Глава 3 — Джаспер

Эмоции. Они такие разные. Людям доступны лишь поверхностные знания об эмоциях. Мы ощущаем радость, гнев, страх, печаль и отвращение. Благодаря внешним признакам легко определить, что чувствует человек: вот он хмурит брови — наверняка задумчив или зол, а скатившаяся слеза может означать радость или грусть, что выливается через глаза. Эмпаты особенно остро и быстро ощущают чужие эмоции. Стоит им лишь посмотреть в сторону человека — они не могут объяснить как, но поймут: с ним что-то не в порядке. Но кто такие вампиры-эмпаты? Это я. До последнего момента я не подозревал, что моя жизнь — вампирская жизнь — круто изменится. Я благодарен, что живу сейчас рядом со своими сводными братьями и сёстрами. Моя жена, Элис Брэндон Каллен, не понаслышке знакома с моим тяжёлым прошлым и за все эти годы никогда меня не покидала, контролируя мою жажду вместе со мной. Переучиваться мне было сложно. Я был монстром. Но ради неё, ради её веры в лучшее, я готов на всё. Временами я чувствую себя снова бравым майором, как в далёком 1863-м. На дворе 2008 год. Мне сто сорок пять лет. И мне по-прежнему тяжело. До вчерашнего дня. Вчера стало интереснее.

***

Мы делали обход по лесу с Элис и Эдвардом — гуляли, охотились. Я помню, как она гладила меня по предплечью, успокаивая напряжённые мышцы, а Эдвард что-то шутил на фоне. Хотя лес находится далеко от людей, здесь мне легче было сдерживать себя — они всё равно меня поддерживали. Мы резко остановились, когда я ощутил другую волну эмоций. Я уже говорил: видеть эмоции и чувствовать — это разное. Я мог точно сказать, что в лесу мы больше не одни. Что-то оглушающее, ядовитое, отчего в горле комок, будто захлёбываешься в воде. Это эмоции чистого зла, они утраивались. Позже Эдвард подтвердил: это Лоран, Джеймс и Виктория. Они были на охоте. Но вот другая эмоция. Она чистая, холодная, громкая. Это не страх, не то мучение, что испытывают люди, убегая от вампира. Это было какое-то осознание. Смирение. Когда мы прибежали, я впал в ступор. Подойди я к любому другому человеку, подобно ей, я бы сжимал челюсти, сглатывал слюну, остро ощущал запахи. У людей тоже есть такой голод. Представьте: вы не ели и не пили три дня и каким-то чудом выжили. И вот вам приносят куриный суп с лапшой, но запрещают его трогать. Могу поклясться, вы бы тоже сдерживали себя, глотая слюну. В тот день я не ощущал с ней этого животного голода. Я не прилагал усилий, чтобы сдерживаться. Я был… спокоен. Эдвард заметил это и часто потом спрашивал у меня про это чувство. Я не мог описать его словами. Незнакомка поведала, что её зовут Софи и она из другой вселенной. Из мира, отличного от нашего и наша жизнь там показана как фильм. Я был в шоке, я сравнивал Элис и Эдварда, что думают они — в конце концов, что думал Эдвард, зная что он может читать её мысли. Он подтвердил, что она не врёт. О чём думала Элис мы оба так и не узнали, она мысли на этот счёт не озвучила, но отрицать Софи не стала и захотела оставить её с нами. Когда мы привели её домой, я чувствовал эмоции Карлайла. Он был спокоен, бледно тёплый, как ещё не высохший асфальт после дождя, так ощущалось его спокойствие в тот день. Будучи врачом, Карлайл ни с кем не был враждебен и открыт к помощи, но выслушав нашу историю и подтверждения — предысторию Софи, прочитанные мысли — он принял решение чтобы она осталась с нами. Софи не возражала и мы выделили ей комнату для гостей — одну из тех, которую мы никогда не использовали. — Ты чувствуешь её кровь? — не выдержал Эдвард, спросив тихо у меня. — Да, — коротко ответил я, глядя в сторону кухни. — Но? — выжидающе спросил он, желая более полного ответа. — Но я не хочу её растерзать, — ответил я. — Я слышу её сердце, чувствую её запах… но нет вот этого желания убить. Ты знаешь, я обычно с трудом сдерживаюсь. И когда основной инстинкт не исчез, но стал тише, на фоне этого проснулись новые чувства. Интерес. Дружба. Давно я не хотел с кем-то просто дружить. Известно, что вампиры никогда не спят. Вампиры в целом не чувствуют того, что не чуждо людям: голода, желания спать. Они даже не моргают. Они не дышат. У них не бьётся сердце. Поймите: они навечно замерли. Это буквально живые мертвецы из далёкой литературы. Но это не значит, что вампиры не имеют чувств. То есть эмоций. Говорят: дайте человеку денег — и он покажет своё истинное лицо. Но я убеждён: сделай из человека «не человека» — например, вампира — и лишь тогда он покажет своё истинное лицо. Лишь тогда вы узнаете о его принципах и внутренних убеждениях. Лишь тогда он явит вам своё истинное лицо. Мы определили для Софи гостевую комнату. Гостей у вампиров среди людей не наблюдалось — потому что, не забывайте, вампирам не требовался сон. Гостевая комната появилась, когда в доме, который мы купили, ещё остались комнаты, а жители в нашей семье кончились. Иногда мы хранили там новые покупки, которые не успели разобрать, или одежду, которую обещали разобрать со дня на день. Сюрприз: вампиры тоже имеют вредные привычки. Но теперь, когда у нас действительно появился гость, комнату пришлось убрать — как мы того долго себе обещали. Дни протекали ещё медленнее, чем это доступно для вампира, который никогда не спит. Я часто украдкой наблюдал за ней, наивно боясь, что моё счастье временное и однажды я всё-таки сорвусь на нашу новую гостью. Но день за днём моё новое чувство никуда не уходило. И теперь сердцебиение, которое я слышал от неё, превратилось в странную, забытую колыбельную. Приходя в школу — которую мы посещали, чтобы маскироваться, а не чтобы взаправду учиться с нашим образом жизни — я болезненно сглатывал слюну и старался не смотреть на людей. Моей единственной точкой опоры становилась Элис: я держал её за руку, задумчиво кружил в коридоре или поправлял прядь её волос. Но вот я возвращался домой — и снова ощущал неистовый покой. В течение нескольких дней я пытался понять: неужели наша новая гостья совершенно не влияет на меня или кого-то из Калленов? Неужели она правда из другой вселенной, как это изображают в книгах или фильмах? Неужели её внешность — реальная внешность — навсегда осталась где-то там, где-то не здесь? Софи ничего не комментировала на этот счёт, не давала никаких наводок — очевидно, сама не понимая, как это описать и как это связано. Мы были загадкой друг для друга, пересекаясь взглядами без слов. Вместе с тем я чувствовал её эмоции: с течением времени они успокоились, приняв единый мягкий оттенок — мягкий, как стакан молока. Она была спокойна в окружении нас, но всё ещё растеряна от недавней ситуации, произошедшей с ней. И я чувствовал, как начал теряться вместе с ней. Эсме и Карлайл относились к ней с большим пониманием, чем кто-либо ещё в этом доме, хотя они были не первыми, кто узнал её историю. Эсме с удовольствием готовила для неё еду, вернувшись к когда-то забытому, но, очевидно, любимому занятию. Когда-то эта женщина потеряла ребёнка при ужасных обстоятельствах, будучи ещё человеком. Теперь она приёмная мать всем нам, но не было нужды заниматься всем тем, чем занимается обычная мать. Когда появилась Софи, она обратила эту заботу на неё. Аргументы были неоспоримы: девушка прошла путь не просто из другого города или страны — из настоящей другой вселенной. Эдвард неоднократно это подтверждал. К тому же Софи была единственным человеком в нашем доме, и Эсме наконец могла готовить и заботиться о том, не замерзает ли новая гостья. Карлайл её никак в этом не ограничивал, присоединившись к негласной заботе о подопечной. Будучи врачом — пусть и вампиром-врачом — ему не чужды забота и сострадание по отношению к пациентам в больницах, которые он сто раз менял. Софи была его уникальным пациентом. Первые дни Софи старалась не появляться в поле зрения, и никто её в этом не останавливал. Спускалась она только на приёмы пищи, на которых настаивала Эсме. А иногда она приносила ужины в её новую комнату, не желая нарушать границы. Эсме говорила: девушка потеряла дом, семью, друзей — всё, к чему привыкла. И даже если она действительно попала в любимую историю, в любимый фильм, это не делало ситуацию легче. Однажды я застал её за медитацией. В Европе она появилась в XII веке, но, будучи майором, у меня не было времени таким заниматься, и лично этот термин я встретил уже будучи вампиром в 1900-х годах. Хотя когда на уме только мысль, чем бы поживиться, думать о каких-то чакрах и внутреннем покое просто не хватает физических сил. И терпения. Поэтому к этому занятию я пришёл не сразу, но иногда садился. Теперь же я видел, как этим занималась и она. Возможно, именно это простое занятие держало её эмоции под контролем. Я не возражал — я мог забрать её плохие эмоции, это моя способность. Но мало ли что у неё на душе. Возможно, это занятие просто заземляло её. Я лишь наблюдал. — И как? Уже чувствуешь прилив внутреннего покоя? — усмехнулся я, входя в комнату. — Чувствую, — с усмешкой фыркнула она, открыв глаза. — Мысли в беспорядке, сам понимаешь. — Понимаю, — неожиданно для себя ответил я и взглядом попросил разрешения сесть рядом. — Есть что-то, что тебя беспокоит? — Беспокоит? — задумчиво переспросила она. — Ведь ты медитируешь. Это похвально. Но не от скуки же. Это из-за всей ситуации? Тебя беспокоит какой-то конкретный момент? — спросил я ненавязчиво и, не удержавшись от усмешки, добавил: — Или всё-таки от скуки? Я видел, как её эмоции приняли новый оттенок. Спокойный, как вода в озере — прозрачном, чистом озере. Но с кислинкой. Я по-прежнему помню, насколько кислый лимон на вкус. Так ощущалась задумчивость. Её, конкретно её — иначе. Но сладкий оттенок появлялся, когда она действительно искренне счастлива, как, например, после моей шутки. Её намерения были чисты, как чисты её эмоции. Я смотрелся в неё будто в отполированное зеркало, сам не понимая, почему взял такое сравнение. Через несколько дней она начала привыкать к нашей семейке. Карлайл занимался документами, готовя ей временную маскировку, пока однажды она не вернётся в свою вселенную — планировал выдать её за одну из приёмных дочерей, если кто спросит. Быстрее всего она подружилась с Эмметом. По её эмоциям я не чувствовал в ней напряжения рядом с ним — только что-то тёплое, как солнечный свет, редкое явление для Форкса. Её можно понять: Эммет парень дружелюбный, своих не обидит, хотя не всем его характер придётся по вкусу. Очевидно, эти двое — два сапога пара. Он не требовал от неё ответов, не разговаривал с ней о тайнах вселенных и о том, что она о нас думает. Он просто есть — и всё. Они болтали о фильмах, о спорте, о юморе и машинах. О таких взаимодействиях я узнавал, когда был поблизости, слушал за стенкой или просто спрашивал у Эдварда, который копался в чужих мыслях. — Давай о музыке. Тут тебя критиковать никто не будет, ошибок никогда не бывает, — начал Эммет с усмешкой. — Какая тебе нравится? — В роке есть стиль, — отозвалась она, сидя на подлокотнике дивана. — Чума! Так держать! Да, в этом есть и стиль, и сталь. Хотя Розали говорит, у неё уши вянут, — добродушно усмехнулся Эммет. Их голоса ещё долго звучали в гостиной, перебиваемые смехом. А я стоял у окна и смотрел на лес. Завтра всё изменится. Школа, люди, вопросы. Но этот вечер — тёплый, простой, почти человеческий — останется со мной надолго.

***

Сегодня мы впервые окажемся в школе в новом составе. Рутина всё та же — Элис красит губы блеском у зеркала, Розали о чём-то спорит и дурачится с Эмметом. Сколько раз мы заканчивали школу, но я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что стал вечным школьником, пониженным когда-то с майора. Собирались мы быстро, если учитывать, что вампирам не нужно время на пробуждение и завтрак. Но так как теперь мы жили с Софи, то уступили ей время для этого. Однако и она нас особо не задерживала, собравшись в общем счёте за час. Она спустилась со второго этажа. В одежде я узнал Элис — видно, что она уступила ей часть своего гардероба, который давно не носит. И ей, на удачу, шло: не только по размеру. Белая шёлковая блузка в горошек, голубые джинсы, распущенные волосы. За эти несколько дней Софи ни разу не заплетала волосы, но всегда их расчёсывала, не пуская на самотёк. Её эмоции — лёгкое волнение на фоне фундаментального спокойствия. Странный коктейль, но с ней странности приобретают новый окрас. В этот раз я предложил, чтобы Софи поехала с нами в машине с Элис. Никто не был против. Поэтому мы с Элис были последние, кто стоял у двери, ожидая её. Я заметил, что её руки слегка трясутся. Для человека это едва заметно, но чувства вампиров обострены — я видел такие детали, как в замедленной съёмке, в приближённом ракурсе. Обычно я отличаюсь тактом и скорее мягко отгораживаю Элис, но сегодня не удержался от вопроса. — Нервничаешь? — спросил я, ненавязчиво кивнув в сторону её рук. — А? Нет, нет, всё нормально, — начала она, посмотрев на запястья, будто они жили своей отдельной жизнью. — Это тремор. Всегда со мной был. Просто из-за волнения усиливается. Или если ношу тяжёлые вещи — не на плече, а именно в руке. — Значит, нервничаешь? — краем губ улыбнулся я, машинально забрав у неё сумку. — Возможно, — ответила она, сдавшись. — Расслабься, — сказала Элис, нежно улыбнувшись и отмахнувшись рукой. — Представь, что всё ещё смотришь фильм. Просто с эффектом погружения. Мы же рядом теперь. — Теперь, — эхом повторил я, соглашаясь. — Пойдёмте, — добавил я, открыв дверь и пропуская их на улицу. Мы вышли во двор — все уже уехали, я не видел их автомобили в гараже или вблизи дома. Наш выбор пал на мой автомобиль — BMW 7, чёрного цвета. Вообще-то я люблю свой мотоцикл (за свои сто с лишним лет у меня было время научиться водить и мотоцикл, и машину), но Элис предложила попробовать себя за рулём собственного автомобиля. Мимо не проскользнула родившаяся волна удивления от Софи. Я не оглянулся, открыв для неё пассажирскую дверь. — Удивлена? — спросил я очевидное. — Могу поклясться, что в книге этой машины не было, — ответила она, сев на заднее сиденье. — Вот видишь, — заключил я, закрыв за ней дверь и открыв для Элис спереди. — Чем-то я уже лучше твоей версии. Я сел за руль, пристегнулся и поправил зеркало, выезжая на дорогу. Как и прежде, нас встретили лёгкий туман, синие тучи в небе и запах дыма в воздухе — тянуло с города, но я ощущал его уже здесь. — Хотя если не испугаешься, могу прокатить как-нибудь и на Ducati, — добавил я с усмешкой, держа одну руку на руле. К школе мы приехали примерно за полчаса до начала занятий. Я открыл дверь, помогая выйти Элис и Софи. Парковка только начинала наполняться учениками — они лениво и сонно выбирались из машин, и лишь единицы шли пешком, даже не пользуясь школьными автобусами. Софи нужно было время с запасом, чтобы зайти за формуляром. Эдвард обещал проводить её прямо до кабинета. Остальные поехали пораньше — за компанию. — Напомни, откуда ты? В своём мире, — спокойно спросил я, чтобы убедиться в её знаниях. — Из России. Москва, — ответила она, опираясь на мою руку, выбираясь из машины. — Россия? Фантастика! Ты обязана мне будешь всё рассказать! Особенно учитывая, что это другая вселенная — там может быть всё иначе, — Элис оживлённо жестикулировала указательным пальцем. — Потом, — мягко, но твёрдо остановил я. Так я и думал. То есть нет — я удивлён. Я полагал, что она не из Штатов, но не думал, что мы разнимся настолько в познаниях. Никогда не был в России, уровень и подход к образованию могут совершенно отличаться. Надо будет расспросить её при возможности — мне тоже стало интересно, с чем она сталкивалась. Но потом. — Не знаю, как это было в России, — продолжил я, — но вот тебе вводная база. Классы здесь никогда не повторяются. У каждого своё расписание, и каждый год учеников перемешивают так, что ты можешь оказаться с совершенно новыми людьми на каждом уроке. Подружиться бывает сложно. Я заметил её растерянное лицо и продолжил: — И шкафчики. Там ты хранишь свои основные вещи, а на урок берёшь только то, что понадобится. Кстати, перемены здесь довольно короткие — не затягивай. Эдвард вышел из машины и подошёл к нам. Я как раз закрывал свою и приобнял Элис за талию. Мы переглянулись, я кивнул и резко двинулся вперёд, не оглядываясь. — Думаешь, она справится? — спросила она буквально через минуту, пока мы ещё шли по парковке. — Справится, — я чуть крепче перехватил её за талию, глядя прямо перед собой. — Она умная девочка. — Как бы я хотела, чтобы мы скоро увиделись, — мечтательно прикусила губу она, закатив глаза. — Я тоже, — сжато ответил я, слегка напрягая челюсть. Хорошо, что учеников сейчас было мало. Но я знал, что это только начало, и уже к концу дня буду рвать на себе волосы. Вот и сейчас, когда мы отошли от Софи, я уже начал терять свою прежнюю уверенность. Стараясь не показывать напряжения, я чуть крепче ухватился за Элис, как за якорь. Всё-таки она — дама моего сердца. Это я мужчина, я военный, я должен быть её опорой. Как хорошо, что даже несмотря на это, она продолжала быть со мной и закрывать глаза на всё. Я медленно посмотрел влево. На парковку заезжал красный пикап «Шевроле», кажется, пятьдесят третьего года. Глазам своим не верю, как это ведро ещё дожило до нашего времени — невооружённым глазом видны следы неоднократного ремонта. Элис невольно посмотрела в ту же сторону, обернувшись через плечо. Из пикапа вышла девушка, громко хлопнув водительской дверью. У неё были длинные тёмные волосы, задумчивые карие глаза и бледная, ближе к фарфоровой, кожа. Внешний вид не сильно отличался от большинства учеников здесь — только сверху ещё надета большая тёмно-зелёная куртка с мехом на капюшоне. Имени её я не знал. И не хотел. Я почти болезненно сглотнул. — Красивая, — игриво заметила Элис, посмотрев в её сторону. — Ну да ладно, пойдём. У нас биология. Она никогда не делала из меня проблему, пока дело не доходило до пика. Элис не обращала внимания на то, как мне трудно сдерживаться. Я чувствовал её эмоции: любовь, защиту, щемящую тоску, когда она видела, как мне трудно. Но никогда не говорила «успокойся» или «расслабься» — просто уводила, не задерживаясь на источнике проблемы. Я сжал челюсть и кивнул, уводя её вверх по лестнице ко входу. Прошло три урока. С Элис я никогда не расставался, в том числе в школе. Я был монстром, я был оружием, убивая людей пачками в своё время по приказу. А людей здесь встретить повторно очень сложно. И чтобы я не оставался один, Карлайлу приходилось врать, что я «проблемный», выдумав мне какую-то болезнь, — и что оставлять меня без присмотра нельзя. Он настоял на постоянном сопровождении, поэтому с Элис мы всегда были вместе. Как бы часто учеников ни перемешивали, независимо от уроков и школьных годов, наша пара не менялась в любой школе Америки. Конечно, мне не очень нравилось быть в списке «особенных», но это звучало убедительно и так было безопаснее. Без руки Элис я был готов сорваться, и это подвергает опасности тайну о вампирах. После третьего урока мы ушли на ланч. Нам самим ланч, конечно, не нужен. Но у этого времени был ряд преимуществ. Во-первых, на него уделялось больше времени, в отличие от предыдущих перемен — меньше десяти минут, успеваешь только сменить учебник и дойти до кабинета. Во-вторых, это единственное время, когда мы все гарантированно встречаемся в одном месте, обсуждаем первую половину дня, шутим, помогаем друг другу с проектами. В-третьих, если из раза в раз мы будем пропускать обеды, нас точно припишут к странным, и появятся вопросы к Карлайлу. Носить с собой коробки с ланчем было сложнее — мы же не едим. Как объяснить ученику рядом картину, когда достаешь тот же бутерброд, просто помял пальцами хлеб, понюхал и положил обратно? В столовой мы садились за дальний стол у окна. В толпе людей проще было создавать видимость приёма пищи, когда все заняты светскими беседами и своими обедами. Меньше людских глаз. А если кто и увидит, как мы выбрасываем обед в мусорку, то единицы лишь решат, что нам не понравилось или не доели — издалека же не видно, сколько на самом деле (не) съедено. Один из входов в столовую был с улицы. Мы ждали у двери снаружи. Первыми нас нагнали Эдвард и Софи — от обоих шли приятные, тёплые волны. Несмотря на скучный пасмурный день, очевидно, им обоим доставляло удовольствие общество друг друга. Возможно, Эдвард по возможности приходил на переменах и помогал найти кабинет — это на него похоже. Когда он по-настоящему доверяет, он может быть настоящим джентльменом. Последними пришли Розали и Эммет, бросая друг на друга игривые взгляды и держась за руки. В его руках — пакет варёных яиц, которые он, конечно, никогда не ел. Но это был тоже его компромат: говорит, мол, «наедаю белковую норму». «Неудивительно», откуда у него такие мышцы — по крайней мере мы надеялись, что это неудивительно для людей вокруг. — Вы идите, мы сейчас подойдём, — ответил Эдвард, кивнув. Мы кивнули в ответ и вошли внутрь, где шумно переговаривались ученики за столами. Большие круглые — для таких же больших компаний. Часто там сидело по восемь-десять экстравертов, типа футбольной команды или местных красоток, которые сплетничали о первых. Столы поменьше — для «своих». Не раз замечал, как за такие садятся те, кто давно знаком и у кого не было времени поговорить в течение дня. Как нам с ребятами. Совсем маленькие столы прятали в углах — для одиночек-интровертов. Меньше четырёх человек. Там сидели двое лучших друзей или подростки в стадии готов. Они думают о смерти? Смешно. Розали и Эммет уже ушли вперёд занимать наш столик. Занимать его не было необходимости — кажется, вся школа привыкла, что это наше постоянное место, и он всегда пустовал. Мы с Элис пошли за едой. Я не глядя взял поднос с чем придётся одной рукой. После литературы у неё всегда было хорошее настроение, поэтому я почти по традиции с лёгкой улыбкой покружил её вокруг себя, направляя к нашему столу. Последними пришли Эдвард и Софи — она единственная, кто взаправду ест за этим столом. Но в рот мы ей не заглядывали. Невежливо и некомфортно. — Итак, Софи, — усмехнулся Эммет, кладя локти на стол и выделив её имя. — Как тебе первый день с нами? — Вернее — без нас, — поправила Розали, посмотрев в его сторону. — Какая разница? Мысль донесена, — почти по-детски возмутился он, когда Розали мягко спихнула его локти со стола. — Нормально. Как и прежде — скучно, — ответила она, чуть расслабляясь. — В этой школе только физкультура нормальная, там хоть подвигаться можно, — снова усмехнулся Эммет, подвигав плечами. — Никогда не любил учиться, — в голос ответили мы с Эмметом и невольно усмехнулись. — Мальчики, отстаньте от человека, — ответила Элис, чуть улыбнувшись. — Сами не ешьте, так другим не мешайте. — Ты проект доделал? Мистер Гарнер задавал, — напомнил Эдвард с вызовом посмотрев на Эммета. — Практическое применение тригонометрических функций в архитектуре. Сдать через пятницу. — Тригонометрия?! Проект по тригонометрии?! Чувак, я понимаю — ещё биология или астрономия, или типа того, но тригонометрия! Зачем проект по тригонометрии? Нам что, надо выложить формулу из макарон? — возмутился Эммет, и мы все усмехнулись его непосредственности. — Каждый раз я удивляюсь, что ещё люди выдумают, лишь бы не выпустить ученика с хорошими оценками, — ответила Элис, чуть откинувшись спиной на мою грудь. — Проклятие… — прошептала Софи, но от нас это не ускользнуло. Я насторожился, ощутив волну волнения вперемешку с удивлением. Софи обернулась через плечо. — Да, проект — настоящее проклятие… — начал Эммет, но не договорил. — Да нет же! Белла! — шикнула она, возмутившись. Кто такая Белла?