Глава 3. Отрада для глаз

      Где-то глубоко внизу, в недрах базы, прогремел выстрел. Отразившись от стен безмолвного лабиринта, звук долго катился по коридорам, пока не достиг ушей человека, затаившегося в своём убежище. Он поднял голову и, не отрывая взгляда от забаррикадированной двери, прислушался к затихающему эху. Дверь была заперта надёжно: перед ней громоздились ящики, наваленные друг на друга тяжёлой грудой, а сквозь ручки была продета металлическая труба, не оставлявшая ни единого шанса тому, кто попытался бы войти. Только убедившись, что снаружи по-прежнему тихо, он медленно обвёл взглядом ветхий оружейный склад, ставший ему домом на последние несколько недель. Вдоль стен теснились ящики с боеприпасами и старым снаряжением: часть из них была вскрыта, часть — опрокинута, а их содержимое лежало на полу вперемешку с пустыми контейнерами. Запах плесени, поднимавшийся от гнилых деревянных половиц, давно уже перестал его раздражать — он привык к нему так же, как когда-то привык к сырости окопов. Эта забытая всеми оружейная успела стать для него не просто укрытием, а чем-то вроде оперативной базы, последним надёжным местом в мёртвой глубине комплекса, но далёкий выстрел словно пробил невидимую брешь в её стенах.       Солдат поднялся, и под его тяжёлыми, облепленными грязью армейскими ботинками протяжно заскрипели гнилые половицы. От красного мундира, носимого им когда-то с такой гордостью, не осталось и следа; теперь его тело прикрывал засаленный свитер, короткие рукава которого открывали руки, покрытые старыми шрамами и въевшейся грязью, а бинты, кое-как намотанные поверх незаживших ран, потемнели от проступившей сквозь марлю крови. Он тяжело вздохнул, сжал кулаки и повернулся к ящику, служившему ему табуретом. Под крышкой, в вырезанном углублении, лежал дробовик; рядом пустовал футляр от второго, а дальше теснились коробки с патронами. Солдат взял оружие, сунул под мышку одну из коробок и захлопнул ящик. Металлический щелчок передёрнутого затвора прозвучал в тишине неожиданно резко. Он замер на миг, глядя на оружие, затем медленно обернулся.       В углу, на грязном матрасе, спал Подрывник — единственный, кто, как и он, сумел уцелеть в этом аду. Его одежда и бронежилет давно превратились в лохмотья, дыры на них были заштопаны кое-как, с ремней исчезли гранаты, а кожа вокруг повязки, скрывавшей левый глаз, потемнела от синяков и тёмных пятен. Но, несмотря на всё это, он спал спокойно, едва слышно посапывая, пока Солдат неподвижно стоял над ним с оружием в руках. Несколько долгих мгновений американец всматривался в лицо спящего, а затем медленно опустился на одно колено.       — Демо, — Солдат положил руку на плечо шотландца и легонько встряхнул его. — …Демо, вставай.       Демо медленно выплывал из забытья, с трудом ворочая головой, пока его мутный взгляд не сфокусировался на лице Солдата.       — …А?.. Что случилось, дружище?       — Мы уходим, — твёрдо сказал Солдат. — Это был второй выстрел за сегодня.       — Погоди-ка… Что? — переспросил Демо, всё ещё не до конца проснувшись. — Тебе опять что-то чудится…       — Выстрелы были настоящими, — перебил его Солдат. — Я уверен. И ни у кого, кроме нас, не должно быть доступа к оружию.       — …Думаешь, это спасатели?       — Я бы на это не рассчитывал, — ответил Солдат. — Кто бы там ни был, он, скорее всего, нам не друг. Но если я прав… у нас может появиться шанс выбраться.       Демо молча поднял на него глаза — мутные от усталости и растерянности.       — Если кто-то пробрался внутрь, значит, есть ещё один выход, который не забаррикадировали, — пояснил Солдат, поднимаясь и глядя на заколоченные двери. — Возможно, это наш единственный шанс… Как ты, сынок?       Демо слабо поднёс руку к лицу и внимательно осмотрел её. На коже среди бледных пятен виднелись скопления мелких язвочек — плоть разъедало что-то невидимое.       — …Всё ещё расползается.       Солдат с трудом скрыл разочарование.       — Тем более надо выдвигаться, — решил он. — Чем быстрее мы выберемся из этой дыры, тем быстрее тебя подлатают.       — Ага… — Демо слабо усмехнулся. — Было бы неплохо.       — Вставай, рядовой, — приказал Солдат, глядя на него. — Время не ждёт.       Демо попытался подняться, с трудом удерживая равновесие, и кое-как сел.       — …Подсоби, а?       Солдат молча схватил его за руку и рывком поставил на ноги. Демо качнулся, на миг потеряв равновесие, но устоял, прижав руку к груди и переведя дух.       — Бери оружие, сынок, — сказал Солдат. — Выходим, как только будешь готов.       Пронзительный крик оборвал речь Солдата. Они с Демо резко обернулись, пытаясь понять, откуда доносится звук, но тот метался по коридорам и будто приходил сразу со всех сторон. Несколько долгих секунд вопль не стихал, удерживая их в оцепенении, а затем внезапно оборвался. Солдат нахмурился, и уголок его рта едва заметно дёрнулся.       — Поторопись, — бросил он.       Гранатомёт по-прежнему лежал на ящике в углу, а рядом с ним была рассыпана горсть боеприпасов. При виде оружия сердце Демо болезненно сжалось: он вспомнил дни, когда легко, почти играючи, отправлял синих ублюдков в полёт и с восторгом провожал взглядом их кувыркающиеся тела. Не отрывая взгляда от тёмно-серого металла, он подошёл ближе, краем глаза замечая, как Солдат привязывает верёвку к дробовику, застёгивает на поясе кобуру и рассовывает патроны по подсумкам. Демо остановился перед гранатомётом, положил руку на приклад и попытался поднять его, но оружие даже не дрогнуло. Он нахмурился и попробовал снова — на этот раз гранатомёт лишь чуть заметно сдвинулся с места. Казалось, он стал в разы тяжелее, чем прежде. Тогда шотландец собрал все силы и рванул его вверх — тяжёлый металл наконец оторвался от ящика, но почти сразу руки пронзила такая резкая боль, что он вскрикнул и выпустил оружие. Гранатомёт глухо ударился о крышку. Солдат обернулся на звук и увидел Подрывника в непривычно подавленном состоянии. Тот молча смотрел на своё оружие.       — Всё в порядке, циклоп?       — …Я… — Демо не хотел признаваться, но слова сорвались сами, — …я не могу его поднять.       — Почему? Что случилось?       — Просто не могу, — глухо ответил Демо. — …Руки не слушаются.       Солдат промолчал. Оглядевшись, он заметил на полу небольшую коробку. Демо закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.       — На, возьми.       Демо выглянул из-за пальцев и увидел в руке Солдата пистолет.       — Держи. Если пальцы ещё способны нажать на курок — сгодится. — Он выдержал паузу. — Способны ведь?       Демо взял пистолет, принялся разглядывать его, а Солдат положил руку ему на плечо.       — Всё образуется, слышишь? — твёрдо произнёс он. — Мы выберемся, тебя подлатают, и ты ещё настреляешься вдоволь. Заставишь синих плакать, как в старые добрые времена.       Демо коротко усмехнулся, пытаясь стряхнуть навалившуюся тоску.       — …Ты правда думаешь, что на этот раз мы выберемся?       Солдат широко улыбнулся, обнажив кривые зубы.       — Голову даю на отсечение.       Солдат метнулся к дверям, на ходу отпустив дробовик — тот качнулся и повис на верёвке у пояса. Под пристальным взглядом Демо, всё ещё сжимавшего в руке пистолет, он принялся растаскивать тяжёлые ящики, загромождавшие выход. Когда путь наконец расчистился, Солдат снова подхватил оружие и уставился на металлическую трубу, служившую им засовом. Ухватившись за неё обеими руками, он рывком выдернул трубу из петель, упёрся плечом в створки и толкнул. Двери распахнулись с протяжным, тоскливым скрипом, открывая путь в темноту.       Тусклый свет подвала едва разгонял мрак, делая его лишь немногим приветливее оружейной, где они прятались последние недели. Бледные отблески скользили по деревянным панелям стен и холодному каменному полу, а коридоры тянулись вперёд узкими проходами, больше похожими на давно заброшенные туннели, вырытые в земле.       Когда они спустились ниже, под ногами жалобно заскрипели гнилые доски, и из темноты потянуло затхлостью, сыростью и плесенью. Солдат покосился на Демо и, чтобы хоть немного разогнать давящую тишину, заговорил:       — Где-то в этом крыле должна быть кладовая. Если её ещё не разграбили, разживёмся припасами. А если нет — придётся промышлять самодеятельностью: есть крыс да тараканов, — он хрипло усмехнулся. — Прямо как на войне. Когда пайки кончались, жрали всё, что не приколочено. Я слышал, некоторые доходили до того, что отрубали себе куски мяса и ели собственную кожу, пока не…       — Солдат.       — …Что? А у тебя есть истории получше? — Солдат свернул за угол и вгляделся в конец коридора, где темнели массивные металлические ворота. Над ними висела табличка с давно потухшей подсветкой, но надпись ещё можно было разобрать: «ПРИПАСЫ».       — Ну, не знаю… — Демо на мгновение задумался, пристально глядя на спутника. — Ты в призраков веришь?       Солдат промолчал, но взгляд его стал заинтересованным.       — Я их с детства вижу, — продолжил Демо, и его голос звучал непривычно серьёзно. — Когда впервые столкнулся — чуть штаны не обгадил. Они совсем не такие, как ты думаешь.       Они подошли к воротам.       — И какие же они? — спросил Солдат. — Я думал, они похожи на людей в простынях.       — О нет, — Демо покачал головой. — Они больше похожи на… — он запнулся, и лицо его помрачнело.       — …Демо?       — …Может, — тихо ответил он, — …лучше не будить лихо, пока оно тихо.       Ворота со скрипом отворились, открывая тёмную комнату, и Солдат, шагнув внутрь, щёлкнул выключателем. Тусклый свет медленно расползся по помещению, выхватывая из мрака пустые полки, вскрытые деревянные ящики и сорванные крышки, из которых торчали острые гвозди. Комнату давно обобрали подчистую: всё, что ещё могло представлять ценность, исчезло, а остатки припасов, если они здесь и были, время превратило в бесполезный хлам.       — Здесь хоть что-то осталось? — спросил Демо, переступая порог кладовой.       — Судя по всему, не особо, — отозвался Солдат, окидывая взглядом разгромленное помещение. Верёвка, привязанная к дробовику, всё ещё болталась на стволе; он перекинул оружие через плечо и направился к ближайшему ящику. — Кто бы тут ни был, он явно что-то искал. Это точно.       Демо поднял глаза и увидел настенную полку. Взгляд его скользнул по бутылкам, покрытым тонким слоем пыли.       — …Эй, Солдат?       — А?       — Не достанешь мне одну?       Солдат обернулся, проследил за взглядом Демо и с кряхтением поднялся, хрустнув коленями. Он снял бутылку с полки, выдернул пробку и протянул шотландцу.       — Держи.       — Спасибо, дружище.       Солдат вернулся к поискам, методично перебирая содержимое ящика: пустые бутылки, ржавые консервные банки, мятые коробки и прочий бесполезный хлам. За его спиной Демо сделал глоток, потом ещё один, но Солдат почти не обратил на это внимания; он отодвинул очередную картонку и наконец на самом дне заметил бежевый пакет с выцветшей надписью «Сухой паёк».       — Похоже, нам что-то перепало, — сказал он, оборачиваясь, и тут же осёкся.       Демо стоял рядом, едва заметно покачиваясь. Лицо у него было белым как полотно, а взгляд — пустым, устремлённым куда-то в пол.       — Можем поделить…       Договорить он не успел. Бутылка выскользнула из ослабевших пальцев Подрывника и с глухим стуком покатилась по полу; в следующий миг мужчина согнулся пополам, зажал рот рукой — и его вырвало густой чёрной кровью с примесью желчи. Кашель тут же перехватил ему дыхание — рвал горло, заставлял давиться и хрипеть, пока приступ наконец не схлынул, оставив после себя дрожь во всём теле и липкий холодный пот.       Солдат бросился к напарнику, подхватил под руку и усадил на ближайший ящик.       — Что стряслось? — выдохнул он, вглядываясь в бледное, покрытое испариной лицо товарища.       — …Не… не знаю, — Демо с трудом ворочал языком. Тело ломило, мышцы сводило судорогой. — Я просто глотнул… и…       Солдат помолчал, глядя на пакет в своей руке, а затем протянул его Демо.       — Поешь, как сможешь, — сказал он коротко. — Думаю, тебе это нужнее.       Демо посмотрел на пакет пустыми глазами и тихо сказал:       — Оставь. Я не хочу.       Солдат не поверил ему ни на секунду, но спорить не стал. Помедлив, он убрал паёк и молча продолжил обшаривать ящики в поисках хоть чего-то полезного.       — …А что ты делать будешь, когда выберешься? — спросил Демо, наблюдая, как Солдат копается в очередном ящике с хламом.       Солдат обернулся, удивлённо вскинув бровь:       — Что я буду делать? — он хрипло усмехнулся. — Вернусь на войну — вот что.       — Серьёзно?       — Америку строили не жалкие трусы, что бегут от боя, — усмехнулся Солдат. — Я родился на войне и вырос на войне, и сбавлять обороты не собираюсь. Пока есть враги, которых можно топтать, — буду топтать.       Демо молча уставился в пол. Солдат, помолчав, спросил:       — А ты что будешь делать?       — Я?       — С кем же мне ещё разговаривать, циклоп?       Демо поднял голову, нахмурился, открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Спустя мгновение он коротко и натужно усмехнулся:       — Я… просто подожду. Посмотрю, что будет.       Солдат опустил взгляд и заметил, как пальцы Демо сами собой скребут по предплечьям — раз за разом оставляя на бледной коже тонкие красные полосы. Он едва слышно вздохнул, потянулся к поясному подсумку и вынул оттуда рулон марли.       — Руки давай, — приказал он.       — Что? Зачем…       — Просто делай, что говорю, сынок.       Демо послушно вытянул руки вперёд, развернув их запястьями вверх. Солдат схватил его за рукава, закатал до локтей и замер: увиденное превзошло самые мрачные ожидания. Всё, что раньше угадывалось под одеждой, оказалось лишь малой частью: предплечья Демо были усеяны язвами, волдырями и красными воспалёнными пятнами, а кое-где кожа вздулась, покраснела и слиплась в воспалённое месиво, похожее на пустые осиные гнёзда. Шотландец отвернулся, не желая видеть ни лица напарника, ни собственных рук. Солдат молча размотал марлю, и Демо вздрогнул, едва белая ткань коснулась открытых ран. Боль исказила его лицо, но он терпел, пока американец осторожно обматывал предплечья и кисти, пряча воспалённую кожу под слоями бинтов. Когда он закончил, то бережно закатал рукава обратно.       — Должно помочь, — сказал Солдат. — По крайней мере, пока доктора не найдём.       — …Спасибо, приятель, — едва слышно отозвался Демо.       Солдат бросил на Демо обеспокоенный взгляд, хотя его лицо почти полностью скрывала тень от шлема. Не найдя слов, он молча отвернулся и углубился в другую часть склада, продолжая бесплодные поиски. Демо потёр глаз: липкая, тяжёлая усталость сковывала каждую мышцу, мешала думать и даже просто держаться прямо. Сквозь пелену он наблюдал, как Солдат роется в очередном ящике, на боку которого белел знакомый знак — красный крест в белом круге. И вдруг по спине пробежал ледяной холодок. Демо медленно поднял голову и посмотрел сквозь открытую створку в дальний конец коридора. Там, в полумраке, возникла маленькая фигура. Он прищурился, пытаясь разглядеть её, и внезапно понял, что именно привлекло его внимание: в центре силуэта, там, где должно было быть лицо, горел единственный глаз — обнажённый, пульсирующий зрительный нерв, с которого на пол капала густая тёмная кровь. Глаз был устремлён прямо на Демо. Он моргнул, надеясь, что видение рассеется, но оно не исчезло — вместо этого фигура дёрнулась, скользнула за угол и растворилась во мраке. Демо рывком поднялся, на мгновение пошатнулся и застыл, не сводя глаз с того места, где только что стояло это существо.       Солдат тем временем продолжал обыскивать ящик. На самом дне его пальцы наткнулись на что-то твёрдое — и вскоре он вытащил несколько пузырьков с одинаковыми бледно-голубыми этикетками: ни названия, ни дозировки, только красный крест в белом круге. Он взял один из пузырьков, повертел в пальцах и нахмурился, заметив сломанную печать. Крышка поддалась слишком легко. Солдат перевернул пузырёк над ладонью, ожидая увидеть таблетки, но вместо них на кожу скользнули два крошечных стеклянных флакона с тёмно-красной жидкостью внутри. Он замер, поднеся их ближе к лицу — и сердце вдруг забилось чаще. Один флакон он быстро убрал в подсумок, второй сжал в пальцах и тихо произнёс:       — Кажется, я знаю, кто здесь был последним… — Он обернулся, чтобы поделиться находкой, и осёкся. — …Демо?       В комнате, кроме него, никого не было.

***

      Подрывник, прихрамывая, двинулся по коридору и, свернув за угол, вышел в просторный бетонный туннель, упиравшийся в массивную взрывозащитную дверь. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться человек. Бестелесный глаз, за которым он шёл, на мгновение завис перед проёмом, будто дожидаясь его, а затем скользнул внутрь и растворился в темноте. Демо крепче сжал пистолет и последовал за ним, не позволяя себе думать слишком долго.       Тяжёлая дверь осталась позади, и вместе с ней будто исчезли все звуки: тишина стала такой полной, что в ней было слышно собственное дыхание. Воздух, ещё недавно тёплый и сырой, здесь был сухим и прохладным. Демо замер, тщетно пытаясь различить хоть что-то, и вдруг прямо над ним вспыхнул свет. Он зажмурился, прикрывая глаза рукой, а когда зрение понемногу прояснилось, увидел перед собой огромный пустой зал. Он напоминал обеденный, но в нём не было ни столов, ни стульев — только голый пол из красновато-коричневых деревянных панелей, уходивших туда, где свет уже не доставал. Демо поднял голову, ища лампы, потолок — хоть какой-нибудь предел этому пространству, — но над ним простиралась лишь бездонная тьма. Посреди зала стоял рояль — одинокий, чёрный, отполированный до зеркального блеска так, что в его корпусе отражалась фигура наёмника. Под ним лежал огромный ковёр с затейливым узором, а рядом на старинном граммофоне тихо крутилась пластинка: игла едва заметно дрожала, и мягкая, тягучая, тревожная мелодия расползалась по пустоте. Демо, будто подчиняясь ей, подошёл ближе. На пюпитре лежали ноты. Он наклонился и прочёл название: «Колыбельная листьев».       — Тяжёлая ночка, да?       Мужчина резко обернулся, вскидывая пистолет, и увидел незнакомца, стоявшего у граммофона. В тусклом свете блеснула знакомая улыбка, и Демо опустил оружие, узнав в этом человеке… самого себя. Это был он, но словно улучшенная копия: кожа без единого изъяна, одежда и снаряжение в идеальном состоянии. И только повязка на правом глазу напомнила, что перед ним — зеркальное отражение.       — …Ты кто, чёрт возьми? — голос Демо дрогнул, в горле пересохло.       — Не узнаёшь? — усмехнулся двойник. — А я тебя давно знаю, парень. Только вот так, лицом к лицу, мы впервые, а?       Отражение шагнуло вперёд, и Демо инстинктивно попятился, но через пару шагов заставил себя остановиться.       — Выглядишь паршиво, — заметил двойник, окидывая его оценивающим взглядом. — Тебе бы не помешало смочить горло.       Он обошёл Демо и направился к небольшому столику рядом с роялем, на котором теснились бутылки с дорогим алкоголем и ряд изящных бокалов. Двойник налил виски и протянул стакан Демо. Тот смотрел на напиток, чувствуя невыносимую жажду, но рука не поднималась принять его. Вместо этого он перевёл взгляд на своё отражение.       — …Что такое? Разучился пить?       Демо молчал, лицо его помрачнело. Двойник пожал плечами, залпом осушил стакан и поставил его на стол.       — Ну, как хочешь. Может, в другой раз.       — …Ты… настоящий?       Вопрос вызвал у двойника искренний смех.       — Такие вопросы лучше не задавать, приятель. Ответ может не понравиться.       Демо помедлил, затем спросил:       — …Ты случайно не знаешь, как отсюда выбраться?       Двойник усмехнулся:       — А ты думаешь, тебя снаружи кто-то ждёт? Это твой друг внушил тебе эту мысль?       Демо почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Он обернулся и увидел двойника, стоящего рядом.       — Мне кажется, ты не видишь главного, — заявил двойник. — Ты можешь пить здесь сколько влезет, расслабляться и медленно гнить, не думая больше ни о войне, ни о чём другом.       Демо сбросил его руку с плеча.       — Да что ты такое несёшь?       — Просто мысль вслух, приятель, — усмехнулся тот. — Время подумать у тебя есть. Или нет… Трудно сказать.       — Я просто хочу, чтобы это всё кончилось.       — Что-то мне подсказывает, что ты врёшь.       Демо поднял глаза. Лицо двойника больше не улыбалось.       — Если бы ты правда этого хотел, ты бы уже ушёл. У тебя была такая возможность. Но ты здесь.       — Чушь, — огрызнулся Демо. — Ты ничего обо мне не знаешь!       — Я знаю тебя лучше, чем ты сам, — отражение не спеша налило себе ещё виски. — Я давно слежу за тобой. Достаточно, чтобы понять: тебе нравится эта яма. Ты сам её вырыл и сам в неё лёг.       Наступила тишина. Даже музыка из граммофона стала тише. И вдруг двойник разразился громким, раскатистым хохотом. Демо смотрел на него, и через мгновение сам невольно усмехнулся, а потом и расхохотался вместе с ним. Они смеялись до тех пор, пока двойник не отхлебнул из своего стакана.       — Но, эй, — сказал он, отсмеявшись, — кто я такой, чтобы указывать тебе? Хочешь попытаться уползти отсюда — ползи. А нет — я всегда рад составить компанию. — Он уставился на Демо пустыми глазами, но на его губах играла мягкая, почти ласковая улыбка. — Я буду здесь, если передумаешь. Мне бы хотелось ещё поболтать.       Демо открыл рот, чтобы ответить, но сзади донеслось:       — Демо?!       Он обернулся. В проёме взрывозащитной двери стоял Солдат.       — Ты с кем там разговариваешь?! — крикнул тот, вглядываясь во тьму. — Там кто-то есть?!       Демо хотел сказать что-то, хотел указать вперёд, но в этот миг на лоб ему упала капля дождя. Он поднял голову — и не поверил своим глазам. Вместо потолка обеденного зала над ним висело ночное небо, затянутое тучами. Пианино и граммофон пропали, деревянный пол исчез, сменившись грязью и камнями. Он огляделся: они стояли на дне огромной ямы, заваленной обломками.       — Ты меня слышишь? — донёсся откуда-то издалека голос Солдата. — Я спросил, там кто-то…       — Нет… — Демо машинально почесал затылок. — …Не знаю.       — Не вздумай сдаваться, рядовой. — Солдат подошёл к нему вплотную. — Мы ещё не закончили.       Демо не смотрел на него. Мелкий, противный дождь начал пропитывать их одежду, когда он наконец заговорил:       — Солдат.       — Что? Говори.       — …Я не думаю, что здесь есть выход.       Молчание Солдата было тяжелее любых слов. Демо чувствовал на себе его взгляд, но не мог заставить себя поднять глаза.       — Кто тебе это сказал? — тихо, но жёстко спросил Солдат. — …Кто, чёрт возьми, тебе это сказал?       — Ты что, не понимаешь? — Демо вдруг вскинул голову, и лицо его исказилось. Дождь хлестал по щекам, и невозможно было понять, где заканчиваются капли и начинаются слёзы. — Сколько мы уже здесь? Почему ты решил, что теперь всё изменится?       — Если ты продолжишь ныть, ничего и не изменится! — рявкнул Солдат. — Я вытащу нас обоих, и точка. Ты понял?       — Оглянись вокруг, приятель, — Демо горько усмехнулся и покачал головой. — …Мы в аду.       Солдат смотрел на него в упор, пока что-то не дрогнуло в его взгляде. Потом он опустил голову, и шлем скрыл его лицо.       — Давай просто найдём этот чёртов выход, — буркнул он, отворачиваясь.       Они двинулись обратно тем же путём, которым пришли, — через взломанные взрывозащитные двери, в сырые, затхлые туннели. Между ними повисла тяжёлая тишина, густая от невысказанных упрёков и глухого раздражения. Стены, казалось, сдвинулись, стали ещё теснее — особенно после того, как они вдохнули свежий воздух, пусть и ненадолго.       Солдат шёл впереди, сжимая дробовик. Вдруг он остановился, и Демо замер за его спиной. В одном из коридоров раздался звук — тихий, приглушённый, но отчётливый. Кто-то насвистывал мелодию, тонкую и тягучую, манящую, как песнь сирены. И они, словно мореплаватели, заворожённые пением, покорно свернули в коридор.       Сначала коридор был один, потом начал ветвиться. За первым поворотом он раздвоился, дальше разошёлся ещё на несколько ходов, и вскоре всё вокруг превратилось в однообразный, путаный лабиринт. Одни туннели упирались в тупики, другие выводили их обратно, незаметно сводя путь в круг. Все стены были обшиты одной и той же гнилой деревянной панелью, и запах плесени стоял такой густой, что начинал давить на виски. Единственным ориентиром оставался свист, но и он путал не меньше самого лабиринта: то слышался ближе, то стихал, то переносился куда-то в сторону.       Наконец они вышли на перекрёсток, где сходились четыре совершенно одинаковых коридора. Солдат остановился, сжал дробовик покрепче и раздражённо выдохнул.       — Кто, чёрт возьми, проектировал эту дыру? — спросил он, не ожидая ответа.       — Может, вернёмся? — неуверенно предложил Демо.       Солдат фыркнул.       — Если мы вообще сможем вернуться, — буркнул он. — У нас даже компаса нет.       Он окинул взглядом три коридора, разбегающиеся перед ним, и, бормоча себе под нос, ткнул пальцем в центральный:       — Э-э… этот. Попробуем этот. Если тупик — проверим остальные.       Демо вздохнул и машинально оглянулся на туннель, из которого они только что вышли, однако вместо унылых одинаковых стен увидел арку из красного кирпича, затянутую мхом и паутиной. Она уходила в темноту, и где-то в глубине, как ему показалось, мерцал слабый свет.       — Если у тебя нет идей получше, я думаю… — Солдат обернулся, заметил, куда смотрит Демо, и замолчал на полуслове. Он медленно подошёл к кирпичному проёму, наклонился, вглядываясь в темноту, и прислушался. Свист — теперь он был отчётливее, настойчивее — доносился именно оттуда. Сомнений не оставалось: источник звука ждал их в этом туннеле.       Мужчины переглянулись и, не говоря ни слова, полезли в узкий лаз, согнувшись едва ли не пополам. Они медленно продвигались вперёд, то и дело задевая плечами шершавые стены, и с каждым шагом всё глубже вдыхали тяжёлый, приторно-сладкий запах разложения. Первым выбрался Солдат. Он выпрямился на бетонной плите и сразу понял, откуда тянет этой тошнотворной вонью: впереди раскрывался огромный канализационный туннель, по его центральному руслу текла густая мутная жижа, а по обеим сторонам тянулись узкие бетонные полосы, потрескавшиеся и давно пришедшие в негодность. Левая сторона была перекрыта ржавыми решётками, так что смотреть оставалось только вправо. Оттуда и доносился свист — непрерывный, пронзительный, зовущий их дальше, вглубь этого смрадного подземного чрева.       — Ну и вонища, — пробормотал Демо, косясь на чёрную воду, плескавшуюся прямо под бетонным выступом.       — Привыкнешь, — отрезал Солдат. — Микробы сейчас наименьшая из наших проблем, сынок.       Где-то над головой грохотали трубы, содрогаясь от напора жидкости или газа, и этот металлический лязг почти заглушал манящий свист. За поворотом Солдат резко остановился и выставил руку поперёк прохода, не давая Демо сделать ни шага дальше. Он смотрел вниз. Демо проследил за его взглядом и различил в мутной воде тело, наполовину погружённое в вязкую жижу. Кожа на нём стала мертвенно-зеленоватой, лицо почти исчезло под гнилью, а челюсть держалась лишь на тонкой полоске разлагающейся плоти. Казалось, ещё немного — и голова просто отделится от позвоночника. На макушке каким-то чудом всё ещё сидела кепка, изъеденная крысами, а уши закрывала старая гарнитура, сплошь покрытая ржавчиной. Демо уже хотел отвернуться, но заметил дальше ещё одно тело, потом ещё. Их были десятки. Раздутые, сгнившие, наполовину утонувшие в грязной воде, они лежали по всему руслу, и вонь от них стояла такая, что даже привыкшего ко всему Подрывника начинало мутить. Все были разного роста и разной степени разложения, но по остаткам униформы их всё равно можно было узнать.       — Я думал, мы тут одни, — тихо сказал Демо, поворачиваясь к Солдату.       Солдат долго молчал, глядя на страшную находку, а потом глухо произнёс:       — …Так и есть.       Солдат двинулся вперёд, а Демо на миг задержался, вглядываясь в мёртвые лица, прежде чем последовать за напарником. Впереди, точно маяк во мраке, горел жёлтый свет, озаряя металлические ворота. Подойдя к ним, Солдат с размаху разбил замок прикладом дробовика, рванул створки на себя и жестом велел Демо проходить. Тот скользнул в тёмный проём, и американец уже собирался шагнуть следом, когда за спиной послышался тихий плеск, от которого кожа покрылась мурашками. Он обернулся. Тела в воде шевелились. Все они, десятки утопленников, медленно поворачивались в его сторону, и пустые глазницы, обращённые прямо на него, казались полными безмолвной просьбы. Солдат отвёл взгляд, втянул за собой створку и с глухим стуком закрыл ворота, отрезая себя от этого кошмара.       Дальше подземелье вновь сменило облик: за следующими стальными воротами их встретили уже не кирпичные своды и гнилая древесина, а серый бетон с широкой красной полосой вдоль стены и пыльный линолеум, на котором сразу проступали следы грязных ботинок. Свист, не умолкавший всё это время, теперь звучал совсем рядом — источник находился за единственной дверью в пустой комнате. Наёмники бесшумно приблизились, сжимая оружие, и осторожно выглянули из-за угла. За дверным проёмом обнаружилась самодельная клетка — металлическая сетка перегораживала вход в маленькую комнату, запертую на тяжёлую цепь и висячий замок. И вдруг в темноте вспыхнула искра — кто-то безуспешно щёлкал зажигалкой. Топливо, похоже, давно кончилось, но этих коротких вспышек хватало, чтобы выхватить из мрака силуэт человека в резиновой маске.       — Пиро? — негромко позвал Солдат. Свист мгновенно прекратился. — Похоже, мы тут не одни такие везучие, а?       Пиро не ответил. Он продолжал безрезультатно щёлкать зажигалкой, словно вообще не слышал Солдата.       — Кто тебя запер? — патриот подошёл ближе и положил руку на сетку. — …Это доктор?       Щёлк. Щёлк. Щёлк.       — Ты знаешь, чем этот немецкий выродок тут занимался? — допытывался Солдат, но в ответ слышал лишь монотонный щелчок зажигалки. — …Слушай, сынок, либо ты скажешь мне, что видел, либо я засуну тебе ногу в…       — Думаю, лучше его оставить, — тихо сказал Демо.       Солдат резко обернулся через плечо:       — Я своих не бросаю. — Он снова повернулся к замку. — Пиро, я вытащу тебя, но потом ты мне всё расскажешь!       Солдат, не тратя времени на раздумья, вскинул дробовик и с размаху обрушил приклад на висячий замок. Тот только звякнул, даже не поддавшись. Он ударил снова, потом ещё и ещё, пока металл наконец не треснул с жалобным хрустом. Солдат сорвал расколотый замок, выдернул цепь и рывком распахнул ворота. Петли пронзительно заскрипели, открывая чёрный провал комнаты. Щелчки зажигалки стихли — и воцарилась тишина.       — Пиро? — позвал Солдат, вглядываясь в темноту.       В ответ из мрака донеслось лишь тяжёлое дыхание, едва различимое в тишине. Солдат шагнул вперёд — и в ту же секунду увидел занесённый над собой пожарный топор. Лезвие с грохотом обрушилось на шлем так, что в глазах вспыхнули искры. Солдат отшатнулся, чувствуя, как глубоко вмялся металл. Поджигатель тут же взмахнул снова, но на этот раз лезвие просвистело в миллиметре от шеи и с грохотом врезалось в стену, высекая сноп искр. В этой мимолётной вспышке стало ясно: перед ними стояло нечто чудовищное.       Резиновый костюм Пиро, казалось, плавился прямо на глазах, оплывая, как воск, и свисая с маски и конечностей бесформенными лохмотьями. Левое плечо съехало вниз, почти к талии, а рука неестественно вросла в бок, потеряв прежнюю форму. С каждым шагом от подошв отрывались тёмные куски и оставались на плитке липкими пятнами. Из оплавленного противогаза на них смотрел один-единственный глаз.       Поджигатель бросился на Солдата с занесённым топором, и тот едва успел подставить дробовик — лезвие с лязгом ударило в ствол, не достав до плоти. Пиро продолжал давить вперёд, наваливаясь всем телом и неотрывно глядя на него единственным глазом, пока Солдат не врезал ему ногой в живот. Ботинок сразу прилип к расплавленному костюму, и, пока Солдат с усилием отдирал его, Пиро успел схватить бывшего товарища за лодыжку, резко крутануть и повалить на пол.       Переключив внимание, Поджигатель двинулся на Демо. Тот вскинул пистолет, целясь прямо в маску, но выстрелить не успел — топор просвистел рядом и с треском вонзился в стену у самого виска. Демо пригнулся, а Пиро снова занёс оружие, однако Солдат уже был на ногах: налетев сзади, он обхватил чудовище за шею и сжал изо всех сил. Под пальцами влажно и мерзко чавкнули оплавленная резина и плоть, липнувшие к коже, будто живые.       — ХВАТАЙ ТОПОР! — заорал Солдат, чувствуя, как руки жжёт огнём.       Демо рванул топор за рукоять, пытаясь выдрать его из правой руки Поджигателя. Резиновый костюм под пальцами затрещал и пополз, обнажая влажное, бесформенное месиво. Когда топор наконец поддался, Пиро будто сразу лишился последних сил и тяжело рухнул на колени.       Солдат всё ещё держал дёргающееся тело, хотя там, где расплавленная плоть касалась кожи, уже вздувались болезненные волдыри. Он вскинул голову, встретился с Демо взглядом и заорал:       — СТРЕЛЯЙ! СТРЕЛЯЙ ЖЕ!       Демо судорожно водил пистолетом, пытаясь уловить момент: сцепившиеся тела метались слишком резко, и пуля с одинаковой лёгкостью могла достаться как Пиро, так и Солдату. Палец дрожал на крючке. Наконец Демо оскалился, резко опустил ствол и дважды выстрелил Поджигателю в ногу.       Пули разворотили конечность Пиро, и он повалился на пол, издавая хриплые, булькающие звуки. Солдат разжал хватку и с усталым стоном принялся отдирать от кожи и одежды липкие куски оплавленной резины. Пиро, уже проваливаясь в беспамятство, слепо шарил рукой по полу, пытаясь нащупать топор, но Солдат оказался быстрее. Перешагнув через него, он поднял оружие и на секунду застыл, глядя в единственный глаз, вдавленный в оплавленную маску. Из-под резины доносились тихие, жалобные стоны. Солдат прислушался к ним, медленно занёс топор и с силой опустил его на шею Поджигателя.       Лезвие вошло в плоть, как в размягчённое масло; тело дёрнулось в последней судороге и затихло. Кровь сразу проступила сквозь прорехи в костюме, залила пол и потекла дальше тёмными ручьями. Топор ушёл так глубоко, что, когда Солдат наконец выпустил рукоять, тот так и остался торчать в бетоне. Американец стоял ещё мгновение, тяжело дыша, потом сделал шаг назад, привалился к стене и медленно сполз по ней на пол. Демо, морщась от боли в каждом движении, опустился рядом.       Он недоверчиво уставился на безжизненное тело. В горле пересохло.       — Теперь все они… чёртовы монстры, — прохрипел он.       — Если тебе станет легче… — Солдат ответил не сразу; голос у него сел, слова давались с трудом, — …я не думаю, что этот был настоящим.       Демо повернул голову и недоумённо посмотрел на него.       — Это как?       — Наших друзей подменили, — выдохнул Солдат. — Они не… не настоящие.       — Не думаю, что это правда…       — А тебе откуда знать? — огрызнулся Солдат, и в его голосе прозвучала непривычная горечь. — Всё ведь было нормально, а потом все вдруг как с цепи сорвались и начали рвать друг другу глотки! Это не случайность!       Он нервно дёрнул щекой, откинул голову назад и глухо стукнулся шлемом о стену.       — …Но ты-то настоящий? Скажи мне.       — Солдат…       — Нет, ты скажи, — перебил он, и его голос дрогнул. — Я сейчас говорю… с настоящим человеком? Демо ещё жив?       Демо уставился на него, и его единственный глаз удивлённо расширился, но почти сразу изумление уступило место сочувствию.       — Я ведь не один тут, правда? — спросил Солдат, и его тело мелко задрожало. — Скажи мне правду, чёрт тебя дери.       Он замолчал, ощутив прикосновение к правой руке. Опустив глаза, Солдат увидел пальцы Демо, осторожно сомкнувшиеся на его ладони. Если это и была иллюзия, то страшно правдоподобная — в тёплом, живом касании было больше реальности, чем во всём остальном вокруг, и оно, само того не зная, возвращало его от самой кромки бездны. Солдат сжал его руку в ответ и невидящим взглядом уставился в стену напротив. Некоторое время они сидели молча. А где-то в темноте далёкие глаза всё ещё следили за ними: их взгляд скользнул по сгорбленным фигурам, остановился на неподвижном теле, распростёртом на полу, и бесследно растворился во мраке.