Выходной профессора

Среда была выходным для Серхио. Обычно в этот день он отсыпался, читал книги дома, помогал матери по хозяйству или просто валялся на диване с чашкой кофе. Но сегодня он решил поехать в университет. Рукопись, которую Кристина нашла для него в пятницу, оказалась настолько ценной, что он изучил её практически полностью за два дня. Нужно было вернуть — и заодно поблагодарить библиотекаршу за старания. Утром, перед выездом, он заскочил в киоск у дома. Долго стоял перед витриной, разглядывая шоколадки, и чувствовал себя неловко. Он никогда не умел делать такие вещи — дарить подарки, проявлять знаки внимания. С женщинами у него всегда было сложно. С Ракель было просто. С ней не нужно было ничего придумывать. Ни провожаний домой, ни ужинов в ресторанах, ни нелепых комплиментов, от которых самому становилось неловко. Просто секс. Честный, жадный, без обязательств. Она сама сказала: «Мне не нужна эта ванильная муть». И он был благодарен ей за эту честность. Но Кристина — другое дело. Она явно ждала чего-то большего. И шоколадка — молочный с миндалём, банально, предсказуемо, это всё, на что хватило фантазии, — была скорее жестом вежливости, чем заигрыванием. Серхио оделся просто — чёрная футболка-поло, такие же чёрные узкие брюки, кеды. Для рубашек было слишком жарко, да и не было у него сегодня лекций. Профессор, идущий по университету в футболке — зрелище непривычное, но чёрт с ним. Он приехал к полудню. Солнце стояло высоко, парковка была почти пустой — занятия уже шли, опоздавшие разбежались. Маркина прошёл через холл, кивнул вахтёрше и направился в библиотеку. В библиотеке было прохладно и тихо. Кондиционер работал на полную, спасая от июльской жары. Несколько студентов сидели за столами, склонившись над книгами. Кристина была на своём обычном месте — за стойкой, с карточками и компьютером. Она подняла голову, увидела его, и на её лице расцвела улыбка. Та самая — искренняя, тёплая, чуть застенчивая. — Профессор Маркина! — всплеснула она руками. — Какой сюрприз! Я не ждала вас сегодня. — Здравствуйте, Кристина, — Серхио подошёл к стойке, положил перед ней рукопись. — Решил вернуть пораньше. Книга оказалась очень полезной. Спасибо вам огромное. — Ой, да что вы, — она вспыхнула, принимая фолиант. — Я всегда рада помочь. Тем более такому ценному читателю, как вы. Она говорила, а сама разглядывала его. Футболка-поло, узкие брюки, немного заросшая борода — он выглядел совсем не так, как обычно. Моложе. Доступнее. Он поймал её взгляд и почувствовал лёгкую неловкость. — Я тут… — Он достал из кармана шоколадку, протянул ей. — Решил отблагодарить. Не знаю, любите ли вы сладкое, но… — Кристина ахнула. — Профессор, ну зачем вы? Это же… это так неожиданно! — Она взяла шоколадку, держа её обеими руками, будто это было что-то невероятно ценное. — Спасибо! Огромное спасибо! Обожаю молочный шоколад с миндалём. Как вы угадали? — Повезло, — улыбнулся Серхио. Она смотрела на него сияющими глазами, и было видно, что этот маленький жест значил для неё очень много. Может, слишком много. — Профессор, — замялась она, теребя обёртку шоколадки. — Я понимаю, что вы, наверное, очень заняты, но… может, выпьете со мной кофе? Здесь, в библиотеке, у меня есть маленькая кофемашина. Я хороший кофе варю, честно! Мужчина замер на секунду. В её глазах была такая надежда, что отказать было почти невозможно. Но он знал, что нельзя давать ложных надежд. — Кристина, — мягко сказал он. — Вы замечательная. Правда. И кофе ваш я обязательно попробую как-нибудь в другой раз. Но сегодня я спешу, извините. — Она моргнула, пряча разочарование за улыбкой. — Конечно, конечно. Я понимаю. Профессора всегда заняты. — Она поправила очки. — Тогда в другой раз. Я буду ждать. Серхио кивнул, попрощался и вышел из библиотеки. Кристина смотрела ему вслед, прижимая к груди шоколадку. Потом осторожно развернула, отломила кусочек и положила в рот. — Молочный с миндалём, — прошептала она с улыбкой. — Мой любимый. А он уже шагал по коридору, думая о том, что надо бы зайти в кабинет, забрать кое-какие бумаги. И надеясь, что Ракель не видела эту сцену. Хотя чёрт его знает, где она сейчас. С ней всё было просто. Может, потому что это был просто секс? --- Ракель сидела в столовой напротив Алисии и ковырялась вилкой в тарелке с пастой. Есть не хотелось — после вчерашнего инцидента с Марио аппетит всё ещё не вернулся, но подруга настояла на том, чтобы «пообедать по-человечески». — Ты не представляешь, — Алисия откусила кусок пиццы и закатила глаза от удовольствия. — Этот парень… боже. Я думала, что после двадцати все мужчины уже умеют трахаться, но этот второкурсник просто открыл мне глаза. Ракель подняла бровь, делая вид, что жуёт. — Второкурсник? С экономического? Тот, с татуировкой на предплечье? — Ага, Хавьер. — Сьерра облизнула губы. — Слушай, у него руки… ты даже не представляешь. Он помогает отцу в автомастерской, и от него всегда пахнет моторным маслом. Не противно, а как-то… возбуждающе, что ли. Мужественно. — Ракель усмехнулась. — Маслом, значит. — Вот именно. — Алисия подалась вперёд, понижая голос. — И эти руки… они такие сильные, такие умелые. Он знает, куда нажать. С первого раза. Я даже не успела ничего объяснить — он просто нашёл всё сам. Понимаешь? — Понимаю, — кивнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И пальцы, — продолжила рыжая, сверкая глазами. — Длинные, грубые, в мозолях. Когда он входит в тебя этими пальцами… — Она зажмурилась. — Я кончила за три минуты. Просто от пальцев. Три минуты, Ракель. Это рекорд. — Ничего себе, — искренне удивилась девушка. — Быстрый старт. — А потом был минет. — Алисия понизила голос до шёпота, хотя вокруг никого не было. — Слушай, у него член… ну, знаешь, не огромный, но и не маленький. Просто идеальный, чтобы взять в рот полностью. Но я пыталась взять глубже — и поняла, что у меня не хватает длины рта. Он упирался в горло, а я давилась и текла от этого. Ты понимаешь? Когда ты давишься членом, и тебе это нравится? Ракель моргнула, вспоминая свой опыт с Серхио. — Понимаю, — ответила она чуть хрипло. — Это кайф. — Да! — Рыжуля стукнула кулаком по столу, привлекая внимание пары студентов за соседним столиком. — Ты одна меня понимаешь! Остальные мои подруги такие: «Фу, это грязно», а я говорю: это искусство, детка! Она откусила ещё пиццы и продолжила с набитым ртом: — И он так хорошо пахнет, этот Хавьер. Даже после секса, когда мы просто лежим, от него пахнет маслом и потом, и я готова снова на него прыгнуть. Ты знаешь этот запах? Когда мужчина пахнет мужчиной, а не парфюмом из магазина? — Знаю, — улыбнулась Мурильо, и перед глазами снова встал Серхио. Его запах — книги, кофе, и что-то такое родное, от чего подкашиваются колени. — Кстати, — Алисия вдруг оживилась ещё больше, подаваясь вперёд так, что чуть не упала грудью в остатки пиццы. — У Хави есть друг. Тоже с экономического, но чуть старше. Наш ровесник, кажется, на курс старше его. — Ракель насторожилась. — И? — И он свободен! — Сьерра театрально раскинула руки. — Представляешь? Такой же высокий, симпатичный, тоже в мастерской помогает, тоже руки золотые. И в поисках девушки, между прочим. — Али… — Подожди, не перебивай! — подруга замахала руками. — Я к чему веду: если он трахается так же искусно, как Хави, то ты, моя дорогая, будешь в полном шоколаде! Я могу вас познакомить. Хочешь? Ракель закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Ты неисправима. — А что такого? — Она обиженно надула губы. — Я о тебе забочусь! Ты сидишь, сохнешь по своему профессору, который тебя даже не замечает, а мимо проходят такие экземпляры! — Я не сохну, — возразила студентка, но без особой уверенности. — Конечно, не сохнешь. — Рыжая фыркнула. — Ладно, дело твоё. Но если надумаешь — скажи. Организую свидание в лучшем виде. — Ракель покачала головой, но промолчала. Друг Хавьера. Ровесник. Свободный. Умелый. Нет, спасибо. У неё уже есть профессор, который умеет всё, что нужно. И даже больше. -- Подруги уже собрали подносы и направились к выходу из столовой, когда дверь открылась. Серхио вошёл. Ракель замерла на полшаге, едва не споткнувшись. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом забилось так громко, заглушая все звуки вокруг. Она никогда не видела его таким. Обычно — строгие рубашки, пиджаки, всё чинно и благородно. А сейчас… Чёрная футболка-поло облегала его торс, подчёркивая ширину плеч и то, как ткань ложится на грудь. Рукава открывали предплечья — она вдруг заметила, какие у него сильные руки, хотя видела их голыми не раз. Узкие чёрные брюки сидели идеально, обтягивая бёдра и длинные ноги. Кеды вместо привычных туфель делали его почти мальчишкой. Волосы — вечно взлохмаченные — сегодня были особенно непослушными, тёмная прядь упала на лоб, и он даже не поправил её. Отросшая борода обрамляла подбородок, делая черты лица резче и мужественнее. Расслабленный. Чуть растрёпанный. До невозможности желанный. Их взгляды встретились. Всего на секунду. На долю мгновения, которая растянулась в вечность. Его глаза — тёмные, горячие, с этим особенным блеском, который появлялся только когда он смотрел на неё. Они кричали. Без слов, без движений, одним только взглядом он говорил ей всё, что думал. Как сильно он её хочет. Как скучал. Как мечтает снова оказаться с ней наедине. Мурильо почувствовала, как жар разливается по телу, концентрируясь где-то внизу живота. Ноги стали ватными, в горле пересохло. В голове пронеслось воспоминание — рассказ Алисии о минете. Как Хавьер упирался в горло, как она давилась и кайфовала. И перед глазами встал Серхио. Его член у неё во рту. Его пальцы в её волосах. Его хриплый шёпот: «Ещё… глубже…» Она хотела повторить. Прямо сейчас. Здесь. Неважно где. Просто упасть на колени и сделать это снова. Чувствовать его вкус, его запах, его дрожь. Но нельзя. Не здесь. Не в столовой, битком набитой студентами. Не у всех на виду. Не при Алисии, которая стояла рядом и, кажется, даже не дышала, наблюдая за этой безмолвной сценой. Она заставила себя отвести взгляд. — Профессор Маркина, — сказала она ровно, насколько позволял голос. — Добрый день. — Сеньорита Мурильо. Сеньорита Сьерра. — Он кивнул им с безупречной вежливостью. Ни одного лишнего движения. Ни одного намёка. — До свидания, профессор, — добавила рыжая, дёргая подругу за руку. Они прошли мимо него. В нескольких сантиметрах. Так близко, что Ракель чувствовала его запах — тот самый, от которого промокали её трусики. Кофе, книги, и что-то неуловимо родное. Она не обернулась. Не могла. Они вышли в коридор, и Алисия выдохнула. — Ничего себе у него взгляд сегодня, — сказала она задумчиво. — Прямо прожигал насквозь. На тебя смотрел, кстати. Заметила? — На меня? — Мурильо сделала удивлённое лицо. — Тебе показалось. Он просто в пространство смотрел. — Ага, в пространство. — Подруга хмыкнула. — Знаешь, раньше я думала, что это ты на него охотишься. А теперь мне кажется… Это он тебя хочет. — Ракель поперхнулась воздухом. — Что? — Ну seriously, — Сьерра остановилась и развернула подругу к себе. — Ты видела этот взгляд? Хищный такой. Голодный. Я такие взгляды знаю, это взгляд мужчины, который уже раздел тебя глазами. — Шатенка почувствовала, как щёки заливает краской. — Ну… да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Профессор Маркина довольно горячий, спору нет. Но я пока не знаю, как его соблазнить. Да и мне сейчас вообще не до того — курсовая, экзамены. — Ой, да брось, — Алисия махнула рукой. — Нашла проблему. Курсовая подождёт, а мужик, который так смотрит, может и не подождать. — Переживёт, — усмехнулась Ракель. — Он профессор, человек взрослый. — Ладно, — рыжуля пожала плечами. — Но если что — я первая узнаю, помнишь? Ты обещала. — Помню. — Она улыбнулась, но внутри всё дрожало. Алисия была слишком близко к правде. Опасно близко. Ракель шла по коридору, чувствуя, как дрожат ноги. Внизу живота всё ещё пульсировало тепло, и она сжимала бёдра на ходу, пытаясь унять это наваждение. Прфессор в футболке. Его взгляд. Его запах. Его борода, которую так хотелось потрогать. Она сходила с ума. И это было только начало дня. --- Серхио едва всё не испортил. Он стоял в столовой, сжимая в руках поднос, который так и не наполнил едой, и смотрел на дверь, за которой только что скрылась Ракель. Слишком откровенно. Слишком долго. Слишком жадно. Если бы Алисия не была так поглощена своими мыслями, она бы точно заметила. Этот взгляд невозможно было спутать ни с чем другим — взгляд голодного мужчины на женщину, которую он хочет. Маркина выдохнул, чувствуя, как пульс стучит где-то в висках. Руки слегка дрожали. Надо было поесть. Он пришёл сюда за едой, чёрт возьми. Но кусок в горло не лез. Мысли были только о ней. Ракель. Голая. Горячая. Под ним. На нём. С тонкими пальцами, сжимающими простыни. С влажными губами, шепчущими его имя. С этим узким, горячим, идеальным телом, которое сводило его с ума каждую секунду их близости. Он представил, как входит в неё. Медленно, смакуя каждое движение. Как она выгибается, встречая его бёдра. Как стонет, впиваясь ногтями в его спину. Член дёрнулся в брюках, наливаясь кровью. — Твою мать, — прошептал он сквозь зубы. Нет. Только не здесь. Не в столовой, битком набитой студентами. Не в двух метрах от кассы с сэндвичами. Серхио развернулся и почти выбежал из столовой. Поднос он поставил на первый попавшийся стол — пусть убирают. В коридорах было людно. Студенты сновали туда-сюда, кто-то здоровался, кто-то просто проходил мимо. Он кивал, не глядя, отвечал односложно, механически. Мысли были далеко. Парковка. Машина. Скорее. Он сел в пикап, завёл двигатель и выехал с территории университета, даже не взглянув на зеркала. Есть расхотелось окончательно. Вместо еды в голове была только она. Он направился в центр. На Гран-Виа. В квартиру Андреса. Там было пусто, тихо и безопасно. Там он мог думать о ней, не боясь, что кто-то увидит его состояние. Там, в этой просторной гостиной с панорамными окнами, он мог просто сидеть и смотреть на город. --- Серхио поднялся в квартиру, захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, закрыв глаза. В груди всё горело. Мысли путались, пульс всё ещё не пришёл в норму после встречи в столовой. Её образ стоял перед глазами — джинсы, обтягивающие бёдра, майка на тонких бретельках, открывающая плечи и ключицы. Коса через плечо. Этот её взгляд, когда она прошла мимо него в нескольких сантиметрах. Он чувствовал её запах до сих пор. Маркина оттолкнулся от двери, прошёл в гостиную. Панорамные окна выходили на Гран-Виа, внизу гудел вечерний город, но он ничего не замечал. Достал телефон, посмотрел на экран. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение. Коротко. Без лишних слов. Без «пожалуйста» и «если не сложно». Без ванильности. «Гран-Виа. Как можно скорее. Я не могу больше ждать. Хочу тебя» Отправил. И замер, глядя на экран. Статус «доставлено» сменился на «прочитано» через несколько секунд. Она читала. Она видела. Серхио сжал телефон в руке и подошёл к окну. Внизу текла жизнь — машины, люди, огни. А он стоял здесь и ждал. Ждал, когда она придёт. В этих джинсах. В этой майке. С этой косой. Он не знал, сколько это займёт времени. Может, час. Может, два. Может, она вообще не придёт — у неё экзамены, курсовая, свои дела. Но надежда жгла изнутри. Прфессор провёл рукой по лицу, снял очки, протёр их. Надел обратно. Осталось только ждать. --- Девушка сидела на паре по истории архитектуры и едва сдерживала дрожь в руках. Профессор Ортега, пожилая женщина с идеальной осанкой и голосом, которым можно было усыпить целую армию, рассказывала про готические соборы Франции. Слайды сменяли друг друга на экране — Шартр, Реймс, Амьен. Стрельчатые арки, витражи, летящие контрфорсы. Ракель смотрела на них и ничего не видела. В кармане джинсов завибрировал телефон. Один раз — сообщение. Она достала телефон под партой, глянула на экран. Серхио. «Гран-Виа. Как можно скорее. Я не могу больше ждать. Хочу тебя» По телу пробежала горячая волна. Щёки вспыхнули, внизу живота разлилось знакомое тепло. Она сжала бёдра под партой, чувствуя, как пульс участился. Он ждёт. Он хочет её. Прямо сейчас. Студентка закусила губу, подавляя улыбку. Посмотрела на экран, провела пальцем по сообщению, перечитала ещё раз. И ещё. Она не ответила. Пусть подождёт. Пусть понервничает. Пусть думает, придёт она или нет. Но внутри она уже знала — придёт. Обязательно придёт. Сбежит с любой пары, бросит всё, лишь бы оказаться там, с ним. Она взглянула на часы. До конца пары ещё сорок минут. Целая вечность. Подняла руку. Профессор Ортега обернулась, удивлённо приподняв бровь. Ракель никогда не задавала вопросов на её лекциях — обычно сидела тихо и конспектировала. — Да, Мурильо? Она скорчила лицо, изображая сильное недомогание. Приложила руку к животу, скривилась, даже застонала чуть слышно. — Профессор, можно мне выйти? Мне очень плохо. Кажется, съела что-то не то в столовой. Ортега посмотрела на неё с сомнением, но Ракель изобразила такой убедительный приступ боли, что та кивнула. — Иди, конечно. Если нужно — можешь не возвращаться. — Спасибо, профессор. Вы меня спасаете. Шатенка схватила рюкзак и вылетела из аудитории, пока преподавательница не передумала. В коридоре она перевела дух и улыбнулась. Сработало. К счастью, Алисии сегодня не было на этой паре — у неё другое расписание. Иначе подруга ни за что не поверила бы в этот театр. Она слишком хорошо знала Ракель и её железный желудок. Девушка рванула к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На парковку, на велосипед, на Гран-Виа. К нему. Она была у двери его квартиры меньше чем через час. Сердце колотилось бешенно, пока лифт полз на четвёртый этаж. Ракель сжимала в руке телефон, на экране которого всё ещё висело его сообщение: «Гран-Виа. Как можно скорее. Я не могу больше ждать. Хочу тебя». Она так и не ответила. Пусть подождёт. Пусть понервничает. Но внутри всё горело от нетерпения. Она постучала. Три коротких удара костяшками. Дверь распахнулась почти сразу. Серхио стоял на пороге. Всё в той же чёрной футболке-поло, обтягивающей грудь, в узких брюках, босиком. Волосы взлохмачены, будто он всё это время метался по комнате, не находя себе места. Очки чуть съехали на нос. Глаза — огромные, тёмные, неверящие. — Ты… — выдохнул он. — Ты пришла. Ты не ответила, я думал… — Я не ответила, — усмехнулась Ракель, переступая порог. — Хотела, чтобы ты подождал. Помучился. Он отступил, пропуская её. Дверь закрылась, и Мурильо сама повернула ключ в замке. Щелчок — и они отрезаны от всего мира. Рюкзак полетел на пол. Кеды — туда же. Она развернулась к нему, глядя прямо в глаза. — Трахни меня, — сказала она без предисловий. — Сейчас же. Маркина моргнул, будто не расслышал. — Что? — Я хочу, чтобы ты взял меня сзади. — Она шагнула ближе, положила руки ему на грудь. — Прямо у окна. Чтобы я смотрела на Гран-Виа, на машины внизу. И плевать, что в доме напротив могут увидеть. Он смотрел на неё, и в его глазах разгорался тот самый огонь. Хищный, голодный, нетерпеливый. — Ты серьёзно? Вместо ответа она развернулась и пошла к панорамному окну. Встала лицом к стеклу, обернулась через плечо. Джинсы сидели на ней идеально, обтягивая бёдра, майка на тонких бретельках открывала плечи и ключицы. Солнце уже клонилось к закату, и в стекле отражался её силуэт. — Ну? — спросила она с вызовом. — Чего ты ждёшь, профессор? Серхио шагнул к ней. Расстояние между ними исчезло в одно мгновение. Его руки легли ей на талию — горячие, нетерпеливые, сжимающие бёдра сквозь джинсовую ткань. Ракель выдохнула, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя, как он утыкается носом в её шею, вдыхает запах. — Ты с ума меня сводишь, — прошептал он хрипло, и его губы коснулись её плеча. Она откинула голову ему на грудь, подставляя шею для поцелуев. Его рот жадно впился в кожу — целовал, покусывал, зализывал. Руки тем временем уже справлялись с пуговицей на её джинсах. Молния поползла вниз с тихим жужжанием. — Быстрее, — выдохнула она. — Пожалуйста. Он стянул джинсы вниз одним движением, вместе с трусиками. Ткань упала к её ногам, и она перешагнула через них, оставаясь только в майке. Прижался к ней сзади — она чувствовала его член сквозь ткань брюк, твёрдый, пульсирующий, упирающийся ей в ягодицы. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя, — выдохнул он ей в ухо, задирая майку вверх. — Всю дорогу сюда. В лифте. Каждую секунду. Майка полетела на пол. Ракель осталась полностью обнажённой перед панорамным окном, за которым простирался дневной Мадрид. Машины внизу казались игрушечными, где-то в доме напротив уже горел свет в окнах. Кто-то мог смотреть. Кто-то мог видеть. Эта мысль заводила ещё сильнее. — Я хочу видеть твоё лицо, — прошептал Серхио, разворачивая её к себе. Она оказалась лицом к нему, спиной к стеклу. Он смотрел на неё — всю, полностью открытую его взгляду, освещённую огнями большого города. В его глазах горело такое откровенное, такое жадное желание, что у неё перехватило дыхание. — Ты красивая, — выдохнул он. — Самая красивая. — И накрыл её рот поцелуем. Глубоким, жадным, с голодом, который копился весь этот день. Его язык ворвался к ней, сплетаясь с её языком, а руки уже расстёгивали его брюки. Ракель помогала, нетерпеливо дёргая ткань, пока наконец они не освободили его член — твёрдый, налитой, с влажной головкой. Она сжала его в кулаке, проведя снизу вверх, и мужчина застонал ей в рот. — Развернись, — прохрипел он, отрываясь от её губ. — Как ты хотела. У окна. Она повернулась, упёрлась ладонями в прохладное стекло. Грудь прижалась к гладкой поверхности, соски затвердели от контраста холода и жара её тела. Внизу, далеко-далеко, текла жизнь — люди спешили по делам, машины сигналили, где-то мигала реклама. Серхио встал сзади, развёл её ноги шире своим коленом. Она послушно расставила ступни, подаваясь бёдрами назад, навстречу. — Какая же ты мокрая, — выдохнул он, проводя пальцем по её промежности. — Течёт по ногам. — Трахни меня уже, — простонала она. — Хватит дразнить. — Он усмехнулся, но послушался. Головка члена коснулась входа, раздвинула влажные складки, и он вошёл. Медленно, бесконечно медленно, дюйм за дюймом заполняя её изнутри. Ракель застонала, вжимаясь лицом в стекло, чувствуя, как он растягивает её, наполняет, доводит до грани одним этим движением. — Чёрт, — выдохнул Маркина. — Какая ты узкая… Горячая… Он вошёл полностью, до упора, и замер, давая им обоим привыкнуть к этому ощущению. Ракель чувствовала его пульс внутри себя — биение его сердца отдавалось в ней самой. — Двигайся, — попросила она. — Пожалуйста. Он начал. Медленно сначала. Плавные, глубокие толчки, от которых у неё подкашивались колени и затуманивалось зрение. Он входил в неё снова и снова, придерживая одной рукой за талию, второй — сжимая её грудь. Пальцы играли с соском, сжимали, дразнили, и это сводило с ума. Ракель смотрела в окно. Внизу проезжали машины, они расплывались в пятна из-за слёз, выступивших от удовольствия. Где-то в доме напротив мелькнул силуэт — кто-то подошёл к окну. Она видела это краем глаза, но не могла остановиться. Не хотела. — Там… там кто-то есть, — выдохнула она. — И пусть смотрит, — прохрипел Серхио, ускоряясь. — Пусть видят, какая ты красивая. Как я тебя трахаю. Ритм стал жёстче. Он вбивался в неё сильнее, глубже, почти грубо. Стекло запотевало от её дыхания, ладони скользили по гладкой поверхности, но она не могла оторваться. Только подавалась назад, навстречу каждому толчку, забыв обо всём на свете. — Ещё, — стонала она. — Сильнее. Глубже. Он перешёл на совсем жёсткий ритм. Член входил в неё резко, до самого конца, и выходил почти полностью, чтобы снова вонзиться. Влажные звуки их тел смешивались со стонами, с тяжёлым дыханием, с отдалённым гулом города за стеклом. — Я сейчас кончу, — выдохнул профессор. — С тобой. Вместе. — Да… — простонала она. — Давай… Оргазм накрыл её волной — горячей, долгой, вышибающей дыхание. Она закричала, вжимаясь лицом в стекло, чувствуя, как сжимается вокруг него пульсирующими спазмами. Серхио дёрнулся, выгнулся, и горячие струи спермы заполнили её изнутри. Толчок за толчком, глубоко, до последней капли. Он рухнул на неё сверху, прижимаясь грудью к её спине, тяжело дыша. Несколько минут они стояли так, не в силах пошевелиться, глядя на Мадрид за окном. Потом он отстранился, развернул её к себе, поцеловал — долго, глубоко, смакуя. — Ты невероятная, — прошептал он. Ракель улыбнулась, прижимаясь к нему. — Я знаю.