«Правильный выбор»

Они встречались ещё три раза. Первый — через три дня после того первого вечера. Кристина сама позвонила, предложила поужинать вместе, Серхио согласился. Ресторан, вино, разговоры. Потом его квартира. Секс был обычным. Без экспериментов, без смены поз, без смены локаций. Просто на кровати. Он сверху, она снизу. Размеренно, спокойно, без искр. Она стонала — тихо, прилично. Он кончил в презерватив, вышел из неё, лёг рядом. Всё. Второй раз — через неделю. Она пришла сама, с бутылкой вина и надеждой в глазах. Они пили, говорили о книгах, о её работе. Потом она сама потянулась к нему. В этот раз она была сверху. Он лежал и смотрел на неё — на её раскрасневшееся лицо, на старательные движения, на попытки угадать, что ему нравится. Библиотекарша хотела угодить. Она очень старалась. Чувств не было. Отвращения тоже. Просто… ничего. Третий раз она сделала минет. Она хотела этого с первого дня. Говорила об этом шёпотом, когда они лежали в темноте. Говорила, что давно мечтала, что хочет доставить ему удовольствие. Маркина не возражал. Кристина опустилась вниз, взяла его член в рот. Старалась — языком, губами, глубиной. Однако Профессор бессознательно сравнивал. Он закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать. Было приятно. Технически приятно. Но внутри — пусто. Она кончить не дала — Серхио остановил, перевернул на спину и вошёл сам. Быстро, чтоб не затягивать. Потом они лежали, и девушка шептала, как ей хорошо, как она счастлива. Профессор молчал. Он ждал, что чувства появятся. Ждал, что искра, которая была с Ракель, зажжётся снова. Но ничего не происходило. Кристина была хорошей. Доброй. Умной. Идеальной для него на бумаге. Но сердце молчало. И чем больше времени проходило, тем громче становилась тишина. --- Братья снова встретились в том же ресторане. Андрес любил пафос, и «Эль Мирадор» стал их постоянным местом. Тот же столик у окна, то же вино из его винодельни, тот же вид на ночной Мадрид. Андрес сиял. Это был верный признак того, что у него очередная история. — Ты не поверишь, братишка, — начал он, даже не дождавшись, пока официант разольёт вино. — Итальянка. — Серхио поднял бровь. — Итальянка? — Из Милана. Танцует стриптиз в одном клубе, куда меня затащили партнёры по бизнесу. — он закатил глаза. — Она вышла на сцену, и я забыл, как дышать. Чёрные волосы, глаза как маслины, и это тело… боже. Маркина сделал глоток вина, готовясь к очередной порции откровений. — После выступления я подошёл, — продолжал Андрес. — Заказал шампанское, поболтал. Она оказалась умной, представляешь? Говорит на четырёх языках, учится на архитектора. А раздевается просто для денег. — И? — И мы поехали ко мне. — Брюнет понизил голос, хотя их никто не слышал. — Она танцевала для меня. Прямо в гостиной. Медленно, под музыку, снимала с себя всё по очереди. Я сидел в кресле и балдел. Серхио нехотя представил эту картину. — А потом она опустилась на колени, — продолжил он. — И делала минет так, как никто и никогда. Она брала глубоко, до самого основания, и при этом смотрела на меня своими глазищами. Я думал, кончу за минуту. — И? — Я сдержался. — Андрес довольно улыбнулся. — Потом я трахал её на кровати, потом на полу, потом снова на кровати. Она была сверху, снизу, сзади — везде. И при этом говорила на итальянском что-то грязное. Я не понимал, но звучало сексуально. Профессор горько усмехнулся. Его секс больше не был столь страстным и интересным. — Ты неисправим. — А зачем исправляться? — Мужчина развёл руками. — Кстати, как твои дела? Всё ещё страдаешь? Он молчал несколько секунд. Потом, сам не зная зачем, проговорился: — Я встречаюсь с Кристиной. — Де Фонойоса поперхнулся вином. — Что? — переспросил он, вытирая рот салфеткой. — С той библиотекаршей? Серьёзно? — Да. — И как? — Андрес подался вперёд. — Теперь то трахнул? Рассказывай! — Серхио вздохнул. Он знал, что брат не отстанет. — Четыре раза встречались. — Четыре? — Он присвистнул. — И ты молчал всё это время? У тебя наконец девушка, а я тут со своей итальянкой. Давай, колись. Какая она в постели? Кричит? Стонет? Любит эксперименты? Может прищепки на соски? — Он хищно улыбнулся, понимая, что точно не угадал. — Никаких экспериментов, — ответил Серхио. — Всё обычно. На кровати. Или я сверху, или она. — Андрес скривился. — Скука смертная, — протянул он. — А минет? Она делает минет? Или она из тех, кто считает это унизительным? — Один раз позволил. — И как это было? Я что, клещами должен из тебя вытягивать? — Маркина поморщился. — Нормально. Старалась. — Старалась? — Андрес закатил глаза. — Брат, это не то слово, которым описывают минет, уж поверь мне. Должно быть не «старалась», а «сводила с ума», «заставила задыхаться», «лишила рассудка» или в крайнем случае «незабываемо»! Моя итальянка вчера так работала языком, что я готов был жениться. — Ты на всех готов жениться после минета. — Закатил глаза младший. — Это правда. — Старший рассмеялся. — Но ты серьёзно? Кристина? Та самая ботанка из библиотеки? Она же мышь серая. — Она не мышь. — Ладно-ладно. — Он поднял руки. — Но чувства-то есть? Искрит? Иначе не понимаю, как можно терпеть посредственный минет. Серхио молчал. — Не искрит, — понял Андрес. — Так зачем ты с ней? — Она хорошая. Умная. С ней легко. И маме бы она точно понравилась. — Де Фонойоса посмотрел на брата долгим взглядом. — Братишка, — сказал он тихо. — Ты опять за своё. «Маме понравится». Ты сам-то слышишь? Ты пытаешься построить отношения на том, что она «удобная». А любовь — она не удобная. Любовь — это когда башню сносит. — Знаю. — И что? — Не знаю, — честно ответил Профессор. — Может, со временем появится. — Не появится, — отрезал Андрес. — Если сначала нет, потом не будет. Я по своему опыту знаю. Серхио посмотрел на него. — Ты у нас теперь эксперт по отношениям? Сам ты любил когда-то? — Я эксперт по женщинам, — поправил Андрес. — И да, любил. Возможно не долго, но я точно знаю, что значит, когда искрит! Так что скажу тебе одно: если ты после четырёх свиданий с ней не чувствуешь ничего, кроме спокойствия, это не любовь. Это дружба с сексом. Причем не самым лучшим. Маркина молчал, глядя на ночной Мадрид. Андрес допил вино и хлопнул брата по плечу. — Бросай ты эту Кристину. Не мучай ни её, ни себя. Поехали лучше со мной в клуб, я тебе итальянку покажу. — А поехали, — вдруг сказал Серхио. — Старший чуть не поперхнулся вином. — Что? — Поехали в твой клуб. Я никогда не был в стриптиз-клубе. Может это чуть взбодрит меня. — Брат смотрел на него так, будто тот только что признался, что хочет стать монахом. — Ты серьёзно? Тридцать четыре года, живёшь в Мадриде, и ни разу не был в стриптиз-клубе? — Не был. — Боже, — Андрес покачал головой. — Ладно, поехали. Просветим тебя. --- Клуб назывался «Deseo» и находился в подвале старого здания в центре. Никаких вывесок, только скромная дверь и вышибала размером с холодильник. Андреса знали — пропустили без очереди. Внутри оказалось темно, дымно и очень громко. Музыка долбила так, что вибрировал пол. Красный свет, кожаные диваны, сцена в центре, вокруг которой крутились девушки в бикини, собирая купюры. Они сели в VIP-зону — Андрес махнул рукой, и им принесли бутылку шампанского. — Расслабься, — крикнул он, перекрывая музыку. — Это просто шоу. Серхио откинулся на спинку дивана, оглядываясь. Девушки на сцене двигались под музыку, их тела блестели от масла. Красиво, но как-то… искусственно. Через несколько минут на сцену вышла та самая итальянка. Де Фонойоса засвистел, захлопал. — Это она! — крикнул он брату. — Смотри! Итальянка была великолепна — чёрные волосы, огромные глаза, идеальное тело. Она двигалась медленно, чувственно, снимая с себя одежду под одобрительные крики зала. Преподаватель смотрел. Красиво. Профессионально. Но внутри — ничего. Она спустилась со сцены, подошла к их столику. Андрес протянул ей купюру, она улыбнулась, наклонилась, позволяя засунуть деньги за резинку трусиков. — Привет, красавица, — сказал он. — Это мой брат. Он у нас первый раз в таком месте. — Итальянка посмотрела на Серхио. Улыбнулась. — Нравится? — спросила она с акцентом. — Красиво, — ответил мужчина. — Она рассмеялась, взяла его за руку, потянула. — Идём, я покажу тебе, что такое настоящая красота. — Не надо, — отказался Серхио. — Расслабься, — крикнул Андрес. — Иди, развейся. Профессор покачал головой. Итальянка пожала плечами и вернулась на сцену. Они просидели в клубе ещё час. Винодел отрывался, хлопал, свистел, кидал деньги. Серхио пил шампанское и смотрел, чувствуя как алкоголь заполняет пустоты в сердце Всё было красиво. Профессионально. Пусто. Серхио уже допивал третью порцию виски, когда Андрес наклонился к его уху. — Слушай, братишка, я тут кое-что придумал. — Что? — Тот посмотрел на него мутным взглядом. — Ты первый раз в стриптиз-клубе, значит, тебе всё-таки положен приватный танец. За мой счёт. — Не надо, Андрес… — Надо! — перебил брат. — Это моё дело. Расслабься и получай удовольствие. Маркина хотел возразить, но алкоголь сделал своё дело — мысли были вязкими, а сопротивление слабым. Старший брат уже махнул рукой менеджеру. Тот подошёл, выслушал, кивнул и через минуту вернулся с высокой рыжеволосой девушкой. Она была потрясающе красивой. Ярко-рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки на носу и тело, от которого захватывало дух. Длинные ноги, тонкая талия, грудь, которую едва прикрывал кружевной лиф. — Привет, — улыбнулась она, протягивая руку. — Меня зовут Луна. — Серхио, — ответил он, пожимая её ладонь. — Идём, красавчик. Я покажу тебе, что такое настоящий танец. Она потянула его за собой. Серхио обернулся на брата. Андрес подмигнул и показал большой палец. — Веселись! — крикнул он. — А меня итальянка ждёт! --- Отдельная комната оказалась небольшой, с мягким диваном, приглушённым красным светом и зеркалами на стенах. **В них отражалась она — рыжая, гибкая, хищная — и он, сидящий на диване с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки.** Музыка здесь играла тише, чувственнее. Бас пульсировал где-то в груди, смешиваясь с сердцебиением.** Стриптизёрша усадила Серхио на диван, сама встала напротив. Она была уже в одном белье — чёрном кружевном лифе, едва прикрывающем грудь, и таких же трусиках. — Расслабься, — сказала она. — Ты здесь, чтобы получать удовольствие. — Её голос был низким, мурлыкающим, как у кошки. Она начала танцевать. Медленно, плавно, под ритм музыки. Каждое движение было текучим, как вода. Её тело двигалось само по себе, волнами, перетекая из одной позы в другую. Она провела рукой по бедру, задирая край трусиков, — показала гладкую кожу. Потом по груди, сжимая себя через кружево. Зарылась пальцами в рыжие волосы, откинула голову назад, открывая шею. Соски уже затвердели, проступая сквозь ткань. Профессор смотрел, чувствуя, как алкоголь притупляет привычный контроль. Член начал твердеть ещё до того, как она сняла хоть что-то. Луна приблизилась. Провела рукой по его плечу, по груди. Пальцы задержались на пуговице, расстегнули одну — не спеша, глядя в глаза. Села к нему на колени, продолжая двигаться. Её бёдра двигались круговыми движениями, тёрлись о его ширинку, и он чувствовал жар её тела даже сквозь одежду. Она встала, повернулась спиной, выгнулась, позволяя ему видеть всё. Медленно расстегнула лиф, бросила его на пол. Обернулась через плечо, улыбнулась и продолжила танец уже топлес. Грудь была небольшая, но упругая, с тёмными сосками, которые она тут же сжала пальцами, играя. Потом очередь дошла до трусиков. Она стянула их медленно, дразняще — сперва опустила по бёдрам, потом ниже, перешагнула и отбросила ногой в сторону. Теперь она стояла перед ним совершенно голая. Гладкий лобок блестел в красном свете, влажный, готовый. Серхио сглотнул. Член уже стоял колом, упираясь в ткань брюк. Алкоголь делал своё дело — мысли были вязкими, а тело реагировало быстрее, чем голова. Девушка снова села к нему на колени, теперь уже обнажённая. Взяла его руку и положила себе на грудь, накрыв ладонью. — Можно, — прошептала она. — Всё можно. — Её шепот был горячим, обжигающим ухо. Он сжал. Грудь мягко поддалась под пальцами, сосок затвердел. Кожа была мягкой, тёплой. Она застонала одобрительно. Его руки скользнули ниже, по животу, по гладкому лобку, по бёдрам. Пальцы нащупали влажные складки, и она выгнулась навстречу. Она направляла их, показывая, куда ей нравится. Позволяла всё. Луна тёрлась о его ширинку, чувствуя, как член твердеет под тканью. — Хочешь продолжения? — прошептала она. — За отдельную плату можно всё. Серхио смотрел на неё — красивую, доступную, готовую на всё. Его взгляд скользнул по её телу — по груди, по животу, по гладкому лобку, по влажному входу. В голове мелькнула мысль о Ракель, но алкоголь заглушил её. — Да, — выдохнул он. — Хочу. Очень хочу. Луна улыбнулась, наклонилась и поцеловала его. Её язык скользнул в его рот — твёрдый, настойчивый, пробующий. Он ответил, теряя последние остатки контроля. Её пальцы тем временем расстегнули его брюки, опустились внутрь, обхватили член. В два счета натянули на него презерватив — ловко, привычно, даже не глядя. Потом она ловко оседлала, оказавшись сверху. Она уже была влажной, готовой. Опустилась на него медленно, глубоко, застонав от удовольствия. Преподаватель откинулся на диван, чувствуя, как она двигается на нём. Её рыжие волосы разметались по плечам, глаза были закрыты, губы приоткрыты. Она скакала на нём ритмично, профессионально, зная, как доставить удовольствие. Но он чувствовал это — профессионально. Без души. — Да… — выдохнула она. — Хорошо… — Её голос был наигранным, движения — отточенными до автоматизма. Он смотрел на неё, чувствовал её тело, но внутри было пусто. Технически безупречно, но опять без искры. Стриптизёрша двигалась быстрее, глубже, пока не кончила с тихим стоном, сжимаясь вокруг него. Он чувствовал, как пульсирует — но это было так же пусто, как и всё остальное. Мужчина кончил следом. Сперма попала в презерватив, а он почувствовал только облегчение. Она слезла с него, улыбнулась. — Хорошо? — спросила она. — Да, — соврал он. Луна оделась, чмокнула его в щёку и ушла. Её шаги стихли за дверью. Серхио остался один, приводя себя в порядок. Пальцы дрожали, когда он застёгивал ширинку. Голова кружилась от алкоголя, на душе было муторно. В зеркале он увидел своё отражение — растрёпанное, опустошённое, чужое. Когда он вышел, Андрес уже ждал его с довольной улыбкой. — Ну как? — спросил он. — Отлично, — соврал Маркина. — Я же говорил! — Он хлопнул его по плечу. — Поехали домой. Они вышли из клуба в два часа ночи. Мадрид жил своей ночной жизнью — где-то гремела музыка, смеялись люди, проносились такси. Андрес внимательно посмотрел на брата. Серхио был слегка растрёпан, рубашка выбилась из брюк, на лице — странная смесь удовлетворения и пустоты. Он прищурился, вглядываясь. — Ну-ка, — сказал он, останавливаясь. — Посмотри на меня. — Профессор поднял глаза. — Ты трахался, — констатировал он. Не вопрос — утверждение. — Серхио промолчал. — Ого! — Андрес расплылся в довольной улыбке. — Мой маленький брат наконец-то развлёкся! И как? Рыжая бестия оправдала ожидания? — Оправдала. — Ну рассказывай! — Брат толкнул его в плечо. — Она хоть хороша? — Хороша. — И? — И всё, Андрес. — Профессор вздохнул. — Просто секс. — Просто секс? — Тот закатил глаза. — Брат, это лучший вид секса. Без обязательств, без чувств, без этой ванильной мути. Просто трах и разошлись. Серхио молчал. Не такого секса он желал на самом деле. — Ладно, — де Фонойоса хлопнул его по спине. — Главное, что ты начал оживать. А то я уже думал, ты так и будешь сохнуть по своей студентке до пенсии. — Не начинай. — Не начинаю. — Он поднял руки. — Я, наоборот, рад за тебя. Давай, поехали домой. Завтра на работу. Они сели в такси. Андрес всю дорогу болтал о своей итальянке, о том, как она вытворяла с ним такое, что он чуть не сошёл с ума. Серхио слушал вполуха. Смотрел в окно и думал. Секс с Луной был… ничем. Просто физиология. Технически грамотно, но без души. А Ракель снилась ему каждую ночь. Он дрочил, вспоминая ее тело, а потом засыпал с пустыми яйцами и пустой головой. И никакая рыжая бестия не могла этого изменить. --- Серхио позвонил Кристине во вторник вечером. Без долгих разговоров, но мягче, чем обычно. — Приезжай ко мне, — сказал он. Голос был низким, хриплым, с той ноткой, которую она научилась распознавать — требовательной, нетерпеливой, обещающей. — Прямо сейчас? — В её голосе послышалось удивление. И надежда. И что-то ещё — то, что она прятала за дежурной улыбкой. — Да. Я соскучился. Она приехала через полчаса. В лёгком платье, с распущенными волосами, с лёгким румянцем на щеках. Быстро бежала по лестнице, слышала, как стучат каблуки, и знала — он ждёт. Сердце колотилось в груди. В руках — бутылка вина, на всякий случай. Серхио открыл дверь и улыбнулся. Взял её за руку, втянул в квартиру. Пальцы были горячими, нетерпеливыми. — Вино потом, — сказал он, забирая бутылку и ставя на тумбочку в прихожей. Даже не посмотрев, куда. Плевать. Он притянул её к себе и поцеловал. Не нежно — с голодом, с требованием. Её губы раскрылись сразу, язык встретился с его, и она застонала, когда он прижал её к стене, вжимаясь всем телом. Его член уже твердел, упираясь ей в живот через ткань брюк. Нежно, но с явным желанием. Кристина ответила, обвивая его шею руками. Пальцы запутались в его волосах, сжали, притягивая ближе. — Я тоже соскучилась, — прошептала она. Он провёл рукой по её спине, по талии, сжал ягодицу сквозь тонкую ткань платья, сильно, почти грубо. Она выдохнула ему в губы, и он почувствовал, как она подалась бёдрами навстречу, как трусики уже намокли. — Пойдём, — сказал он, беря её за руку. Он повёл её не в спальню. На кухню. Там горел мягкий свет, на столе стояла зажжённая свеча — он успел подготовиться. Тени от неё плясали на стенах, делая комнату интимной, почти запретной. Пахло воском и его одеколоном. Кристина удивлённо огляделась. — Ужин? — спросила она, но в голосе уже не было вопроса — только предвкушение. — Нет, — улыбнулся Серхио. — Просто хочу тебя прямо здесь. Сейчас. — Это был приказ, а не просьба. Его голос сел, стал хриплым, почти чужим. Он приподнял её и усадил на край столешницы. Холодная поверхность обожгла ягодицы, но она не заметила — только его, только жар его рук. Кристина рассмеялась, обвивая его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как его член уже твердеет, упираясь ей в живот через ткань брюк. — Смелый, — сказала она. — С тобой — да. Он целовал её, расстёгивая пуговицы на её платье. Медленно, не торопясь. Губами находил её шею, ключицы, плечи, пока пальцы освобождали ткань. Каждый поцелуй был долгим, влажным, оставляющим след. Она помогала ему, выпростав руки из рукавов. Платье упало на пол. Она осталась в бежевом кружеве — лифчик едва прикрывал грудь, трусики обтягивали бёдра, уже влажные, с тёмным пятном на ткани. Он отстранился, затем взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза. В его взгляде было желание — и пустота, которую она не замечала. Девушка сидела на столе в этом бежевом белье, с распущенными волосами, раскрасневшаяся. Грудь тяжело вздымалась, соски проступали сквозь кружево. — Хочу тебя, — сказал мужчина, представляя в голове Ракель. Её глаза. Её губы. Её стоны. Как она смотрела на него снизу вверх, когда брала в рот. Возбуждение было запредельным. — Правда? — Она прикусила губу, сдерживая улыбку, но в глазах уже горело. — Правда. Он наклонился, поцеловал её плечо, ключицу, ложбинку между грудями. Его язык скользил по кружеву лифчика, чувствуя, как соски сильнее твердеют под тканью. Он втянул один в рот, через кружево, и она застонала громче. Её пальцы сжали край стола до побелевших костяшек. Руки профессора скользнули по её спине, расстегнули лиф. Застёжка щёлкнула — и кружево упало, открывая грудь. Она скинула его, оставаясь полностью обнажённой. Соски были твёрдыми, тёмными, влажными от его поцелуев. Он провёл большим пальцем по одному, и она выгнулась. — Холодно, — выдохнула она. — Я согрею. Серчио наклонился, взял сосок в рот — покусывая, посасывая, обводя языком, пока она не застонала в голос, вцепившись в его волосы. Он пытался представить вкус Ракель. Библиотекарь выгнулась, вцепившись в его плечи. Вторая его рука скользнула ниже, по животу, к трусикам. Пальцы нащупали влажную ткань, надавили, и она застонала громче. Он стянул свои брюки, освободил член. Тот был твёрдым, пульсирующим. Она смотрела на него, облизнула губы, провела пальцем по головке, собирая каплю. Маркина подошёл ближе, раздвинул её ноги. Пальцы вновь скользнули по трусикам — влажным насквозь, липким. Он отодвинул кружево в сторону, провёл пальцем по её складкам, чувствуя, как она пульсирует. — Можно? — спросил он, хотя ответ уже знал. — Да, — выдохнула она, и в голосе её была мольба. Он вошёл. Резко. До конца. Девушка застонала, вцепившись в его плечи, выгибаясь, чувствуя, как он заполняет её, как пульсирует внутри. Они двигались в ритме, который задавала музыка, тихо играющая где-то в гостиной. Медленно, глубоко, чувственно. Она сжималась вокруг него, он входил в неё снова и снова, меняя угол, глубину, скорость. Она кусала губу, чтобы не кричать, но не могла. — Хорошо… — выдохнула Кристина. — Так хорошо… — Голос её дрожал, срывался. Он целовал её шею, грудь, губы. Сжимал её бёдра, притягивая ближе, вбиваясь в неё с каждым разом всё сильнее. Она обвила его ногами, скрестив щиколотки у него на пояснице, прижимаясь к нему, не давая выйти. Оргазм накрыл её быстро — с тихим криком, с содроганием всего тела. Она сжалась вокруг него, пульсируя долго, судорожно, вцепившись в его плечи, царапая спину. Он кончил следом, выйдя из неё в последний момент, так как снова забыл про презерватив. Сперма брызнула на её живот, на кружево трусиков, на столешницу. Она откинулась на стол, тяжело дыша. Грудь вздымалась, глаза были закрыты, губы приоткрыты, на коже выступил пот. Серхио наклонился, поцеловал её в лоб, потом в губы — нежно, почти благоговейно. — Это было чудесно, — прошептала она. — Да. Они остались у стола, в обнимку на несколько секунд. Она гладила его по груди, улыбаясь, пальцами чертила узоры на влажной коже. — Я люблю тебя, — сказала она вдруг. Её голос был тихим, почти испуганным, будто она боялась, что он исчезнет после этих слов. Профессор замер. Сердце пропустило удар. В голове — пустота. Ни одной мысли. Только Ракель. Только её лицо. Только её имя, которое он не произносил вслух. Секунда. Две. — Кристина… — Всё хорошо, — перебила она. — Не отвечай. Просто знай. Он молчал, глядя в потолок. Внутри была пустота. Такая огромная, что не вмещала ничего. Ни её любви. Ни её тепла. Ни её надежды. А где-то далеко, в Севилье, была та, которую он мог бы полюбить. Вернее уже любил. И хотел. Но он больше никогда не сможет чувствовать кого-то так же, как хотелось бы Кристине. --- 27 августа. Луизе Эспиноса исполнилось пятьдесят восемь лет. Серхио долго думал, что подарить матери. Перебрал кучу вариантов — от дорогой косметики до путёвки на курорт. В итоге остановился на классике: золотые серёжки с жемчугом и большой букет её любимых белых роз. Но главным подарком должна была стать Кристина. Он позвонил ей за неделю. — У моей матери день рождения. Хочешь пойти со мной? — Девушка замолчала на том конце. — Ты серьёзно? Познакомить с мамой? — Да. Если ты не против. — Я… конечно, да! С удовольствием. Она была счастлива. Преподаватель слышал это по голосу. А сам чувствовал только пустоту и надежду, что маме она понравится. --- Ресторан выбрали скромный, но уютный — маленькое семейное место в районе Вальеэрмосо, недалеко от дома Луизы. Хозяин знал её много лет, поэтому накрыл отдельный зал с видом на внутренний дворик. Гостей было немного. Три подруги Луизы — сеньора Росарио, сеньора Эльвира и сеньора Консуэло, все дамы бальзаковского возраста, шумные и весёлые. Одна из них, Консуэло, пришла с мужем — тихим пожилым доном Хосе, который всё время молчал и только кивал. Ещё был сосед, дон Мануэль, вдовец с тростью, который уже много лет вздыхал по Луизе. Андрес тоже пришёл, первым — с огромным букетом и бутылкой своего лучшего вина. — Для самой красивой женщины Мадрида! — провозгласил он, целуя Луизу в щёку. — Ох, Андрес, ты всегда меня балуешь, — засмущалась она. Потом пришёл Серхио. С Кристиной. Мать замерла, когда увидела его с незнакомкой. Библиотекарша была в своём лучшем платье — элегантном, закрытом, с жемчужными серёжками в ушах. Волосы уложены, макияж скромный, на лице — лёгкое волнение. — Мама, познакомься, — сказал мужчина. — Это Кристина. — Та шагнула вперёд, протянула руку. — Сеньора Эспиноса, я так рада познакомиться. Серхио столько о вас рассказывал. Луиза улыбнулась, взяла её за руку, потянулась для поцелуя в щёку — и замерла. Запах. Свежий, цитрусовый, лёгкий. Не тот. Совсем не тот. Она помнила другие духи. Те, что оставались на рубашке сына много месяцев назад. Те, от которых пахло чем-то тропическим, сладким, опасным. Те, от которых у неё тогда ёкнуло сердце. Здесь пахло иначе. Правильно. Прилично. Безопасно. — Очень приятно, деточка, — сказала женщина, пряча разочарование за улыбкой. — Проходите, присаживайтесь. Девушкаа прошла к столу, села рядом с Серхио. Луиза проводила её взглядом. Андрес, сидевший в углу, заметил эту сцену. Усмехнулся в кулак. Вечер начался. Сеньора Эспиноса взяла Кристину под руку и повела к небольшому диванчику в углу кабинета, подальше от остальных гостей. — Иди сюда, деточка, — сказала она, усаживаясь и похлопывая по месту рядом с собой. — Пока мужчины болтают о своих делах, давай познакомимся поближе. Кристина послушно села, сложив руки на коленях. Она заметно нервничала, но держалась с достоинством. Серхио и Андрес отошли к окну, делая вид, что обсуждают что-то важное. На самом деле оба следили за этой сценой. — Итак, дорогая, — начала она, разглядывая девушку с материнским интересом. — Расскажи о себе. Откуда ты родом? Кем работаешь? — Я из маленького городка под Толедо, — ответила Кристина. — Переехала в Мадрид несколько лет назад. Работаю библиотекарем в университете. — Библиотекарь, — Луиза одобрительно кивнула. — Хорошая, спокойная профессия. А семья у тебя большая? — Мама, папа, младший брат. Мы очень дружны. — Это замечательно. — Женщина помолчала. — А ты думала о будущем? О семье, о детях? — Та залилась румянцем. — Честно говоря, да. Я очень хочу большую семью. Детей… ну, хотя бы троих. — Глаза Луизы вспыхнули. — Троих? — Да, — улыбнулась Кристина. — Я всегда мечтала о большой, дружной семье. Чтобы в доме было шумно и весело. — Мать Серхио схватила её за руку. — Деточка, ты просто ангел! Это лучший подарок, который я могла получить на свой день рождения — узнать, что у моего сына такая замечательная девушка. — Спасибо, сеньора Эспиноса. — Зови меня Луиза, — поправила та. — Мы же почти родня. — Кристина просияла. --- У окна Андрес пил вино и с довольной ухмылкой наблюдал за происходящим. Окно выходило во внутренний дворик, где в сумерках уже зажглись гирлянды, и их тёплый свет смешивался с мерцанием свечей в зале. Брат держал бокал на отлёт, слегка покачивая, чтобы вино дышало, и явно наслаждался не только его вкусом, но и разворачивающейся перед ним семейной сценой. — Ну что, брат, — сказал он, толкая Серхио локтем. — Видишь, как твоя мать расцвела? Прямо помолодела лет на десять. — Вижу. — Голос профессора был ровным, почти безразличным, но он не отрывал взгляда от женщин. — Трое детей, Серхио. Трое. — он покачал головой, изображая священный трепет. — Она уже мысленно нянчит внуков. Я слышал, как она сказала Консуэло: «Кристина — само совершенство. Такая скромная, такая домашняя. То, что нужно моему мальчику». — Не начинай. — Поздно, — рассмеялся Андрес, отпивая вино и наслаждаясь каждым глотком. — Ты влип по полной. Теперь мать женит тебя на Кристине. Свадьба будет через полгода, не позже. Я уже вижу этот сценарий: церковь в Толедо, её родственники в лучших платьях, ты в смокинге, а мать в шляпке с вуалью. Серхио промолчал. Он смотрел на мать и Кристину, которые о чём-то оживлённо болтали, то и дело поглядывая в его сторону. Луиза что-то шепнула на ухо своей подруге Эльвире, и обе обе рассмеялись. Кристина покраснела, опустила глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Она хорошая, — сказал он наконец. Слова вырвались с каким-то выдохом, будто он убеждал не брата, а самого себя. — Хорошая, — согласился Андрес, и в его голосе вдруг прорезалась странная серьёзность. — И что? — Не знаю. — Знаешь. — Старший брат поставил бокал на подоконник, повернулся к нему всем корпусом. В его глазах не было обычной насмешки — только усталая, мужская прямота. — Ты всё ещё думаешь о той, другой. И пока ты о ней думаешь, Кристина будет только другом с сексом. И напоминаю, не самым лучшим. Хотя если в процессе ты думаешь о своей студентке, может всё не так плохо. Он даже не догадывался, как близок к истине. Сказал это вроде как в шутку, но попал в самую точку — туда, где Серхио каждый день жил с этим чувством вины и раздвоения. — Я не звал тебя в психотерапевты, — буркнул младший, делая глоток вина. Терпкая жидкость обожгла горло, но мыслей не заглушила. Напротив — они стали только отчётливее, как рисунок на мокром стекле. — А я и не лезу. — Андрес снова взял бокал, но пить не стал. Покрутил его в руках, глядя на игру света в гранях хрусталя. — Просто говорю, как есть. Мать уже выбрала тебе жену. А ты сам-то выбрал? Серхио перевёл взгляд на Кристину. Она сидела чуть вполоборота, слушая, что рассказывает Луиза, и кивала с такой искренней заинтересованностью, что это трудно было сыграть. В мягком свете свечей её лицо казалось особенно тёплым, почти домашним. Волосы падали на плечи лёгкими волнами, на щеках горел румянец, губы чуть приоткрыты. Она была красива. Идеальна. Как иллюстрация из журнала о счастливой семейной жизни. Кристина поймала его взгляд и улыбнулась. Улыбка была тёплой, искренней, полной надежды и обещания. Она верила в них. Она строила планы. Она уже представляла, как они будут жить вместе, как она будет готовить ему завтрак, как они будут читать одни и те же книги и обсуждать их вечерами. А он — он просто смотрел. И внутри — ни тепла, ни отклика, ни даже искры. Только пустота. Та самая, которая поселилась там много месяцев назад и никак не хотела уходить. — Пойду, поем, — сказал Серхио и направился к столу. Сделал он это не потому, что был голоден, а просто чтобы не отвечать на вопрос, на который у него не было ответа. Андрес остался у окна. Допил вино, поставил бокал на подоконник и долго смотрел вслед брату. В его взгляде смешались жалость, усталость и что-то ещё — то, что он сам, наверное, не смог бы назвать.