Глава 8. Предписания врача

      До Джереми сквозь забытьё доносился приглушённый, далёкий шёпот. Он лежал с закрытыми глазами, судорожно вцепившись в халат синего Медика. Дыхание замедлялось, тело слабело, и с каждой секундой цепляться за сознание становилось всё труднее. Сквозь самодельную повязку, закрывавшую культю, медленно сочилась кровь. Джереми выдохнул — и вместе с болью ушло всё остальное. Его окутала тишина, а следом пришёл пронизывающий холод, добравшийся до самых костей. Потом он услышал собственное сердце — тяжёлый, гулкий стук, отдававшийся в ушах, — и открыл глаза. Резко сев, он понял, что больше не в фургоне. Под ним оказался шаткий деревянный стул, а вокруг расстилалась бескрайняя чёрная пустота. Он опустил взгляд, поднял руки к лицу и застыл: правая рука была цела. Более того, он даже не сразу понял, что когда-то её лишился. Джереми медленно поднялся на ноги, покачнулся, сделал неуверенный шаг вперёд и тяжело задышал, всматриваясь в пустоту перед собой.       В горле пересохло и саднило. Он с трудом сглотнул и выдавил:       — Ау?       Никто не ответил, даже эхо не вернуло его голоса. Он заговорил снова:       — Ау?.. Здесь кто-нибудь есть?       Джереми вздрогнул и обхватил себя руками, но холод не отступал. Мысли лихорадочно роились в голове. Он умер. Должно быть, просто истёк кровью — так быстро, что не успел даже мысленно попрощаться. Или это чистилище, где души ждут, пока им вынесут приговор. Прежде он бы только фыркнул в ответ на подобные мысли, не веря во всю эту религиозную чепуху, но сейчас готов был ухватиться за любое объяснение.       И тут тишину прорезал едва слышный звук — шёпот, донёсшийся из темноты. Джереми обернулся и различил вдалеке две смутные фигуры. Одна из них что-то тихо говорила, но слова тонули в пустоте. Он сделал осторожный шаг вперёд, потом ещё один и, когда взгляд наконец прояснился, увидел их лица.       Перед ним сидел Медик из синей команды и держал на руках самого Джереми. Мальчик не мог поверить своим глазам: он смотрел на собственное обмякшее, окровавленное тело, спокойно лежавшее в руках доктора. Всё это походило на странный сон, в котором он будто отделился от самого себя и теперь наблюдал со стороны за своей едва живой оболочкой.       Боги, значит, он и правда мёртв?       Джереми приблизился к Медику и помахал рукой перед его лицом. Тот никак не отреагировал, даже не моргнул.       — Эй! ЭЙ! — закричал он. — Я здесь! Ты слышишь меня?! ЭЙ!       Доктор не отвечал. В отчаянии Джереми потянулся к нему, чтобы встряхнуть, ЗАСТАВИТЬ увидеть себя, но рука замерла: из пустоты донёсся мужской голос, до отвращения знакомый. Кто-то негромко хихикал, будто издевался над его беспомощными попытками достучаться до живых. Джереми медленно обернулся и вновь различил две расплывчатые фигуры, теперь уже поодаль. Одна из них стояла на коленях, склонившись над другой, и её тело мелко дрожало — то ли от смеха, то ли от сдерживаемых рыданий. Джереми сделал шаг вперёд, но тут же остановился: фигура медленно поднялась, и он увидел того, кого страшился больше всего, — Мясника.       Он обернулся, показывая своё изодранное, залитое кровью тело, и отступил в сторону, чтобы Джереми увидел, перед кем он стоял на коленях. У мальчика перехватило дыхание: перед ним лежал он сам — мёртвый, покрытый ожогами и язвами, с торчащей из груди рукоятью ножа. На мгновение Джереми показалось, что Мясник просто вцепился в труп и не может разжать пальцы, но, присмотревшись, он увидел нечто куда страшнее: их руки были сращены. Кожа и сухожилия сплавились в одно целое, будто плоть расплавилась и застыла, навсегда соединив две одинаковые фигуры. Казалось, само тело тянет Мясника к себе, медленно втягивая его руку внутрь. Джереми перевёл взгляд на лицо мужчины и с ужасом понял, что тот вовсе не улыбается, хотя тишину разрывал жуткий хохот. По щекам текли вперемешку кровь и слёзы, из носа тянулась тёмная струйка. В его глазах не было ни злобы, ни привычной жажды крови — только отчаяние. Такая уязвимость была чужой для Медика: за все годы Джереми никогда не видел его таким. Он невольно отступил, когда Мясник посмотрел прямо на него. Тот всё хохотал, пока неведомая сила подтягивала его всё ближе к трупу. И в этот момент Джереми почувствовал, как что-то коснулось его лодыжки. Он резко вскинул руки, пытаясь удержать равновесие, но покачнулся, сорвался вниз — и…       Резкий рывок фургона буквально вышвырнул его из кошмара. Джереми очнулся с хриплым стоном и резко завертел головой, пытаясь понять, где находится. Бескрайняя чёрная пустота исчезла, уступив место холодному, тесному салону фургона. Взгляд метнулся к культе, прикрытой окровавленной тканью, и он судорожно вдохнул. Попытка подняться закончилась новой вспышкой боли: онемение ушло, и тело будто пронзило раскалёнными иглами. Джереми бессильно откинулся назад, зашипел сквозь зубы, прижимая руку к ране, и в этот момент почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.       — Тише, всё хорошо, — мягкий голос доктора прозвучал словно эхо. — Мы на месте. Ещё пара минут — и выйдем.       Джереми поднял голову и встретился взглядом с голубоглазым Медиком. Свет сверху ложился неровно, и волосы отбрасывали на его лицо глубокую тень, скрывая часть черт.       — Я позабочусь о тебе и твоих друзьях, хорошо? — мягко сказал доктор. — Всё будет в порядке.       С другого конца фургона прозвучал короткий, натянутый смешок. Доктор поднял голову и встретился глазами с красным Солдатом, на губах которого играла кривая ухмылка. Тот молча смотрел на него, но улыбка медленно сползала с его лица, а мышцы на скулах едва заметно подрагивали. У доктора неприятно сжалось внутри: пятна засохшей крови на коже и форме делали это мрачное выражение ещё более зловещим. Спустя секунду Солдат отвёл взгляд к сидевшему рядом Подрывнику и глубоко вдохнул. Доктор уже хотел заговорить, но его прервал резкий лязг открывающейся задней двери. Пассажиры обернулись и увидели на пороге сержанта с искажённым от ярости лицом.       — На выход. Живо.       Синий Медик тяжело вздохнул, помогая Джереми подняться, и покосился на других наёмников. Красный Солдат лишь злобно проводил его взглядом, затем перекинул руку Демо через плечо и сам помог товарищу выйти из фургона, не дожидаясь помощи.       Выбравшись наружу, Джереми быстро огляделся по сторонам. Его окружали холодные бетонные стены просторного гаража базы BLU. Воздух здесь был ледяным, и по спине невольно пробежала дрожь — хотя, быть может, дело было не только в холоде, но и в потере крови. Доктор помог ему подняться и направился вместе с ним к тяжёлым стальным дверям, ведущим на базу.       Медик толкнул створки и тут же посмотрел направо: в конце коридора горела табличка «МЕДПУНКТ». Он замешкался лишь на секунду, но Солдат с Подрывником уже протолкались мимо и быстро зашагали в ту сторону. Рекс остался рядом, переминаясь с ноги на ногу и тревожно поглядывая то на доктора, то на Джереми. Медик только приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, как Рекс отступил на шаг, резко развернулся и припустил вслед за остальными.       Сержант тем временем застыл в проёме гаража, крепко сжимая дробовик и пристально глядя вслед уходящему доктору. Несколько секунд он молчал, затем нахмурился и окликнул:       — Медик.       Доктор обернулся и встретился с недружелюбным взглядом.       — Передай своему дружку, — прорычал сержант, — если хоть один из его шайки высунется из лазарета, можешь сразу готовить гробы.       Медик не совсем понял угрозу — в конце концов, люди, которых он собирался лечить, не представляли опасности. Тем не менее он ответил:       — …Я понял.       — У меня здесь не приют для сирых и убогих, — продолжил сержант. — Подлатай их — и пусть катятся ко всем чертям.       Медик кивнул.       — Х-хорошо.       — Ты меня слышал? — Сержант посмотрел сверху вниз на Джереми. — Не вздумай рыпаться, червяк, а не то я лично тебе рёбра пересчитаю.       Джереми вскинул голову, стиснул зубы и плюнул сержанту на ботинок. Тот с омерзением дёрнул ногой назад. Доктор успел подхватить мальчика, когда тот чуть не завалился от резкого движения. Сержант молча буравил их ледяным взглядом, пока они уходили в сторону лазарета. Челюсть у него напряглась — он уже собирался рявкнуть что-то вслед, но в этот момент позади загрохотали быстрые шаги. Обернувшись, он увидел синего Подрывника, почти бегом мчавшегося по коридору. Заметив сержанта, шотландец резко сбавил шаг и остановился, шумно переводя дух.       — Сержант, вы вернулись! — выпалил он. — Как только получил сообщение, сразу примчался.       — Докладывай обстановку, — приказал сержант. — Надеюсь, хоть на этот раз порадуешь.       — Шпион вышел из респауна, — ответил Демо. — Объявился прямо перед вами.       — Хм… — Сержант на мгновение задумался. — С ним то же, что и со Снайпером?       — А вот тут самое интересное, — Демо едва заметно улыбнулся. — Нет. Выглядит вполне бодрым… ну, насколько это вообще возможно.       — Думаешь, тот случай был разовой ошибкой?       — Пока Инженер не вернётся и не осмотрит машину, ручаться не стану. Я бы на вашем месте этой штуки пока опасался. — Демо помялся. — Хотя, конечно, без ложки дёгтя не обошлось…       — Что не так?       — Шпион молчит, — пояснил Демо. — Ведёт себя странно — будто призрака увидел. Бормотал что-то невнятное, а потом заткнулся. Даже близко к себе никого не подпускает.       — То есть он может говорить, просто не хочет?       — В том-то и странность, — Демо оглянулся. — Как из камеры вышел — заорал дурниной. Аж в ушах зазвенело.       Сержант усмехнулся и хрустнул костяшками.       — Ну, если я что-то и умею — так это развязывать языки. Пошли, разберёмся. Надеюсь, после этой кутерьмы удастся нормально поспать.

***

      Джереми лежал на медицинской койке и безучастно смотрел в потолок, пока наконец не повернул голову. Медик быстро скинул броню на стол, расстегнул залитый грязью и кровью халат и остался в тёмно-синей водолазке. Он выдохнул рвано, с дрожью, дёрнул дверцы шкафчиков, поморщился, прижимая ладонь к больному боку, и вытащил бутылку и тряпку. Подойдя к койке, он бросил на Джереми тревожный взгляд и осторожно снял с раны пропитанную кровью ткань. Обнажились мышцы, кость и перерезанные сосуды, пульсирующие в такт сердцу. Щедро смочив тряпку, доктор наконец заговорил.       — Прости, — тихо сказал он. — Хотел бы сказать, что будет не больно… Но это всего на мгновение.       Стоило влажной тряпке коснуться культи — Джереми пронзила острая, обжигающая боль. Он вскрикнул, дёрнулся прочь и попытался подняться, но Медик тут же прижал его к койке и не отпустил, пока не убрал тряпку, убедившись, что рана очищена.       — Как тебя зовут? — спросил доктор.       Джереми удивлённо посмотрел на него, несколько секунд соображая.       — Дж… Джереми.       — Хорошо, Джереми, — мягко сказал доктор. — Какая у тебя кровь, знаешь?       — Э-э… — Джереми открыл рот, оглядываясь. — Красная.       Брови Медика озадаченно сдвинулись, и он пробормотал себе под нос:       — …Тогда первая отрицательная.       С другого конца комнаты красный Солдат молча наблюдал за тем, как Медик обрабатывает раны Скаута. Крики Джереми доносились до него приглушённо, словно издалека. Солдат скользнул взглядом по стерильному помещению, и от одного вида вражеской базы в груди у него поднялась глухая ярость. Потом он заметил Рекса: тот сидел в углу на металлическом стуле, сцепив руки и не сводя глаз с Медика. Нога у него нервно подрагивала, как у зелёного новобранца перед боем. Но развить эту мысль Солдат не успел — его отвлёк голос вражеского доктора.       — Пока ждёте, можете занять койки, — сказал Медик, поворачиваясь к Солдату. — Твоему другу особенно нужно прилечь.       Солдат нахмурился и посмотрел на Демо. Тот уже едва держался в сознании, дышал часто и поверхностно. Американец поднялся на ноги, протянул ему руку, помог удержаться и осторожно подвёл к свободной койке.       Доктор тем временем открыл ближайший шкаф, достал небольшую бутылку и шприц.       — Сейчас… Сначала обезболим, а потом я начну зашивать, — сказал он, медленно набирая прозрачную жидкость в шприц и выгоняя из него воздух. — Почувствуешь лёгкий укол.       Но стоило ему коснуться руки Джереми, как тот в панике отшатнулся и, не отрываясь, уставился на иглу. Рука Медика замерла. Удивление в его глазах быстро сменилось пониманием и сочувствием.       — …Хорошо, — мягко сказал он.       Доктор поднял маленькую бутылочку, поворачивая этикетку к Джереми, хотя тот всё равно не мог разобрать надпись.       — Это морфин, — спокойно объяснил Медик. — Он снимет часть боли, и тогда я смогу зашить рану. Не бойся, это лекарство. Оно тебе поможет.       Джереми не расслабился — наоборот, заёрзал ещё сильнее. Медик едва слышно вздохнул.       — Я знаю, ты мне не доверяешь, и я понимаю почему. Но чтобы я мог помочь, ты должен позволить мне это сделать, хорошо? Сможешь? Хотя бы ненадолго?       Джереми всмотрелся в лицо Медика. Тот улыбался — не зловеще и не безумно, как Медик из его команды, а мягко, пусть и чуть нервно. В его глазах не было ни тени веселья — только отчаянная просьба: доверься мне, хотя бы на мгновение.       Дыхание Джереми понемногу выровнялось. Он заставил себя лежать спокойно, всё ещё хмурясь, но больше не пытаясь вырваться. Выбора у него всё равно не было.       — Спасибо, — сказал Медик. — Сейчас… ты почувствуешь небольшой укол. Будет немного неприятно, но ты не пугайся, так и надо.       Джереми дёрнулся, когда игла вошла в руку. Перед глазами сразу всплыли ржавые шприцы и окровавленные инструменты Мясника. Он закрыл глаза и заставил себя дышать глубже, медленно расслабляя напряжённые мышцы. Постепенно боль начала отступать, становясь уже не такой невыносимой.       — …Кажется, подействовало, — пробормотал доктор. — Давай тогда закроем рану, ладно? — Он попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но улыбка вышла неловкой. Негромко кашлянув, доктор поспешно отвернулся к столешнице, где лежали инструменты.       Красный Солдат не сводил с Медика напряжённого взгляда всю процедуру.       — Я не доверяю этому типу, — тихо сказал он, поворачиваясь к Демо. — А ты?       Демо на койке мелко подрагивал от озноба и часто, неглубоко дышал.       — Не похоже… что у нас много вариантов, а? — еле выговорил он.       — Хочешь знать, что я думаю? — Солдат наклонился и перешёл на шёпот. — Думаю, он нас отравить хочет. Прикончить, пока мы беззащитны.       Демо выдохнул.       — Э-э… вряд ли. Он не такой.       — А ты в этом так уверен?       Солдат поднял взгляд и уставился на синего Медика, который как раз заканчивал накладывать швы на руку Джереми. Он по-прежнему не верил ему: у такого типа наверняка были скрытые мотивы. Слишком уж всё выглядело… правильно. Чтобы вражеский доктор вдруг носился с ними, как с собственными детьми? Чушь. Под этой маской добряка наверняка скрывалось что-то мерзкое.       Опустив взгляд, он заметил на столике стальные хирургические ножницы. Коротко взглянув на Медика, Солдат медленно потянулся к ним, но почти сразу наткнулся на чужую руку.       — О, прости. Они мне нужны.       Медик ловко перехватил ножницы, убирая их подальше от Солдата. Только теперь тот заметил, что доктор срезает ими лишние нити со шва на руке Джереми. Закончив, Медик сунул ножницы в карман и принялся бинтовать культю.       Рука Солдата, всё ещё тянувшаяся к инструменту, мелко дрожала. Он отдёрнул её и сжал в кулак.       — …Когда ты закончишь? — спросил он.       — Уже заканчиваю, — сказал Медик, на миг покосившись на Джереми, а затем поднял взгляд и увидел Рекса в углу. Тот сразу посмотрел на него в ответ.       — Ты в порядке? — спросил доктор.       — …Да.       Голос Рекса был тихим, едва различимым на расстоянии.       — Ничего, если я сначала займусь другими?       Рекс кивнул.       Доктор повернулся к Солдату, окинув взглядом его грязную, окровавленную одежду и разводы крови на лице.       — Ты тоже ранен? Ты весь в крови…       — Она не моя.       Медик осёкся, на лбу выступила капля пота.       — О-о… понятно. Тогда я, наверное…       — Демо. Помоги ему.       — Д-да, конечно.       Медик подошёл к койке Подрывника, вытирая окровавленные руки тряпкой.       — Посмотрим, что тут у нас.       Он осмотрел Демо, изо всех сил стараясь не показать охватившего его ужаса. Нижней части ноги не было, но рана не кровоточила — вместо крови из прорех в коже медленно сочился гной. Руки Демо мелко дрожали, и сквозь истончившуюся кожу уже проступали сухожилия и кости. Он почти не шевелился, лишь часто и поверхностно дышал, цепляясь за сознание из последних сил. Единственный глаз неотрывно следил за доктором. Медик быстро схватил фонарик и направил свет в зрачок. Демо дёрнулся, но реакция оказалась почти незаметной — зрачок лишь чуть-чуть сузился.       Собравшись с мыслями, Медик поднял взгляд на Солдата, словно ища у него подсказку.       — Ты знаешь, что могло это вызвать?       — Ты же вроде врач, нет? — огрызнулся Солдат. — Вот ты мне и скажи.       Медик осторожно приподнял руку Демо, внимательно осматривая гниющие участки, затем медленно закатал рукав. Из-под грязных, кое-как намотанных бинтов тянуло густым трупным запахом. Разложение зашло так далеко, что сквозь изъеденную плоть уже проступали кости и мышцы предплечья. Доктор уложил руку обратно, прикрыл рот ладонью и негромко произнёс:       — Всё хуже, чем я думал.       — Что это значит? — спросил Солдат.       — Я никогда не сталкивался с таким некрозом, — объяснил Медик. — По крайней мере, у живого человека. Когда это началось?       Солдат открыл рот, но Демо его опередил:       — Не знаю. Кажется, это… после того лекарства, что дал док.       — …Лекарства?       Синий Медик замолчал, вспоминая наполненные шприцы, которые видел у красного Медика во время того кошмарного «ужина». Его передёрнуло.       — Сколько ты принял?       — Э-э… не помню, — Демо надрывно кашлянул. — Я… забыл.       — А ты? — доктор повернулся к Солдату. — Тоже принимал это лекарство?       — Мы все принимали, — ровно ответил Солдат. — Никто не решался перечить Медику. Правда, насчёт Скаута не уверен.       Мысли в голове доктора заметались, он попытался собраться.       — Ладно… кажется, я начинаю понимать, — он снова посмотрел на гниющие руки Демо, и лицо его помрачнело.       — Ты поможешь ему? — в голосе Солдата впервые послышалось что-то похожее на просьбу.       — Гх… — Медик вздохнул. — Боюсь, единственный способ спасти то, что ещё можно спасти, — полностью ампутировать поражённые конечности.       — Не… впервой, — Демо попытался усмехнуться, но вместо этого зашёлся кашлем, выплёвывая кровь.       — Минуту. Я должен оценить, насколько всё плохо. — Медик вгляделся в лицо Демо и заметил странные тёмные пятна вокруг повязки на левом глазу. — …Демо, сними повязку.       — За… зачем?       — Просто сделай, как я говорю, пожалуйста.       Демо дрожащей рукой дотянулся до лица и осторожно содрал повязку. Вместе с ней потянулись куски кожи, открывая пустую глазницу. Разъеденная плоть обнажила кость черепа — треснувшую и раскрошившуюся по краям. Доктор щёлкнул фонариком, направил свет в эту дыру и замер: за костным проломом виднелся обнажённый участок мозга.       Через мгновение фонарик погас. Доктор не произнёс ни слова, лишь растерянно обвёл взглядом комнату. Лицо его побледнело, а в глазах застыл ужас.       — Ну? — голос Солдата вырвал его из оцепенения.       — Демо… — доктор вытер пот со лба. — Мне нужно задать тебе несколько вопросов. Простых, для проверки памяти. Ты справишься?       — Ты лечить его собираешься или допрашивать? — рявкнул Солдат.       — …Я отвечу, — тихо сказал Демо, проигнорировав недовольство товарища. Доктор придвинул стул и сел напротив.       — Хорошо… первый вопрос. Как тебя зовут?       Солдат с подозрением следил за каждым движением Медика. Демо задумался.       — Т-Тавиш.       — Тавиш? А фамилия?       Демо наморщил лоб, покопался в памяти — пусто.       — …Нет.       Медик бросил быстрый взгляд на Солдата.       — В детстве у тебя были питомцы? Где ты жил?       — Ты что, биографию его собираешь? — не выдержал Солдат. — На кой тебе это?       — Поверь, это нужно для дела.       Солдат нахмурился, но замолчал, глядя на Демо в ожидании ответа.       — …Животных не было, — Демо закрыл глаз, вглядываясь в размытые образы прошлого. — Я жил у моря. В-в Шотландии. Точно… в Шотландии.       Доктор упёрся локтями в колени, нервно переплетая пальцы.       — Ты помнишь имена родителей? Отца или матери?       — Матери? Конечно, помню, — Демо слабо улыбнулся. — Мою маму зовут…       Улыбка погасла. Перед внутренним взором зияла пустота. Ни лица, ни голоса — только смутное тепло, которое он не мог ухватить. Он растерянно посмотрел на доктора.       — Я… я ведь должен помнить маму… да?       Медик встал так резко, что стул едва не опрокинулся.       — Тавиш… Демо, я… боюсь, что… — Он отвернулся, сглотнул и заставил себя договорить: — Некроз, судя по всему, уже… затронул мозг.       — ЗАТКНИСЬ! — Солдат взвился, отшвыривая стул. — Лечи его, ублюдок, или я КИШКИ тебе выпущу!       — Солдат.       Солдат опустил взгляд. Демо смотрел на него — мрачно, тяжело, не мигая.       — Я… сделаю всё, что смогу, — тихо сказал Медик, потирая руку. — С теми инструментами, которыми располагаю. Полагаю, придётся провести несколько тестов. Со всеми вами. Раз уж каждый из вас принимал это… лекарство.       Лицо Солдата дёрнулось; он обжёг Медика тяжёлым взглядом, затем молча протиснулся мимо и сел на стул в дальнем углу. Доктор медленно выдохнул, перевёл взгляд на Демо и присел у койки.       — Тавиш, могу я спросить тебя кое о чём? — тихо произнёс он. — Прости, если вопрос покажется мрачным.       — Да?       Доктор говорил почти шёпотом, краем глаза следя за Солдатом.       — Если я… не смогу тебе помочь... — он запнулся. — Ты разрешишь мне… вскрыть твоё тело? После смерти?       Демо не изменился в лице, только бровь чуть приподнялась.       — Я должен понять, как действует этот препарат, — пояснил Медик. — Если не ради тебя, то ради других, кто его принимал. Ты… очень поможешь мне. Если откажешься — я пойму. Обещаю уважать твою волю. И… несмотря ни на что, мы устроим достойные похороны.       Доктор замолчал, собираясь добавить ещё что-то, но из горла Демо вырвался тихий смешок.       — Да… — Демо улыбнулся, но улыбка вышла невесёлой. — Стало быть, надежды нет, да, док?       «Да. Подтверди его слова. Просто скажи это».       — Я сделаю всё возможное.       Демо вздохнул, уставившись в потолок.       — …Док?       — Да?       — …Ты в Бога веришь?       Вопрос застал Медика врасплох. Он растерянно моргнул.       — …Вообще-то, да.       — …Как думаешь, — голос Демо сел почти до шёпота, — Он простит такого грешника, как я?       У Медика сжалось сердце.       — Я… не мне судить.       — А что, если я не хочу прощения?       Медика замутило, в животе образовалась пустота. Он резко встал.       — Э-э… я… извини, мне нужно… выйти на минуту. Проветриться. Я скоро вернусь.       Солдат проследил взглядом за доктором, почти выбежавшим в коридор. Он уже хотел отвернуться, но заметил, как Рекс поднялся со своего места, посмотрел на дверь, за которой скрылся Медик, и тихо скользнул следом. Когда враги исчезли, Солдат медленно окинул комнату взглядом и вдруг застыл. В углу, за стеклянной дверцей металлического шкафа, висел пожарный топор.

***

      Демо лежал неподвижно, тупо уставившись в потолок, пока на него всё сильнее наваливалась усталость. Он глубоко вздохнул, морщась от боли в груди, потом медленно расслабил мышцы и замер. Тело вдруг обмякло, будто что-то потянуло его вниз, — он вздрогнул и судорожно вдохнул. Мужчина резко очнулся, широко раскрыл глаза и несколько секунд просто дышал. А потом в тишине различил ещё один звук — музыку. Она тихо плыла из приоткрытой двери, той самой, за которую вышел доктор. С трудом поднявшись, Демо посмотрел на свои ноги и, либо не заметив, либо не придав значения тому, что отсутствующая нога снова была на месте, шагнул к двери.       Он остановился на пороге. За ним остался коридор, а впереди вниз уходила тёмная лестница, ведущая в комнату с чистым деревянным полом. С каждым шагом музыка звучала всё громче и достигла полной силы, когда он вошёл внутрь.       Комната оказалась пустой — без окон, без украшений, лишь одинаковые красные полосатые обои на всех четырёх стенах. В углу стоял граммофон, но пластинки на нём не было. Музыка лилась из чёрного, как смоль, рояля в центре комнаты. Чьи-то пальцы скользили по клавишам из слоновой кости, а пианист негромко подпевал мелодии. Демо подошёл ближе, вглядываясь в фигуру, — и вдруг музыка оборвалась. Пианист взял несколько аккордов, улыбнулся и обернулся.       — Ишь ты, кто вернулся.       Фигура повернулась — это оказалось его собственное отражение, смотревшее на него с кривой усмешкой.       — А я уж, грешным делом, подумал, ты сгинул насовсем.       — …Ты чего тут делаешь?       Двойник усмехнулся, вставая.       — Да так, соскучился. Поболтать захотелось, как раньше.       — С меня хватит разговоров, — отрезал Демо. — …Я хочу, чтобы меня оставили в покое.       — …Господи, только посмотри на себя! — двойник легонько ткнул его в грудь. — Видок у тебя тот ещё. Я знаю, как тебя взбодрить.       Отражение отошло к маленькому столику, взяло стакан виски и поднесло к лицу Демо.       — …Ну как тебе?       — Я не… не хочу пить, — пробормотал Демо, глядя на стакан. — Я просто… хочу домой. К маме.       — А она-то тебе зачем? — усмехнулось отражение. — Чтобы полюбовалась, в каком ты виде?       Демо посмотрел в глаза двойнику — в свои собственные глаза.       — …Попрощаться хочу.       Отражение тихо фыркнуло.       — Да брось, не забивай голову, — лениво ответило оно. — Рано или поздно она сама всё узнает. Давай лучше выпьем, обмоем встречу, а?       Взгляд Демо снова прикипел к стакану. Янтарная жидкость манила, обещая забвение. Он поддался, взял стакан, медленно подошёл к роялю, опустился на банкетку и сделал глоток.       — Вот и молодец, очухался наконец, — ухмыльнулось отражение. — Хороший виски, верно?       Демо уставился в пустой стакан.       — …Да, — выдохнул он. — Хороший.       — Это ещё не всё, — заявил двойник. — Можешь пить сколько влезет.       Демо усмехнулся, глядя на своё отражение.       — …Знаешь, я сперва в тебе сомневался… Но теперь ты кажешься мне самым дружелюбным человеком из всех, кого я встречал за последнее время.       Отражение рассмеялось вместе с ним, довольно кивая.       — Я рад, что ты вернулся, Тав. Рад, что ты вернулся.

***

      Медик привалился к стене, запрокинул голову и судорожно втянул воздух. Волосы липли ко лбу, по вискам стекал пот. Он закрыл глаза и прижал руки к груди — сломанное ребро тут же отозвалось острой вспышкой боли. Мысли ворочались в голове тяжело и вязко, словно в тумане: что сказать, когда он вернётся в лазарет? Как это объяснить? Любое слово, любой намёк — и Солдат, не раздумывая, выпустит ему кишки. Впервые за долгое время Медик почувствовал, что ему явно не хватает квалификации. Оставалось надеяться только на чудо.       — Эй, док.       Медик вздрогнул, поднял глаза и увидел Рекса. Тот стоял рядом и смотрел на него красными, воспалёнными глазами — похоже, не только Медик страдал от недосыпа.       — А, Рекс… — выдохнул голландец. — Ты как? Держишься?       — Да, я… в норме, — ответил Рекс. — Лучше, чем думал.       — Хорошо, — Медик слабо улыбнулся. — Я… рад, что с тобой всё в порядке.       — Ага.       Повисла тишина. Медик переминался с ноги на ногу, уставившись в пол.       — …Док?       — М?       — Я… спасибо тебе хотел сказать, — тихо произнёс Рекс. — Что вытащил меня оттуда. Там был… ад.       Медик криво усмехнулся.       — Не за что. Я не мог оставить тебя там. Это было бы… неправильно.       — Ты не понял, — Рекс покачал головой, и его голос дрогнул. — Там был ад.       Улыбка Медика растаяла.       — Бесконечные коридоры, выхода нет, — Рекс смотрел на него не мигая. — Каждый путь ведёт в тупик. Я уже думал, что… никогда больше не увижу солнца.       — …Но теперь всё позади, — мягко сказал Медик. — Тебе… Нам больше не придётся туда возвращаться.       — Медик, — Рекс шагнул ближе. — Спасибо, что помог Джереми. Спасибо, что спас меня.       — …Рекс? Ты точно…       ШМЯК.       Что-то упало на пол. Медик опустил глаза и увидел у ног Рекса глазное яблоко, лежащее в луже крови. Его отшатнуло назад, будто от удара. Он поднял голову — и наткнулся на взгляд второго, ещё оставшегося глаза. Тот смотрел прямо на него, пронизывая до самой глубины души. Рекса затрясло. Второй глаз с влажным шлепком вывалился на пол, и мальчик закричал — но крик быстро сломался, переходя в треск, хруст и скрежет выворачивающихся суставов. Медик попятился, споткнулся, но удержался на ногах, не в силах отвести взгляд от того, как тело Рекса неестественно вытягивается, как шея с мерзким хрустом уходит набок, а голова безвольно склоняется к плечу. Визг оборвался. Лицо поплыло, словно воск под жаром: черты искажались, стирались, перетекали одна в другую, пока на месте мальчишки не возникла другая фигура — в маске, в полосатом костюме, высокая и жутко перекошенная. Перед ним стоял Шпион, растянутый и переломанный. Медик бросил взгляд за его спину, заметил дверь в лазарет и сорвался с места.       Острая боль пронзила ногу — когти впились в колено, раздирая связки. Медик рухнул на кафель; очки слетели и с тихим треском разбились где-то рядом. Перевернувшись на спину, он увидел Шпиона, который, припадая на ногу, надвигался на него, скаля жёлтые зубы. Руки дрожали, но Медик всё же нащупал в кармане ножницы, раскрыл их и, когда когтистая лапа потянулась к его горлу, полоснул по запястью. Лезвие рассекло плоть почти до кости, хлынула кровь, однако Шпион даже не дрогнул. Он вцепился Медику в свитер и с такой силой швырнул его о стену, что из лёгких выбило весь воздух.       Когда Медик снова открыл глаза, Шпион уже сидел перед ним на корточках, склонив голову набок и прислушиваясь к его рваному дыханию. Доктор вжался в стену, дрожа всем телом, а рука чудовища медленно поднялась к его лицу. Когти царапнули щёку, оставляя кровавые следы. Затем острый кончик упёрся в веко и потянул его вверх. Медик закричал, когда остриё вошло в глазницу.

***

      Из-за двери донёсся крик — леденящий, полный животного ужаса. Солдат вздрогнул, повернул голову и насторожённо прислушался. Крик повторился, переходя в отчаянные мольбы о помощи. Он медленно поднялся, скользнул взглядом по комнате и уставился на пожарный топор в застеклённом ящике у стены. Подойдя ближе, Солдат заслонил собой стекло. Его кулак сжался и с глухим ударом врезался в ящик — стекло разлетелось вдребезги, впиваясь в костяшки. Он даже не дрогнул — только вырвал топор из креплений, крепко сжал рукоять и рванул к двери.

***

      Оставшийся глаз Медика был прикован к Шпиону. Лицо доктора побелело, стоило ему заглянуть в пустые провалы глазниц. Тяжело дыша, Шпион опустил взгляд на глаз, зажатый в ладони, и медленно поднёс его к лицу. Он вдавил глазное яблоко в пустую глазницу, несколько раз моргнул — и оно встало на место. Медика будто парализовало. Он не мог пошевелиться, когда Шпион снова поднял голову и посмотрел прямо на него. А в следующий миг из его горла вырвался чужой голос.       — Не волнуйся, — донёсся до него плохо скопированный голос Медика. — Всё будет хорошо.       Что-то со свистом вспороло воздух и вонзилось в один из костяных шипов на спине Шпиона, ломая его пополам. Медик лишь краем глаза успел распознать пожарный топор, прежде чем тот с металлическим лязгом упал на кафель. Шпион пронзительно взвизгнул, обернулся и уставился на обломок шипа, валявшийся у его ног. Затем он медленно поднял голову и встретился взглядом с Солдатом, застывшим в конце коридора. Тот лишь сильнее сжал кулаки. Выпрямившись во весь рост, Шпион сорвался с места и с визгом ринулся на него.       Солдат оскалился и бросился навстречу, сбивая чудовище с ног. Шпион закричал и задёргался, пытаясь его оттолкнуть, но Солдат уже навалился сверху, прижал его к полу и сомкнул пальцы на горле. Краем глаза он заметил топор, валявшийся неподалёку, однако рукоять была слишком далеко. Солдат потянулся к ней, пальцы почти коснулись дерева, но когти вонзились ему в руку, и Шпион, собрав последние силы, отшвырнул его в сторону.       Солдат перекатился, вскочил и метнулся к топору, успев сжать рукоять в тот самый миг, когда Шпион поднялся на ноги. Он тут же взмахнул, целясь в голову, но лезвие лишь чиркнуло по наручным часам, высекая россыпь искр. Шпион уставился на них, затем снова поднял взгляд на врага. И вдруг его тело дёрнулось и начало меняться. Черты поплыли, исказились — и через секунду перед Солдатом уже стоял не Шпион, а Снайпер из синей команды. «Снайпер» вцепился в рукоять топора, пытаясь вырвать оружие. Челюсти его были стиснуты так, что зубы захрустели. Он яростно тянул топор, но Солдат не отпускал. Потом облик снова дрогнул и сменился. Теперь перед ним был Солдат синих, и в его лице чудилось что-то смутно знакомое. Из-под козырька фуражки зловеще блестел единственный глаз. Солдат резко дёрнул головой назад и с размаху впечатал шлем в череп чудовища.       Шпион с воплем отшатнулся, схватился за голову и снова изменился — теперь перед Солдатом стоял Рекс. Мальчик поднял голову как раз в тот миг, когда Солдат со всей силы ударил его ботинком в грудь. Тогда Шпион, приняв облик синего Медика, пополз назад, не сводя взгляда с нависшего над ним Солдата. Тот крепче сжал топор и поднял его над головой — налитые кровью глаза сверкнули из-под шлема, а лезвие блеснуло в холодном свете люминесцентных ламп.       Шпион замер. Бежать было некуда. В его глазу отразился силуэт занесённого топора, и веко медленно опустилось. Когда Солдат с криком обрушил лезвие вниз, Шпион, тяжело и прерывисто дыша, выдавил лишь одно слово:       — Спасибо.       Остриё вонзилось в череп, расколов голову надвое. Кровь брызнула Солдату на руки и грудь. У него перехватило дыхание, когда личина Шпиона растаяла, обнажив изувеченную истинную сущность. Тело ещё несколько раз дёрнулось в последних судорогах, а потом замерло. Солдат стоял над ним как оглушённый, будто выпав из реальности, и не мог отвести взгляда от останков. Кровь медленно растекалась по кафелю, собираясь в тёмную лужицу, в которой отразилось его лицо. Он уставился на это отражение, в пустые, ничего не выражающие глаза. В тишине слышалось только хриплое дыхание да редкий стук капель, падавших с топора.       — …Сп… Спасибо… — донёсся чей-то голос.       Солдат резко обернулся и увидел вдалеке Медика, застывшего под его взглядом. Взгляд у Солдата был холодный, пустой, хищный — так смотрят перед тем, как броситься и добить. На миг показалось, будто это немое противостояние затянется навсегда. Доктор покосился на залитое кровью лезвие в его руке и медленно отступил на шаг.       Но вдруг Солдат отвернулся: его отвлёк какой-то звук. Лампы над головой замерцали, загудели, затрещали и начали гаснуть одна за другой. Он снова посмотрел туда, где только что стоял Медик, — и отшатнулся. Тот исчез. Просто пропал, будто его и не было. Мерцание в конце коридора становилось всё сильнее. Солдат помедлил, потом осторожно шагнул вперёд. Звуки становились всё яснее. Свет окончательно погас, погрузив коридор во тьму, и лишь когда глаза привыкли, впереди вспыхнули несколько жёлтых огоньков, будто маня его за собой. Солдат подчинился. А ещё через несколько шагов до него донеслись далёкие выстрелы и взрывы — и он понял, что стоит в грязной, до боли знакомой траншее.       — Тавиш… Демо, я… боюсь, что… — голос синего Медика доносился откуда-то издалека, слова искажались, пролетали мимо ушей. — Некроз, судя по всему, уже… затронул мозг.       Солдат нырнул в маленькую комнату, быстро окинул взглядом кишащее крысами помещение и замер. На койке слева лежал Подрывник — по едва заметному движению тела и слабому подъёму груди было ясно, что он ещё жив. Крысы рвали остатки кожи и жадно вгрызались в плоть. Солдат резким движением разогнал их, опустился на корточки и уставился на голову Демо: вместо лица там зияла пустота.       — Демо? — тихо спросил Солдат сквозь крысиный писк.       Демо повернул голову.       — …Не верь ему, — Солдат сжал челюсти. — Слышишь? Никому не верь. Никому.       Демо произнёс приглушённые, неразборчивые слова.       — С тобой всё будет хорошо. Я уверен. — Солдат снял шлем, обнажив сальные, спутанные волосы и налитые кровью глаза. Шлем упал на пол, и крысы тут же заползли внутрь. — Я обещал, помнишь? Мы будем вместе до конца.       Демо снова попытался заговорить — бесполезно.       — Мы… справимся, — процедил Солдат сквозь зубы. — Я обещаю.       Он сжал руку Демо, поглаживая большим пальцем костяшки.       — Я своих не бросаю.       Демо смотрел на него — сквозь кровь, сквозь рваную пустоту вместо лица, сквозь визг и писк крыс. Он попытался что-то сказать, но захлебнулся хриплым мычанием, когда зубы Солдата впились ему в горло. Солдат рвал мясо жадно, задыхаясь от крови, — впервые за долгие дни он ел. Тело под ним быстро теряло остатки жизни, обмякало, куски плоти срывались и шлёпались на пол, но он этого будто не замечал. Только скрип позади заставил его остановиться. Солдат поднял голову — рот и лицо были перепачканы чёрной кровью — и увидел металлическую дверь там, где секунду назад была стена. Она медленно распахивалась, открывая тёмный сырой коридор. Солдат перевёл взгляд на тело Демо.       — Пойдём, — прошептал он. — Я защищу тебя. Вместе у нас всё получится.       Он поднял тело на руки и невольно задержал взгляд на шее, где под содранной плотью обнажались мышцы, и на голове, бессильно запрокинутой назад так, что последние лоскуты плоти уже почти не держали её. В следующую секунду дверь за ними закрылась, погружая всё во тьму.       — Вместе.

***

      Медик, спотыкаясь, ввалился в лазарет. Дыхание сбивалось, он придерживал раненую ногу и сквозь зубы цедил проклятия, ковыляя к ближайшему шкафу. Окровавленные руки лихорадочно шарили по полкам, пока не нащупали нитки, дезинфицирующее средство и иглу. Добравшись до стула, он тяжело рухнул на него и кое-как уселся. Мужчина поморщился, стиснул челюсти. Руки тряслись так сильно, что пузырёк получилось открыть не сразу, а когда удалось, он плеснул содержимое прямо в рваную рану. Боль полоснула так резко, что крик подступил к горлу, но Медик успел зажать рот ладонью, задавив звук на выдохе. Сделав несколько судорожных вдохов, чтобы унять дрожь, он взял иглу. Холодная сталь входила в кожу, и каждый стежок отзывался вспышкой боли. Медик заставлял себя не думать об этом — только шить, только не останавливаться. Но на полпути пальцы свело судорогой, руки дрогнули, и инструменты выскользнули из рук. Он закрыл глаза — и слёзы хлынули сами, не спрашивая разрешения. Солёная влага обожгла порезы на лице, но он даже не вздрогнул. Лишь пригладил мокрые волосы, пытаясь справиться с подступающей паникой. И вдруг замер.       На полу, возле одной из коек, валялся солдатский шлем, забрызганный свежей кровью. Доктор проследил взглядом багровый след — тот тянулся от кровати к двойным дверям, ведущим в коридор. Медик прищурился, но тут же понял, что, даже если увидит больше, сделать всё равно ничего не сможет — сил подняться у него уже не было.       — Д-док?       Голос заставил его вздрогнуть. Он обернулся и встретил широко раскрытые, измученные глаза Джереми.       — К-куда… куда делись остальные? — голос Медика сорвался.       — Я не знаю, — тихо ответил Скаут. — Они… просто ушли.       Медик откинулся на спинку стула, чувствуя, как сводит челюсть. Он с трудом сглотнул, вытер слёзы и поморщился, когда пальцы задели порезы на лице.       — …Док?       Он поднял глаза, не в силах произнести ни слова.       — Ты… можешь… остаться? — Джереми говорил едва слышно. — Со мной? Ненадолго?       Лёгкие жгло, каждый вдох давался с трудом, но Медик всё же заставил себя успокоиться. Боль разливалась по телу тяжёлой волной, не давая лишний раз даже шевельнуться. Мужчина медленно выдохнул, и на губах появилась слабая, нервная улыбка. Потянувшись, он осторожно положил руку на край койки.       — …Да. Конечно. Я и не собирался никуда уходить, — усмехнулся он и тут же скривился от боли в груди. — Поспи, Джереми. Я… буду здесь. Когда бы ты ни проснулся.       Джереми кивнул и откинулся на подушку, молча наблюдая, как Медик продолжает зашивать собственные раны. Они остались вдвоём в пустом лазарете — двое людей, вымазанных чужой кровью и грязью, связанных между собой невидимой нитью этого кошмара. Тишину нарушал только ровный гул вентиляции. В этом странном, вынужденном союзе было что-то такое, от чего у Джереми внутри рождалось непривычное чувство. Может быть, Медик был прав. Может быть, всё и правда кончилось. Но додумать эту мысль он не успел — усталость взяла своё. Бросив последний взгляд на синего доктора, он закрыл глаза и наконец провалился в долгожданный сон.