Глава 7. Кушать подано! (Часть 2)

      Сознание возвращалось к Джереми медленно, словно пробиваясь сквозь мутную пелену. Первой сквозь звон в ушах проступила музыка — тихая, старая, с неразборчивым вокалом, почти заглушённым тяжёлой пульсацией крови в висках. Когда он пришёл в себя, то прежде всего почувствовал тупую боль в голове и ломоту, разлившуюся по всему телу. Он дёрнулся, пытаясь схватиться за виски, но руки не слушались: запястья были чем-то туго стянуты. Внутри сразу кольнул холодный страх, но Джереми заставил себя не паниковать, медленно поднял веки и уставился перед собой, ожидая, пока взгляд перестанет расплываться.       Он был привязан к стулу. Запястья были грубо примотаны к подлокотникам, лодыжки — к ножкам, и старые верёвки глубоко впивались в кожу. Стоило чувствительности вернуться в затёкшие руки и ноги, как мышцы болезненно свело, а вслед за этим Джереми захлестнула животная паника. Он рванулся, но путы даже не поддались. В нос ударил резкий металлический запах, от которого его тут же передёрнуло. Он опустил взгляд на стол перед собой. На единственной керамической тарелке, поставленной прямо напротив, лежало что-то тёмное. Из-за мутного, ещё не пришедшего в норму зрения Джереми видел лишь расплывшееся тёмно-красное пятно. Он сощурился, напрягая взгляд, и постепенно очертания предмета начали проступать яснее.       На блюде перед ним лежала сырая человеческая печень.       Джереми дёрнулся так резко, как только позволяли верёвки, жадно втянул воздух и затравленно огляделся по сторонам. Лишь теперь он по-настоящему понял, где оказался. Это была жуткая столовая: длинный обеденный стол, заставленный посудой, бутылками с алкоголем и оплывшими свечами, чьи дрожащие огоньки поочерёдно выхватывали из темноты отдельные детали. А посреди стола, вытянувшись во весь рост, лежал красный Снайпер. Он был ещё жив. Его остекленевшие глаза смотрели в потолок, челюсть бессильно отвисла, а из горла вырывалось тихое, почти неразличимое хрипение. Грудная клетка была вскрыта — и всё, что прежде находилось внутри, теперь оказалось аккуратно разложено вокруг на блюдах. Джереми снова посмотрел на печень перед собой. Теперь он знал, чья она.       Когда Скаут обвёл взглядом комнату, он понял, что Снайпер был не единственным «гостем» за столом. По обе стороны сидели фигуры в красной униформе. Почти все уже давно стали трупами: кожа едва держалась на костях, а мертвецов примотали к стульям верёвками, чтобы они не валились набок. Лишь одно тело выглядело свежее остальных — Инженера, вернее, то, что от него осталось. Головы у него почти не было — только рваные лоскуты кожи и обнажившееся месиво из мозга и осколков черепа. Но вдруг одно из тел загудело. Джереми резко уставился в ту сторону и узнал Поджигателя — или то, во что тот превратился. Голова была пришита кое-как и бессильно клонилась набок, а из грубо заштопанного пищевода вырывались рваные обрывки какой-то праздничной мелодии. Пиро смотрел перед собой на маленькое блюдце, где среди внутренностей догорала одинокая свеча.       Джереми перевёл взгляд на противоположную сторону стола. Там, в тусклом свете свечей, застыли несколько фигур в синей форме. Первым ему бросился в глаза труп Снайпера BLU. Лицо мертвеца было залито запёкшейся кровью, тёмными потёками застывшей на щеках и подбородке. Она вытекла из дыры в черепе и пустых, провалившихся глазниц. Рядом сидел ещё один член команды — выпотрошенный и обезглавленный. Кровь насквозь пропитала его синее пальто, превратив ткань в багровое месиво. В мёртвых руках покоилась отрубленная голова, поставленная на стол. По балаклаве Джереми сразу узнал синего Шпиона. Он вгляделся в мёртвое лицо и заметил, что губы у Шпиона небрежно стянуты грубыми нитками. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту, но вдруг голова резко дёрнулась и уставилась прямо на него. Бостонец вздрогнул, когда Шпион замычал сквозь зашитый рот, безуспешно пытаясь что-то сказать. Наёмник поспешно отвернулся — с каждой секундой ему становилось всё хуже.       Последнее тело слева от Джереми выглядело живее остальных. Сгорбленное, темноволосое, оно едва заметно дышало, низко опустив голову, так что волосы полностью закрывали лицо. Эмблема на плече выдавала в нём синего Медика. Бледно-голубая форма была забрызгана кровью, а треснувшие очки всё ещё каким-то чудом держались на переносице. Джереми тяжело сглотнул, быстро огляделся по сторонам и тихо позвал:       — Тсс! Эй! — прошептал он. — …Эй! Просыпайся! Ты меня слышишь, чёрт возьми? Эй!       Скрип открывающейся двери заставил его мгновенно замолчать. Джереми напрягся, втянул голову в плечи и уставился в собственные колени. Он не решался обернуться, только слушал, как всё ближе звучат шаги и тихо поскрипывают колёса. Вскоре звуки смолкли прямо рядом с ним.       — О! Замечательно! — прозвучал тихий, спокойный голос Мясника, и от этой неуместной мягкости Джереми стало ещё сильнее мутить. — Ты очнулся! Ну что ж, тогда начнём пораньше.       Джереми скосил глаза, провожая взглядом Мясника, который катил мимо металлическую тележку. На ней тихо позвякивали хирургические инструменты и наполненные шприцы, пока она не остановилась у противоположного конца стола.       — Полагаю, ты не очень голоден, — тихо произнёс Мясник, усаживаясь и кивая на тарелку перед Джереми. — Но если хочешь… угощайся.       Джереми покосился на тарелку и с трудом подавил подступившую тошноту. Он поспешно отвернулся, впившись взглядом в прогнившие доски пола. На миг бостонец крепко зажмурился, затем снова поднял голову и нерешительно посмотрел на Мясника. Крики, вопросы, проклятия — всё это поднималось к горлу, бурлило внутри, но вязкий страх душил слова прежде, чем они успевали сорваться с губ.       — Хотел бы я, чтобы все были здесь, — Мясник обвёл взглядом пару пустых стульев слева от себя, — …но не все такие сговорчивые.       Он усмехнулся. Улыбка вышла натянутой, словно кто-то дёргал за ниточки, привязанные к уголкам его рта. Спустя мгновение улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Мясник вздохнул.       — Я просто удивлён, что ты здесь. — Его взгляд переместился на Джереми, и по спине Скаута пробежал холодок. — Зачем ты вообще убежал? Чего ты так боишься?       От этого простого вопроса сердце мальчика сжалось. Он молчал — не потому, что не хотел отвечать, а потому что не знал, что сказать. Мясник ждал, но так и не дождался. Его бесстрастное лицо на миг озарила улыбка, которую тут же оборвал короткий, натянутый смешок.       — Ты прав. Теперь это уже не имеет значения.       Джереми стиснул зубы, собираясь с мыслями, чтобы заговорить, но замер, услышав шаги позади себя. Шаги звучали гораздо тяжелее, чем у Мясника. Они остановились прямо за спиной, и Скаут вздрогнул, почувствовав чужое дыхание на затылке.       — Привет? — это был голос Инженера, но искажённый, неестественный. Джереми медленно повернул голову и краем глаза уловил мельтешение лишних рук, имплантированных в чужое тело. Он быстро отвёл взгляд и уставился в стол, лишь бы не видеть того, кто стоял сзади.       Мясник улыбнулся, глядя на массивную фигуру.       — Хэви, — протянул он слегка нараспев, — разбуди, пожалуйста, второго гостя.       Улыбка на лице Мясника поблекла, когда Хэви, тяжело пошатываясь, подошёл к синему Медику, всё ещё не пришедшему в себя, и замер прямо у него за спиной. Джереми едва удержался, чтобы не обернуться и не взглянуть на обезображенное лицо чудовища. Хэви наклонился, грубо вцепился Медику в волосы и дёрнул его голову назад так, что затылок с силой упёрся в спинку стула. Медик глухо застонал и начал приходить в себя: сначала лишь морщился и щурился, но в следующий миг резко распахнул глаза и увидел нависшее над ним чудовище. Его дыхание тут же сбилось, стало частым и рваным; он издал несколько коротких, срывающихся вскриков. Хэви отпустил его, и Медик дёрнулся, пытаясь выровняться на стуле. Он быстро завертел головой, осматривая комнату, и безуспешно попытался освободиться от верёвок.       Хэви неторопливо обошёл стол и остановился рядом с Мясником, положив руку на спинку его стула. Тот с насмешливым равнодушием наблюдал за паникой синего Медика, потом опустил взгляд, дрожащей рукой взял нож для стейка и поднёс его к лицу, разглядывая зазубренное лезвие.       Тихая фортепианная мелодия не могла заглушить ужас, стиснувший грудь Джереми. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и с трудом заставил себя произнести:       — …Почему бы тебе просто… не убить нас… наконец?       Мясник недоумённо посмотрел на него, подавшись вперёд:       — …Ты хочешь, чтобы я тебя убил?       Джереми почувствовал, как сердце пропустило удар, но ответить он не успел — Мясник зашёлся хриплым кашлем.       — Скаут, я Медик! — заявил он, ткнув себя пальцем в грудь. — Да, ранения — часть моей работы, но обычно я их лечу, а не наношу… по крайней мере, не своим же. Мой долг — сохранить эту команду! Вы ведь понимаете это, герр доктор?       Он повернулся к синему коллеге. Медик встретил его взгляд полными слёз глазами. Оба врача молча смотрели друг на друга, пока тишину не разорвал голос Мясника.       — Врач должен оставаться рядом со своими пациентами до конца, чего бы это ни стоило… — Он коротко рассмеялся, но смех тут же оборвался, и его лицо помрачнело. — Даже если временами кажется, что это… бессмысленно. Даже если… никто не ценит его работу.       Мясник рассеянно крутил нож в руке, пока лезвие не задело большой палец. На стол одна за другой упали тёмные капли крови.       — А, хех… ой, я… отвлёкся, — усмехнулся он. — Может, лучше не будем болтать, ja? Я уверен, что мы все проголодались!       Скаут с отвращением смотрел, как Мясник набросился на орган, лежавший у него на тарелке, и вгрызался в него с жадностью человека, не евшего несколько недель. Бостонец дёрнулся, пытаясь вырваться из верёвок, но те только сильнее врезались в запястья, оставляя на коже кровавые полосы. Он уже собрался рвануться снова, когда вдруг замер: сквозь тихую музыку и мерзкий скрежет ножа о тарелку до него донеслось чьё-то бормотание. Повернув голову влево, Джереми увидел синего Медика. Тот сидел, сгорбившись, и торопливо шептал что-то на иврите, раскачиваясь вперёд-назад, словно в трансе. Джереми не понимал ни слова, но узнал молитву. Он никогда не был особенно религиозен, но сейчас отчаянно надеялся, что, может быть, Бог вражеского доктора всё же его услышит.       — Давно я уже ни с кем по-человечески не говорил, — произнёс Мясник. — Да и вообще… ничего здесь не происходило уже бог знает сколько. Знаете, когда дни сливаются в недели, и ты всё смотришь на одни и те же стены, на один и тот же пол, — понемногу начинаешь… — Он вдруг запнулся и уставился на то, что лежало у него на тарелке. Брови едва заметно дрогнули, лицо болезненно перекосилось. Руки затряслись, нож выскользнул из пальцев и с тихим звоном ударился о край тарелки. Мясник поспешно зажал рот ладонью.       Спустя несколько мгновений он откашлялся и продолжил, уже тише — так, что Джереми едва разбирал слова:       — Я всё думаю… где же я свернул не туда. — Он отодвинул тарелку в сторону. — Я… медик. Врач. Я должен лечить, исправлять — это… это моё призвание, но… — Он закрыл глаза, глубоко вдохнул. — …я ничего к этому больше не чувствую.       Джереми мог лишь испуганно переглядываться с синим Медиком, пока Мясник продолжал говорить.       — Вся моя жизнь… вела к этому моменту. — Мясник посмотрел на свои испачканные кровью руки. — Боюсь, что это… было предопределено.       — Я отдал… всё этой команде, — он снял галстук и бросил его на стол, затем стянул свитер и фартук. — Своё время… свою жизнь… своё тело.       Мясник сбросил одежду, обнажив глубокую зияющую рану в центре груди, едва прикрытую клочьями гниющей кожи и сухожилий. Между треснувшими рёбрами, на месте исчезнувшей грудины, Джереми увидел бьющееся сердце. Из него сочилась густая кровь неестественного цвета.       — Это всё, чего я хотел. — Голос Мясника звучал надломленно. — Сделать что-то стоящее. СТАТЬ кем-то. — Он убрал руки от раны. — И когда я наконец нашёл то, ради чего стоило терпеть, ради чего стоило жить… вы все смотрите на меня так, будто я ничтожество.       — …Пожалуйста… Я уверен, мы сможем всё уладить, если просто… поговорим…       — Ты! — Голос Мясника полоснул, как лезвие. — Ты мнишь себя лучше меня.       — Я… я не говорил ничего подобного…       — Ты плюёшь на мои творения, смотришь на них с отвращением! — Мясник зашагал вокруг стола, его голос набирал силу. — НЕ ВОСПРИНИМАЕШЬ ВСЕРЬЁЗ ТО, ЧЕМУ Я ПОСВЯТИЛ ЖИЗНЬ, возомнив, что знаешь лучше! А ТЕПЕРЬ — СМОТРИ!       Мясник схватил голову синего доктора и грубо развернул его лицом к другим «гостям» за столом.       — СМОТРИ, ЧТО Я СОЗДАЛ! Здесь умирают только те, кому я это позволяю!       Синий Медик ахнул, когда его голову насильно повернули к лицу красного доктора.       — Ты слышал?! Только я решаю, кто живёт, а кто умирает! Я! СМЕРТЬ НЕ ВЛАСТНА НАД НАМИ! Я СТАЛ БОГОМ!       — Ты — ЧУДОВИЩЕ! — выкрикнул синий Медик, с трудом сдерживая слёзы.       Мясник разжал пальцы. Резким движением он провёл рукой по столу, сбрасывая посуду на пол. Бутылка опрокинулась, и алкоголь растёкся по деревянному полу тёмной лужей.       — МОЖЕШЬ ли ты сделать то, что сделал я?! — заорал Мясник, нависая над синим коллегой, скаля жёлтые зубы. — МОЖЕШЬ?!       Он отшатнулся. Сердце бешено колотилось, тело сотрясала крупная дрожь. Мясник вцепился пальцами в волосы, издал раздражённый, болезненный стон и тяжело опустился обратно на стул, пока Медик приходил в себя после его тирады. Пулемётчик неотрывно следил за каждым движением хозяина. Гигант беспокойно заёрзал, руки его дёрнулись, словно он с трудом сдерживал порыв сорваться с места.       Мясник глубоко вздохнул и провёл ладонями по лицу.       — Неважно. Иначе и быть не могло… с самого начала, — прошептал он, переводя взгляд на шприц, забытый на тележке. — …Теперь я понял, — он потянулся к шприцу, глядя на блестящую иглу. — Спасение… во мне.       Он поднёс иглу к шее, проколол кожу и медленно ввёл лекарство в вену. Когда в кровь ушла примерно половина шприца, Мясник отбросил его прочь и рывком поднялся на ватных, едва державших его ногах. В ту же секунду из носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. Он схватился за голову, и всё тело тут же свело судорогой; из горла вырвались страшные, полные боли крики. Мясник бился в конвульсиях, пока наконец не рухнул в объятия Пулемётчика, судорожно стиснув его одежду. Глаза его были крепко зажмурены. Лишь спустя несколько долгих мгновений дрожь начала униматься. Когда Мясник снова открыл глаза, зрачки у него были так расширены, что почти полностью поглотили радужку. Он поднял взгляд на Хэви. Тот смотрел на него сверху вниз, бессмысленно щёлкая зубами.       — Доктор?       Мясник повернул голову и уставился на пересаженные руки, которые так тщательно пришивал к своему пациенту. И вдруг заметил: чего-то не хватало. Одна из рук была вырвана из плечевого сустава, оставив вместо себя зияющую дыру.       — Нет… нет, нет, нет… — забормотал Мясник, прижимая ладонь к обнажённой плоти. — Не волнуйся, я…       Его взгляд задержался на металлической тележке у стола. Ржавая костная пила словно звала его, и он не стал сопротивляться. Мясник медленно отступил от пациента, взялся за инструмент и провёл пальцами по испятнанной стали. Затем посмотрел на гостей за столом. От этого взгляда Джереми пробрала дрожь. Мясник стиснул челюсти, выдохнул и сказал:       — Я всё исправлю.       Как только Джереми заметил, что Мясник приближается с пилой в одной руке и кожаным ремнём в другой, он отчаянно рванулся, пытаясь высвободиться из верёвок. Мясник подошёл к нему вплотную, небрежно бросил пилу на стол и туго перетянул ремнём правое плечо Скаута. Почти сразу рука начала терять чувствительность, медленно немея.       — В-воу, воу, воу! — затараторил Джереми, заикаясь от страха. — Ты чего творишь? Док, послушай, давай просто… давай поговорим, а?       Мясник взял со стола нож для стейка и одним быстрым движением рассёк верёвку, которой была связана рука Скаута. Едва освободив её, он тут же стиснул предплечье Джереми и держал крепко, не обращая внимания на его судорожные попытки вырваться.       — Э-эй! ЭЙ! ОТПУСТИ МЕНЯ, УРОД! — завопил Джереми, трясясь всем телом и дёргая руку. Глаза его расширились от ужаса, когда он увидел, что Мясник снова тянется к пиле.       — Не дёргайся, — пробормотал Мясник с непроницаемым лицом, поднимая инструмент и прижимая холодное лезвие к коже Скаута. — Ты станешь... частью чего-то большего.       Бостонец вскрикнул, когда пила вгрызлась в его руку. Каждое движение тупого лезвия отдавалось невыносимой болью в нервах и мышцах. Чем отчаяннее Джереми дёргался, пытаясь вырваться, тем глубже в плоть входили зубья. Спустя несколько мучительных секунд она добралась до кости. Синий Медик не мог отвести взгляд и смотрел, как перерезаются последние лоскуты кожи, одновременно безуспешно рвясь из пут. Джереми тяжело дышал, пот градом катился по его бледному лицу, пока Мясник рассматривал отрубленную руку.       — Видишь? — тот слегка усмехнулся. — Было бы легче, если бы ты просто…       Фразу оборвал странный звук, донёсшийся от пациента. Зверь издавал прерывистое рычание, смешанное со стонами, а из его глотки вырывались обрывки чужих голосов:       — …Чудовище… Большего…       — Хэви, — Мясник шагнул к пациенту, сунул руку в карман халата и достал катушку с нитками. — Стой спокойно, сейчас я всё исправлю.       Он прижал отрубленную руку Скаута к ране на плече Хэви. Гигант отводил взгляд, тяжело и часто дышал, нервно подёргивая челюстью. Закончив пришивать, Мясник потянулся за другим шприцем, лежавшим на столе, и поднёс иглу к только что зафиксированной конечности.       — Так тебе будет легче.       Едва игла пронзила кожу, пациент издал громоподобный крик. Он с силой оттолкнул Мясника, выбив шприц у него из руки, и, спотыкаясь, отбежал на несколько метров, прежде чем застыть на месте.       — Х-Хэви, всё в порядке, я здесь! — Мясник улыбнулся и протянул руку к Пулемётчику, но тот отдёрнул её.       — Хватит, — эхом разнеслось из глотки зверя, словно говорило несколько человек сразу. — Хватит!       — Я пытаюсь тебе помочь!       — ХВАТИТ! — заревел пациент, развернулся и бросился к двери. Удар — и дверь слетела с петель. Хэви исчез в коридоре.       — ХЭВИ! — выкрикнул Мясник, и его бровь нервно дрогнула, пока он вглядывался в пустой проём. Он быстро нагнулся, поднял с пола шприц и бросился к двери. Только на мгновение оглянулся, скользнув по гостям пустым, лишённым всякого выражения взглядом, а затем снова развернулся и помчался следом за своим творением. — ХЭВИ, ПОЖАЛУЙСТА!       Синий Медик с трудом сглотнул и медленно перевёл взгляд на Джереми. Тот выглядел ужасно: лицо его побелело, из открытой раны сочилась кровь, а дрожь, охватившая всё тело, ясно говорила о надвигающемся шоке. Джереми смотрел на обрубок руки, на кожу, перетянутую ремнём выше локтя, словно не до конца осознавая увиденное. Затем он судорожно вдохнул и с силой дёрнул уцелевшей рукой, ощущая, как натянутая верёвка понемногу поддаётся. В запястье что-то хрустнуло, но эта боль почти потерялась на фоне всего, что ему уже пришлось вынести. Он просунул вывихнутую кисть в образовавшуюся щель и высвободил руку, тупо уставившись на неё. Пиро перестал напевать и повернул голову, заметив это движение; Джереми тут же зашипел сквозь зубы. Он задыхался, едва удерживаясь в сознании на одном лишь адреналине. Склонившись, он дрожащими пальцами стал лихорадочно искать узлы на лодыжках. Когда ноги были свободны, Джереми резко поднялся, покачнулся и, не медля ни секунды, повернулся к синему Медику. Трясущейся рукой он начал распутывать верёвки, и через несколько мгновений доктор был освобождён.       — Я прошу прощения… за это, — произнёс Мясник, входя в комнату. — Я надеялся, что он будет более… — Он осёкся, увидев, что Джереми и доктор стоят на ногах. В руке Скаут сжимал зажжённый подсвечник, и воск медленно капал ему на ладонь.       — Скаут, — спокойно сказал Мясник. — …Я знаю, что ты не хочешь этого делать.       Джереми молчал. Желание говорить полностью покинуло его. Глаза, широко раскрытые и немигающие, смотрели в пустоту.       — Я пытаюсь спасти тебя, — продолжал Мясник. — …Без меня ты сгниёшь. Ты этого хочешь?       Джереми скосил взгляд на лужицу алкоголя, разлитую по столу. Снайпер, всё ещё лежавший на столешнице, медленно сползал с неё.       Мясник стиснул зубы.       — …Скаут! — Лицо его исказилось от гнева, и он шагнул вперёд. — Я НУЖЕН ТЕБЕ!       Джереми разжал пальцы, и подсвечник с глухим звоном рухнул в лужу алкоголя. Пламя вспыхнуло мгновенно, жадно охватывая стол и с поразительной быстротой расползаясь по дереву, по скатерти — по всему, до чего могло дотянуться. Очень скоро огонь добрался и до «гостей», всё так же сидевших по обе стороны стола. Первым вспыхнул Поджигатель. Отблески пламени заплясали на его маске, и из-под неё вдруг вырвался радостный, почти детский смех — Пиро смеялся, пока огонь пожирал его оплавленную плоть.       Синий Медик вцепился Джереми в плечо и потащил его к дверям, ведущим из зала. Мясник, издав гортанный вопль, рванулся следом, но на полпути споткнулся — что-то мёртвой хваткой сомкнулось на его лодыжке. Он тяжело рухнул на пол и, скребя ногтями по половицам, судорожно попытался освободиться. Обернувшись, он увидел Снайпера. Изуродованное лицо бушмена было искажено безумной улыбкой, а пальцы крепко сжимали его лодыжку. Из горла Снайпера вырвался низкий, хриплый смех, почти утонувший в яростном рёве пламени, пожиравшего всё вокруг.       Медик уводил Джереми всё дальше по коридору. Кровь, хлеставшая из культи Скаута, пропитывала докторский халат, расползаясь по белой ткани густыми багровыми пятнами. Как ни нелепо было это признавать, Медик чувствовал к своему сумасшедшему коллеге что-то вроде благодарности: у того всё же хватило ума наложить жгут — и именно это, возможно, спасло Джереми жизнь. Они торопливо шли по красным коридорам базы, и доктор то и дело бросал взгляд на Скаута, который всё сильнее наваливался на него, едва удерживаясь в сознании.       — Я… Всё в порядке, с тобой всё будет хорошо, — едва слышно проговорил доктор, сам не до конца веря собственным словам. — Просто потерпи ещё немного…       Внезапно стены содрогнулись от пронзительного воя пожарной сигнализации. Почти сразу же сработала система пожаротушения — сверху хлынула вода, насквозь промочившая одежду беглецов.       — Ещё немного, — повторил Медик, тяжело дыша. — Я… я помогу тебе, нам просто нужно…       Дверь с треском вылетела с петель, и от этого грохота, казалось, задрожали стены. Доктор обернулся — и сразу же получил удар, от которого его швырнуло через всю комнату. Кулак Хэви врезался в рёбра с тошнотворным хрустом, начисто выбивая из лёгких воздух. Медик повалился на скользкий пол, судорожно прижимая руки к груди и пытаясь вдохнуть, но из горла вырывались лишь сиплые хрипы.       Скаут отшатнулся — ноги у него подкосились, однако каким-то чудом он удержался. Он вскинул голову и встретил взгляд чудовища. Хэви склонил голову набок и шагнул вперёд. Джереми неловко запнулся о собственные ноги и повалился на спину.       — Эй.       От звука собственного голоса, исходящего из пасти зверя, по спине Джереми побежали мурашки.       Единственный глаз Пулемётчика уставился на распростёртого Скаута. Хэви медленно приближался.       — Это ты.       Сзади грянул выстрел. Пуля вошла в плечо Хэви, разорвав плоть, и зверь взвыл — дико, многоголосо, заглушая вой сирены. Он резко развернулся, тяжело дыша, и увидел обидчика. В центре коридора стоял Рекс. Глаза синего Скаута налились кровью, он не мигая целился и, нажав на спуск, послал ещё две пули в туловище пациента. Хэви закричал снова — девять голосов слились в один жуткий хор.       — ЧЕГО РАССЕЛИСЬ?! ВСТАВАЙТЕ! — заорал Рекс, подгоняя доктора и Джереми. Медик, превозмогая острую боль в груди, с трудом поднялся на ноги и помог встать красному Скауту. Они тут же рванули прочь, а Рекс, не опуская оружия, снова нажал на спуск, но в ответ раздался лишь сухой щелчок. Обойма опустела. Выругавшись, он швырнул бесполезный пистолет Хэви в голову, развернулся и бросился следом.       Под визг чудовища все трое нырнули в первую попавшуюся дверь. За ней оказался склад — огромное пустое помещение с запертыми воротами, голыми стенами и без единой машины внутри. Выхода не было. Медик в отчаянии озирался по сторонам, пока его взгляд не зацепился за верхний угол помещения. Там высились строительные леса — шаткие, перекошенные, кое-как сколоченные ржавыми гвоздями и перетянутые синей изолентой. И всё же наверху виднелось прямоугольное окно — единственный путь наружу.       Доктор резко обернулся к синему Скауту.       — Рекс! Хватай всё, что под руку попадётся, и лезь к тому окну! — приказал он, указывая на стекло. — ЖИВО!       Рекс метнул взгляд на окно, потом на доктора и сразу рванул к лесам, на ходу хватая ящики и бочки, чтобы соорудить из них шаткую лестницу. Медик только двинулся было ему помочь, как в помещение ворвался Хэви. Налетев с разбега, он сбил доктора с ног и опрокинул на пол вместе с Джереми. Медик глухо застонал, приподнял голову и увидел нависший над собой тяжёлый силуэт. Пациент наклонился, сжал его горло мёртвой хваткой, одним рывком вздёрнул вверх и с размаху швырнул в стену. Повиснув в лапе чудовища, Медик почувствовал, как железные пальцы смыкаются всё сильнее, перекрывая дыхание, а перед глазами начинает темнеть.       Джереми с трудом поднялся, сделал шаг, другой, пытаясь сквозь кровавую пелену в голове придумать хоть какой-то план. Но мысль оборвалась — сзади с грохотом распахнулась дверь. Он обернулся и застыл, глядя, как в комнату, спотыкаясь, вваливается Мясник.       Его одежда была прожжена и истыкана дырами, сквозь которые виднелась обожжённая, покрытая волдырями кожа. Он тяжело дышал, не сводя с Джереми расширенных, уже почти нечеловеческих глаз. Затем медленно, будто в трансе, потянулся к собственному лицу. Пальцы впились в щёки, ногти прорвали кожу, и он начал сдирать её с черепа. Лоскуты плоти с влажным шлепком падали на пол, кровь хлынула следом, заливая обнажившиеся зубы. Из его горла вырвался булькающий смех. А потом челюсть Мясника распахнулась — шире, чем это вообще было возможно, — и наружу полезли четыре жвала, собранные из его собственных дёсен и зубов. Джереми смотрел на это чудовищное превращение, не в силах пошевелиться. Он застыл, лишившись дара речи, и в следующий миг Мясник рванулся вперёд, сбивая его с ног.       Удар спиной о бетон выбил из Джереми весь воздух. Мясник навалился сверху, заходясь смехом, и его жвала щёлкали прямо у лица Скаута. Джереми закричал и вскинул руку, пытаясь закрыться, но в ту же секунду челюсти сомкнулись на предплечье. Из свежей раны хлынула алая кровь, заливая ему лицо, пока он отчаянно пытался выдернуть руку. Но каждое движение лишь глубже вгоняло зубы в плоть. И именно в этот момент взгляд Джереми метнулся вниз, к карману халата Мясника. Из него торчала рукоятка выкидного ножа.       Тем временем Рекс добрался до платформы и встал перед окном. Он с размаху ударил по стеклу ногой, но ботинок лишь беспомощно скользнул по гладкой поверхности. Быстро оглядевшись, Рекс упал на колени и начал лихорадочно разгребать мусор вперемешку с металлическими обломками, пока не вытащил из-под них ржавый гаечный ключ. Схватив находку, он тут же вскочил и со всей силы обрушил её на стекло. С каждым ударом по нему расползались всё новые трещины.       Синий Медик задыхался, чувствуя, как сознание медленно уплывает, а пальцы Хэви на его горле сжимаются всё сильнее. Рука доктора, до того судорожно вцепившаяся в запястье Пулемётчика, бессильно соскользнула вниз и потянулась к поясу. Пальцы нащупали рукоять пистолета, крепко её сжали и выдернули оружие из кобуры. С трудом хватая воздух, Медик приставил ствол к животу Хэви и положил палец на спусковой крючок. Он смотрел пациенту в лицо, но тот не произнёс ни звука — только сильнее стиснул челюсти и усилил хватку. И тут раздался отчаянный крик Джереми. Доктор вздрогнул, повернул голову и поверх плеча Хэви увидел Скаута, распластанного на полу. Джереми кричал, из последних сил удерживая жвала Мясника в нескольких дюймах от своего лица. Рука Медика дрогнула. Он зажмурился и, отведя пистолет в сторону, нажал на спуск.       Пуля вошла Мяснику в бок, пробила грудную клетку и застряла в лёгком. Он вскрикнул от неожиданности и боли и завалился набок. Джереми не стал терять ни секунды: рванул выкидной нож из кармана халата, и лезвие с щелчком выскочило наружу. Мясник, пошатываясь, поднялся, зажимая рану, и вскинул голову как раз в тот миг, когда Джереми бросился на него с клинком в руке.       Мясник застыл, чувствуя, как холодное лезвие входит ему в сердце. С каждым ударом пульса боль всё глубже растекалась по телу. Его челюсть дёрнулась, жвала медленно втянулись обратно в рот. Он опустил взгляд и дрожащими пальцами коснулся рукояти ножа. Эта глубокая, тянущая боль внутри казалась странно знакомой — тёплой, почти похожей на чужое прикосновение. Мясник слабо улыбнулся. Сердце билось всё медленнее. Он посмотрел на Скаута, и в его глазах на миг мелькнуло что-то человеческое, прежде чем он рухнул на пол.       В ту же секунду хватка Хэви на горле синего Медика ослабла. Гигант повернул голову, и его глаза расширились, когда он увидел тело Мясника, распростёртое на бетоне в луже крови.       — ДОКТОР! — рявкнул он, резко разжимая пальцы на горле Медика. Тот рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и вцепившись в саднящую шею. В два шага пациент оказался возле Мясника, грубо оттолкнув Джереми с дороги. Он опустился на колени, на миг замер, а потом осторожно приподнял тело доктора, прижимая его голову к груди. Из горла вырвался едва слышный, полный отчаяния шёпот: — Доктор… помогите… нужна помощь… Медик…       Дыхание Мясника сбивалось и становилось всё реже. Прижав ладонь к обнажённому сердцу, он сквозь мутную пелену угасающего зрения всмотрелся в лицо своего пациента — лицо, которое когда-то сам для него создал. Черты поплыли, исказились, и вдруг сквозь уродливую маску проступил прежний Хэви — тот, каким он был до всех его экспериментов.       — Вот ты где, — прошептал он, едва шевеля губами. — …А я думал, что потерял тебя.       Слабая улыбка тронула его губы, а пациент прижал хозяина крепче, роняя тяжёлые, крупные слёзы на мертвенно-бледные щёки.       Синий Медик, пошатываясь, поднялся на ноги, быстро помог Джереми встать, и вместе они поспешили к импровизированной лестнице. Рекс в последний раз обрушил ключ на стекло, и оно разлетелось вдребезги. Он обернулся, отшвырнул ключ и, увидев, что доктор и вражеский Скаут уже приближаются, глубоко вдохнул и прыгнул вниз. Скользнув по крыше, он тяжело рухнул в грязь.       — Быстрее, быстрее… — торопливо бормотал Медик, подталкивая Джереми к проёму. Но тот вдруг замер, глядя вниз — на Хэви и мёртвого доктора у него на руках. Пулемётчик стоял на коленях, прижимая тело к груди, и что-то тихо шептал. Потом он внезапно поднял голову, и их взгляды встретились. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга.       — Иди, — сказал синий Медик, вырывая Джереми из оцепенения, и коснулся его плеча. — Я следом.       Джереми больше не колебался и прыгнул в окно. Он кубарем скатился по крыше и рухнул в траву. Приземление вышло тяжёлым: он застонал, схватившись за культю, и скорчился от боли. Следом выпрыгнул Медик и приземлился рядом. Он тут же усадил Джереми и принялся осматривать рану.       — Дыши, — тихо приказал он. — Пять секунд — вдох, пять — выдох. — Он оторвал кусок ткани от своего халата и принялся перевязывать культю. Джереми поморщился. — Как только доберёмся до моего кабинета, я обработаю и зашью рану. С тобой всё будет хорошо. Просто делай, как я говорю.       Джереми с трудом приоткрыл глаза, увидел лицо Медика — и его тут же замутило: слишком ясно он помнил, что у Мясника было такое же лицо.       Медик в этот момент поднял голову и посмотрел в сторону Рекса. Тот стоял у самой кромки леса, запрокинув лицо к небу. Тучи постепенно редели, и между ними проступал фиолетовый рассвет. Дождь ещё моросил, но вдали горизонт уже светлел. Рекс глубоко втягивал влажный воздух, будто хотел наполнить им лёгкие до предела.       — Рекс?       Тишина.       — Рекс!       Скаут вздрогнул, словно очнувшись, и медленно обернулся. Медик помог Джереми подняться.       — Помоги донести его до фургона, — сказал доктор. — Нужно уходить. Не знаю, пойдут ли эти… твари за нами, но рисковать нельзя.       Рекс ничего не ответил. Он лишь бросил последний взгляд на небо и молча подчинился.

***

      Красный Солдат не сводил пристального взгляда с сидящего напротив синего сержанта, хмурясь под звуки его разглагольствований.       — Если вы не собираетесь со мной сотрудничать, — заявил сержант, постукивая пальцами по стволу дробовика, — то я не вижу смысла оставлять вас, никчёмных ублюдков, в живых. Да твой дружок, похоже, и так одной ногой в могиле.       Солдат покосился на Подрывника, прислонившегося к его плечу. Тот сидел с закрытыми глазами и мелко дрожал — то ли от холода, то ли от шока из-за потери конечности.       — Вы оба будете говорить, хотите того или нет, — голос сержанта стал жёстче. — А если станете упираться — разнесу ваши рожи к чёртовой матери. Я ясно выражаюсь?       — Ты просто жалкий трус, — процедил Солдат. Свет из фургона падал на шлем, пряча его лицо в тени. — Если бы ты и правда хотел, то давно бы уже пристрелил нас.       Сержант усмехнулся.       — Мозги от стен тяжело отскребать, — хмыкнул он. — К тому же у меня есть дела поважнее. Один из моих людей вышел из респауна овощем. Случайно не знаете, с чего бы это?       Солдат с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость.       — Понятия не имею, — буркнул он.       Сержант обернулся к переднему стеклу, вглядываясь в темноту, где угадывались очертания красной базы.       — Этот тупой ублюдок, наверное, уже крыс кормит, — пробормотал он. — Ладно. Я отвезу вас, червяков, в другое место. Там уж разберёмся.       — Ты всегда бросаешь своих?       Лицо сержанта исказилось от злости:       — Что ты сказал, сопляк?       — Ты всегда убегаешь с передовой? — продолжал Солдат. — Бросаешь тех, кто нуждается в помощи? Отказываешься от долга гражданина Соединённых Штатов?..       — Ты считаешь меня предателем?       — Настоящий солдат своих не бросает. Никогда.       — Бросает, если это единственный выход, — сержант подался вперёд. — Не всех можно спасти… как бы ты ни старался. Пожил на настоящей войне — понял бы. Но мы-то знаем: ты просто ряженый клоун, которому нравится в солдатика играть.       — Заткнись, — тихо произнёс Солдат, стиснув зубы и сжав кулаки.       — Правда глаза колет? — оскалился сержант. — Иногда полезно снять розовые очки и…       Сержант замолчал, снова выглянув в лобовое стекло. Несколько фигур двигались от базы в их сторону. Двое из них были в синей форме.       — …Будь я проклят… — пробормотал сержант, резко поднимаясь и перехватывая оружие поудобнее. Он двинулся к задней части фургона и, не оборачиваясь, бросил: — Вы двое, сидите тихо. Только дёрнитесь — и я нашпигую ваши кишки свинцом.       Медик думал, что обрадуется, увидев кого-то из своих, но недовольное лицо сержанта мигом развеяло это чувство. Он шёл им навстречу, оставляя следы в грязи и что-то ворча под нос.       — Какого дьявола там стряслось, рядовой? Я уж думал, ты покойник, — крикнул сержант, мельком глянув на синего Скаута. — И где остальные?       Медик поморщился и глубоко вздохнул.       — Мертвы, сэр. Все мертвы.       Сержант покачал головой.       — Значит, миссия провалена? Самоубийственная вылазка, и всё впустую? — Он нахмурился, собираясь что-то добавить, но тут его взгляд упал на незнакомую фигуру, поддерживаемую Медиком. Красный Скаут.       — …Какого хрена? — криво усмехнулся сержант. — …Ты что, предатель, рядовой? Зачем ты приволок сюда этого красного выродка?       — Ему нужна помощь, — выдохнул Медик. — Он теряет слишком много крови. Если мы не поторопимся, он…       — Я похож на грёбаную няньку? — перебил сержант, шагнув вперёд. — Здесь не богадельня. Брось этого ублюдка и полезай в фургон.       — Он умрёт, если я не окажу ему помощь немедленно, — настаивал доктор. — Я могу его спасти, просто дайте мне шанс…       — Это ВОЙНА, рядовой! — Лицо сержанта исказилось. — ЭТО НЕ ИГРА! Тут не раздают медали за доброту. ЗДЕСЬ ЗА НЕЁ УБИВАЮТ!       — К ЧЁРТУ ВОЙНУ! — заорал Медик в ответ. — С меня довольно! Эта война — бессмысленная бойня, и я не позволю ещё одному человеку умереть!       Сержант перевёл взгляд на едва живого Скаута, который из последних сил боролся с беспамятством. Поля фуражки скрывали выражение его лица.       — Передай от меня привет дьяволу, — бросил он, резко разворачиваясь к фургону. — А теперь быстро в машину. У меня там заждались допроса два красных ублюдка.       Медик стоял, не в силах поверить услышанному. Тяжело дыша, он обернулся к Рексу:       — …Рекс, подержи его.       Рекс молча подхватил Джереми, а Медик рванул за сержантом. Нагнав его, он тронул командира за плечо, заставляя обернуться.       — Ты что, не понимаешь значения слова «приказ», рядо…       Закончить он не успел. Кулак Медика с размаху врезался ему в лицо — и сержанта отбросило в сторону. Из разбитого носа тут же хлынула кровь, синяя фуражка сорвалась с головы и упала в грязь, открыв коротко стриженные каштановые волосы с заметной сединой. Когда сержант, ошеломлённый ударом, всё же поднял голову, Медик уже стоял перед ним и молча протягивал руку, не меняя сурового выражения лица.       — Хех… ха… — ухмыльнулся сержант, глядя на кровь, испачкавшую его ладонь. — Долго же ты решался, доктор.       У Медика перехватило дыхание — сержант навёл дробовик ему прямо в грудь.       — У нас на родине предателей закапывали живьём и оставляли червям на закуску, — прорычал сержант. — Обоснуй, почему я не должен поступить с тобой так же, сопляк?       — Неужели вы настолько жестоки, что готовы убить одного из своих? — спросил доктор.       — Война не прощает слабости. И я тоже. — Сержант криво усмехнулся. — Ты ещё жив только потому, что нравишься команде. Иначе я б тебя давно вышвырнул.       — Забудьте о своих претензиях хотя бы на минуту, — взмолился Медик. — Человек умирает, а я могу ему помочь. Я возьму на себя любой риск, любую вину, но, умоляю, не бросайте его. Я знаю, что вы не чудовище, Сэмюэл.       — Перестань… называть меня так, — сержант на мгновение отвёл взгляд. — Сэмюэл погиб в окопах больше двадцати лет назад.       — Тогда не оскверняйте его память, позволив умереть тому, кого ещё можно спасти.       Руки сержанта задрожали. Дробовик медленно опустился, и ствол уткнулся в землю у самых ног. Он глубоко вздохнул, наклонился, поднял фуражку из грязи, надел её и отвернулся.       — Что бы ни случилось, виноват будешь ты, рядовой, — бросил он. — И отвечать тоже тебе. Если пацан выкинет что-нибудь — он покойник. Ясно?       Доктор кивнул.       — Раз уж ты так прикипел к красным, поедешь с ними в кузове, — бросил сержант, поворачиваясь к Рексу. — А ты — со мной. Всё, выдвигаемся… пора заканчивать эту никчёмную миссию. — Он зашагал прочь, раздражённо бормоча что-то себе под нос.       Доктор перевёл дух — только сейчас он понял, как сильно болела грудь при каждом вдохе. Он обернулся к двум Скаутам, и на лице его появилась слабая, нервная улыбка:       — Не бойтесь. Всё образуется. Просто держитесь рядом.       Джереми взглянул на Рекса. Его взгляд был мягким, но почему-то казался смутно знакомым. Медик сразу подхватил Скаута на руки и прижал к себе, давая ему возможность уткнуться лицом в плечо. Спокойный голос доктора и его уверенные движения успокаивали лучше любого лекарства. На миг Джереми даже позавидовал синим: у них был врач, который действительно видел в пациентах людей, а не материал для своих опытов.       Доктор довёл Разведчика до открытых дверей фургона и на мгновение остановился, заметив внутри двоих из красной команды. Солдат встретил его неприязненным взглядом, тогда как Подрывник лишь безучастно наблюдал за тем, как они заходят. Медик осторожно усадил Джереми на сиденье напротив и опустился рядом, продолжая поддерживать его.       Двери с лязгом захлопнулись. Двигатель взревел, и фургон, подпрыгивая на ухабах, покатил прочь от базы. Под колёсами шуршал гравий, машину раскачивало, и пассажиров подбрасывало на каждой кочке. Подрывник тяжело дышал, привалившись к плечу товарища. Приоткрыв глаз, он посмотрел вперёд. Он видел, как доктор ласково говорит с Джереми, пытаясь привести его в чувство, и прижимает к ранам ткань, которая почти сразу пропитывалась кровью. Но рядом с доктором Демо вдруг заметил ещё одну фигуру — ту, которой мгновение назад там не было.       Тот человек был точной его копией. Двойник с мягкой улыбкой помахал ему рукой. И только тогда Демо позволил сну наконец забрать себя.