Глава 5 — Софи

Иногда игра меняется не потому, что кто-то сделал ход, а потому что на доску посмотрели. Наблюдение — это тихое вмешательство. Оно не двигает фигуры руками, но заставляет их выбирать иные траектории. Так и в жизни: стоит вниманию коснуться события — и оно уже не то, чем было в тени. Мы думаем, что просто смотрим на мир, но в действительности мир всё время немного отвечает на наш взгляд.

***

— Криминалистика? — спросила с любопытством Элис, стоя напротив стола, где Джаспер и Эдвард играли в шахматы. — А что? — спросила я, прикинувшись дурочкой и подняв глаза. — Наоборот, это очень интересно! У нас все кружки, честно говоря, перепробовал только Эдвард, — начала Элис, возвращая мне формуляр, который я должна была отвезти. Эдвард, будто отвечая её словам, взял слона и подвинул фигуру на поле, снова подняв холодный, спокойный взгляд на Джаспера. Они оба совершенно не напрягались, будто жили в своих маленьких мирах. — Он умный, если что, и тебе поможет, — усмехнулась Элис, многозначительно кивнув. — Скорее опытный, — ответил монотонно Эдвард, ничуть не смущаясь. — Да, помогу. А ведь и правда. У этих двоих были свои миры. Но совершенно не маленькие — очень глубокие, глубже, чем кажется на первый взгляд. Эдвард всегда читал чужие мысли. Постоянно. Людей, вампиров. И он действительно собрал богатый опыт за свои девяносто лет в разных направлениях. Собирая чужие мысли, порой он мог просто не успевать слышать свои. Не забывает ли он себя в этом хаосе? А Джаспер? Он же эмпат. Эмоции чувствует и на эмоции влияет. Временами я задумывалась: не теряет ли Джаспер частичку себя с таким даром? Или сам не замечает, как чужие эмоции становятся его собственными? — Тебе мат, — ответил всё так же спокойно Эдвард, не опуская взгляда на доску. Может, шахматы просто помогают им не сойти с ума?

***

В течение недели чаще всего меня подвозил Джаспер. Мы негласно привыкли к этому решению, сделав его почти правилом, если не традицией. Мне понравилась его машина. Я ощущала мимолётный покой в салоне, пока мы ехали в школу и обратно. Я не хотела думать, что он влияет на мои эмоции, — если он вообще влиял. Мне просто нравилось ассоциировать обретённый покой с ними. С Джаспером и Элис. Иногда меня возил и Эдвард, но случалось это тёмными вечерами, когда парковка совсем пустела и моросил дождь. Мимо проносились фонарные столбы — жёлтые, размытые. На лобовом отчего-то появлялся конденсат. И радио. Было совсем тихо, слышно только шум ровно гудящего мотора, который мурлыкал как кот. И отчего-то мне было хорошо и здесь. Иногда, если уроки выпадали с кем-то из ребят, то это был Эдвард. Меня тянуло как магнитом, и я всегда садилась рядом автоматически. Первые дни он провожал меня до кабинетов из необходимости — пока я не выучу дорогу. К концу недели это уже было чистое желание. За считанные минуты перемены мы обменивались короткими новостями, шутками и немного проветривали голову после урока. Иногда мои уроки пересекались и с Беллой, но мы с ней ни разу не разговаривали. Я лишь смотрела на неё с соседней парты и рисовала маленькие картинки в тетради в клетку. Был у Беллы какой-то неописуемый магнетизм. Ведь отчего-то Эдвард хотел смотреть на неё часами, сдерживая свой голод перед ней. Допустим мысль, что она его наркотик, они должны пожениться и всё такое. Но почему, когда появлялась она, на неё хотела смотреть и я? Может, потому что я знала последствия? Обременённая знанием о фильмах и книгах, я ждала, что что-нибудь случится. Я ничуть не жалела, что выбрала эти предметы в качестве дополнительных. Мне нравилось всё, что с ними связано: кабинеты, учителя и сам процесс. А ещё там я познакомилась с местными жителями, учениками Форкса, которых точно не описывали в книге, но которые теперь стали моими новыми якорями в этом безумном мире. Не всё же возле Эдварда юлить хвостиком, как щенок. Кабинет испанского будто отдавал самой Испанией. Он был светлее прочих — хотя бы из-за светлых, почти жёлтых, стен. Парты здесь стояли кругом, как я догадалась позже, для удобных разговоров. Доска была маркерная, ученики постоянно что-то рисовали, а перед началом урока преподаватель демонстративно хмурился и стирал. Притворялся, что не нравится, чтобы поддерживать дисциплину. Здесь пахло зелёным чаем и старыми книгами. Здесь я нашла себе нового первого друга, помимо вышеупомянутых персонажей, конечно. Её звали Кристи Смит. Длинные чёрные волосы и маленькие карие глаза на фоне светлой кожи. Она любила толстовки. Сколько я её видела за прошедшую неделю, она каждый раз надевала новый цвет. На уроках испанского мы всегда сидим вместе. Она тоже творческий человек: любит писать стихи, пробует на испанском в том числе, и ведёт блог (насколько позволяют технологии этого времени). Также она любит фэнтези, и мы часто обсуждаем магические истории и мифологию. А я в свою очередь успешно притворялась, что не живу с вампирами в одном доме и не из другой вселенной. Может, мне уже не нужны уроки театра? Хотя впервые за неделю я ощутила, как мои оценки улучшились. Хотя бы по этому предмету. Кабинет психологии значительно отличался от испанского. Я вспомнила скучный минимализм своего времени. Здесь царил почти стерильный покой. Белые стены, серый, близкий к чёрному, пол и парты, расставленные в шахматном порядке. Но уроки здесь были вовсе не скучными — это же психология. Один из таких уроков был «Типы темперамента». Помню, в колледже я тоже учила психологию по программе на третьем курсе. И там тоже была такая тема. Очевидно, самая лёгкая, чтобы ввести обучаемых в предмет и немного развлечь. Всегда же приятно узнать что-то о себе? А верить этому или нет, решает только сам человек. Как астрология. — Привет, я Софи, — ответила я, недолго думая, торопливо добавив: — Софи Каллен. — Сангвинико-холерик, не так ли? — спокойно, почти задумчиво ответила она. — Это неплохо, ты просто другая. Как и я. Я Фиона, Фиона Уильямс. Я флегматик. Я знала, что по многим тестам я — и сангвиник, и холерик. Сангвиник — это как человек-фейерверк, безопасный, так называемая «душа компании». Улыбается, шутит, подбадривает. Сразу мелькнул образ Эммета в голове. Ставлю зуб, что он тоже сангвиник. А холерик — это человек-ураган, эмоции которого меняются быстрее, чем он моргает, — прямо как предметы, которые кружатся в вихре. Но не может же быть, что я настолько очевидная. — Читаешь как открытую книгу? — пошутила я, сев рядом. — Люблю психологию, лет с десяти. Мечтаю быть как те самые детективы из британских сериалов, которые могут выложить досье на человека, лишь взглянув на него, — ответила с лёгкой улыбкой она, и лишь сейчас я услышала в ней британский акцент. То ли она насмотрелась сериалов, то ли она не совсем из Штатов. Прямо как я, если честно. А вот уроки криминалистики меня приятно удивили. Предмет не славился популярностью, поэтому в классе было мало людей, выбравших его вместе со мной. Да и предмет, судя по словам окружающих, был непостоянным — набирать нужное количество порой просто не удавалось. Всё-таки уроки кулинарии, журналистики или музыкальный кружок выглядят проще и безопаснее, чем ввязываться в криминал. Поэтому для этого предмета отдельный кабинет не выделяли — занимались там же, где и психологией. Там я впервые встретила его, приглашённого наставника-специалиста — Чарли Свона, шефа полиции города Форкс. — Доброе утро, класс. Я Чарли Свон, для вас шеф Свон или мистер Свон, — начал он твёрдо, стоя за столом учителя. Без формы полицейского я его почти не узнавала — в школу он надевал классические рубашку и брюки. — Я шеф полиции нашего города вот уже последние пятнадцать лет. Уроки криминалистики здесь не отличаются популярностью, поэтому наши с вами занятия будут по четвергам. Я смахнула на его занятость и желание отдохнуть. Во-первых, человек теперь работает на полставки преподавателем в местной школе, чего он явно не хотел в середине полугодия, когда набрали достаточно народу. Во-вторых, он по-прежнему полицейский, и его основная работа — патрулировать город, а не возиться с молодёжью. В-третьих, он всё ещё человек и отец, не стоит забывать, что он тоже хотел бы отдохнуть и провести время с дочерью. Однако на наши уроки — назовём это курсами — криминалистики Белла не явилась. — Начнём с вводной, но не менее важной, на мой взгляд, темы: криминальный профайлинг. Что это такое? Это психологический портрет лица, подозреваемого в совершении серии преступлений насильственного характера, — начал Чарли, отмеряя кабинет шагами и задумчиво склонив голову. — Иными словами, мы составляем фоторобот на будущего преступника. Но дело не только в том, как он выглядит внешне: борода, как у гнома, нос картошкой — нет. Мы составляем в том числе психологический портрет. Поэтому если среди вас есть те, кто посещал уроки психологии, у вас будет преимущество в этом классе. В этом же кабинете, кстати, и психологию проводят. Я с болью вспомнила нашу последнюю, вернее крайнюю, встречу с Джеймсом, Викторией и Лораном. Рисовать я не умела, но карандаш сам выводил их облики на бумаге. Светлые волосы напоминали солому, которую заплели в маленький сноп. Бледная кожа не притягивала, а отталкивала. В тот день я не на шутку испугалась. Я знала, что он злодей и главный антагонист первого фильма. Но ощутить это вживую — страшнее. И глаза, его красные, налитые кровью глаза. Человеческой кровью. В тот день он хищно улыбался мне, когда мы пересеклись в лесу. Он видел во мне игрушку для своих утех: пыток, еды. Его цель: мимолётное удовольствие, здесь и сейчас. Когда я вышла из кабинета, мы невольно столкнулись лбами с Беллой, но ничего друг другу не сказали. Она растерянно посмотрела на меня, как посмотрела бы впервые на Эдварда, и немного неловко задержала на мне взгляд. Я первая отвернулась, решив её не смущать и не пугать лишний раз. По-прежнему стоило помнить, какой ярлык я ношу в этом мире. Белла тоже неловко отвернулась, прикрыв лицо ладонью у виска. Она заметила, как Чарли в кабинете после звонка складывал бумаги в сумку, проверял входящие на телефоне, позвенел ключами. И прежде чем он успел бы повернуться и заметить Беллу, она немедленно ушла вперёд по коридору. Чарли вышел из кабинета, закрывая дверь, и вопросительно кивнул, как бы спрашивая: «Что-то ещё?». Я покачала головой и тоже торопливо ушла.

***

— Привет, — окликнула меня моя новая знакомая Фиона, стоя в начале лестницы. — Откуда идёшь? — С курсов криминалистики, — ответила я, неоднозначно покрутив ладонью. — Повезло. Я слишком поздно обнаружила у нас эти курсы. Их открыли только весной. Представляешь? Набор был целую неделю, официально, в документы пойдёт. А я ничего не знала, — мягко возмутилась она, оттолкнувшись от перил. — Не люблю быть в неведении. — Да, нас там… мало, — растерянно ответила я, пожав плечами. — И кто ведёт? Где ведут? Какая была тема? — набросилась она мягко с вопросами, оставаясь спокойной снаружи. — В кабинете психологии. Сижу там же, где мы с тобой сидели. Пригласили шефа полиции. Изучали криминальный профайлинг. — Значит, составляли портрет убийцы? — она усмехнулась. — Шучу. Ладно, а что по домашнему заданию? Рассказывай, я не кусаюсь. — Задали составить фоторобот. Не важно кого. Мама, папа, актёр из телевизора или персонаж из книги. Главное — уловить внешность и характер. А я рисовать не очень-то умею. — Может, ты мне дашь попробовать? — застенчиво предложила она. — А ты скажешь, что это твой. Я сдалась и мы сели прямо возле лестницы, не мешая проходить другим. — Ну давай, описывай, — Фиона достала блокнот и карандаш. Делала она это спокойно, без лишней суеты, но в глазах зажглось что-то живое. Флегматики вообще странные: снаружи — тишина, внутри — целый мир. — Кого будем рисовать? Я задумалась. И почему-то первым, кто всплыл в памяти, был он. Тот, кого я надеялась больше никогда не увидеть. — Светлые волосы, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Короткие. Чуть взлохмаченные, будто он только что встал или специально укладывает этот беспорядок. Как солома, знаешь? Такая… жёсткая. Фиона кивнула, быстро набрасывая контур. Карандаш двигался уверенно — видно, рисовала она часто. — Лицо худое, — продолжила я. — Острые скулы. Они прямо выпирают. Кожа бледная, очень бледная. Не как у вампи… — я запнулась. — Ну, нездоровая такая бледность. — Аристократичная, — поправила Фиона, не отрываясь от рисунка. — В викторианских романах так описывают злодеев. Бледный, тонкий, опасный. Я сглотнула. Она не представляла, насколько близка к истине. — Глаза, — выдохнула я. — Тёмные. Очень тёмные. Но не просто тёмные — пустые. Будто в них никого нет, понимаешь? Смотришь и понимаешь: перед тобой не человек. Фиона подняла взгляд от блокнота. Всего на секунду — но я почувствовала, как она меня сканирует. — Ты его боишься, — сказала она ровно. Не вопрос — констатация. — Я его… знаю, — ответила я уклончиво. Она не стала давить. Просто вернулась к рисунку. — Нос? — спросила деловито. — Прямой. Тонкий. — я выдохнула. — Губы тонкие. И улыбка… она всегда будто ухмыляется. Даже когда не улыбается. Такое чувство, что он знает что-то, чего не знаешь ты. И это знание тебя убьёт. Карандаш замер на секунду. Фиона прищурилась, глядя на рисунок, потом снова на меня. — Ты описываешь не просто внешность, — сказала она тихо. — Ты описываешь то, что внутри. Хищника. — Наверное, — я отвернулась. — Я просто делаю домашку. Она хмыкнула. Не поверила, конечно. Но промолчала. — Возраст? — Тридцать — тридцать пять. Но выглядит моложе. И ещё… — я замялась. — У него взгляд. Он не смотрит — он оценивает. Как будто ты уже мёртв, просто ещё дышишь. Фиона положила карандаш и повернула блокнот ко мне. — Похоже? У меня перехватило дыхание. Это был он. Джеймс. До жути, до дрожи, до ледяного ужаса в груди — точно. — Фиона… — выдохнула я. — Ты гений. Она пожала плечами — всё с тем же внешним спокойствием. — Люблю собирать пазлы. Ты дала детали — я сложила. Она ещё раз взглянула на рисунок, чуть склонив голову. — Знаешь, — задумчиво протянула она, — если бы я встретила такого в тёмном переулке… я бы побежала. Не потому что страшно. А потому что такие не останавливаются. Я молчала. Потому что она была права.

***

Ближе к обеду мы оказались в столовой. То была пятница, после испанского, и, к моему удивлению, столовая малость пустовала. Каллены привычной компанией зашли как по расписанию и сели на своём месте, не глядя на меня. В этот раз я решила с ними не садиться — я больше не одна, компания у меня была. Мы подружились втроём с Фионой и Кристи и теперь имели свой негласный «клуб». К счастью, их, так называемые, темпераменты совпали, как говорится, в мэтче. Фиона была не против нашего разговорчивого характера, предпочитая слушать и запоминать детали, что-то задумчиво рисуя в своём блокноте. Кристи оказалась очень дружелюбной, но не наивной и не сплетницей, с удовольствием поладив с Фионой. Так я соединила два совершенно разных в школе для меня мира за одним столом. К пятнице мы уже привыкли к обществу друг друга, но пока не могли назвать себя закадычными друзьями. И вот что странно: обе они были открыты к моему миру, к вампирам, хотя прямо этого не знали. У Кристи — фэнтези, жизнерадостность и оптимизм. Фиона — больше фанат мистики и детективов, открытая к готическим романам и нуарным фильмам. И где-то посередине, между загадочной мистикой и сказочным фэнтези, притаился мой мир. Совершенно реальный. — А кто та девушка? — спросила Кристи, сунув руки в карманы и откинувшись на стуле. — Белла Свон, — отмахнулась я, вертя трубочку. — Я слышала о ней, — спокойно заметила Фиона, не трогая свои оливки в салате. — Первые дни администратор в школе только о ней и говорила. Сплетники. Да к тому же совершенно не умеют держать язык за зубами. — Так может, её к нам пригласить? Она же новенькая. Как ты, Софи! Пусть подсядет! — мило усмехнулась Крис, пожав плечами. — Просто дочь шефа, зачем из мухи слона делать, — продолжала говорить Фиона под нос, танцуя карандашом по бумаге. Я видела, что это не негативное возражение или отторжение. Она просто… не понимала. Но не ненавидела, сохраняя нейтралитет. Я знала, что мои новые знакомые не отстанут, поэтому встала и направилась к точке, где растерянно стояла Белла, выбирая, куда сесть. — Привет, — ответила я, чуть улыбнувшись, вежливо улыбнувшись. — Я Софи, Софи Каллен, — добавила я, уже привыкшая представляться в стиле «Джеймс Бонд». — Привет, — неловко ответила она, чуть не выронив яблоко с подноса, но я ловко его поймала обеими руками. Чёрт. Каллен до мозга костей. Вспомнила аналогичный кадр из фильма. — Я Белла. Просто Белла. — Не хочешь к нам подсесть? — спросила я, не делая акцент на том, что она Свон и что она уже пять минут стоит на месте, выбирая, куда сесть. За моим столом сидело двое. Длинноволосая оптимистка в толстовке, что вальяжно откинулась на свой стул и задорно кивала, будто сейчас голова отвалится. И бледнолицая с пикси-стрижкой, с худощавым телосложением и длинными пальцами, что держали карандаш и не прикасались к своему салату. Обе черноволосые. А между ними — «та самая» Каллен. Классический набор «странных» из сериалов. — Если вы не против, — ответила Белла, чуть оживившись. — Спасибо. — Не благодари! Нам за радость! — ответила я, улыбнувшись чуть шире. Мы вернулись за стол, где уже ждали Фиона и Кристи. Кристи — активно демонстрировала ожидание, Фиона — пассивно ждала, занимаясь своими делами. Они хором поздоровались и представились, когда мы сели. Мы общались на нейтральные темы: погода, города, домашнее задание, глупые видео о котах, что играют собачий вальс палочками. Белла постепенно расслаблялась в нашей компании, улыбаясь и даже начиная проявлять активность, вступая в беседу. Она не была похожа на Беллу из фильмов, по крайней мере. Шутит, улыбается. Но точно так же была неловка в грации физически — как тогда, когда она вышла из машины или когда чуть не выронила поднос, увидев меня, — и упряма. Когда она упрямится, немного хмурит лоб. Но не такая уж она глупая и стеснительная, какой её отобразили в кино. — А кто там? — Белла надкусила яблоко, мотнув головой в сторону легендарного столика. — Так это же Каллены. Софи их сестра, — ответила Кристи, поставив локти на стол и посмотрев в ту сторону. — Софи, расскажи нам! — Да, видела тебя с ним, — согласилась Белла, и я сразу поняла, что речь об Эдварде. Больше я здесь особо ни с кем не светилась, а он долго был моим спутником. — Да вот… — задумчиво начала я, отложив вилку и вытерев пальцы салфеткой. — У нас все приёмные. Доктор Каллен, да. Я просто с ними совсем недавно, ещё привыкаю. Господи, что со мной? Я же писатель, я же так много читала. Куда пропал мой словарный запас? Я сейчас со стыда сгорю. Частично сказанное мной было правдой — с ними я недавно. Мои новые подруги не сильно потеряли энтузиазма как слушатели, Фиона лишь косо взглянула на меня, о чём-то задумавшись, и снова опустила глаза в блокнот. Белла чуть улыбнулась и снова взглянула туда — очевидно, на Эдварда. — Расскажи о них побольше, — подбадривала Кристи, видя, как я теряюсь в рассказе. — Да, в общем… Вон тот здоровяк — Эммет, блондинка рядом — Розали. Девушка поменьше — Элис, — ответила я, избегая ярлыка «коротышка». — Тот парень — Джаспер. А тот… Я посмотрела на Беллу. Она на меня не обернулась. Юные голубки, то же мне. Я улыбнулась краем губ. Девочки ничего не заметили — или притворились, что не заметили. — …Эдвард, — закончила я.