Вынимая осколки

Мадрид. Университетская библиотека. Начало сентября. Лето кончилось, но Мадрид всё ещё задыхался от жары. Университетские коридоры пустовали — первые студенты появятся только через неделю. Но преподаватели уже вернулись. Нужно готовиться к занятиям, просматривать списки литературы, обновлять программы. Серхио зашёл в библиотеку около одиннадцати утра. Здесь было прохладно — кондиционеры работали на полную, спасая от уличного пекла. Пахло бумагой, типографской краской и чем-то ещё, неуловимым — запахом знаний, который он так любил. — Ау? — крикнул он, не видя никого за стойкой. — Иду-иду! — раздался голос из глубины. Через минуту из-за стеллажей вышла Кристина. На ней было лёгкое летнее платье — белое, в мелкий цветочек, открывающее загорелые плечи. Волосы распущены, очки на носу, в руках стопка книг. — Серхио! — улыбнулась она, ставя книги на стол. — А я думала, ты завтра придёшь. — Решил не откладывать. — Он подошёл ближе. — Как твоё первое рабочее утро? — Тишина. — Она развела руками. — Никого, только книги. Я уже соскучилась по ним за лето. — Я тоже. Они говорили о пустяках — о новых поступлениях, о планах на семестр, о том, как прошёл день рождения Луизы. Но между ними висело что-то невысказанное. Серхио взял с полки какую-то книгу, наугад, просто чтобы занять руки. — Знаешь, — сказала Кристина тихо. — Я так рада, что мы встретились. — Я тоже. — Она подошла ближе. Остановилась в шаге. — Ты какой-то напряжённый. Всё хорошо? — Да. Просто… — он запнулся. — Много мыслей. — Она положила руку ему на грудь. — Расскажешь? Он посмотрел в её глаза. Такие искренние, такие ждущие. И вдруг, сам не зная зачем, он наклонился и поцеловал её. Девушка ахнула от неожиданности, но тут же ответила. Её руки обвили его шею, его — её талию. Они целовались посреди пустой библиотеки, среди стеллажей с книгами, под тихое жужжание кондиционера. Поцелуй длился долго. Когда они отстранились, Кристина смотрела на него сияющими глазами. — Здесь же библиотека, — прошептала она, улыбаясь. — Никого нет. — А если кто-то зайдёт? — Не зайдёт. — Профессор прижал её к книжному стеллажу. Книги жалобно скрипнули. — Серхио… — Тш-ш-ш. — Он целовал её шею, ключицы, плечи. Она запрокинула голову, тихо постанывая. — Я так хочу тебя, — прошептал он, представляя, как прижимает в книжному шкафу ту, другую. Он видел это не раз в своих эротических снах, но осуществить такие фантазии мог лишь с Кристиной. — Я тоже. — Он задрал её платье. Она помогла, приподнимая ноги. Трусики полетели на пол. — Здесь? — выдохнула она. — Здесь. — Он вошёл в неё резко, прижимая к полкам. Книги сыпались сверху, но им было всё равно. Они двигались быстро, жадно, почти грубо. Она кусала губы, чтобы не закричать, впивалась ногтями в его плечи. Оргазм накрыл их почти одновременно. Она застонала ему в шею, он кончил в свою руку, выйдя из неё в последний момент. Несколько минут они стояли, тяжело дыша, прижатые к стеллажу. — Это было… безумно, — прошептала библиотекарша. — Да. — Она рассмеялась, поправляя платье. — Ты сумасшедший. — Знаю. — Он помог ей собрать упавшие книги. — Я люблю тебя, — сказала она вдруг. — Серхио замер. — Кристина… ты опять… — Всё хорошо. — Она улыбнулась. — Не отвечай. Просто знай. Он молчал, глядя на неё. Внутри была пустота. А где-то далеко, в Севилье, Ракель уже собирала вещи, чтобы вернуться. --- Мадрид. Аэропорт. Альберто стоял у выхода из терминала, прислонившись к своей красной Ferrari. Машина блестела под лучами полуденного солнца, капот нагрелся так, что на нём можно было жарить яйца, но он не обращал внимания. Мимо проходили люди с чемоданами, кто-то спешил к такси, кто-то обнимался после долгой разлуки, кто-то курил у стены, прячась в тень. Запах керосина, кофе из автомата и горячего асфальта смешивались в один густой коктейль летнего утра. Самолёт Ракель должен был приземлиться через двадцать минут. Парень приехал заранее — хотел сделать сюрприз. Хотел увидеть её лицо, когда она выйдет и увидит его. Мысли не выходили из головы последние недели. Те два поцелуя в Севилье. Первый — у её подъезда, благодарный, неожиданный. Её губы были мягкими, пахли мятой и усталостью. Он тогда растерялся, не успел ответить как следует. А второй — у такси, долгий, тёплый, настоящий. Она сама потянулась к нему, обвила руками шею, и поцелуй длился несколько секунд, которые показались вечностью. Она целовала его. Не он её. Что это было? Просто благодарность за спасение? Или намёк на что-то большее? Альберто не знал. Но внутри, где-то глубоко, теплилась надежда. Он провёл рукой по лицу, поправил воротник рубашки, одёрнул брюки. Собрался. Выглядел хорошо — белая льняная рубашка, тёмные брюки, кожаные туфли. Волосы уложены, лёгкая небритость придавала ему чуть более взрослый вид. Он хотел понравиться. Не потому, что хвастался — а потому, что она заслужила лучшего. Викунья вспомнил, как они познакомились в университете. Девушка сидела на лекции по культурологии, такая серьёзная, с этим своим вечно недовольным выражением лица. Он подкатывал, она отшивала. Потом снова подкатывал — снова отшивала. Год. Два. Она была неприступной крепостью. А теперь… теперь она сама потянулась к нему. — Чёрт, — выдохнул он, глядя на своё отражение в зеркале машины. — Ты же влип, парень. Он провёл рукой по волосам ещё раз, поправил очки-авиаторы на носу. Солнце слепило, но он не хотел их снимать — так он казался себе увереннее. Ждать оставалось минут десять. Он прислонился к машине, заложив руки в карманы. Он не нервничал так даже перед самыми важными экзаменами. Внутри всё сжалось в тугой узел, и каждый удар пульса отдавался в висках. Поток людей из выхода не прекращался. Семейные пары, бизнесмены с кейсами, студенты с рюкзаками, старушки с тележками. И вдруг — она. Ракель вышла из стеклянных дверей с чемоданом в руке. Уставшая после перелёта — волосы растрёпаны, под глазами тёмные круги, — но такая… живая. На ней были потёртые джинсы, облегающие бёдра, и простая белая майка, открывающая загорелые ключицы. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на лицо. Рюкзак на одном плече съехал почти до локтя. Она прошла через автоматические двери, щурясь от солнца, и остановилась, доставая телефон. Видимо, хотела вызвать такси. И тут она подняла голову — и увидела его. Альберто оттолкнулся от машины, сделал несколько шагов навстречу. Она замерла. Телефон опустила. Рот приоткрылся. — Альберто? — Сюрприз, — улыбнулся он, останавливаясь в двух метрах от неё. Она смотрела на него во все глаза. Не верила. — Ты… ты зачем? — спросила она, и в голосе смешались удивление, растерянность и что-то ещё — то, что он не мог определить. — Встретить. Что, нельзя? — Можно, но… — Она запнулась, поправила рюкзак на плече, переложила чемодан из одной руки в другую. — Спасибо. Они стояли друг напротив друга. Между ними — миллион невысказанных слов. Люди проходили мимо, кто-то задел её чемодан, извинился, она кивнула, не отрывая взгляда от него. — Как долетела? — спросил он, чтобы нарушить тишину. — Нормально. Устала. — Она провела рукой по лицу, убрала выбившуюся прядь за ухо. — Турбулентность под конец, пилот сказал пристегнуться, а я как раз пошла в туалет. В итоге летела по проходу, чуть не упала. Он рассмеялся. Она улыбнулась — устало, но тепло. — Поехали, отвезу домой. — Альберто… — Что? Она посмотрела на него. На этого парня, который когда-то был просто навязчивым мажором, раздражал её своими ухаживаниями, не отставал, несмотря на отказы. А потом стал тем, кто прилетел в Севилью посреди ночи, кто привёз людей с холодными глазами, кто не задавал лишних вопросов, а просто был рядом. Кто не требовал ничего взамен. Кто спас её от Марио. И от страха. И от одиночества. Она опустила чемодан. Сделала шаг вперёд. Ещё один. Встала на цыпочки, обвила его шею руками и поцеловала. Не благодарно. Не легко. По-настоящему. Её губы были мягкими, слегка солёными — то ли от слёз, то ли от усталости. Она пахла самолётом, кондиционером и чем-то своим, родным, отчего у него перехватило дыхание. Он замер на секунду — не веря, что это происходит, — а потом ответил. Одной рукой обхватил её за талию, прижимая к себе, второй — за затылок, углубляя поцелуй. Вокруг них текла жизнь: люди спешили, кто-то свистнул, кто-то одобрительно хмыкнул, ребёнок закричал «мама, смотри, дядя тётю целует!». Но они не слышали. Существовали только их губы, их дыхание, этот момент, который длился и длился. Когда они отстранились, Ракель смотрела на него сияющими глазами. На её щеках горел румянец, губы припухли, в глазах стоял тот самый огонь, который он никогда не видел раньше. Тот, который был только для него. — Это… — начал он, всё ещё не веря. — Я не знаю, что это, — перебила она, проведя большим пальцем по его нижней губе. Голос был хриплым, сбитым. — Но я хочу попробовать. С тобой. Она сказала это — и он увидел, как она сама испугалась своих слов. На секунду в её глазах мелькнула паника — будто она хотела взять их обратно, завернуть обратно в рот. Но она не отступила. Не отвела взгляд. Стояла и ждала. Альберто улыбнулся. Счастливо, неверяще. — Я готов. — Даже не знаешь, на что подписываешься, — усмехнулась она. — Мне плевать. Он подхватил её чемодан, открыл багажник Ferrari, закинул туда. Она села на пассажирское сиденье, поправила зеркальце заднего вида, глянула на себя — растрёпанную, с красными глазами, счастливую. Усмехнулась своему отражению. Викунья сел за руль, завёл двигатель. Мотор зарычал, и машина плавно выехала с парковки. Они ехали по шоссе в сторону Мадрида. Солнце стояло высоко, заливая кабину золотистым светом. Она смотрела в окно на проплывающие мимо поля и холмы, иногда поглядывала на него — изучающе, с интересом. Он молчал, улыбаясь. Ему не нужно было говорить. А в университетской библиотеке Серхио целовал Кристину, не чувствуя ничего. --- Ferrari остановилась у старого дома в квартале Латина. Альберто выключил двигатель, вышел первым, достал из багажника её рюкзак. Поставил на тротуар, обернулся к Ракель. Она стояла, прислонившись к машине, и смотрела куда-то в сторону. В её лице было что-то, чего он не видел раньше. Глаза… они были потухшими. Не та Ракель, которая целовала его в аэропорту. Не та, которая давала пощёчины арабам и спорила с профессорами. Другая. Сломленная. Парень подошёл ближе. Осторожно, будто боялся спугнуть. — Ракель… Он обнял её. Не так, как обнимал всех своих девушек — быстро, по-свойски, с лёгким флиртом. Нет. Он прижал её к себе бережно, нежно, будто она была сделана из хрупкого стекла. Студентка не отстранилась. Наоборот — уткнулась лицом в его плечо и замерла. — Что с тобой? — прошептал он. — Как тебе помочь? Ракель молчала несколько секунд. Потом заговорила — тихо, глухо, не поднимая головы. — С той ночи в Севилье… мне снятся кошмары. — Он напрягся. — Каждую ночь. — Её голос дрогнул. — Я просыпаюсь в холодном поту, потому что мне снится, что он… что он тогда не остановился. — Ракель… — Я знаю, что он не вернётся. — Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Знаю, что он в тюрьме. Но этот страх… он не отпускает меня. Альберто смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает злость. На Марио, на себя, что не приехал раньше, на весь мир. — Что мне сделать? — спросил он. — Хочешь, я побуду с тобой? Могу остаться. — Она покачала головой. — Не надо. Я справлюсь. — Ты не должна справляться одна. — Привыкла. — Он вздохнул, провёл рукой по её волосам. — Тогда знай: я рядом. Если ночью станет страшно — звони. В любое время. — Она кивнула. — Спасибо. — Не за что. — Она чмокнула его в щёку, взяла рюкзак и направилась к подъезду. У двери обернулась. — Альберто… — Да? — Тот поцелуй в аэропорту… это правда было по-настоящему. Просто мне нужно время. — Викунья улыбнулся — тепло, ободряюще. — Я подожду. Сколько скажешь. Она скрылась в подъезде. Альберто постоял ещё минуту, глядя на закрывшуюся дверь, потом сел в машину и уехал. А в квартире на пятом этаже Ракель прислонилась к двери и закрыла глаза. Ночью ей снова приснится Марио. Она это знала. --- За два дня до начала занятий Ракель встретилась с Алисией в их любимом парке. Солнце ещё припекало, но в воздухе уже чувствовалось дыхание осени — лёгкая прохлада, запах увядающих листьев, редкие жёлтые пятна на газонах. Они сидели на той самой скамейке у пруда, где когда-то Ракель пряталась от всего мира. Подруга была в ударе. Рыжие волосы сегодня особенно ярко горели на солнце, зелёные глаза сверкали, она жестикулировала так активно, что чуть не скинула с коленей свою дизайнерскую сумку. — Ты не представляешь! — щебетала она. — На днях мы снова встретились с Хавьером и Раулем. На этот раз они придумали кое-что новенькое. Ракель сидела рядом, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку на воде. — Они принесли какие-то игрушки, — продолжала Алисия. — Наручники, маски, вибраторы… Ты бы видела, что они вытворяли! Один спереди, другой сзади, и ещё эти штуки… Я думала, умру от удовольствия. Подруга кивнула, но взгляд оставался пустым. — А потом они поменялись, — рыжая понизила голос до заговорщического шёпота. — И Рауль достал такой огромный дилдо, что я испугалась. Но знаешь, когда они работают в четыре руки… — Она захихикала, толкнула Ракель в плечо. — Представляешь? Мурильо повернула голову. Улыбнулась — механически, безжизненно. — Ага. — Алисия замерла, вглядываясь в лицо подруги. — Ракель? Ты чего? — Ничего. — Она отвела взгляд. — Устала с дороги. — Ты какая-то странная. — Сьерра прищурилась. — Случилось что в Севилье? — Всё нормально. — Не похоже. — Али, правда. — Ракель выдавила улыбку. — Просто перелёт, акклиматизация. Сегодня отосплюсь и завтра буду в порядке. Та смотрела на неё с сомнением. Но спрашивать больше не стала. — Ладно, — вздохнула она. — Но если что — ты знаешь, где меня найти. — Знаю. — А хочешь, познакомлю с кем-нибудь? — Вдруг предложила она, не теряя надежды найти подруге развлечение. — Рауль говорил, у них есть ещё один друг. Тоже горячий. — Не надо. — Ну смотри. Алисия снова заговорила о своём, о Хавьере, о Рауле, о новых позах и экспериментах. Ракель слушала вполуха, кивала, но видела перед собой только одно: тёмный переулок в Севилье, руки Марио на своём теле, его дыхание, его пальцы… — Ракель! — Что? — вздрогнула она. — Я спрашиваю, пойдём сегодня в клуб? — Нет. Я устала. — Рыжуля вздохнула. — Ладно. Тогда позже. Они посидели ещё немного, потом разошлись. Алисия уехала на такси, а Ракель осталась на скамейке, глядя на воду. Страх не отпускал. Даже здесь, в родном городе, среди знакомых звуков и запахов. Она знала, что Суарез в тюрьме. Знала, что он не вернётся. Но ночью он снова приходил к ней во сне. И девушка ничего не могла с этим поделать. --- Утро первого учебного дня выдалось солнечным, но прохладным — осень наконец вступала в свои права. Ракель спустилась во двор ровно в восемь, как договаривались. Красная Ferrari уже ждала у подъезда. Альберто стоял, прислонившись к капоту, в светлых брюках и тёмно-синем пиджаке — выглядел так, будто сошёл с обложки журнала. Увидев её, он улыбнулся и шагнул навстречу. — Привет. — Привет. — Он взял её лицо в ладони и поцеловал — мягко, нежно, почти невесомо. Просто касание губ, без давления, без требований. Девушка закрыла глаза на секунду, позволяя себе забыться в этом моменте. — Поехали? — спросил он, открывая перед ней дверцу. — Поехали. Машина мягко тронулась, вливаясь в утренний трафик. Ракель смотрела в окно на знакомые улицы, на студентов, спешащих на пары, на осенний Мадрид. — Спасибо, что подвозишь, — сказала она. — Не за что. Мне же по пути. Она знала, что это неправда. Её дом был совсем в другой стороне от его пентхауса. Несколько минут ехали молча. Парень чувствовал, что она хочет что-то сказать, но не решается. — Ракель? — позвал он тихо. — Ты чего? — Она глубоко вздохнула. — Мне кажется… мне нужен психотерапевт. — Альберто напрягся, но вида не подал. — Почему ты так решила? — Я сплю по два-три часа в сутки, — сказала она, глядя в окно. — Если вообще сплю. Каждую ночь одно и то же. Переулок, его руки, его дыхание… Я просыпаюсь в холодном поту и не могу заснуть до утра. — Ракель… — Я знаю, что он в тюрьме, — перебила она. — Знаю, что он не вернётся. Но этот страх… он внутри меня. И я не могу с ним справиться сама. Он молчал, сжимая руль. — Я устала, — продолжила она тише. — Устала бояться. Устала просыпаться. Устала делать вид, что всё в порядке, когда внутри всё разрывается. — Он протянул руку, накрыл её ладонь своей. — Я найду тебе лучшего специалиста в Мадриде, — сказал он твёрдо. — Самого лучшего. — Альберто… — Я серьёзно. — Он посмотрел на неё. — Ты не должна проходить через это одна. И если тебе нужна помощь — ты её получишь. Мурильо смотрела на него и чувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. Ferrari подъехала к университету. Альберто остановился у главного входа. — Я позвоню сегодня, — сказал он. — Найду специалиста. — Хорошо. — Она наклонилась и поцеловала его в щёку. — Ты правда… ты правда хороший. — Я знаю, — улыбнулся он. Они стояли у красной Ferrari, не обращая внимания на то, что уже опаздывают на первые пары. — Серьёзно, — говорил он, опираясь на капот. — Ты справишься. Психотерапевт поможет. Я знаю одну женщину, лучшую в Мадриде. — Спасибо, — улыбнулась Ракель. — Правда. Я не знаю, что бы делала без тебя. — Не пришлось бы ничего делать. Я всегда рядом. Она смотрела на него — на этого парня, который когда-то был просто навязчивым мажором, а теперь стал её опорой. И вдруг поняла, что хочет его поцеловать. Снова. Она потянулась к нему. Альберто ответил сразу. Его руки обвили её талию, её — его шею. Поцелуй был долгим, тёплым, настоящим. Они не слышали, как на парковку заехал старый пикап. --- Серхио приехал в университет без спешки. Первой пары у него не было, можно было зайти в библиотеку, выпить кофе с Кристиной, спокойно подготовиться к лекции. Он вырулил на парковку, ища свободное место. И замер. У красной Ferrari, прислонившись к капоту, стояли двое. Он узнал их сразу. Альберто. Тот самый мажор, который вечно крутился вокруг неё. И Ракель. Они целовались. Долго, жадно, не замечая ничего вокруг. Серхио сжал руль так, что костяшки побелели. Внутри всё взорвалось. Ревность, злость, боль — всё смешалось в один огромный ком, который душил. Она променяла его на мажора? На этого… этого… Он заставил себя дышать. Глубоко. Ровно. Нельзя показывать. Нельзя выдавать. Он заглушил двигатель, вышел из машины и направился к ним. Студентка первой заметила его. Отстранилась от парня, замерла. Профессор шёл мимо, глядя прямо перед собой. Лицо — каменная маска. Ни одной эмоции. — Доброе утро, — сказал он ровно, поравнявшись с ними. — Доброе, — ответил Альберто, чуть нахмурившись. Ракель молчала. Смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Маркина прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Скрылся в дверях университета. Только когда дверь закрылась за ним, он позволил себе выдохнуть. В груди горело. Как будто её вырезали ножом. Она выбрала другого. Он всё понял. --- Ракель отходила от четвёртой пары как в тумане. Статистика, философия, история искусств, английский — всё смешалось в один бесконечный день. Голова гудела, в висках стучало, а перед глазами всё ещё стояло то самое лицо. Она сидела на последней паре, уткнувшись в тетрадь, но не писала ни строчки. Ручка застыла в руке, взгляд — в одной точке. Преподаватель по английскому что-то рассказывала про времена глаголов, студенты перешёптывались, кто-то смеялся в углу, а Ракель видела только одно — лицо Серхио, когда он прошёл мимо неё на парковке. Каменное. Пустое. Чужое. Он даже не взглянул на неё. Прошёл мимо, как сквозь пустоту. Как будто она была стеклом, как будто её не существовало. А ведь всего несколько месяцев назад он смотрел на неё так, что у неё подкашивались колени. Звонок прозвенел неожиданно. Ракель вздрогнула, захлопнула тетрадь, сунула в рюкзак. В коридоре было людно — студенты высыпали из аудиторий, кто-то спешил на следующую пару, кто-то в столовую, кто-то курить на улицу. Пахло кофе, духами, потом и бумагой — привычный коктейль университетской суеты. — Ракель! — Алисия толкнула её в плечо, вынырнув из толпы. Рыжие волосы сегодня были особенно яркими, зелёные глаза сверкали. — Ты где витаешь? Я тебя в столовой ждала, а ты прошла мимо. Прошла, представляешь? Я там сижу, машу тебе, а ты как зомби топаешь, даже не обернулась. — Прости, задумалась. — Задумалась она. — Сьерра прищурилась, вглядываясь в лицо подруги. — Ты какая-то странная сегодня. Случилось что? — Всё нормально. — Врёшь. — Алисия шагнула ближе, понизила голос. — Я тебя знаю. Ты можешь врать кому угодно, но не мне. Что случилось? Та посмотрела на неё. На эти зелёные глаза, такие требовательные, такие любящие. И ничего не сказала. Не могла. Не здесь, в коридоре, где мимо проходят сотни студентов. Не сейчас, когда она сама ещё не понимала, что чувствует. — Али, правда. — Она выдавила улыбку. — Просто устала. Четыре пары — это много. Ещё и этот английский… ты знаешь, как я люблю времена глаголов. Алисия не повела. Смотрела долго, в упор, но потом вздохнула. Не выпытывала. Потому что умела чувствовать границы. — Ладно, — сказала она. — Но имей в виду, я всё равно узнаю. Рано или поздно. В этот момент телефон Ракель завибрировал. Она достала его из кармана джинсов — экран засветился. Альберто: «Жду у входа. Доктор Рейна согласилась принять тебя сегодня в пять.» Мурильо выдохнула — с облегчением, с благодарностью, с новой порцией страха. Она перечитала сообщение дважды. Потом убрала телефон. — Мне пора, — сказала она, закидывая рюкзак на плечо. — Увидимся завтра. — Эй! — крикнула Алисия вслед, когда Ракель уже направилась к лестнице. — Это тот мажор с Ferrari? Вы теперь встречаетесь? В смысле, Альберто? Ты с ним? Она не ответила. Только махнула рукой и скрылась в лестничном пролёте, оставив подругу стоять посреди коридора с открытым ртом. Машина ждала у главного входа. Красная Ferrari блестела на солнце, привлекая взгляды прохожих. Альберто стоял у открытой дверцы, прислонившись плечом к крыше, и когда увидел её, улыбнулся — тепло, без тени привычной самоуверенности. — Привет, — сказал он, протягивая руку. Она взяла её, чувствуя, как его пальцы сжимают её ладонь — уверенно, но нежно. — Привет. — Она устало улыбнулась и опустилась на пассажирское сиденье. Кожаный салон пах дорого, приятно, успокаивающе. — Как прошли пары? — спросил он, садясь за руль и заводя двигатель. — Четыре штуки, — выдохнула она, откидываясь на спинку. — Статистика, философия, история искусств, английский. Голова кругом. — Понимаю. — Он вырулил с парковки, вливаясь в поток машин. — Ты сегодня — герой. — Скорее зомби. Он засмеялся. Коротко, тепло. Потом посмотрел на неё — быстро, краем глаза, но она заметила. — Доктор Рейна — лучший психотерапевт в Мадриде, — сказал он, возвращая взгляд на дорогу. — Работает с жертвами насилия. У неё очередь на месяцы вперёд, но я… ну, договорился. Ракель повернула голову, посмотрела на него. На его профиль — чёткий, красивый, с этой лёгкой небритостью, которая делала его старше. На руки, сжимающие руль — спокойные, уверенные. — Ты опять использовал связи отца? — Немного, — усмехнулся он, не отводя глаз от дороги. — Но оно того стоит. Ты этого заслуживаешь. — Спасибо. — Не за что. Они ехали через центр. Мадрид плыл за окном — дома, деревья, люди, машины. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в золотистый свет. Где-то на перекрёстке женщина переводила через дорогу маленькую девочку, где-то парень на велосипеде чуть не врезался в такси, кто-то сигналил, кто-то смеялся. Обычная жизнь. А она ехала к психотерапевту. Впервые в жизни. Кабинет доктора Рейны находился в старом особняке в районе Саламанка. Здание было ухоженным, с коваными воротами и табличкой на двери. Внутри пахло лавандой и покоем. Приёмная оказалась небольшой, но очень уютной — мягкие кресла бежевого цвета, журнальные столики с книгами, на стенах — акварели с видами Мадрида. Свет был приглушённым, тёплым, от него хотелось закрыть глаза и просто сидеть. Парень прошёл с ней до двери, сжал её руку — крепко, тепло, ободряюще. — Я здесь, — сказал он тихо. — Сколько нужно. Я подожду. — Знаю. — Она посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только поддержка. Только готовность быть рядом. Из кабинета выглянула женщина лет пятидесяти. Тёплые карие глаза, седые волосы, собранные в аккуратный пучок, на лице — лёгкая, спокойная улыбка. На ней был кардиган мягкого серого цвета и длинная юбка. Она выглядела как человек, которому можно доверять. — Ракель Мурильо? — спросила она. — Проходите. Я доктор Рейна. Она кивнула и шагнула вперёд. Альберто отпустил её руку. — Я здесь, — повторил он. Дверь закрылась. В кабинете было ещё тише, чем в приёмной. Большое окно выходило во внутренний дворик, где росли оливковые деревья и цвели какие-то поздние цветы. Пахло деревом и сухими травами. Доктор указала на кресло напротив своего — глубокое, мягкое, с высокой спинкой. — Садитесь, Ракель. Располагайтесь. Она села. Руки положила на колени, сжала в замок. Пальцы были холодными, хотя в кабинете было тепло. — Рассказывайте, — сказала женщина мягко. — С чего хотите начать. Студентка молчала несколько секунд. Смотрела в окно, на деревья, на золотистый свет приближающегося заката. Потом глубоко вздохнула — так, что грудную клетку наполнило воздухом до краёв. — С переулка в Севилье, — сказала она тихо. — С его рук. С его дыхания. И начала. Слова лились тяжело, с остановками, с дрожью в голосе. Но они лились. Доктор Рейна не перебивала. Только кивала, смотрела внимательно, тёплыми глазами, и иногда что-то записывала в блокнот. Она говорила долго. О том, как просыпается в холодном поту. О том, как боится темноты. О том, что до сих пор слышит его голос. И с каждым словом становилось чуть легче. Как будто она вынимала из себя осколки стекла — один за другим, медленно, болезненно, но с каждым разом дышать становилось свободнее. За дверью ждал Альберто. Он сидел в мягком кресле, листал какой-то журнал, но не читал. Смотрел на закрытую дверь и ждал. Иногда он представлял, как она там, в кабинете, открывается этому чужому человеку. И надеялся, что ему удастся её вытащить. Когда дверь открылась и Ракель вышла — с красными глазами, но с чуть более расслабленными плечами, — он встал. — Как всё прошло? — спросил он тихо. — Тяжело, — ответила она. — Но… правильно. — Она подняла на него глаза. — Спасибо тебе. За то, что заставил пойти. Я бы сама не решилась. — Ты бы решилась, — сказал он, беря её за руку. — Просто чуть позже. Она не стала спорить. Только кратко поцеловала его в губы.