох, с трудом сглотнул и выдавил:       — Кажется, мы на месте. Я смогу открыть дверь, когда дойдём.       — Давно пора, — отозвался Рекс. — Я уж думал, ты сам не знаешь, куда нас тащишь.       — Я… я знаю, просто… — красный Скаут запнулся, — …трудно соображать, когда в спину тычут пушкой.       — Не понимаю, чего ты боишься. Если будешь делать, что говорят, ничего с тобой не случится.       Красный Скаут на мгновение оглянулся и вздрогнул, поймав на себе пристальный взгляд Снайпера.       — А твой приятель всегда так пялится?       Рекс обернулся и как раз успел заметить, что Снайпер отвёл глаза.       — Снайпер, ты чего? — окликнул его Рекс. — Ведёшь себя как ненормальный.       — …Прости, приятель, — пробормотал стрелок, потирая глаза. — Устал что-то.       Рекс вздохнул, рассеянно огляделся и вдруг замер, заметив на полу несколько капель крови. Он поднял голову и легонько ткнул красного стволом в спину.       — …Ты ранен, что ли?       — Что? Нет. — Красный Скаут обернулся, увидел кровь — и сердце у него тревожно ёкнуло. Рекс подозрительно посмотрел на него, уже собираясь что-то сказать, но из-за поворота донёсся слабый хрип. Все трое разом повернулись на звук, и Рекс тут же вскинул пистолет. Из-за угла, пошатываясь, вышел синий Снайпер. Одной рукой он держался за стену, другой — зажимал глубокие раны на груди. Кровь стекала по лицу, капала на пол и тянулась за ним багровым следом.       Рекс застыл, не веря своим глазам.       — Снайпер?       — Рекс? — Снайпер слепо шарил перед собой. — Где… где ты?       Рекс рванул к нему и подхватил под руки, не давая упасть.       — Что с тобой стряслось?!       — Он… он забрал… — едва слышно выдохнул Снайпер.       — Что забрал?       — Глаза… он забрал мои глаза.       Он поднял голову, и Рекс увидел на месте глаз две рваные, кровавые дыры.       Пока Рекс пытался добиться от Снайпера ответа, красный Скаут медленно обернулся — и ужас ледяной волной сковал его тело. Позади него, всего в нескольких шагах, стоял Снайпер. Тот самый, который только что шёл с ними. Он смотрел на своего изувеченного двойника, но в налитых кровью глазах не было ничего человеческого. Затем он медленно перевёл взгляд на Скаута и посмотрел сквозь него, как сквозь пустое место. Скаут попятился. А «Снайпер» так же медленно опустил голову.       Скаут не сразу понял, что один из глаз существа вывалился из глазницы. Он услышал лишь влажный шлепок плоти, упавшей на пол. Через мгновение второй глаз последовал за первым, ударившись о камень с тем же тошнотворным звуком. Тварь даже не взглянула вниз — просто перешагнула через них. Скаут отступил ещё на шаг, глядя, как пальцы чудовища вытягиваются, а кости с мерзким хрустом прорывают кожу, превращаясь в длинные окровавленные когти. Тело «Снайпера» била дикая дрожь. Конечности удлинялись всё сильнее, и каждый новый хруст сопровождался душераздирающим воплем, полным боли. Иллюзия таяла на глазах: коричневый жилет и синяя куртка исчезли, сменившись поношенным полосатым костюмом; лицо скрылось под грязной балаклавой, а пустые глазницы закрыли рваные, пропитанные кровью бинты. Рекс не стал ждать. Он подхватил раненого синего Снайпера и рванул прочь. Скаут ещё мгновение смотрел на чудовище, в которое превратился Шпион его собственной команды, а потом сорвался с места и побежал следом.       Бегун догнал синих у входа в комнату с разведданными как раз в тот миг, когда за их спинами снова раздался вопль Шпиона. Лихорадочно сорвав бинты с запястья, он прижал штрихкод к сканеру, не отрывая взгляда от конца коридора. Там, в полутьме, тварь с разбегу врезалась в стену, взвыла и медленно выпрямилась. Затем повернула к ним голову, оскалив окровавленные зубы, и двинулась вперёд, неестественно перебирая ногами. Каждый её шаг сопровождался мерзким хрустом: колени подгибались, суставы выворачивались, длинные руки с когтями тянулись к добыче, а из разверстой глотки рвались всё более дикие вопли.       — ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ, БЫСТРО! — заорал Рекс. Сканер наконец пискнул. Металлические створки дрогнули и начали расходиться. Все трое пригнулись и юркнули внутрь, едва протиснувшись в узкую щель. Скаут тут же прижал запястье к сканеру с обратной стороны и не отрываясь смотрел на приближающееся чудовище. Ворота захлопнулись с тяжёлым металлическим лязгом. Шпион, уже набравший скорость для прыжка, на полном ходу врезался в преграду и рухнул на пол у самого порога. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя на сомкнувшиеся створки. Затем он забился о дверь, колотя по ней кулаками и царапая металл когтями. От скрежета сводило зубы; звук резал по нервам, как ногти по грифельной доске. С каждым мгновением удары становились яростнее, беспорядочнее, отчаяннее. И среди этого кошмара — среди хрипов, скрежета и сорванных криков — вдруг прозвучал голос.       Человеческий.       Слова ломались, распадались на отдельные звуки, тонули в прерывистом дыхании. Но одно слово Скаут всё же расслышал.       «Джереми».

***

      Синий Шпион замер в тени, наблюдая, как Медик заканчивает подключать своё изобретение к странному механизму, похожему на кран. Конструкция нависала над операционным столом, где под простынёй угадывались очертания огромного тела. Проверив последнее соединение, Медик направил аппарат вниз. Его лицо едва заметно дрогнуло, а уголки губ медленно поползли вверх, складываясь в довольную улыбку. Затем он отнял руки от устройства и осторожно положил ладони на грудь лежащего перед ним гиганта.       — Ещё… ещё немного, — пробормотал он пугающе ласковым голосом, — и боль пройдёт. Тогда ты сам удивишься, что так боялся.       Из его горла вырвался натужный, неестественный смешок. На миг он склонился ниже и уткнулся лицом в простыню, словно этот приступ смеха был ему неподвластен.       — Жди здесь. Я скоро вернусь.       Он отступил от стола и, пройдя всего в нескольких дюймах от затаившегося Шпиона, скрылся за дверью подсобки. Шпион бесшумно двинулся следом — мягко, осторожно, почти по-кошачьи — и остановился в дальнем углу кладовой, стараясь даже не дышать. Револьвер в его руке был направлен прямо в спину «доктору». Тот тем временем копался в картонных коробках, перебирая их содержимое. Спустя минуту он выпрямился с мотком ниток в руке и поднёс его к глазам. Шпион напряжённо следил за каждым его движением — и вдруг понял, что что-то изменилось.       Медик застыл.       Он смотрел не на нитки, а куда-то сквозь них, в пустоту. Рука медленно опустилась, пальцы разжались, и моток с глухим стуком упал на пол, откатившись к его ногам. Шпион нахмурился, не понимая, что происходит. А Медик тем временем неспешно потянулся к карману заляпанного фартука, что-то достал и крепко сжал в ладони.       Палец Шпиона уже начал давить на спусковой крючок, когда Медик вдруг резко повернул голову и уставился куда-то ему за спину, широко раскрыв глаза. Шпион скосил взгляд, лихорадочно пытаясь понять, что привлекло внимание доктора, но не увидел ничего — только пустоту. Он мельком взглянул на часы: до конца невидимости оставалось ещё около десяти минут, а значит, Медик не мог его заметить. Но стоило Шпиону снова взглянуть на доктора, как внутри у него всё оборвалось. Медик улыбался — широко, неподвижно, неестественно. Улыбка обнажала слишком много зубов, и от неё веяло настоящим безумием; зрачки доктора расширились так сильно, что радужка почти исчезла, а в полутьме его глаза казались двумя бездонными чёрными провалами, пустыми и хищными, как у зверя, уже почуявшего добычу. Шпион похолодел и вдруг с ужасающей ясностью понял: Медик смотрит не ему за спину. Он смотрит прямо на него.       Доктор, даже не целясь, швырнул в Шпиона то, что сжимал в руке. Острая боль тут же пронзила бедро: скальпель вошёл в плоть почти по самую рукоятку. Шпион вскрикнул от неожиданности, опустил взгляд и увидел торчащее из ноги лезвие. В тот же миг невидимость дрогнула и исчезла, открывая его врагу. Он вскинул голову — и встретился взглядом с Медиком, который уже летел на него, широко раскинув руки. Пальцы доктора сомкнулись на его запястьях железной хваткой; револьвер дёрнулся вверх, и выстрел ушёл в потолок. Гулкий хлопок прокатился по коридорам, заглушив проклятия Шпиона. Он попытался вырваться, оттолкнуть обезумевшего доктора, но тот оказался сильнее: они вместе рухнули на груду ящиков, и те с треском развалились под их весом. Револьвер выпал из руки и исчез в обломках. Шпион, задыхаясь, пополз к нему, шаря пальцами по полу, но над ним уже поднялась тень. Медик стоял рядом, заслоняя свет, и смотрел сверху вниз без малейшей жалости. Потом он медленно, почти лениво поднял ногу — и с размаху опустил её на рукоятку скальпеля. Лезвие вошло глубже, скребнуло по кости, и Шпион закричал так, как не кричал никогда в жизни.       Сильная рука схватила Шпиона за воротник и рывком подняла на ноги. Он вцепился в неё, пытаясь освободиться, но Медик даже не обратил внимания на сопротивление: следующим движением он швырнул его на каменный пол — удар прошёл через всё тело, выбив воздух из лёгких. Стиснув зубы, Шпион тут же запустил руку в нагрудный карман, лихорадочно следя за доктором, который медленно приближался к нему с неподвижным, немигающим взглядом. Пальцы нащупали выкидной нож, и Шпион, превозмогая боль в ноге, вскочил и выставил лезвие перед собой, метя врагу в горло. Несколько секунд они стояли друг против друга в напряжённой тишине, а потом Шпион резко взмахнул рукой. Лезвие полоснуло Медика по челюсти, но тот даже не дрогнул, будто вовсе не почувствовал боли. Шпион ударил снова, потом ещё раз, оставляя на его теле глубокие порезы, однако Медик всё так же шёл вперёд — ровно, неотвратимо, словно его вела одна-единственная цель: убить. С каждым движением скальпель в ноге проворачивался, рвал мышцы и выматывал Шпиона всё сильнее. Когда Медик вдруг рванулся вперёд, вытянув руку, Шпион из последних сил метнул в него нож. Лезвие пробило ладонь доктора насквозь, и кровь тяжёлыми каплями потекла по рукоятке, но тот лишь коротко ударил Шпиона в лицо, ломая ему нос, а потом, когда он снова рухнул на пол, с силой пнул его в грудь.       Шпион зажал ладонью разбитый нос, но кровь всё равно хлынула сквозь пальцы, тёплая и липкая, заливая перчатку и подбородок. Он тихо застонал, когда Медик, возвышаясь над ним тёмным силуэтом, выдернул нож из собственной руки, равнодушно покрутил его в пальцах и, не сказав ни слова, навалился сверху, вдавливая Шпиона в холодный каменный пол. Железная хватка сомкнулась на горле — воздух исчез, и лёгкие обожгло огнём. Шпион вцепился в душившую его руку, оставляя на коже кровавые царапины, и в последнем отчаянии уставился в лицо своего палача. Медик смотрел пустыми, безумными глазами; медленно, почти торжественно, он поднял нож, и лезвие сверкнуло в полосе света из раскрытой двери. В следующую секунду оно с тошнотворным хрустом вошло Шпиону в грудь. Дыхание сорвалось, тело выгнулось, но Медик уже вёл нож вниз, вспарывая живот длинным, неровным разрезом. Шпион захрипел, пытаясь закричать, но из сдавленного горла вырвался лишь сиплый, беспомощный звук — даже если бы он сумел позвать на помощь, его всё равно никто бы не услышал. Ноги дёргались в агонии, силы уходили слишком быстро. Медик отбросил нож и запустил голые руки в развороченную плоть, разрывая внутренности с маниакальным восторгом. Он улыбался широко, безумно, не замечая ни предсмертных хрипов, ни крови, хлещущей из ран и заливающей его руки. Шпион сплюнул кровь, закашлялся, и тогда над ним раздался жуткий хохот Медика — леденящий, нечеловеческий, мечущийся эхом по пустым коридорам. Этот смех заглушал всё: сиплое дыхание, слабые стоны, последние судороги. Тело Шпиона холодело, сердце билось всё тише, всё реже; мутная пелена застилала взгляд, а боль постепенно отступала, сменяясь странным, пугающим спокойствием. Глаза закатились, и последний едва слышный вздох покинул его грудь.       Он открыл глаза — и не увидел ничего. Вместо привычной камеры возрождения перед ним простиралась кромешная тьма — такая плотная, что на мгновение ему показалось, будто веки всё ещё сомкнуты. В этой мертвенной тишине единственным звуком оставалось его дыхание: тихое, прерывистое, но казавшееся неестественно громким. Медленно приподнявшись, он провёл руками по телу и с недоумением обнаружил, что страшная рана исчезла, а торс был цел, словно ничего и не произошло; но стоило ладони коснуться живота, как внутри снова шевельнулось липкое, ледяное чувство, от которого невозможно было избавиться, — чувство, что он уже умер. Француз поднялся, вглядываясь в пустоту, но тьма оставалась непроницаемой; видны были только его собственное тело и мутное отражение под ногами. Изумление сменилось страхом, когда он обернулся и заметил вдали движение. Что-то медленно приближалось из темноты. Сначала он видел только расплывчатое пятно, но затем услышал влажный, тошнотворный звук — звук рвущейся плоти. Очертания постепенно проступили из мрака, и Шпион увидел Мясника, склонившегося над распростёртым телом. Его руки лихорадочно шарили в распоротом чреве, вырывая внутренности с жадностью голодного зверя. Шпион перевёл взгляд на лицо мертвеца и отшатнулся: перед ним лежал он сам — неподвижный, с пустым лицом и остекленевшими глазами. Наёмник попятился, споткнулся и замер, услышав за спиной какой-то звук. Резко обернувшись, он увидел лишь ту же беспросветную черноту. Но звук не исчез. Напротив — из мрака до него начали доноситься приглушённые, далёкие, но отчётливые голоса. Они были до боли знакомы, и от этого живот Шпиона свело судорогой ужаса. Голоса приближались, становились громче, теснили тишину со всех сторон — и тогда Шпион раскрыл рот, чтобы закричать…       И наступила тишина.