Глава 6. Кушать подано! (Часть 1)

      Синий Медик дышал тяжело, чувствуя, как усталость наконец берёт верх. Глаз он не открывал. Шум дождя, до этого монотонно барабанившего по крыше фургона, постепенно стих, растворившись в абсолютной тишине. Спиной он ощущал твёрдую поверхность. Веки невольно сжались сильнее, когда по телу пробежала волна нарастающего дискомфорта. Неприятное чувство усиливалось, и в какой-то момент он резко распахнул глаза — и замер. Над ним была лишь густая, непроглядная тьма. Он больше не сидел за рулём фургона. Теперь он лежал на деревянном столе посреди огромного тёмного помещения, а направленный прямо в лицо свет прожектора безжалостно слепил. Он попытался пошевелиться — и не смог. Тело было тяжёлым, чужим, непослушным. Каждая конечность словно приросла к столу, налившись свинцом. Потом пришла боль. Она не отпускала, только росла, медленно и методично, пока не захватила всё тело. С огромным трудом он приподнял голову, посмотрел на себя — и в следующий миг его зрачки расширились от ужаса.       Его ноги были отрублены. Разорванные лоскуты мышц, сухожилий и кожи аккуратно разложили по обеденным тарелкам и подали сырыми — кому-то, кто сидел во тьме. Под мясом на блюдах скапливалась тёмная кровь. Медик поднял руки — и понял, что кистей и предплечий у него тоже нет, а на обрубках, чуть выше локтей, болтаются наспех наложенные жгуты, кое-как сдерживающие кровотечение. Сердце забилось так яростно, что в ушах загудело; голова сама собой откинулась назад и с тупым стуком ударилась о стол, дыхание сорвалось — стало быстрым и судорожным. Тревога нарастала с каждой секундой. Где-то за стеной, совсем рядом, он начал различать глухой шум голосов — будто там шла вечеринка. Слова сливались в неразборчивый гул, от которого голова раскалывалась всё сильнее. Повернувшись влево, он увидел ряд фигур, которых сперва принял за гостей. Они смотрели на него холодными, нечеловеческими глазами, а их силуэты едва проступали из мрака. Справа их оказалось ещё больше — все они чего-то ждали, и Медик боялся даже представить, чего именно. Далёкий гул голосов перешёл в смех, и, когда зазвонил обеденный колокольчик, Медик попытался закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип…       …Громкое жужжание вырвало его из сна, и несколько секунд он не мог понять, почему всё перед глазами тонет в темноте, пока не сообразил, что шлем сполз ему на глаза. Лихорадочно оглядевшись, доктор попытался выровнять дыхание, хотя лёгкие жгло от каждого вдоха. Мужчина прижал ладонь к ноющей груди, заставил себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, затем поправил шлем. Его взгляд упал на экран центральной консоли: под ним мигал маленький огонёк, гудевший в такт назойливому жужжанию. Медик глубоко вдохнул, потянулся к кнопке ответа, но сидевший рядом сержант опередил его.       Экран засветился. На нём появился синий Подрывник, выглядевший непривычно встревоженным — таким, будто увидел привидение.       — Надеюсь, это что-то важное, Демо, — грубо бросил сержант. — Мы всё ещё ждём новостей от разведгруппы, нас нельзя отвлекать…       — К сожалению, да, — ответил Демо. — У нас тут есть… один.       Медик коротко глянул на сержанта, встретился с ним взглядом и переспросил:       — Что один?       — Один из наших прошёл через машину возрождения, — уточнил Демо, и сердце Медика сжалось от нехорошего предчувствия. — Мы услышали странные звуки и… в общем… взгляните сами…       Подрывник вышел из кадра, и на экране появилось обмякшее тело синего Снайпера. Он сидел на металлическом стуле у стены, безжизненно уронив голову на грудь и не в силах держать её прямо. Его руки и ноги безвольно свисали. Медик уловил тяжёлое, прерывистое дыхание стрелка, и это только усилило тревогу, которая росла с каждой секундой. Рядом стоял синий Пулемётчик, бережно придерживая голову товарища и осматривая его тело на предмет ран.       — Что с ним стряслось? — спросил Солдат.       — Если бы мы знали, — отозвался Демо. — Он уже таким появился. Пришлось вытаскивать его из камеры — сам идти не мог… и молчит, хоть ты тресни.       Медик и Солдат впились взглядами в экран. Помолчав, доктор спросил:       — Он реагирует на внешние раздражители? На свет, на звук? Вообще хоть на что-то?       — Боюсь, что нет. — Демо обернулся на безвольное тело. — Мы задавали вопросы — никакой реакции. Он будто не понимает, что мы рядом. Пульс есть, вроде живой, но… трудно сказать наверняка.       Медик задумчиво коснулся подбородка.       — Посвети ему в глаза. Скажи, зрачки сужаются?       — Свет… свет… э-э… — Демо заозирался, вышел из кадра и вернулся с маленьким фонариком, который кинул Хэви. — На, проверь парню зрачки.       Пулемётчик ловко поймал фонарик, включил и осторожно запрокинул голову Снайпера. Большим пальцем мужчина приподнял веко и направил луч в глаз. Зрачок был полностью расширен, словно Снайпер только что выбрался из кромешной тьмы. Хэви повторил то же самое со вторым глазом и разочарованно выдохнул: результат тот же.       — Есть что-нибудь? — спросил Демо.       Мрачный взгляд Хэви сказал всё без слов. Демо потупился, обречённо повёл плечом и снова посмотрел в камеру.       — Mijn God… — Медик прикрыл рот дрожащей ладонью, не отрываясь от экрана.       — И что это значит? — подал голос Солдат. — Что с ним?       — Нет, нет, нет… Плохо дело, — забормотал Медик. — Похоже, при возрождении он получил повреждение мозга…       — Док, чем мы можем помочь? — спросил Демо.       — Если бы я знал… — голос Медика упал почти до шёпота. — Мозг — штука тонкая. Дайте мне время, я придумаю… что-нибудь.       Солдат опустил голову, уголок его рта дёрнулся.       — А такое уже бывало? — спросил Подрывник.       — Насколько мне известно, нет, — Медик говорил всё тише, словно сам с собой. — Гх… этого не должно было случиться. Говорили, что эта адская машина безопасна…       — Может, было бы милосерднее прикончить его сейчас? — вдруг спросил Солдат. — Сбой не может произойти дважды подряд, верно? Он возродится — и мозги заработают.       Медик резко повернул голову и уставился на него расширенными глазами.       — Вы… — Демо недоверчиво уставился в камеру. — Вы предлагаете просто…       — Что лучше: оставить его в таком состоянии, — перебил Солдат, не глядя на доктора, — или дать ему шанс вернуться нормальным?       Щёлкнула дверца фургона. Солдат обернулся и увидел, как Медик выходит наружу, с силой захлопывая дверь. Солдат тяжело, с хрипом выдохнул, и тут заговорил Демо:       — …Мы подождём вашего решения. Пока док не придумает, что делать. Мы… постараемся стабилизировать его до вашего возвращения.       Экран консоли погас, и Солдат, выругавшись сквозь зубы, распахнул дверцу фургона. Стоило ему выскочить наружу, как на него обрушился ливень: вода мгновенно пропитала пальто и ручьями потекла с козырька фуражки. Он зашагал к задней части фургона, с усилием вытаскивая сапоги из раскисшей грязи, и вдруг услышал изнутри какой-то шорох. Подойдя к двери, он заметил бледный свет, пробивавшийся сквозь щели, и заглянул внутрь. Медик стоял на коленях, роясь в багажном отсеке, доверху забитом припасами. Закинув на плечо сумку, он вытащил что-то из отделения и, взглянув на находку, тяжело вздохнул.       — Ты что творишь? — спросил Солдат, когда Медик извлёк из багажника модифицированный арбалет.       — Я иду внутрь, — ответил тот, поднимаясь. — Из них троих вернулся только Снайпер, остальные ещё там.       — Чёрта с два, рядовой. — Солдат отступил, пропуская Медика, когда тот выпрыгнул из фургона. — И что ты собрался делать с этой игрушкой? В дартс играть?       — Это не обычные, а транквилизаторные дротики, — Медик продемонстрировал арбалет. — Каждый вырубает взрослого человека на полчаса, плюс-минус.       — Тьфу, им ведь даже не убить никого… — Солдат покачал головой, провожая Медика взглядом. — Это самоубийство! Будь у тебя хоть капля мозгов, ты бы остался здесь, как велено…       — Может, вам и плевать на своих людей, но мне — нет, — огрызнулся Медик, остановившись на полпути. — Если эта чёртова машина дала сбой один раз, ничто не помешает ей сделать это снова.       — Ты спятил, рядовой.       — Сочувствие — это не безумие, Сэмюэл.       Солдат сердито глянул на него из-под мокрого козырька и тяжело вздохнул:       — Ладно, решил подохнуть — твоё дело. Но хотя бы оружие нормальное возьми. — Он отстегнул кобуру с пистолетом и протянул Медику. — Так хоть какой-то шанс будет.       Доктор молча смотрел на пистолет. Вокруг бушевала гроза, и каждый всполох молнии на миг освещал их застывшие силуэты.       — …Всё ещё верен своей дурацкой клятве? — спросил Солдат.       Медик замер, глядя на оружие, затем закрыл глаза, выдохнул и, словно пересилив себя, взял пистолет.       — На всякий случай, — тихо сказал он, пристёгивая кобуру к бедру. — Только на всякий случай.       Закрепив оружие, Медик направился к базе. Он подбежал к боковой двери, опустил арбалет и дёрнул ручку, но та не поддалась. Рядом оказался сканер с кодовым замком, и нужного кода он, разумеется, не знал. Обойдя здание, он не обнаружил ничего, кроме груды хлама и ржавого металлолома, пока не заметил тянувшиеся вдоль стены трубы, уходившие к самой крыше. Глубоко вздохнув, он закинул арбалет за спину и ухватился за них.       Ржавый металл жалобно заскрипел под его весом. Подтянувшись, мужчина на секунду замер и бросил взгляд вниз, а потом, стиснув зубы, полез выше. Добравшись до края крыши, он ухватился за него обеими руками и попытался подтянуться, но пальцы сорвались, и он едва не полетел вниз, вскрикнув скорее от неожиданности, чем от страха. На мгновение повиснув на одной руке, он выровнял дыхание, снова рванулся вверх и тяжело перекатился на спину. Несколько секунд он просто лежал, глядя в чёрное небо и пытаясь перевести дух, затем сел и осмотрелся. На крыше гудели вентиляционные шахты, с усилием проворачивая тяжёлые лопасти. Одна из ржавых решёток держалась всего на одном винте. Медик подполз к ней, вцепился пальцами и с усилием выдрал из креплений. Перед ним открылась чёрная пасть вентиляции. После короткой заминки он полез внутрь. Солдат всё это время молча наблюдал за ним, не отрывая взгляда; только когда Медик исчез в темноте, он скрестил руки на груди, развернулся и направился обратно к фургону.

***

      Чем дольше Подрывник опирался на правую ногу, тем нестерпимее становилась боль. Каждый неловкий шаг прокатывался по телу тяжёлой, тошнотворной волной, выматывая его ещё сильнее. Он поднял голову и увидел, как Солдат медленно удаляется по коридору, но стоило ему двинуться следом, как острая боль в колене мгновенно остановила его.       — Солдат… — простонал он, опускаясь на корточки и приваливаясь к стене. Солдат обернулся. — Я, наверное… посижу тут немного, приятель.       — Осталось совсем чуть-чуть, — глухо отозвался Солдат.       — Откуда ты, чёрт возьми, знаешь? — Демо с трудом разлепил губы. — Я тут никогда не был. А ты?       Солдат промолчал.       — Дай мне минуту, ладно? Иди вперёд, я догоню, — выдохнул Демо.       Солдат не двигался. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, буравил Демо, и по заражённой коже пробежал холодок.       — Я никуда не денусь, парень, — заверил его Демо, но прошло ещё несколько долгих секунд, прежде чем Солдат наконец отвёл взгляд и зашагал дальше. Оставшись один, Демо с трудом выдохнул и посмотрел на левую руку: ещё один палец безжизненно застыл, не подчиняясь ему.       Бетонные коридоры сливались для Солдата в один бесконечный, однообразный лабиринт, запутаннее которого не придумал бы и сам дьявол. Комнаты, одинаковые как под копирку, тянулись одна за другой, и всё сильнее казалось, что это здание возвели лишь ради одного: держать его взаперти, как пса в клетке. Но он и не думал сдаваться. Настоящий американец не позволит запереть себя в четырёх стенах, пусть даже где-то в глубине души он уже понимал: здесь, в этом холодном подземелье, его патриотизм вряд ли что-то значит.       Внезапно он остановился. Сквозь монотонное гудение нижнего уровня пробился другой звук, доносившийся откуда-то из-под ног. Солдат опустил глаза и увидел коричневую крысу, которая с деловитым упорством грызла носок его ботинка. Наклонив голову, он несколько секунд молча рассматривал нахального зверька, а потом отдёрнул ногу. Крыса мгновенно метнулась по коридору и исчезла за поворотом, которого он раньше не замечал. Из-за угла доносились приглушённые хлопки выстрелов и отдалённый грохот взрывов. Солдат пошёл за крысой — и в ноздри ему сразу ударил до боли знакомый запах мокрой земли и пороха.       Бетонные стены исчезли, уступив место влажной глине и каменным выступам. Потолок растворился во тьме, открыв ночное небо, где звёзды тонули в пелене дыма. Солдат оставлял следы на раскисшей земле, вслушиваясь в далёкую канонаду. Ветер приносил ему обрывки разговоров и какие-то крики — они то становились ближе, то снова затихали. Широко раскрыв глаза, он продолжал идти по траншее. Крысы, точно зачарованные, семенили следом, хватали зубами его шнурки и в испуге бросались в стороны, едва он делал очередной шаг.       — С прискорбием вынужден сообщить вам, сэр…       Где-то в глубине сознания Солдата зазвучал слабый, искажённый голос, в котором можно было различить человеческую речь. Траншея перед его глазами поплыла, исказилась и медленно закрутилась, пока он приближался к маленькому, ведущему в тёмную комнату дверному проёму из подгнившего дерева.       — Вы не годны к службе… — продолжал гудеть голос в его голове, и Солдат стиснул зубы. — Ваша психическая устойчивость… мягко говоря, вызывает вопросы…       Крысиный писк стоял такой оглушительный, что даже выстрелы на его фоне звучали глуше обычного.       — Как бы вам ни хотелось в это верить, вы не морской пехотинец Соединённых Штатов… — Желание задушить говорившего с новой силой захлестнуло Солдата, и он сжал оружие так, что побелели костяшки пальцев. — Вы всего лишь гражданское лицо.       Солдат шагнул в тесный бункер, и в ту же секунду над ним замигала натриевая лампа, висевшая на шнуре. Всё помещение кишело крысами: они сновали по ящикам с припасами, бегали по маленькому деревянному столику в углу, шуршали на койке, и их бесконечный писк, казалось, проникал в самые глубины сознания, распаляя в нём бессильную ярость.       — Полагаю, вам лучше всего будет лечь в лечебницу… — Голос доносился из узкого отверстия в стене, а сквозь прогнившие балки просачивался тусклый свет. Солдат заглянул внутрь и увидел спину человека в костюме, сидевшего за столом. Лица видно не было, и Солдат не мог понять, кто перед ним. Но на другом конце стола, напротив безликого правительственного агента, сидел ещё один человек — сутулый, напряжённый, с крепко сжатыми кулаками.       И хотя лица разглядеть было невозможно, Солдат знал: это он сам.       — Вы меня понимаете, мистер Доу? — эхом отозвался голос. — Вы не солдат.       — Не солдат, — насмешливый шёпот раздался у него за спиной. Солдат медленно обернулся и увидел, как по комнате мечутся крысы. Дробовик выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на землю. Он неотрывно смотрел на грызунов. Одна крыса остановилась прямо перед ним и подняла мордочку, уставившись на Солдата пустыми, блестящими, как бусины, глазками. Он тяжело рухнул на колени, пачкая штаны в земле, судорожно втянул воздух и медленно поднял дрожащую руку. В следующий миг пальцы сомкнулись на тёплом, извивающемся тельце. Крыса отчаянно запищала, и этот звук пронзил его так, что он захотел только одного — чтобы тот немедленно прекратился.       — Гражданское лицо, — быстро твердил слабеющий голос. — Гражданское лицо.       Солдат скривился.       — Заткнись.       — Гражданское лицо… не солдат.       Почему он всё никак не замолчит? Солдат стиснул крысу ещё крепче и смотрел, как она беспомощно бьётся в его железной хватке.       — ЗАТКНИСЬ!       Но со всех сторон по-прежнему доносился писк других крыс, и этот насмешливый хор всё глубже впивался ему в сознание. Солдат судорожно вдохнул, уже готовый сорваться на крик, однако голос заговорил раньше.       — Не годен к службе…       — Заткнись! — выдохнул он.       — Не годен к…       Хруст. Тишина.

***

      Подрывник уставился на свою руку — из пяти пальцев осталось только три. Он закрыл глаз, обречённо опустил голову и что-то беззвучно забормотал.       — Обязательно выберемся, да? — прошептал он одними губами. — …Боже.       Он откинулся назад, ударившись затылком о стену, и уставился в потолок. Челюсть его дрогнула; он тяжело, с усилием сглотнул. Где-то в самой глубине души шевельнулось давно забытое желание — молиться. Он не обращался к Богу с самого начала войны. Слёзы жгли глаза, и он уже был готов взмолиться о спасении, но в последний момент остановил себя, напомнив, что Бог-предатель больше не желает его слышать.       Грудь сотряс приступ тяжёлого кашля. С трудом поднявшись на ноги и морщась от боли, вспыхивавшей с каждым вдохом, мужчина кое-как выпрямился, тут же схватился за голову и привалился к стене, дожидаясь, пока утихнет головокружение. Немного придя в себя, шотландец медленно побрёл по коридору, заметно прихрамывая и прислушиваясь, не донесутся ли откуда-нибудь шаги товарища.       — Солдат? Ты здесь? — позвал Демо, делая осторожный шаг вперёд.       Свернув направо, он наткнулся на приоткрытую дверь с криво прибитой табличкой «ЖИВЫЕ ОБРАЗЦЫ». Переступив порог, Демо в полумраке увидел спину Солдата, склонившегося над чем-то в центре комнаты. Вокруг, беспорядочно нагромождённые одна на другую, стояли металлические клетки: у некоторых дверцы были распахнуты настежь, и крысы, прежде томившиеся в них, давно разбежались. Но не всем досталась такая удача — на полу вперемешку валялись их маленькие трупики. Раздавшийся тошнотворный хруст заставил Демо вновь посмотреть на Солдата. Тот мелко дрожал.       — …Приятель? Ты в порядке?       Солдат вдруг замер, и дрожь, бившая его тело, в ту же секунду прекратилась. Он медленно обернулся — его рот был перепачкан свежей кровью, а в руке он сжимал обезглавленный крысиный трупик, с которого местами была содрана шкура. Из-под шлема на Демо уставился один налитый кровью глаз. Шотландец застыл, не в силах произнести ни слова, и только смотрел в ответ, онемев от ужаса.       — …Солдат? — наконец прошептал он.       Тяжёлое дыхание Солдата постепенно успокоилось, и он заговорил — голосом, хриплым, как наждачка:       — Они не затыкались.       Ужас Демо нарушило тихое воркование, донёсшееся из коридора. Он обернулся и увидел на пересечении проходов одинокую медицинскую койку, залитую тусклым холодным светом. На потрёпанном матрасе сидел голубь — его когда-то белоснежные крылья были перепачканы засохшей кровью. Маленькие глаза-бусинки смотрели прямо на Подрывника, а головка была склонена набок. Почувствовав на плече чью-то руку, Демо вздрогнул и резко обернулся: рядом уже стоял Солдат, снова с оружием в руках, весь перепачканный кровью. Оба, не говоря ни слова, проследили взглядом, как голубь сорвался с места, взмахнул крыльями и полетел направо по коридору, исчезнув за поворотом. Демо так и не двинулся, пока Солдат не сделал шаг вперёд, не заглянул за угол и не заметил, как птица юркает в ближайшую комнату.       Звук хлопающих крыльев гулко отражался от стен, заманивая наёмников всё дальше в глубину лабиринта. Свет становился всё тусклее, а окружающее пространство — всё более стерильным и холодным. Они шли за птицей, вцепившись в оружие, как в спасательный круг. Солдат шёл впереди и остановился у проёма в коридоре. За ним начиналась комната, освещённая только распахнутыми стальными двустворчатыми дверями в центре. Они вошли внутрь. Демо замер, уловив характерный треск помех. Солдат направился к открытым дверям, а Демо свернул на звук — в морг.       Внутри было ещё холоднее. Тишину нарушало лишь потрескивание помех: на одной из стоек стоял телевизор, настроенный на мёртвый канал. Его экран заливал помещение бледным, неживым светом. Вдоль стен тянулись камеры для тел — и все, кроме одной, были заперты на висячие замки. Демо подошёл к телевизору, потянул за шнур и выдернул вилку из розетки. В ту же секунду комната погрузилась в темноту, и статический треск оборвался.       Солдат молча стоял у секционного стола в соседней, ярко освещённой комнате и смотрел, как кровь с металлической поверхности мерно капает на пол, собираясь в тёмную лужицу на кафеле. Голубь сидел на одной из перегородок и тихо ворковал, не сводя с него глаз. При виде разложенных хирургических инструментов лицо Солдата дёрнулось, но с появлением Демо сковывавшее его напряжение ненадолго ослабло.       — Думаешь, это база дока? — спросил Демо.       — Может, но если нет, то мы близко, — отозвался Солдат. — Надо искать дальше.       — Что ты сделаешь, когда найдёшь его?       — А сам-то как думаешь? — глухо отозвался Солдат. — Прикончу этого ублюдка за всё, что он с нами сделал.       — …Может, лучше валить отсюда, пока есть шанс? — Демо помедлил. — Ты правда хочешь здесь сдохнуть?       — Кто сказал, что мы сдохнем?       Демо прикусил язык, не найдя что ответить.       — Пошли. Время не ждёт, — бросил Солдат и вышел из комнаты.       Демо, бросив напоследок взгляд на секционный стол, двинулся следом. Солдат молча шагал по пустому коридору, пока его внимание не зацепилось за тёмное пятно у самых ног. От двери слева, над которой висела деревянная табличка «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», по полу тянулась густая, кроваво-красная полоса. Он дёрнул ручку, но дверь не поддалась. Тогда Солдат прижался к ней ближе, втянул воздух и тут же отпрянул, скривившись от тошнотворного запаха гнили.       Американец пошёл по кровавому следу дальше и вскоре упёрся в массивные стальные двери в конце коридора. Заглянув в застеклённое окошко, Солдат увидел за ними стерильно-белые больничные стены. Ручка поддалась всего на пару дюймов — дверь была заблокирована с той стороны. Нахмурившись, он попробовал выбить её плечом, но безуспешно. Он снова и снова бился в дверь, пока Демо не подошёл ближе и не заглянул в окно. Сквозь мутное стекло тот разглядел, что мешает открыть створки: между ручками была вставлена стальная труба.       Демо ударил пистолетом по окну изо всех сил, но добился лишь глухого стука; вскрикнув, он тут же схватился за ушибленную руку. Солдат обернулся и увидел в его глазах отчаяние. Тогда патриот сжал дробовик и, не отрывая взгляда от окна, со всей силы врезал прикладом по стеклу. Оно лопнуло и осыпалось внутрь дождём осколков. Не обращая внимания на торчащие по краям зубцы, он просунул руку в пролом, нащупал трубу и резким рывком выдернул её.       Дверь распахнулась с глухим стуком. Наёмники замерли на пороге, и в ту же секунду тишину разорвало хлопанье крыльев. Демо обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть голубя, пронёсшегося у него над головой и устремившегося дальше по коридору. Солдат уже шагнул было следом, но вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Опустив взгляд, он увидел трёхпалую кисть Демо, крепко сжимавшую его ладонь.       — …Солдат? — голос Демо прозвучал едва слышно.       Солдат поднял голову, встречая его взгляд.       — …Мы ведь… будем держаться вместе до конца? — спросил Демо.       У Солдата пересохло в горле.       — …Да.       — Да… — взгляд Демо метнулся. — …Но пообещай мне… если что-то случится… ты уйдёшь. Один.       Солдат молчал. Демо напрягся, ожидая ответа. Прошло несколько долгих секунд.       — …Мы оба выберемся, — наконец сказал он.       — Солдат…       — Мы оба выберемся.       Демо опустил взгляд на свои ноги, потом снова поднял глаза.       — …Солдат?       Рука шотландца дрожала, крепко сжимая ладонь Солдата. Всё внутри у него сжалось, горло свело спазмом, но слова, которых он так боялся, всё равно сорвались с губ:       — …Я люблю тебя, дружище.       Лицо Солдата дрогнуло. Он встретился взглядом с Подрывником и крепко сжал его искалеченную руку.       — …Надо идти.       Пока Солдат вёл Подрывника к сердцу лабиринта, тот не мог не заметить, как сильно изменился его друг. Внешне Солдат держался невозмутимо, но Демо почти не сомневался: в холодном свете флуоресцентных ламп на его щеке блеснула одинокая слеза.

***

      Оба Разведчика замерли у открытой двери, глядя в пустую комнату с разведданными. Они молчали, не в силах произнести ни слова. Там, где ещё недавно был Шпион, теперь остались только глубокие царапины на полу и несколько тёмных капель густой крови. От этого зрелища у обоих кровь застыла в жилах. Джереми с трудом сглотнул и выдавил:       — Дерьмо.       Шок на лице Рекса сменился яростью.       — Не-ве-ро-ятно, — процедил он, чеканя каждый слог.       Джереми встретил его взгляд.       — Надо было просто выстрелить ему в башку, — Рекс скривился, будто от зубной боли.       — Если мы уйдём до того, как он нас найдёт, всё обойдётся…       — ДА НЕ БЫЛО БЫ НИКАКИХ «ЕСЛИ», ЗАСТРЕЛИ Я ЭТУ ТВАРЬ! — заорал Рекс, толкая его в грудь. — Господи, зачем я тебя ПОСЛУШАЛ?!       — А ты бы стал стрелять в своих? — выкрикнул Джереми. — Я бы не стал… если б знал, что они не воскреснут. — Он запнулся, подбирая слова. — Не потому, что я их люблю. Просто однажды Шпион помог мне с одной девчонкой, но… это не значит, что мы стали друзьями. Я просто…       У Рекса дёрнулся глаз.       — Всё, мне крышка, — выдохнул он. — Шпион свалил, наверняка сдох уже. Снайпер тоже… а я остался один на один с ДЕБИЛОМ!       Джереми сжал кулаки и безучастно смотрел в пустоту, пока рядом не щёлкнул затвор. Он повернул голову и увидел направленный на него пистолет.       — Скажи, что есть другой выход, — голос Рекса дрожал. — Скажи, что можно выбраться из этого дерьма. И если ты снова скажешь «не знаю», я тебя ПРИСТРЕЛЮ, понял?!       Джереми увидел, как на глазах у Рекса выступили слёзы.       — СКАЖИ!       Джереми зажмурился — и вдруг его осенило:       — Гараж.       Лицо Рекса смягчилось, гнев в его глазах угас.       — Чтобы открыть ворота, не нужен сканер, — заговорил Джереми. — Надо только добраться до рубильника внутри. Найти его — и дело с концом.       Рекс медленно опустил пистолет и шмыгнул носом.       — Ты уверен?       — Да, — твёрдо сказал Джереми. — Слушай, я тоже хочу отсюда выбраться.       Рекс вздохнул, глядя в пол.       — Если ты заведёшь меня в очередной тупик, я тебя убью. Серьёзно.       Джереми двинулся вперёд. Рекс на мгновение замешкался, но затем глубоко вздохнул и пошёл следом, до побелевших костяшек сжимая пистолет во вспотевшей ладони.

***

      Солдат шёл за голубем. Птица, будто повинуясь чужой, незримой воле, проходила сквозь стены и уводила его всё глубже, в холодное, промозглое нутро базы. Демо не отставал, крепко сжимая пистолет. Вскоре они вышли к проёму, из которого лился мертвенно-холодный свет, выхватывая из полумрака комнату, похожую на наспех устроенную операционную. Солдат первым шагнул внутрь, вскинул дробовик и медленно огляделся. Повсюду царил разгром: перевёрнутый стол, россыпи битого стекла, искорёженные пластиковые трубки. В какой-то момент он наступил во что-то липкое и, машинально подняв ногу, увидел тёмную нить, тянущуюся от подошвы. Пока Солдат осматривал комнату, Демо повернулся к её центру. Там, под жёстким светом флуоресцентных ламп, стоял стальной операционный стол.       На нём под белой простынёй покоилось крупное тело. Прямо поверх него сидел голубь, цепко вцепившись коготками в ткань. Но едва Демо шагнул вперёд, птица сорвалась с места и бесшумно растворилась во мраке. Солдат встал рядом, подошёл вплотную и оказался лицом к лицу с головой лежащего. Тот был жив: он тяжело, с перебоями дышал, а скрытые простынёй конечности подёргивались в каком-то жутком, бессознательном ритме.       — Не шумите.       Голос, донёсшийся из темноты, заставил мужчин вздрогнуть. Они резко обернулись, одновременно вскидывая оружие. В тени стоял Мясник, и его взгляд — острый, как скальпель, — пронзал полумрак.       — Думаю, он бы предпочёл… чтобы его не тревожили.       Лицо его не выражало ничего, а залёгшие под глазами тени делали его похожим на покойника, каким-то чудом вернувшегося к жизни. В руке он держал голубя и медленно гладил его по шее; из-под перьев виднелись грубые, криво наложенные швы.       — Невероятно, правда? — тихо произнёс Мясник, с тоской глядя на тело под брезентом. — Да, это был долгий и… изнурительный процесс. Но иначе было нельзя. Теперь он в безопасности.       — Ты, безумный выродок, что ты наделал? — выплюнул Солдат, и птица, испуганная его криком, улетела. — Ты всё разрушил, а сам забился в нору, как трусливая крыса…       — Я не прятался, mein Freund, — сказал Медик, приближаясь к телу на столе. Солдат следил за каждым его движением, держа оружие наготове. — Пожалуй, я единственный здесь, кто и не думал прятаться. — Он положил руку на плечо лежащего. — …Что вам нужно?       — Я здесь, чтобы прикончить тебя, сукин ты сын, — прорычал Солдат. — Но сначала ты ответишь на мои вопросы. — Мясник поднял голову, глядя на него пустыми глазами. — Если будешь отпираться — я разнесу твою немецкую башку к чёртовой матери.       — Что ещё я могу сказать? — Мясник развёл руками. — Вы и так всё знаете. Какие ещё ответы вы ищете?       Солдат нахмурился, полез в подсумок и достал пузырёк с красной жидкостью. Подняв его повыше, он внимательно следил за реакцией Медика. Того будто ударило током: всё тело напряглось, зрачки расширились, а взгляд намертво прилип к флакону.       — Т… ты… где ты… — заикаясь, пробормотал Мясник. — …Отдай мне его. — Он шагнул ближе, Солдат попятился. — …С-солдат, пожалуйста… просто… о-отдай… ОТДАЙ!       Мясник рванулся к Солдату, пытаясь выхватить пузырёк, но тот с размаху встретил его прикладом дробовика. Немец вскрикнул, повалился на пол, обеими руками вцепился в голову и забился в судорогах.       — Что ты туда намешал, чёрт возьми?! — рявкнул Солдат. — ОТВЕЧАЙ!       Мясник, корчась на полу, с трудом приподнял голову, не сводя безумного взгляда с флакона.       — …Ты не понимаешь… он нам нужен. Это источник жизни… единственное, что удерживает нас всех от…       — ХВАТИТ УВИЛИВАТЬ! — заорал Солдат так, что Демо вздрогнул. — Говори, что в этой дряни, или я задушу тебя твоим же стетоскопом!       Налитые кровью глаза Мясника остановились на Солдате. Он тяжело дышал, всё его тело сотрясала дрожь.       — …Чудодейственное средство… — прошептал он. — …Сама сущность Бога течёт в моих жилах. Я бы… соврал, если бы сказал, что не горжусь этим.       Уголок рта Солдата дёрнулся.       — О, какое тебе дело до того, что в нём? — у Медика вырвался нервный смешок. — Тебе не понять… Важно только то, что он для нас сделал… и то, что он делает… это прекрасно.       — Прекрасно? — эхом отозвался Солдат. — Ты называешь это прекрасным? Твоя дрянь ПОГУБИЛА ВСЮ КОМАНДУ!       — Я создал богов из людей. — Мясник медленно поднялся, пошатываясь. — Неужели для вас это пустой звук? Неужели всё, что я сделал для команды, — лишь повод для насмешек?       Он с трудом подавил вспышку гнева, глубоко вздохнул и неожиданно улыбнулся.       — …Похоже, вы оба… едва на ногах стоите. — Он шагнул вперёд, протягивая руку. — Отдайте мне пузырёк, и я смогу вам помочь. — Он перевёл взгляд на Демо. — И… я смогу спасти его.       Солдат оглянулся через плечо. Лицо Подрывника было искажено страхом. Он снова посмотрел на Мясника, покрутил флакон в пальцах, наблюдая, как внутри плещется алая жидкость.       — Пожалуйста, — взмолился Медик, и рука его задрожала. — …Я могу вам помочь.       Повисла тишина. Беспокойство Мясника росло с каждой секундой, но ответа всё не было. Наконец пустое выражение лица Солдата сменилось гримасой ярости.       — Ты обдолбанный ублюдок-хиппи.       С этими словами он швырнул флакон на пол и принялся давить его подошвой, пока стекло не рассыпалось в мелкую крошку. Мясник закричал и рванулся к растекающейся луже, но Солдат остановил его ударом ноги в живот. Медик рухнул на пол и, подняв голову, увидел прямо перед собой чёрное дуло дробовика.       — Мне не нужна твоя вонючая наркота и уж тем более — ТВОЯ ПОМОЩЬ! — заорал Солдат. — А теперь говори, что за лекарство ты нам давал, или я размажу твои мозги по стенам!       Демо отвлёкся на шорох ткани.       — Лекарство? Тебе нужно лекарство? — Мясник стиснул зубы и посмотрел на него снизу вверх. — Здесь только одно лекарство — смерть. И я могу сказать тебе наверняка: по ту сторону нас ничего не ждёт. Ад больше не желает нас принимать, Солдат, а Небеса брезгливо отворачиваются. Так что же нам остаётся…       — …Солдат, — тихо, но отчётливо произнёс Демо.       Взгляд американца метнулся вправо, и он застыл. Тело на столе сидело прямо. Брезент по-прежнему скрывал черты, но массивная фигура была обращена к ним, а тяжёлые ноги свисали с края. Мясник уставился на это зрелище, и по его лицу медленно расползлась жуткая, торжествующая ухмылка. Он вскочил, оттолкнул Солдата и, спотыкаясь, бросился к своему творению.       — Mein Gott… — выдохнул он со смешком. — Ты очнулся! Я… я здесь! Ты меня слышишь? — Он громко рассмеялся, и Солдат снова вскинул оружие. Мясник протянул руки к голове пациента и осторожно приподнял край ткани.       — О… дай я на тебя посмотрю… — прошептал он. — Я хочу увидеть твоё лицо.       Простыня соскользнула на пол, и Солдат с Демо застыли, не в силах отвести взгляд от того, что предстало перед ними. Они чувствовали только ужас и отвращение. Лишь выцветшая эмблема на обрывке рукава напоминала, что это изуродованное существо когда-то звали красным Пулемётчиком.       Правой руки у Хэви больше не было — вместо неё к телу пришили руки его товарищей. Кожа на этих старых, поблёкших конечностях натянулась и местами уже отслаивалась, но они продолжали жить собственной жуткой жизнью: извивались, дёргались, слепо тянулись в разные стороны, а пальцы судорожно шарили в воздухе, ища, за что бы зацепиться. Правую ногу собрали так же — из чужих кусков плоти, грубо и небрежно сшитых в одно чудовищное подобие человеческой конечности. Из-под бронежилета медленно сочилась кровь, вытекая из распоротой груди, где виднелись почерневшие внутренности и белели треснувшие рёбра. И только лицо Мясника не знало ужаса: оно светилось болезненным восторгом, а улыбка на нём была ярче холодных ламп под потолком.       — Ты… — голос его дрожал от едва сдерживаемых слёз. — …Ты совершенен.       Он обхватил лицо Хэви окровавленными руками. Единственный глаз великана — налитый кровью, неподвижный — смотрел прямо на него. Ни губ, ни носа уже не осталось — лишь рваное месиво мышц, обнажённая носовая кость и оскал зубов. Вокруг слепого правого глаза были кое-как пришиты чужие лоскуты кожи, прикрывавшие гниющие остатки плоти. Мясник медленно перевёл взгляд ниже, к изуродованному рту, и довольно хмыкнул. Вместо челюстей он присоединил восемь пальцев разного цвета, и те вздрагивали каждый раз, когда его рука касалась их.       Мясник опустил голову, прижавшись лбом к груди Хэви.       — О, Хэви… — выдохнул он. — Ты… ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.       Через мгновение взгляд Пулемётчика дрогнул и медленно сместился. Он поднял голову, повернулся к двум наёмникам и чуть приоткрыл рот. Оттолкнувшись от стола, он встал на свою уродливо собранную ногу. По его щеке пробежала судорога, из груди вырвался стон, а стоявший рядом Мясник осторожно поддерживал его за левую руку.       Солдат попятился, не в силах отвести взгляд от надвигающегося чудовища. Оно склонило голову набок, с каким-то странным любопытством разглядывая двух людей перед собой. Перед глазами у Солдата всё плыло: он различал лишь смутный человекоподобный силуэт, а дробовик в собственных руках казался ему размытым серо-коричневым пятном. Он разинул рот, глядя на звериную морду, нависшую над ним, и молча вскинул оружие.       — СОЛДАТ…       Выстрел прогремел раньше, чем Демо успел договорить. Одна из пришитых рук отлетела в сторону и, дёргаясь, упала на пол. Хэви взревел — оглушительно, нечеловечески — и из раны хлынула кровь. Уцелевшей левой рукой он швырнул Мясника прочь. Тот взвизгнул, пролетел по воздуху и рухнул рядом с Солдатом, на которого уже надвигалась разъярённая тварь.       Второй раз выстрелить Солдат не успел. Удар в бок переломал ему рёбра и отбросил к стене коридора. Он закашлялся, судорожно хватая ртом воздух, выронил дробовик и сполз на пол. Шлем откатился в сторону, открыв искажённое болью лицо, — и Солдат увидел, как на него надвигается чудовище, из глотки которого рвётся звериное рычание.       — ЭЙ ТЫ, ГНИЛАЯ ТУША! — заорал Демо, вскидывая пистолет. — ПОЛУЧИ!       Он выстрелил прямо в лоб Хэви. Голова монстра дёрнулась: пуля пробила череп.       — НЕТ! — закричал Мясник, не отрывая взгляда от Пулемётчика, который отступал, низко опустив голову и ощупывая рану множеством пришитых рук. Солдат с трудом поднялся, подхватил шлем, нахлобучил его и встал рядом с Демо. Они молча смотрели на Хэви, ожидая, что тот вот-вот повалится, заливая пол кровью из простреленной головы. Но чудовище не падало. Оно продолжало стоять, впившись в них налитыми яростью глазами, и шаг за шагом медленно шло вперёд.       Солдат толкнул Демо в плечо, и они рванули по коридору. Позади раздался нечеловеческий рёв. С каждым шагом больное колено Демо подкашивалось, и только адреналин ещё держал его на ногах. Они свернули за угол, и Демо, потеряв равновесие, врезался в стену. Бледный свет позади вдруг заслонила зловещая тень — Хэви был уже совсем рядом.       Солдат оглянулся. Демо, прихрамывая, едва тащился вперёд, зажимая рукой больную ногу. И в этот момент Солдат увидел, как прямо на них несётся медицинская каталка. Он резко толкнул Демо в сторону, сбивая его на пол, и сам едва успел увернуться. Каталка с грохотом врезалась в стену и разлетелась на куски. Наёмники прижались к полу, и над ними прокатился яростный рёв Хэви. Солдат тут же вскочил, готовый бежать дальше, но Демо подняться уже не смог — колено подломилось, а нога вывернулась под неестественным углом.       Солдат схватил его за руки и дёрнул.       — ДАВАЙ ЖЕ! — заорал он, силясь поставить товарища на ноги. Но в ту же секунду гнилая голень Демо с мерзким, влажным хрустом отделилась от тела, и ошмётки плоти с тяжёлым шлепком упали на пол. Солдат не стал тратить ни мгновения: рывком закинул товарища себе на плечи и бросился прочь. Он нёс его через бесконечные коридоры, пока впереди наконец не показалась лестница. Не сбавляя хода, Солдат рванул вверх по ступеням, чувствуя за спиной близкое, тяжёлое дыхание монстра. Болтаясь на его плече, Демо успел обернуться и увидел, как Хэви, цепляясь за стены, лезет следом.       Звериное дыхание подгоняло. Патриот выскочил на первый этаж, чувствуя, как ломит всё тело и как огнём горит каждый мускул. Лихорадочно оглядевшись, он заметил справа дверь и бросился к ней, пока Хэви выползал из лестничного проёма. Солдат с размаху распахнул дверь, влетел внутрь, захлопнул её за собой и быстро осмотрелся. Это был гараж: внутри стоял фургон, вокруг громоздились ящики с хламом, а у лестницы пылился круглый покерный стол. Солдат подбежал к фургону, укрылся за ним и осторожно опустил Демо на пол.       — Я… я не могу… — прошептал Демо, в ужасе глядя на то место, где только что была его нога.       Солдат застыл, глядя на Демо, и в тот же миг они оба услышали, как дверь с грохотом распахнулась. Пулемётчик ввалился в гараж и, тяжело ступая, начал обводить помещение взглядом. Маленькие деревянные ступеньки жалобно скрипели под его чудовищным весом.       — Здесь кто-нибудь есть? — голос, вырвавшийся из его глотки, был чужим — он звучал как голос Снайпера.       Он двинулся вперёд, перешагивая через ящики, отшвыривая мебель, заглядывая в каждый угол.       — О боже! — теперь это был голос Медика, а затем он сменился жуткой какофонией — смесью голосов Солдата и Инженера: — О БОЖЕ! ПОМОГИТЕ МНЕ!       Солдат медленно повернул голову к Демо и приложил палец к губам.       — КТО-НИБУДЬ? — Хэви прерывисто вздохнул и подошёл к передней части фургона. — МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! О боже… о БОЖЕ!       Солдат лихорадочно высматривал путь к спасению, пока его взгляд не зацепился за небольшую металлическую коробку на стене. Внутри был выключатель, а тянувшиеся от него провода уходили вверх по стене, затем по потолку — к другому устройству, которое, по всей видимости, управляло стальной дверью прямо перед ними.       — Ау? — искажённый голос Шпиона вырвался из горла Хэви, когда тот заглянул в окна фургона. — Всё в порядке. Здесь безопасно. Где вы?       Солдат медленно поднялся с пола. Демо слабо потянулся к нему, но на полпути замер, с ужасом глядя, как тот крадётся к выключателю. Солдат оглянулся через плечо, однако из-за угловатого корпуса фургона не видел Хэви, и оставалось только надеяться, что машина скроет его от чужого взгляда.       — Помогите мне… помогите… — умоляли несколько голосов одновременно, пока Хэви медленно обходил фургон. Демо зажал рот рукой. — ЗДЕСЬ КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ? ПОМОГИТЕ! МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!       Солдат резко опустил рубильник. Гаражная дверь с тяжёлым лязгом и скрежетом начала подниматься. Демо неотрывно смотрел на расширяющийся проём, жадно вдыхая сырой запах земли, которым тянуло снаружи. Но в следующее мгновение фургон за его спиной вдруг дёрнулся и сдвинулся в сторону, а позади раздался многоголосый хор:       — Попался!       Подрывник обернулся слишком поздно: его уже схватили за пояс. Множество рук Пулемётчика вцепилось в его тело и одежду, и он почувствовал, как ноги отрываются от земли. Глядя прямо в изуродованное лицо здоровяка, Демо рванулся, пытаясь освободиться, но тот с чудовищной силой швырнул его в распахнутые ворота. Он тяжело рухнул на землю и глухо застонал — спину пронзила резкая боль. Сквозь мутную пелену он увидел, как Пулемётчик, склонив голову набок, медленно идёт к нему. Когда верзила оказался совсем рядом, крыша фургона вдруг жалобно скрипнула. В ту же секунду Солдат, оскалившись, спрыгнул сверху прямо ему на спину и сомкнул руки у него на шее.       Хэви вскрикнул и, тяжело спотыкаясь, попятился в гараж, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя нападавшего. Солдат вцепился в него мёртвой хваткой и в следующий миг сомкнул челюсти. Он вгрызся Хэви в шею, прокусил кожу и с яростным рывком откинул голову назад, выдирая клок плоти и обнажая под ним окровавленные мышцы. Лишь тогда зверь сумел ухватить его, сорвать со спины и швырнуть в дверной проём. Наёмник покатился по грязи и остановился рядом с Подрывником. Демо поднял взгляд на чудовище, маячившее в тени гаража. Хэви, выглянув из темноты, встретился с ним глазами, но не двинулся дальше — он вдруг замешкался, уставившись на мир снаружи с каким-то непониманием.       — Нет… выхода… нет, — пробормотал он, отступив на шаг и продолжая пустым взглядом смотреть в темноту. Демо не стал медлить: вскинул пистолет и выстрелил в панель управления. Пуля пробила металлический кожух, попав в механизм, и из щитка тут же посыпались искры. Дверь гаража задрожала, рывком пошла вниз и с тяжёлым грохотом захлопнулась прямо перед мордой Хэви, отсекая его и приглушая яростный рёв. Демо ещё несколько секунд судорожно сжимал пистолет дрожащей рукой, потом пальцы разжались, и оружие упало в грязь. Он тяжело откинулся на спину, чувствуя, как тело наливается свинцом. Повернув голову, он увидел Солдата — и облегчение, мелькнувшее на его лице, сразу сменилось тревогой: тот выплёвывал кусок плоти.       Лицо Солдата было залито кровью, челюсть дрожала от металлического привкуса во рту. Дыхание вырывалось из груди тяжёлыми, прерывистыми толчками. Он поднёс руку к лицу и с силой впился зубами в ладонь. На коже тут же проступили глубокие следы, из которых выступила кровь. Спустя мгновение он заметил взгляд Демо. Солдат быстро совладал с собой, опустил руку, дёрнул щекой и перевёл взгляд на культю Подрывника.       — Должно быть, адски больно, — глухо сказал он.       Демо потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Он перевёл взгляд на культю.       — …Н-нет, вообще-то, — он слабо усмехнулся, но глаза остались пустыми. — Я ничего не чувствую.       Солдат умолк, ещё несколько секунд глядя на друга, потом откинулся на спину и уставился в тёмное небо. Дождь глухо стучал по шлему и телу, а рваная, насквозь пропитанная потом одежда липла к коже. Он глубоко втянул сырой воздух, когда вдруг небо, затянутое тучами, заслонил чей-то силуэт. Солдат прищурился, силясь различить черты. В ту же секунду сверкнула молния, и в её вспышке перед ним на миг проступил человек в синей форме.       — Что ж, — сержант хрипло усмехнулся, сжимая в руках дробовик, — как я и думал, ночь обещает быть долгой.

***

      Синий Медик никогда не считал себя клаустрофобом, но узкое пространство вентиляционной шахты оказалось для него суровым испытанием. Стальные стенки сдавливали плечи, затылок то и дело бился о потолок, а в лицо сыпалась старая пыль. Ситуацию усугублял неисправный воздуховод, гнавший по коробу тёплый спёртый воздух, от которого этот путь всё больше напоминал душную преисподнюю. Остановившись перевести дух, Медик с нарастающим ужасом уставился в темноту шахты, тянувшейся далеко вперёд. Но стоило ему снова двинуться, как резкий скрип заставил его замереть. Металл жалобно застонал, и пол под ним вдруг резко просел. Он успел лишь судорожно вцепиться в края, однако решётка не выдержала, створки с треском проломились — и он полетел вниз.       Медик вскрикнул, рухнув на пол и выронив арбалет. Застонав от боли, он уставился на развороченную под потолком шахту, из которой теперь свисали клочья изоляции и провода. Сев, Медик с хрустом повернул голову, разминая затёкшую шею, и осторожно помассировал её, восстанавливая кровообращение. Поднявшись на ноги, он наконец огляделся. Сначала всё вокруг плыло и двоилось, но постепенно из мутной пелены проступил богато обставленный коридор: тёмно-бордовые полосатые обои, тёмный паркет, абстрактные картины на стенах. Однако любоваться интерьером было некогда — нужно было найти арбалет и продолжить миссию. Но едва он нагнулся за оружием, как где-то неподалёку раздались крики.       Медик вздрогнул и резко обернулся. Из тёмного прохода в конце коридора доносились приглушённые голоса. Крики становились всё громче, и чем дольше он стоял на месте, тем отчётливее их слышал. Заметив массивные деревянные двери, Медик, не раздумывая, бросился к ним. С трудом распахнув тяжёлые створки, он влетел внутрь и захлопнул их за спиной. Крики оборвались мгновенно, уступив место тихой, спокойной музыке. Доктор перевёл дух и медленно огляделся.       Перед ним открылся огромный обеденный зал, ярко освещённый тяжёлыми люстрами. Слева чернел рояль, но пианиста за ним не было — музыка доносилась из граммофона, медленно крутившего старую, затёртую пластинку. Посреди зала вытянулся длинный прямоугольный стол, вдоль которого ровным рядом стояли стулья, накрытые белыми простынями. Под тканью угадывались не только спинки и сиденья, но и неясные силуэты тех, кто сидел на своих местах. Медик неслышно двинулся вперёд, скользя взглядом по цепям и крюкам, свисавшим с потолка, и вслушиваясь в их мерный звон. Потом раздался хриплый, почти неразличимый вздох, и он невольно вздрогнул. На столе под простынёй лежала фигура. Ткань едва заметно вздымалась и опадала — кто-то под ней всё ещё дышал. Медик медленно протянул руку, дрожащими пальцами ухватился за край покрывала и резко сдёрнул его.       Перед ним лежал красный Снайпер — мертвенно-бледный, с широко распахнутыми, безумными глазами. У Медика перехватило дыхание, он невольно отшатнулся, а при виде того, во что превратилось тело коллеги, едва сдержал рвотный позыв. Рядом, на стальном блюде, аккуратными рядами были разложены его внутренности. Медик хотел что-то сказать, но слова застряли в горле тяжёлым комом. Снайпер вдруг метнул взгляд к двери, из которой только что появился Медик, и в его глазах вспыхнула паника. Он попробовал заговорить, с трудом выталкивая из себя слова.       — С-стол… — выдохнул Снайпер.       — Что?       — Стол. Лезь… лезь под стол, — повторил он. — Быстро. Лезь.       Растерянность Медика сменилась ужасом, когда за дверью послышались шаги. Он обернулся на звук, и Снайпер снова заговорил, с нажимом:       — Прячься… СЕЙЧАС ЖЕ!       Медик подчинился. Он упал на колени, втиснулся под тяжёлый стол и, зажав рот рукой, замер. В тот же миг деревянная створка двери со скрипом отворилась. Пластинка в граммофоне заела — одна и та же нота резала тишину снова и снова, пока шаги приближались к столу. Они замерли в опасной близости.       — …Снайпер? — голос, которого синий Медик боялся больше всего, эхом разнёсся под сводами зала. Это был красный Медик. — Ты случайно не видел, сюда никто не заходил?       Снайпер прохрипел в ответ:       — Н-нет…       — Уверен? — Красный шагнул ближе, и синий Медик увидел прямо перед собой его сапоги, забрызганные кровью.       Снайпер помедлил, с трудом выдавив:       — …От… вали…       Тишину разорвал звук рвущейся плоти, а следом — дикий, нечеловеческий крик Снайпера. Медик вздрогнул, зажмурился и вжал голову в плечи. Сквозь щели в столешнице закапала тёмная кровь, пачкая его форму. Он только сильнее стиснул веки и, считая удары собственного сердца, пытался отгородиться от хрипов и бульканья наверху. Спустя несколько бесконечных мгновений всё стихло, и сапоги красного Медика зашагали к выходу. Синий не шевелился, пока шаги не затихли и дверь не закрылась. Только после этого он выполз из укрытия, поднялся на ноги и быстро осмотрелся — Мясника нигде не было. Но, обернувшись к Снайперу, он застыл: в глазах красного наёмника стоял такой животный ужас, что от него всё внутри похолодело. Снайпер смотрел на него не мигая и отчаянно мотал головой.       — Послушай, я… — Медик с трудом сглотнул, — я постараюсь вытащить тебя отсюда, слышишь?       — Н-нет… — Снайпер дёрнулся, глядя куда-то за спину Медику. — Нет…       — Нет, нет, я здесь, чтобы помочь. Я не причиню тебе вреда, — тихо произнёс Медик. — …Я вытащу тебя отсюда.       Из-за чёрного рояля бесшумно выступила фигура.       Снайпер замолчал, и от безнадёжности в его глазах у Медика по спине побежали мурашки.       — Я-я… Прости, — выдохнул Снайпер.       Медик не успел даже спросить, за что тот просит прощения. В следующую секунду его рванули за шею, и накинутая петлёй кишка сдавила горло. Он захрипел и выпустил из рук арбалет, пока Мясник, стоя у него за спиной, всё сильнее затягивал удавку. Медик судорожно дёргался, царапал душившую его руку, лицо его наливалось кровью, ноги беспомощно били по полу, но хватка становилась только жёстче. Воздуха не хватало — он задыхался, ощущая за спиной тяжесть чужого тела. На миг зажмурившись, он собрал остатки сил и резко откинул голову назад. Шлем с глухим хрустом ударил Мясника в переносицу. Тот взвыл и ослабил хватку.       Медик, пошатываясь, сделал шаг вперёд и жадно втянул воздух. Головокружение понемногу отпускало, а за спиной с глухим стуком рухнул на пол шлем. Развернувшись и всё ещё держась за горло, он увидел Мясника: морщась от боли, тот вправлял себе сломанный нос. Из ноздрей у него текла кровь, но взгляд, устремлённый на синего доктора, был странным: в нём читалась не столько ярость, сколько обида. Медик попятился, краем глаза следя за лежащим на полу арбалетом. Мясник не сводил с него налитых кровью глаз, отмечая каждое движение.       Сделав несколько резких вдохов, Медик рванулся к оружию. Он успел схватиться за рукоятку и дёрнуть оружие вверх, но рука Мясника тут же сомкнулась на его запястье. Болт, выпущенный наспех, вонзился в стену. В следующее мгновение кулак Мясника врезался Медику в лицо. Его качнуло назад; арбалет вылетел из рук и с грохотом заскользил по полу, а сам он спиной ударился о край обеденного стола. Развернуться Медик не успел — Мясник уже стиснул ему горло и швырнул на столешницу, сметая посуду и окровавленные органы.       Медик отчаянно бился, вцепившись в руку душителя, и с нарастающим ужасом видел, как тот тянется за разделочным ножом. Лезвие сверкнуло под светом люстр и медленно пошло к его шее. Острый, как бритва, клинок уже вспорол верхний слой кожи, когда доктор в последний раз рванулся всем телом, пытаясь выскользнуть из хватки. Повернув голову, он заметил краем глаза пустую тарелку. Рука потянулась к ней, и в ту же секунду нож ещё сильнее вжался в горло. Пальцы нащупали край, стиснули его — и Медик с размаху ударил Мясника по виску.       Красный доктор вскрикнул и отшатнулся, ослабив хватку, и Медик сразу рванул к двери, глядя только на неё. Он почти дотянулся до створок, но в следующую секунду пальцы Мясника вцепились ему в волосы. Немец рванул его назад с такой силой, что Медик потерял равновесие и рухнул на деревянный пол. Пряди разметались и упали на лицо. Подняв взгляд, он замер: Мясник нависал над ним, вцепившись дрожащими, липкими от крови руками в воротник халата. Лицо его оставалось пустым, а немигающие глаза смотрели будто сквозь Медика. Глаза дьявола. Он приподнял голову синего доктора и с силой ударил затылком о деревянный пол. Раз. Потом ещё раз. Перед глазами у Медика всё поплыло, в ушах зазвенело. После третьего удара сознание погасло.

***

      Скрип ботинок двух Скаутов эхом разносился по лабиринтам коридоров базы. Джереми что-то бормотал себе под нос, сворачивая за очередной угол.       — Да, я думаю, мы идём правильно, — произнёс он, запыхавшись. — Я… я помню этот участок. Мы уже близко.       Рекс бросил на него недовольный взгляд, но послушно двинулся следом. Однако Джереми внезапно замер посреди коридора. Рекс не успел затормозить, врезался в противника, и оба с удивлёнными возгласами рухнули на пол.       — Какого хрена? — Рекс схватился за ушибленную голову и зло уставился на Джереми.       Джереми огляделся, заметил открытую дверь неподалёку и ткнул в неё пальцем:       — ВОТ! — Он вскочил на ноги. — Видишь? Я же ГОВОРИЛ, что он здесь!       Рекс вздохнул, поднялся и посмотрел, как Джереми приближается к входу в гараж.       — Не думай, что я забуду о своих словах, приятель, — заявил Рекс.       — Да помню я, помню, — отмахнулся Джереми, заглядывая в темноту. — Просто доверься мне, я…       Он оборвал себя на полуслове. Из гаража донёсся гулкий металлический удар. Когда раздался второй, Скаут дёрнулся всем телом. Подойдя ближе, он начал вглядываться в темноту, стараясь понять, что происходит по ту сторону. Мрак понемногу отступал, и глаза начали различать смутную фигуру. Оттуда, где стоял Джереми, можно было различить лишь массивный силуэт — криво пришитые конечности искажали его так сильно, что понять, кто это, было почти невозможно. Он видел только, как фигура раз за разом бьётся головой о борт фургона, оставляя в металле глубокие вмятины, и сквозь стиснутые зубы выдыхает короткие стоны боли. Потом, после нескольких ударов, она вдруг замерла и медленно повернула голову в его сторону. В единственном глазу тускло блеснул свет. Джереми мгновенно рванулся к двери, вцепился в ручку и с силой захлопнул покосившуюся створку, после чего уставился в пол. Рекс всё это время стоял рядом.       — Что там? — спросил Рекс. — Там ведь есть выход, верно?       Джереми медленно повернулся к синему коллеге. Глаза его были расширены от ужаса, рот приоткрылся, но он не успел вымолвить ни слова. Огромная рука пробила деревянную дверь, схватила его за горло и рванула на себя. Рекс невольно отшатнулся, глядя, как красный Скаут отчаянно дёргается, пытаясь вырваться, а потом с криком исчезает в чёрном проёме гаража. На мгновение Джереми ударился о дверь, и в следующую секунду темнота поглотила его целиком. Рекс вскинул пистолет и направил его в пустой проём. Руки у него мелко дрожали, а изнутри всё громче доносились крики красного Скаута. Он ждал, не сводя глаз с двери и готовясь выстрелить в любого, кто покажется в проёме. Крики становились всё громче — и вдруг Джереми швырнуло обратно наружу. Он пролетел через проём и рухнул на груду бочек. Скорчившись и зажимая бок, он хрипло пытался вдохнуть, а Рекс в оцепенении смотрел на него, пока краем глаза не заметил движения в дверях. Из темноты на него смотрело обезображенное лицо.       Челюсть Рекса отвисла, когда Хэви двинулся на него, но инстинкт оказался сильнее — он выстрелил. Пули рвали плоть гиганта, разбрасывая ошмётки во все стороны, однако каждый выстрел словно лишь сильнее распалял зверя. Хэви бросился вперёд, схватил Скаута за ногу, легко вздёрнул его в воздух и с размаху швырнул о стену. В колене Рекса что-то отвратительно хрустнуло — сустав выскочил, вывернув ногу под неестественным углом. Скаут рухнул на пол, с трудом приподнялся на трясущихся руках и уставился на свою ногу. Пальцы дрожали, когда он потянулся к колену, но боли не было — только липкий, ледяной ужас. Опомниться он не успел. Стоило поднять голову, как он увидел нависшего над ним здоровяка. Огромная ладонь накрыла ему голову, легко оторвала от пола и с силой впечатала в стену. Пальцы сжимались всё сильнее, в черепе что-то трещало, а Рекс судорожно дёргался, беспомощно пытаясь вырваться. Сквозь просветы между пальцами он видел, как пришитые к телу чужие руки удерживают его, сводя на нет любую надежду на спасение.       — ПОМОГИ! — голос Рекса прозвучал сдавленно — то ли из-за ладони, зажимавшей рот, то ли из-за слёз, душивших его. — ПОМОГИ МНЕ!       Джереми, сгорбившись, поднялся на ноги и смотрел, как здоровяк методично сжимает голову синего противника. Его взгляд скользнул к пистолету, валявшемуся у ног великана, а затем метнулся к коридору слева.       — СТРЕЛЯЙ В НЕГО! — выдохнул Рекс, услышав, как затрещал собственный череп.       Джереми зажмурился, до скрежета стиснул зубы и рванул в коридор, оставляя синего Скаута на растерзание чудовищу. Рекс, глаза которого уже застилали слёзы, успел увидеть только его убегающую спину — а потом снова раздался хруст.       Джереми мчался по коридору, не отрывая взгляда от пространства впереди, лихорадочно выискивая место, где можно было бы спрятаться. Тяжёлое дыхание рвало лёгкие, ноги горели огнём, но он всё равно бежал изо всех сил, не оглядываясь, пока не свернул за угол.       Перед ним стояла фигура.       Джереми застыл как вкопанный. Прямо посреди коридора стоял Мясник — красный Медик — и смотрел на него пустыми, мёртвыми глазами. Он не мог даже шевельнуться, пока взгляд не зацепился за выкрашенный в синий цвет арбалет в руках врага. Джереми споткнулся, резко дёрнулся назад, и этого оказалось достаточно: Мясник мгновенно вскинул оружие и нажал на спуск.       Джереми вздрогнул, когда что-то острое впилось ему в плечо. Бег тут же сменился шаткой, сбивчивой походкой, а потом ноги окончательно подломились. Коридор бешено закружился перед глазами, и Джереми рухнул на пол, беспомощно глядя в потолок и с трудом двигая руками и ногами. Сквозь меркнущее сознание проступил силуэт Мясника. Тот подошёл, остановился над ним, несколько секунд смотрел сверху вниз, а потом медленно опустился на корточки.       — А теперь… — голос звучал приглушённо, словно сквозь толщу воды, — считай до десяти.       Скаут из последних сил пытался удержать веки открытыми, слушая, как Мясник начинает обратный отсчёт:       — Десять, девять, восемь, семь… шесть…       Джереми провалился в темноту, так и не дождавшись конца.