Глава 30. Дистанция и нежные чувства

Прошло десять дней. Долгие десять дней. Для Камелии они были сущим адом. Спать на спине она не могла. Только на животе. Сидение на стуле превратилось в издевательство. Исключительно задом наперёд. Кожа начинала заживать и расти заново. Каждое утро и вечер в медчасти обрабатывали раны. Приходилось стискивать челюсть, чтобы не начать кричать. Боль раскрывалась в полной своей степени, превращая будни в борьбу с собственным телом. Малодушно хотелось свернуть шею, чтобы не чувствовать то, как каждый раз врач отдирает марлю от ожогов, кожа на которых содралась. Сейчас гематомы потеряли чёрный цвет, желтея и зеленея. Некоторые ожоги поплотнели и начали шелушиться по краям. Мёртвая кожа оседала на одежде, заставляя раздражённо закатывать глаза. Руки медленно восстанавливались и сейчас она их не бинтовала полностью. Только кончики пальцев. Это создавало ощущения, что происходит хоть что-то положительное. А ещё зуд. Он начался вчера. Ненавязчиво. А сегодня хотелось начать тереться спиной о кору дерева, только бы это прекратилось. На равнодушном девичьем лице проступала испарина от усилий держать себя в руках. Голова иногда кружилась, чесались спина и ноги, они же и болели. Носить теперь можно было только свободные штаны и рубахи, чтобы не тревожить раны. Она стала более раздражительной. Солдаты шарахались в коридоре. Эрен прикрывал рукой затылок, потому что сейчас Камелия очень плохо реагировала на его шутки. Почти на любые шутки. Но дело было не только в восстановлении. После накатившей истерики десять дней назад, Камелия твёрдо решила возвести между ней и Леви ещё более высокую стену. Она избегала разговоров с ним, равнодушно говоря, что о её состоянии он может узнать у их врача. Они ссорились. Не иронизированно. А громко. Так, что окружающие начинали с опаской отходить, чтобы не попасть под руку, если начнётся драка. Камелия была настроена на то, чтобы вернуться к тому, с чего они начали. Она не подпустит его. Он и так увидел слишком много. Если хочется на кого-то выплеснуть свои чувства, то пусть ищет другого человека. Ему не привыкать. Она держалась на этой обиде и злости. Они служило, как газ для УПМ. Стоило случиться истерике, как она вспомнила их. Как они вновь начали заполнять её. И это её радовало. Значит, она не предала саму себя. Леви не заслуживает ничего, кроме её презрения. Но что-то внутри протестующе шевелилось, когда Леви проходил мимо, а она равнодушно шла дальше. Письмо сейчас стало новой отдушиной. Она начала его перечитывать. Снова и снова. Пытаясь нащупать связь с тем, кто помог. Кто вытащил и подарил ей её новую жизнь. Подарил солнце, имя и ребят, которые находятся рядом каждый день. Её маленькую сумасшедшую семью. Сам Леви не понимал. На следующий день после приезда Камелия не просто была молчаливой. С самым безучастным видом она прошла мимо, даже не взглянув в его сторону, хотя раньше частенько бросала ему в сторону что-нибудь издевательское. Сейчас она просто игнорировала его. Не как капитана…он не знал, как кого. Просто игнорировала, строго держась на дистанции и кусаясь каждый раз, когда он пытался хотя бы шевельнуться в её сторону. Скрипя сердцем, ему пришлось признать хотя бы самому себе – ему не плевать. Он уже привязался. Уже позволил себе много лишнего и Камелия начала замечать. Другого объяснения он не мог найти. Она поняла, что он начал выходить за рамки капитана более явно и сделала шаг назад. Вчера он опять навещал Эрвина в госпитале. Он восстанавливался. Медленно, но верно. И решил порадовать новым распоряжением. Под командование Леви попадают ещё шесть солдат. Бывшие выпускники 104-ого южного кадетского корпуса. К новости мужчина отнёсся скептически. Слишком уж много всякого дерьма происходит именно с этими курсантами. Однако спорить не стал. Ему действительно нужно было пополнить состав отряда. Сейчас они сидели за общим столом в столовой. Ужин протекал спокойно. Камелия поставила стул задом наперёд и взяла тарелку в руки, чтобы легче доносить ложку с овощами ко рту. Руки подрагивали, пальцы всё ещё болели, но она относилась к этому равнодушно. Будто ничего и не происходит. Сидящая рядом Саша заботливо подложила ей дополнительный кусок хлеба, сказав, что еда помогает лучше всего и Мел нужно сейчас есть больше. Леви молча наблюдал. Он чувствовал себя удивительно комфортно в компании этой мелюзги. Армин восторженно говорил о какой-то истории, которую вычитал из книги, которую нашёл в библиотеке Разведкорпуса. Какой-то солдат, лет двадцать назад, был писателем. И вполне себе неплохим. Все слушали Армина внимательно. Даже Камелия с периодичностью поднимала свой взгляд, который становился на пару тонов теплее. Было странно признать самому себе, но Леви хотелось, чтобы она посмотрела так и на него. Хоть один раз. Сейчас он встречает лишь равнодушный и яростный взгляд. Совсем, как в первые дни, когда Камелия только стала членом элитного отряда. Мужчина почувствовал укол стыда, но внешне это никак не отразилось. Ему нельзя. Нельзя испытывать к Камелии отцовские чувства. Его дочь мертва по его вине. Он не имеет права переносить свою боль на неё. Девушка не виновата в том, что так напоминает ему человека, которого он даже в глаза не видел. Леви молча смотрел на юного солдата. В голове назойливыми мухами жужжали мысли. Нельзя. Ты используешь её. Нельзя. Прекрати. Она поймёт. Она уже начала понимать . Её разозлит, что ты используешь её таким образом. Нельзя. – Камелия, тренировка завтра вечером. Зарядка. – Леви сдержал себя от желания досадливо поджать губы. Какой же он безвольный человек, оказывается. Один раз. Этот последний. Он просто должен позаботиться о своей подчинённой. Ей нужно это. – Надо начинать разминать спину, чтобы не закостенела. Мел коротко кивнула, не удосужившись поднять взгляд. Засвербило. И совсем не от ожогов. Завтра она не сможет избежать его. Один на один. И если он выведет её на эмоции… Сжала ложку чуть крепче, собираясь с силами. Нет. Он ничего не добьётся. Просто разминка для спины. Ей нельзя терять форму. Следующее утро началось не с солнечных лучей или стука в дверь. Оно началось с зуда. Камелия, наивно полагавшая, что хуже уже не будет, чуть не взвыла. Она почти нервно поднялась на ноги, чуть скривив губы от боли. Слишком резко поднялась. Микаса, Саша и Хистория, которые теперь жили с ней в одной казарме, всё ещё спали. За окном было почти темно. Слишком рано для восхода солнца. Прихватив одежду, Мел взяла пару полотенец и направилась в баню. Мыться ещё нельзя, но потребность отвлечь себя хотя бы протиранием, была. Спину и бёдра словно разом атаковали сотни комаров, а потом щедро осыпали ударами крапивы. Нервно передёргивая плечами, она старалась увлечь мысли хоть чем-то. Но в голову всё равно лезли мысли о том, чтобы встать возле какого-то дверного косяка и начать тереться. Как же это глупо. Пережить титанов и сдаться сраным мурашкам под кожей. Пальцы непроизвольно поджались, словно уже готовились к тому, чтобы почесать. Камелия резко сжала их, выдыхая сквозь зубы и увеличивая темп ходьбы. Быстрее добраться до бани. Холодное полотенце поможет. Хоть на пару минут. Только держать себя в руках. Нельзя чесаться. Вчера вечером она совершила ошибку. Она слегка почесала заднюю поверхность бедра. И остановилась только спустя пару минут, когда руки начали активно скрести поверхность марли на втором бедре и спине. Куда только смогла достать. Плевать было на боль в кончиках пальцев. Имел значения только зуд, который превращал мозг в одну сплошную жижу с мыслью о том, как же чешется. Рывком распахнув дверь бани, Камелия практически нетерпеливо зашла внутрь и скинула одежду. Марлю снимать запрещено. Ещё пару дней и можно будет начинать мыться. Аккуратно и с использованием летней воды, но можно будет. Честное слово, она при мысли об этом готова заплакать от счастья. Следующие полчаса прошли…сносно. Прохладная вода, которой она немного смочила спину и ноги, ненадолго уняла зуд. Кожу хотелось содрать чуть меньше. Уже спустя полчаса она шла по коридору и считала шаги. Считала кирпичи, трещины и вообще всё, что попадалось на глаза. Только бы занять мозг. Низкий хрипловатый голос позади, заставил остановиться на месте. – Чего так рано подскочила? – Леви, поправил висящее на плече полотенце, подошёл ближе и подозрительно прищурился. – Паршиво? – Не дождавшись ответа, мужчина потёр переносицу двумя пальцами. – Так, соплячка, у меня нет настроения на всё это. Считай, что это приказ. Я, как капитан, должен знать о состоянии своей подчинённой и причину, по которой она покинула казарму до подъёма. Почти пренебрежительно закатив глаза, Камелия покрепче сжала полотенце. – Тц. В баню ходила. Окинув внимательным взглядом напряжённую фигуру девушки, Леви обратил внимание на то, как прямо она держит спину. Как подрагивают плечи, будто она просто усилием воли старается держать их под контролем и не шевелить. Догадка пришла в голову почти сразу. Он и сам получал ожоги. Когда кожа начинает расти заново, то приходит и зуд. Прохладная вода помогает ненадолго снять это напряжение. – В медчасти скажи, чтобы мазь охлаждающую нанесли. – Спокойствию Леви Камелия могла сейчас только позавидовать. Ей самой жутко чесались руки от желания его придушить. Засунул бы свою догадливость себе куда поглубже. – И прекращай на людей кидаться. Или я тебе койко-место определю в бывшем жилище Эрена. Сразу же после этих слов он направился дальше, оставив Камелию в коридоре. Девушке пришлось лишь ещё раз стиснуть кулаки, чтобы почувствовать спасительные вспышки боли. Нет уж. Думать о Леви она не собирается. Даже если это спасёт от сводящей с ума спины. Оставив в комнате полотенце, Камелия направилась в медчасть. Пусть уже этот мясник сделает хоть что-то. В его кабинете она находилась почти час, лёжа на животе и чувствуя спасительно облегчение от того, что марлю разрезали и сняли. Давалось это легче. Ткань отошла от ожогов чуть легче по краям. Когда последний кусок был снять, а спина протёрта от лишней сукровицы, Мел вспомнила слова Леви в коридоре. К её великому сожалению, советы он давал дельные и поэтому пришлось открыть рот. – Этот зуд сведёт меня в могилу раньше, чем титаны. Охлаждающую мазь нанесите. Когда густая жижа начала покрывать повреждённую кожу, Камелия впервые за последние сутки смогла выдохнуть. Прохлада постепенно проникала под кожу и дарила умиротворение. Даже перевязка показалась не такой уж и раздражающей процедурой. Выходя из кабинета, Мел даже коротко кивнула в знак благодарности. Заходя в столовую, Камелия взяла один поднос с кашей и крепким чаем на раздаточном столе и направилась к столу своего отряда. Там уже находился Жан. Только стол перед ним был пуст. С глухим лязганьем поставив поднос на стол, девушка привычно перевернула стул и аккуратно присела. Беря в руки тарелку и ложку, чуть иронично вскинула бровь. – В стойле было так вкусно, что решил пренебречь завтраком? Не дождавшись ответной колкости, Камелия скосила взгляд на Жана. Он словно и не услышал её слов. Возможно, даже не заметил её прихода. Его взгляд был направлен к раздаточному столу. Точнее, к девушке у раздаточного стола. Мел проследила за его взглядом и увидела Микасу. Она стояла, держа в руках поднос с тарелкой каши и кружку. Рядом находились Армин и Эрен. Парни о чём-то болтали, а она слушала их, почти нежно улыбаясь. Удивлённо вскинув бровь, Камелия перевела взгляд обратно на Жана. Парень продолжал сидеть, почти мечтательно подперев подбородок ладонью. Он, казалось, даже не дышал, чтобы не выдать своего пристального внимания к Микасе. Такой восхищённый взгляд заставил Камелию приподнять уголок губ. Она прекрасно знала о том, что её друг влюблён. Ещё со времён первого года в кадетском корпусе. Первых дней. Они не обсуждали это. Камелия прекрасно знает, что она ничего не понимает в этом. В симпатии и любви она не разбиралась. Дети учатся на примере родителей или окружающих. Она никогда не видела примера перед глазами. В Подземном городе было совершенно по другому. Её познания о взаимодействии мужчины и женщины завершалось мерзким пыхтением на кровати. Она помнила, как к этой женщине приходили мужичины и, иногда, видела то, что происходило между ними. Запах пота и чего-то кислого оседал в носу, а звуки натужного пыхтения и мерзкие женские стоны звенели в ушах. Также она помнила, как некоторые не стеснялись и занимались этим прямо на улочках, зайдя в какой-нибудь вонючий переулок. И сейчас Камелии даже было капельку жаль, что она ничего не может сказать Жану. То, что видела она, явно было не самой полезной информацией для влюблённого юноши. Для хорошего влюблённого юноши. Поняв, что подруга застукала его за любованием, Жан вспыхнул. Его скулы начали наливаться красным цветом и, постепенно, этот цвет стал заполнять всё лицо. Он нервно одёрнул руки и расправил плечи, будто это могло его спасти. Камелия фыркнула. – Не описайся от напряжения, Жан. Я ведь молчала. Парень неловко потупил взгляд. На секунду он опять скосил его на Микасу, а потом на Эрена. Раздражение сразу же проступило на его лице. Это было несправедливо. Почему этот идиот, которого титаны интересуют больше всего на свете, получает нежные взгляды Микасы? Сам он поглядывает в сторону Камелии. И та, наверное, – Жан не мог утверждать на сто процентов – тоже в нём заинтересована. Так и предложил бы встречаться. Может, у Жана хоть какой-то шанс появился бы. Так нет же. Носом крутит. Одна сестра и вторая подруга. Придурок. – Что такого в этом смертнике, Мел? – Девушка не изменилась в лице. Только брови слегка приподняла. – Почему вам нравится Эрен? Вокруг ведь достаточно других парней? Эти слова вызвали ещё большее замешательство. Только теперь оно отразилось на девичьем лице достаточно красноречиво. Она распахнула глаза и пару раз моргнула, на секунду подумав, что ей послышалось. После этого её взгляд скользнул к Эрену. Мгновенно прищурилась и скривила губы. Что за дурость? – Никакого «вам», Жан. Если так интересно, то спроси у Микасы. – Девушка вернула своё внимание каше и фыркнула. – Вы с Эреном мои друзья. А вот это всё… – Неопределённо передёрнула плечом. – Мне не нужно. Идиотизм какой-то. Помедлив с ответом, Жан медленно кивнул. Может, Мел и сама не замечает этого. Так уверенно говорит. Но ведь Жан уже достаточно хорошо её знает, чтобы сказать, что что-то к Эрену она определённо чувствует. В голову залезла одна догадка и ему стало очень интересно, окажется ли он прав. – Слушай, а там… – Чуть качнул головой, метнув взгляд вниз. Не такой же он дурак, чтобы произносить название города в столовой, которая стремительно наполняется солдатами. – Ты ведь жила самостоятельно давно. Неужели там не нашлось никого, кто бы тебе понравился? Мне казалось, что в маргинальной среде это, наоборот, развивается куда быстрее. Выгнув бровь, Камелия сухо ответила. – Если ты ожидаешь, что я сейчас всплакну и расскажу о том, что встретила там кого-то и это была прекрасная первая влюблённость, то держи карман шире. Всё, что меня интересовало в мальчиках, это есть ли у них деньги и если да, то смогу ли я забрать всё. Не верх романтики, конечно, но тоже ничего. – Услышав почти раздосадованный вздох, девушка поджала губы. Эта тема ей не нравилась. Ей вообще не нравилось то, что могло бы связывать её с всякими нежными чувствами. Она видела обратную сторону этого и опыт был определённо неприятный. Если кто-то когда-то попытается тронуть её, то она перережет глотку этому человеку. На всякий случай. – Скажу один раз, чтобы мы не возвращались к этому, Жан. Можем поговорить о твоих чувствах к Микасе, если так уж хочется, но я для этого не самая лучшая кандидатура. Лучше иди к головастику. – Немного осмотревшись и убедившись, что к столу пока никто не идёт, Мел уткнулась взглядом в кашу и продолжила набирать её в ложку. – Я слышала, что дети берут пример с окружающих. Родители, семья, родители друзей. Сам знаешь, что как мой папаша свалил, а эта женщина приводила отбросов, которые имели её в паре метров от меня. Это очень плохой пример перед глазами. Там в принципе были плохие примеры. Алкоголики, наркоманы, проституция. – Подумав, что этой информации достаточно для общего знания, Мел продолжила безучастно есть кашу. Задушенный шумный выдох сбоку почти вынудил закатить глаза. – Тц. Только попробуй начать меня жалеть, каланча. Будешь эту тарелку стягивать со своей башки, как шляпу. Жан на секунду прикрыл глаза. Он успел уже пожалеть о том, что вообще спросил Мел об этом. Порой забывает, где она росла и какой была её жизнь. Опроменчиво. Ему было искренне жаль. Каждый новый факт, который он узнаёт о том, как приходилось жить его близкому человеку, заставляет его сердце болезненно сжиматься. Его детство было счастливым. Множество друзей, дом, жизнь без забот и первые детские влюблённости. И сейчас ему было стыдно за это. За то, что он никогда не сможет до конца понять Камелию, как бы не старался. Это просто несправедливо. Несправедливо, что кому-то приходиться жить так. Дети не заслуживают такого. Жан так погрузился в эти мысли, что не заметил, как стол заполнился товарищами. Последним на свой стул присел Леви, сразу же переведя взгляд на Конни. После побега Райнера и Бертольда ему было очень тяжело. Груз на его плечи добавляли мысли о том, что титан в его разрушенном доме очень сильно похож на его маму. – Конни, завтра ты поедешь со мной и Ханджи с Трост. Эрвин хочет лично с тобой поговорить на счёт твоей деревни. Сглотнув вязким ком в горле, парень кивнул. – Есть, капитан. Чуть прищурившись, мужчина взял в руки ложку. Он уже услышал эту историю и теорию Конни о том, кем является титан, который лежит на руинах его родного дома. И ему совершенно не нравился ход этих мыслей. – Ты говорил, что у тебя есть портрет твоей матери. Возьми его с собой. Отряд Ханджи сегодня отправился в Рагако. Моблит зарисует титана и мы сможем сравнить их. На это Конни ничего не ответил, напряжённо уставившись в свою тарелку. Капитан задал мрачный настрой на завтрак и теперь разговор застопорился на этой теме. Армин, задумчиво сведя брови к переносице, раздумывал о вероятности того, что мама Конни действительно стала титаном. Это казалось бредом, но… – Есть сила титанов. – Тихое бормотание привлекло к себе внимание и Армин немного смутился. Болтать такое при самом Конни было неловко, но если они хотят узнать о том, как же появляются титаны, то этого не избежать. – Я имею в виду, что это кажется бредом, но ведь есть сила титанов. И мы не знаем, как она появилась у носителя. Эрен не помнит ничего, кроме укола. Но ведь это не обязательно должен был быть укол. – Заметив, что друг стал слушать его запредельно внимательно, будто он сейчас расскажет ему правду мироздания, Армин немного отвернулся. – Мы ничего не знаем о происхождении титанов. Чистых и носителей. Но ведь они не могли взяться из воздуха. – На секунду замолчав, парень облизнул пересохшие губы. – Конни, ты ведь говорил, что твоя деревня разрушена. Но жителей не убили. И не нашли, хотя прошло уже больше недели. Меня не покидает мысль, что жители деревни…ну… и твоя мама... Армин нервно засунул ложку с кашей в рот. Договорить это предположение он не смог. Конни выглядел так плохо, что совесть въедливо шептала о том, что не стоит. Не стоило и начинать. А вот Камелия, которая сидела прямо напротив Армина, равнодушно продолжила. – Титаны. Все стали титанами и начали блуждать по южной части. Резко хлопнув по столу ладонью, Конни вскинулся. На его глазах наворачивались слёзы. – Что ты такое несёшь, стерва? Не могли все жители стать титанами. Это просто бред. Никак не отреагировав на агрессивную реакцию, девушка передёрнула плечами. – Это безумно, но объясняет всё. Почему пролома не было, но титаны были. Почему их было так мало и почему они появились именно на юге. – Заметив, что товарищ хочет взорваться новой волной, она приподняла ладонь. – Прижми задницу к стулу. Здесь никому подобный расклад не понравится. Упрямо стоя на ногах, Конни открыл рот, желая послать Камелию куда подальше, но суровый голос Леви не дал даже начать. – Если вам обоим нечем заняться, то я придумаю для вас развлечение. – Проследив за тем, как парень нехотя сел на стул, а девушка вернула своё внимание каше, будто ничего и не произошло, мужчина продолжил. – Ситуация складывается скверная. Однако сейчас не нужно поднимать лишней паники. Только мешать будет. Сперва нужно дождаться возвращения Ханджи и её ребят. Там виднее станет. Остаток завтрака прошёл в тишине.