Никаких «отношений»

Ракель стояла в тихом уголке у библиотеки, прислонившись к стене, и сжимала в руке визитку. Золотые буквы на плотной бумаге, имя, номер. Альберто Викунья. Она носила её в кармане с того самого дня на парковке, когда он вырвал её из рук Марио. Ни разу не позвонила, ни разу не написала. Но не выкинула. Пальцы дрожали. Она знала, что это правильно. Что больше не может позволить себе бояться. Но так же она знала, что Марио не отстанет, не исчезнет сам по себе. Он будет появляться снова и снова, напоминать о себе, ждать момента, когда она останется одна. И если она ничего не сделает, однажды он добьётся своего. Девушка набрала номер. Три гудка. На том конце ответили, и в трубку ворвался шум — громкая музыка, смех, плеск воды, чьи-то крики. Типичная альбертовская вечеринка, хотя на календаре был самый разгар учебного дня. — Алло? — голос Викунья звучал удивлённо. — Ракель? Ты? — Да, — сказала она тихо. — Я. Извини, что отвлекаю. Ты занят? — Да так, тусовка у бассейна. — Он явно отошёл куда-то, где стало потише. — Ничего важного. Что случилось? — Он замолчала на секунду, собираясь с мыслями. — Мне нужна помощь. — Парень молчал, ожидая продолжения. — Это по поводу Марио. Того полицейского. Он не отстал. Он… он всё ещё ищет меня. Спрашивает обо мне у общих знакомых, появляется там, где я могу быть. Мне страшно, Альберто. Она сказала это и сама удивилась, как жалко прозвучал её голос. Слабо. Беззащитно. Совсем не так, как она привыкла себя вести. Сокурсник молчал ещё несколько секунд. Потом заговорил — и в его голосе не было обычной самоуверенности, только серьёзность. — Ракель, я… никогда не слышал тебя такой. Ты всегда была сильной, независимой, посылала меня подальше с моими ухаживаниями. А сейчас… — Сейчас мне нужна помощь, — перебила она. — Я не могу справиться сама. — Расскажи мне всё. По телефону. — Не могу. Не здесь. — Тогда приезжай ко мне. — Это был не вопрос, не предложение, а почти приказ. — Я пришлю водителя. Он довезёт тебя в целости. — Ракель колебалась. Пентхаус Альберто, толпа пьяных перевозбуждённых богачей, музыка, бассейн на крыше… Самая неподходящая обстановка для серьёзного разговора. И самая опасная — она слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие вечеринки для девушек, которые оказываются там без защиты. — Альберто, я не уверена… — Ракель, послушай. — Его голос стал твёрже. — Ты приедешь, мы поднимемся в мой кабинет. Там тихо, никто не войдёт. Я даже не предложу тебе выпить, если не захочешь. Мы просто поговорим. А потом водитель отвезёт тебя обратно, куда скажешь. Обещаю. Она молчала, взвешивая. — Ты мне веришь? — спросил он тихо. — Верю, — ответила она после паузы. — Тогда жди. Водитель будет через полчаса. Ты в универе ещё? — Да. — Она сбросила вызов и прислонилась к стене, закрыв глаза. Сердце колотилось сильнее обычного. Она делала то, чего никогда не делала — просила помощи у мужчины, который её хотел. Но выбора не было. Марио был реальной угрозой, а Викунья — единственным, кто знал об этом и действительно мог помочь. Через полчаса чёрный Mercedes остановился у ворот университета. Ракель села на заднее сиденье, и машина плавно тронулась. Она ехала в пентхаус к Альберто. И надеялась, что не пожалеет об этом. --- Лифт остановился на последнем этаже, двери бесшумно разъехались, и студентка шагнула в пентхаус. У неё перехватило дыхание. Огромное пространство раскинулось перед ней — таких потолков она не видела даже в музеях. Высоченные, с лепниной по краям, они терялись где-то вверху, создавая ощущение, что ты находишься не в квартире, а в дворцовом зале. Гигантская хрустальная люстра свисала с потолка, переливаясь тысячами огней, отражаясь в панорамных окнах, которые занимали всю стену целиком. За окнами открывался Мадрид — весь, как на ладони. Солнце едва клонилось к закату, заливая город золотисто-розовым светом, и казалось, что можно дотянуться рукой до шпилей и крыш. Ракель сделала несколько шагов вперёд, рассматривая интерьер. Это была роскошь — но не та пошлая, кричащая роскошь, которую она ожидала увидеть. Никаких золотых унитазов и леопардовых принтов. Всё было выдержано в светлых тонах — бежевый, кремовый, чуть-чуть золота в деталях. Мягкие диваны, расставленные так, чтобы можно было любоваться видом из окон. Живые растения в кадках — настоящие, ухоженные. Книжные шкафы до потолка, заполненные томами в кожаных переплётах. Картины на стенах — не безвкусные подделки, а что-то, похожее на настоящую живопись. Было светло. Уютно. Просторно. Из открытых дверей на террасу доносились звуки вечеринки — музыка, смех, плеск воды. Там, у бассейна на крыше, веселились люди. Но здесь, в гостиной, было тихо и спокойно. — Нравится? Голос Альберто раздался сзади. Она обернулась. Он стоял в дверях, ведущих в коридор, прислонившись плечом к косяку. На нём были лёгкие льняные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, влажные после бассейна волосы были небрежно зачёсаны назад. В руках он держал два стакана с водой — никакого алкоголя. — Я думала, здесь будет… ну, пошлее, — честно призналась Ракель. Парень усмехнулся. — Пошлее — это в соседнем пентхаусе. Там живёт один нефтяной магнат из России. У него всё в золоте, включая унитаз. А здесь просто я. — Он протянул ей стакан. — Вода. Обещал без алкоголя. Ракель взяла стакан, сделала глоток. Вода была холодной, с ломтиком лимона и мятой — идеально в летнюю жару. — Пойдём, — Альберто кивнул в сторону коридора. — Кабинет там. Там тихо, никто не войдёт. Она пошла за ним, чувствуя под ногами мягкий ковёр, разглядывая фотографии на стенах — Викунья с какими-то людьми, горы, море, яхта. Обычная жизнь богатого парня. Кабинет оказался небольшим, но таким же светлым и уютным. Массивный деревянный стол, кожаное кресло, книжные стеллажи, ещё одно панорамное окно с видом на город. И ни одной души. Альберто закрыл дверь и жестом предложил ей сесть в кресло напротив стола. Сам устроился на краю стола, сложив руки на груди. — Рассказывай, — сказал он просто. — Всё. Девушка села в глубокое кожаное кресло и обвела взглядом кабинет. Комната была небольшой, но идеально продуманной. Стены от пола до потолка закрывали стеллажи из тёмного дерева, заполненные книгами в идеально подобранных по цвету корешках — от тёмно-бордовых до золотистых. Между книгами там и сям виднелись фотографии в серебряных рамках. Письменный стол занимал центр комнаты, на нём — ноутбук, стопка бумаг и старинная настольная лампа с зелёным стеклянным абажуром, которая сейчас не горела. Панорамное окно за спиной Альберто открывало вид на закатный Мадрид — город золотился в лучах уходящего солнца, башни и крыши плавились в тёплом свете. Тяжёлые шторы были отодвинуты, и комната купалась в этом оранжевом сиянии. Парень сидел на краю стола, скрестив руки на груди, и ждал. Без обычной своей самоуверенной усмешки, без игривых ноток в голосе. Просто ждал. Мурильо сделала глубокий вдох. — Это началось в школе, — сказала она тихо. — Марио Суарез. Он учился со мной в одном классе. — Альберто кивнул, не перебивая. — Он всегда ко мне клеился. Носил рюкзак, дарил дурацкие открытки, провожал до дома. А я его даже не замечала. Не мой тип. И потом, на новогодней вечеринке в выпускном классе… Она запнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я напилась. Впервые в жизни. Он подкараулил меня на балконе и поцеловал. А меня вырвало. Прямо на него. Викунья хмыкнул, но промолчал. — С тех пор он, кажется, затаил обиду. Решил, что я ему должна. За унижение. — Ракель перевела дух, сжала в руках стакан с водой, который всё ещё держала. — Потом он уехал в Барселону, учиться на полицейского. Я думала, что избавилась от него. А пару недель назад подруга позвала меня в бар «Эль Торо». Встреча одноклассников. Марио там тоже был, но я почти сразу его отшила. Альберто напрягся. Он уже знал, что будет дальше. — Я расслабилась, — продолжила она, и голос её дрогнул. — Выпила много коктейлей. Слишком много. Танцевала, дурачилась, думала, что всё хорошо. А потом мне стало жарко, и я пошла в туалет — умыться, освежиться. — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Он следил за мной. Я даже не поняла сначала, что происходит. Он вошёл следом в кабинку. В кабинете повисла тишина. Где-то далеко, за закрытой дверью, слышались приглушённые звуки вечеринки — музыка, смех. Здесь было тихо. — Он запер дверь, — продолжила Ракель, и голос её дрогнул сильнее. — Начал задирать моё платье. Я кричала, но музыка громкая, никто не слышал. Я была пьяная, слабая, не могла сопротивляться. Он был сильнее. Он… Она замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но не заплакала. Сдержалась. — Он трогал меня. Везде. И целовал. А я не могла пошевелиться. — Она выдохнула. — А потом он сунул свой язык мне в рот. И я его укусила. — Парень поднял бровь. — Укусила? — Со всей силы. До крови. Он заорал, выпустил меня, и я выбежала. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Теперь ты знаешь, почему он шепелявит. Альберто молчал несколько секунд. Потом на его лице появилось выражение, которого Ракель никогда раньше не видела — смесь уважения и холодной ярости. — Ты откусила ему кусок языка? — переспросил он. — Почти. — Чёрт, Ракелита. — Он покачал головой. — Ты не перестаёшь меня удивлять. — Это не смешно. — Я и не смеюсь. — Он подался вперёд. — Я восхищаюсь. Ты не сломалась. Ты боролась. И ты победила. — Она промолчала. — Но он не отстал, — продолжил Альберто. — Я видел его на парковке. Он тебя искал. — Он и сейчас ищет. Моника сказала, он будет в баре в пятницу. Спрашивал обо мне. Викунья сжал кулаки. — Больше не будет. — Что? — Я сказал — больше не будет. — Он встал, подошёл к окну, заложив руки за спину. — Я займусь этим. У меня есть связи. Его уберут из Мадрида так далеко, что он забудет дорогу обратно. Ракель смотрела на его силуэт на фоне заката и чувствовала что-то странное. Облегчение. И лёгкий страх — перед тем, на что способен этот человек. — Альберто, я не прошу тебя… — Ты и не просишь. — Он обернулся. — Я сам предлагаю. Потому что такие ублюдки не имеют права жить рядом с нормальными людьми. И потому что… — Он запнулся. — Потому что ты мне небезразлична, Ракель. Даже если ты меня постоянно отшиваешь. Она не нашлась, что ответить. Парнишка вернулся к столу, сел в кресло напротив неё. — Ты молодец, что рассказала. Я знаю, как это трудно. — Он помолчал. — И знаешь что? Ты сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем он. Не забывай об этом. Мурильо кивнула, допила воду и поставила стакан на стол. Поднялась, поправила платье. — Спасибо, Альберто. Правда. — Не за что. — Она направилась к двери, но у порога остановилась, обернулась. — И ещё… — Что? — Пожалуйста, не делай ничего незаконного. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Просто… сделай так, чтобы он исчез из моей жизни. Законно. Пожалуйста. Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Законно так законно. Но он исчезнет. Обещаю. — Ракель выдохнула. — Спасибо. — Водитель отвезёт тебя домой. — Он достал телефон, набрал короткое сообщение. — Если что-то случится — звони в любое время. Она кивнула и вышла, оставив его одного в кабинете, залитом багровым светом заката. --- Ракель назвала водителю адрес на Гран-Виа. Чёрный Mercedes бесшумно скользил по вечерним улицам Мадрида, а она сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как проплывают мимо огни. Разговор с Альберто вымотал её — эмоционально, физически, до самого дна. Но внутри было странное облегчение. Кто-то знал. Кто-то взял на себя часть этой ноши. У дома 23 машина остановилась. Девушка поблагодарила водителя, вышла, достала из сумки ключ — тот самый, который Серхио дал ей ещё в прошлый раз, когда они встречались здесь. Она тогда не думала, что он пригодится снова. Просто сунула в карман и забыла. Лифт, четвёртый этаж, дверь. Она вошла в квартиру и сразу почувствовала — что-то изменилось. В прихожей, где раньше было пусто, теперь стояла обувь. Мужская. Несколько пар — кеды, туфли, домашние тапочки. На вешалке — куртка, которую она узнала. Серхио. Ракель прошла дальше, в гостиную. Книги. Они были везде. На полках, на журнальном столике, на подоконнике. Часть стояла аккуратными стопками, часть лежала раскрытой, часть — в коробках, которые ещё не успели разобрать. Тома по культурологии, философии, истории искусства. Тяжёлые фолианты в кожаных переплётах. Тонкие брошюры с обтрёпанными краями. Его мир, его жизнь, его работа. На кухонной стойке стояла посуда — несколько тарелок, чашки, кастрюля. Холодильник, который она открыла из чистого любопытства, оказался полон: молоко, яйца, овощи, бутылка вина, сыр. Не набор для случайных встреч, а нормальная еда нормального человека, который здесь живёт. Студентка замерла посреди гостиной, глядя на всё это. Он переехал. Она не знала. Они не говорили об этом. Для неё эта квартира была местом их встреч, убежищем, где можно забыть обо всём и просто быть вместе. А для него… для него это теперь был дом. Она медленно прошла в спальню. Заглянула в шкаф — рубашки, брюки, пиджаки, аккуратно развешанные. В ванной — его бритвенные принадлежности, полотенца, шампунь. Всё говорило о том, что он здесь всерьёз и надолго. Ракель села на край кровати, обводя взглядом комнату. Серхио жил здесь. Теперь это была не просто квартира для секса, а его пространство, его личный уголок. И она могла приходить сюда не только по вызову, а просто так. В любой момент. От этой мысли внутри разлилось странное тепло. Она не знала, радоваться ей или бояться. Это меняло всё. Или не меняло ничего? Ракель легла на кровать, глядя в потолок, и пыталась унять бешеный стук сердца. Мысли роились в голове, как потревоженные осы, жалили, не давали покоя. Она смотрела на его вещи вокруг — книги, одежду, бритвенный станок в ванной — и чувствовала, как внутри поднимается паника. Он переехал. Он теперь живёт здесь. Это не просто место для встреч. Это его дом. Его пространство. И она только что вошла сюда с ключом, как к себе домой. Она зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Она не хотела этого. Не хотела никаких «отношений». Никаких совместных завтраков, когда он будет протягивать ей вилку со своим омлетом и смотреть этим своим тёплым взглядом. Никаких «дорогая, что ты хочешь на ужин?». Никаких глупых улыбок по утрам и переглядок через стол. Никакого контроля. Никакой ревности. Никакого этого липкого, удушающего клейма — «мы встречаемся». Она хотела жить одна. В своём мире, в своей квартире, в своей голове. Чтобы никто не лез, не спрашивал, не требовал. Хороший секс — да. С ним. С Серхио. Она хотела только его. Пока только его. Его член, его язык, его руки, его запах. Это было то, что нужно, то, от чего сносило крышу. Но она не знала, что будет завтра. Или через месяц. Или через год. Может появиться кто-то ещё. Кто-то, с кем она захочет переспать. Красивый незнакомец в баре, друг Алисии, случайный встречный. И она переспит, если захочет. Потому что она свободна. Потому что она никому ничего не должна. Потому что это не отношения. Так было идеально. Так должно было остаться. Но теперь он живёт здесь. Мысль о том, что профессор теперь тут постоянно, пугала её до чёртиков. Что это значит? Что он ждёт, что она будет приходить чаще? Что они будут завтракать вместе? Что он начнёт считать её своей девушкой? Что будет ревновать, если однажды она не придёт, потому что будет с другим? Ракель села на кровати, обхватила голову руками. — Чёрт, — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт. Она не готова. Она никогда не будет готова к этому. Ей нужна была свобода. Пространство. Воздух. А не чьи-то вещи в шкафу и зубная щётка в стаканчике. Она вскочила, заметалась по комнате, как загнанный зверь. Схватила сумку, потом бросила обратно. Подошла к окну, уставилась на переулок внизу, ничего не видя. Надо уходить. Надо бежать, пока не поздно. Пока она не впуталась во всё это с головой. Но ноги не слушались. Потому что где-то глубоко внутри, под слоями страха и отрицания, билось другое — тёплое, живое, пугающее. То, что заставляло её остаться. Дверь хлопнула в прихожей. Он пришёл. Ракель вздрогнула, замерла у окна, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, мысли разбегались, как тараканы. Шаги. Ближе. Ещё ближе. Он вошёл в спальню. Серхио остановился на пороге, увидел её — и на его лице расцвела та самая улыбка, тёплая, родная, от которой у неё подкашивались колени. На нём была та же рубашка, что и на защите, только расстёгнутая на две верхние пуговицы, рукава закатаны до локтей, волосы взлохмачены, очки чуть съехали на нос. — Ты здесь, — сказал он тихо. — Я не думал, что ты придёшь так рано. Он шагнул к ней, сокращая расстояние в одно мгновение. Его руки легли ей на талию, разворачивая и притягивая ближе к себе, и он поцеловал её. Горячо, жадно, с голодом, который копился весь день. Его язык ворвался в её рот, сплетаясь с её языком, и на секунду Мурильо забыла обо всём — о страхах, о сомнениях, о вещах в шкафу и зубной щётке в ванной. Только он. Только его губы. Только этот поцелуй. Но ровно на секунду. Ракель упёрлась ладонями ему в грудь и отстранилась. Серхио замер, глядя на неё с недоумением. Его руки всё ещё лежали на её талии, но он не сжимал, просто держал, будто боялся, что она исчезнет. — Что случилось? — Не понимал он. Она обвела рукой комнату — его книги, его одежду, его вещи. — Ты переехал, — заключила она. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Да. В выходные. Я думал, я говорил тебе и ты знаешь. — Откуда? Мы не говорили об этом. Для меня эта квартира была… местом для встреч. А теперь… — Она замолчала, не в силах подобрать слова. Преподаватель смотрел на неё внимательно, изучающе. — Теперь? — Теперь это похоже на совместный быт, — выдохнула она. — Твои вещи, твой холодильник, твоя зубная щётка. Я прихожу сюда с ключом, как к себе домой. — И что в этом плохого? — Всё! — Ракель высвободилась из его рук, отошла на шаг. — Мы не договаривались об этом. Мы договаривались о сексе. Только о сексе. Без отношений, без совместных завтраков, без всего этого… Она махнула рукой, не в силах объяснить. — Ракель… — Я зря пришла, — перебила она. — Наверное, нам пора заканчивать. Всё это… оно становится слишком серьёзным. А я не хочу серьёзно. Я не хочу быть чьей-то девушкой. Я хочу быть свободной. Маркина молчал. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать — боль, понимание, усталость. — Я не прошу тебя быть моей девушкой, — сказал он наконец. — Я просто… я переехал, потому что мне нужно было своё пространство. Не из-за тебя. Ты можешь приходить, когда хочешь, и уходить, когда хочешь. Я не буду тебя держать. — Но это уже не просто секс. Ты сам это понимаешь. — Не понимаю, — кивнул он. — И что мне с этим делать? Я не понимаю, чего ты хочешь. Ракель закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Она ненавидела эти слёзы. Ненавидела себя за эту слабость. — Я хочу, чтобы всё оставалось как раньше, — прошептала она. — Просто секс. Никаких чувств. Никаких обязательств. — А если у меня уже есть чувства? — тихо спросил мужчина. Тишина повисла между ними, густая, тяжёлая, почти осязаемая. Она открыла глаза и посмотрела на него. — Тогда нам точно пора заканчивать, — без колебаний ответила она. И, не дожидаясь ответа, вышла из спальни. Из квартиры. Из его жизни. --- Студентка шла по вечерней Гран-Виа, сжимая в руке сумку с ноутбуком, и сдерживала слёзы. Она ненавидела себя за это. Почему она плачет? Из-за чего? У них не было отношений. Не было любви. Не было этих дурацких «ты моя девушка» и «я твой парень». Никакой ванильности, никаких обещаний, никаких совместных планов на будущее. Только секс. Честный, жадный, без обязательств. Она сама это выбрала. Сама сказала ему: «Мне не нужна эта ванильная муть». И он согласился. Он играл по её правилам. Ни разу не настаивал, не давил, не требовал большего. Так почему же сейчас, когда она всё закончила, внутри так больно? Почему сердце сжимается, когда она думает о его лице в тот момент, когда она сказала: «Тогда нам точно пора заканчивать»? Ракель остановилась у витрины какого-то дорогого бутика, уставилась на своё отражение. Красное платье, локоны, заколка с сердечком — всё то же, что утром. Но внутри не было ничего от той уверенной девушки, которая защищала курсовую и строила глазки профессору. — Дура, — прошептала она себе. — Ты просто дура. Она не любила его. Точно не любила. Любовь — это для других, для тех, кто верит в сказки. А она верила только в себя, в свою свободу, в своё право трахаться с кем хочешь и когда хочешь. Но тогда почему так паршиво? Телефон завибрировал в кармане. Мурильо достала, глянула на экран. Серхио. Игнор. Ещё раз. Игнор. Третье сообщение. Она прочитала: «Пожалуйста, не уходи. Давай просто поговорим». Она заблокировала номер. Глубокий вдох. Выдох. Алисия. Нужно позвонить Алисии. Ракель набрала номер, прижала телефон к уху. Гудок. Ещё один. На третьем ответили. — Ракель? — голос подруги звучал удивлённо. — Ты чего в такое время? — Али, — выдохнула она. — Помнишь, ты предлагала познакомить меня с кем-то? Друг Хавьера? — Что? — Рыжая явно растерялась. — Ты про Рауля? Ну да, помню. А что случилось? — Ничего не случилось. — Ракель зашагала дальше по улице, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… мне нужен секс. Срочно. И без обязательств. Сможешь организовать? — На том конце повисла пауза. — Милая, ты пьяна? — Трезвее всех. — Тогда что за… — Али, — перебила она. — Просто скажи: да или нет? — Ещё одна пауза. Потом Сьерра хмыкнула. — Ну, если ты так ставишь вопрос… Да, смогу. Рауль свободен сегодня. И, судя по тому, что я знаю, он не против. Дай мне пять минут. — Спасибо. — Ты только скажи, что с тобой? Ты странно звучишь. — Всё нормально. Правда. Просто… день был долгий. — Ладно, не хочешь — не говори. — Алисия вздохнула. — Я сейчас скину адрес. Он живёт недалеко от центра. Приедешь? — Приеду. — Девушка сбросила вызов и остановилась, глядя на огни вечернего города. Через минуту пришло сообщение: адрес и короткое: «Он ждёт». Она поймала такси и села в машину, даже не взглянув на номер дома, от которого уходила. Новый мужчина. Новый секс. Никаких чувств. Так будет лучше. --- Такси остановилось у старого здания в районе Гойя. Ракель расплатилась, вышла и подняла голову — обшарпанный фасад, несколько этажей, на первом — бар с громкой музыкой. Приличный район. Она нашла нужный подъезд, набрала код, который прислала Алисия. Лифта не было, пришлось подниматься пешком на третий этаж. Дверь с облупившейся краской, нацарапанный номер «17». Она постучала. Дверь открылась почти сразу. Рауль оказался не таким уж симпатичным. Высокий, да, это плюс. Но лицо простое, без особых черт — такие теряются в толпе, их не запоминают. Короткие тёмные волосы, лёгкая небритость, футболка, обтягивающая широкие плечи. Ничего особенного. Обычный парень. Но, как уверяла Алисия, у него большой член, которым он отлично пользуется. А это сейчас главное. Всё остальное неважно. — Ракель? — спросил он, оглядывая её с ног до головы. В глазах мелькнуло одобрение. — Заходи. — Она шагнула внутрь. Квартира оказалась маленькой — тесная прихожая, узкий коридор, гостиная, совмещённая с кухней. Дешёвая мебель, плакаты на стенах, разбросанные вещи. Холостяцкая берлога, ничего особенного. — Пиво будешь? — предложил Рауль, открывая холодильник. — Буду. Она села на продавленный диван, положила сумку рядом. Парень протянул ей бутылку — холодную, с каплями конденсата на стекле. — Рыжуля сказала, тебе нужен… отдых, — сказал он, садясь напротив. — Без обязательств. — Да, — коротко ответила студентка, делая глоток. Пиво было лёгким, почти безвкусным. — Именно. Он кивнул, тоже отпил из своей бутылки. Пару минут они сидели молча, и Ракель чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Пиво помогало — не опьянеть, просто расслабиться, сбросить этот дурацкий ком в горле. На трезвую она бы не смогла. На трезвую мысли о Серхио, о его лице, о его словах — «А если у меня уже есть чувства?» — свели бы её с ума. На трезвую она бы встала и ушла. А так… — А ты красивая, — сказал Рауль, ставя пустую бутылку на пол. — Рыжая не соврала. — Она много чего говорит, — усмехнулась Ракель. — Она сказала, что у тебя большой член. Это тоже правда? Теперь уже усмехнулся парень, поднялся и подошёл к ней. Остановился вплотную, взял её за руку и приложил к своей ширинке. — Суди сама. Она провела ладонью по ткани. Да, определённо не маленький. Твёрдый, даже через джинсы чувствовалось. — Неплохо, — заключила она. — Только неплохо? — он наклонился, чтобы поцеловать, но она упёрлась рукой ему в грудь. — Сначала добей пиво, — остановила она. — Не торопись. Рауль кивнул, вернулся на своё место. Они допили молча, и Мурильо чувствовала, как алкоголь разливается по телу тёплой волной, смывая остатки страха и сомнений. Когда бутылки опустели, он снова подошёл. На этот раз она не остановила поцелуй. Поцелуй становился всё жаднее. Парель прижимал её к себе, его язык настойчиво проникал в её рот, руки скользили по спине, сжимали ягодицы. От него пахло пивом и дешёвым парфюмом — не противно, но этот запах был чужой. Совсем не тот запах, к которому она привыкла. Он отстранился на секунду, стянул футболку через голову и отбросил в сторону. Торс у него был неплохой — накачанный, рельефный, без лишнего жира. Потом справился с джинсами, стянул их, оставшись в одних трусах. Ракель опустила взгляд. Даже через ткань было видно — у него большой член. Очень большой. Пожалуй, даже больше, чем у Серхио. И зачем она об этом думала? Зачем сравнивала в этот момент? Рауль снова потянулся к ней, теперь уже раздевая её. Медленно, не спеша — видимо, хотел насладиться процессом. Сначала стянул с неё платье через голову, бросил на пол. Она осталась в одном белье — том самом, красном, кружевном, которое надела утром специально для профессора. Красное кружевное. Оно было не для него. А для Серхио. Но он его так и не увидел… Парень провёл рукой по её груди, обтянутой кружевом. Пальцы скользнули по ткани, нащупывая сосок. Потом он потянул бретельку лифа вниз, оголяя грудь. Холодный воздух коснулся соска, и Ракель словно очнулась. — Нет. Она толкнула его в грудь. Резко, сильно, неожиданно для них обоих. Рауль отшатнулся, глядя на неё с недоумением. — Что? — Не надо, — выдохнула она, отползая на край дивана. Схватила платье, прижала к груди, прикрываясь. — Я не могу. — В смысле не можешь? — Он нахмурился. — Ты же сама пришла. Рыжуля сказала… — Плевать, что сказала Али. — Девушка вскочила, натягивая платье через голову. Руки дрожали, пуговицы не слушались. — Я не могу. Прости. Это была ошибка. Он стоял посреди комнаты в одних трусах, с явно обозначившейся эрекцией, и смотрел на неё с разочарованием и лёгкой злостью. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — Она нашла сумку, повесила на плечо. — Извини. Правда. Дело не в тебе. — А в ком? — усмехнулся он. — В том парне, из-за которого ты напилась? Ракель замерла у двери. — Я не напилась. — Но пила, чтобы расслабиться. Чтобы трахнуть первого встречного. — Он покачал головой. — Слушай, я не в претензии. Но ты сама не знаешь, чего хочешь. — Знаю. — Она открыла дверь. — Я хочу не тебя. И вышла в коридор, сбегая по лестнице, пока он не успел ничего сказать. На улице было свежо. Ракель остановилась, прислонилась к стене дома и глубоко вдохнула. Сердце колотилось, руки дрожали, в глазах щипало. Она хотела Серхио. Только Серхио. Чёрт.