Ночь на Гран-Виа

Серхио приехал к матери около шести вечера. День выдался тяжёлым. Пары, встречи, и эта картина на парковке, которая до сих пор стояла перед глазами. Ракель в объятиях Альберто. Их поцелуй. Её улыбка. Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Нужно было сосредоточиться на деле. Луиза открыла дверь сразу — будто ждала у окна. — Сынок! — всплеснула она руками. — Заходи, заходи. Я уже и ужин приготовила, думала, ты с дороги проголодаешься. — Мам, я только стиралку пришёл поставить. — И поешь заодно. — Она уже тащила его на кухню. — Садись, не спорь. Мужчина вздохнул и сел. На столе его ждала тарелка с тушёной курицей, картофелем и свежими овощами. Всё как он любил. — Ешь, — скомандовала мать, садясь напротив. — И поговорим. — О чём? — О Кристине, конечно! — Глаза матери загорелись. — Серхио, она просто чудо! Такая воспитанная, такая умная, такая… правильная. Я всё думала, когда ты уже приведёшь в дом нормальную девушку. Он молча жевал, слушая. — И знаешь, — продолжала Луиза, — она мне так понравилась. Просто душа радуется. Такая скромница, а сколько в ней достоинства! И семья у них хорошая, из Толедо, простые люди, работящие. — Мам… — А как она о детях говорит! — Женщина даже руками всплеснула. — Троих хочет, представляешь? Троих! Я уже мысленно нянчу внуков. — Мам, Кристина не моя невеста. — Луиза замерла с открытым ртом. — Что? — Она не моя невеста, — повторил Серхио. — Мы просто… встречаемся. — Просто встречаетесь? — переспросила она. — А зачем тогда знакомить с матерью? Зачем на день рождения приводить? — Ты сама просила познакомить тебе с кем-то. — Я просила познакомить с женщиной, которая тебя заинтересовала, — поправила она. — А не с «просто встречаемся». Маркина вздохнул, отложил вилку. — Мам, ты слишком торопишься. — Я слишком тороплюсь? — Луиза поджала губы. — Сынок, тебе тридцать четыре года. Ты не мальчик. Пора уже остепениться, создать семью. Кристина — идеальный вариант. — Для тебя — идеальный. — А для тебя? — Он молчал. — Вот то-то, — вздохнула она. — Серхио, я же вижу. Ты сам не свой ходишь. Что с тобой? — Ничего. — Врёшь. — Мам, давай не сейчас. — Он поднялся. — Где стиралка? Я поставлю и поеду. Луиза смотрела на него с болью в глазах. — В коридоре стоит, — тихо сказала она. — Курьер привёз утром. Профессор пошёл в коридор. Возня со стиральной машиной заняла около часа. Мать не мешала, только иногда заглядывала, проверяя, не нужно ли чего. Когда всё было готово, Серхио вышел в прихожую, накинул куртку. — Ну, я поехал. — Луиза подошла к нему, поправила воротник, как в детстве. — Сынок, — сказала она тихо. — Ты, конечно, делай как знаешь. Но если ты упустишь такую девушку, как Кристина, ты будешь идиотом. Самый настоящий идиот. Он посмотрел на неё. В глазах матери была такая надежда, что у него сжалось сердце. — Я понял, мам. — Понял он. — Она вздохнула. — Ладно, езжай. Звони. Он чмокнул её в щёку и вышел. В машине включил зажигание и долго сидел, глядя на тёмную улицу. Мать права. Кристина — идеальный вариант. Только сердцу не прикажешь. --- Серхио сидел в машине у дома матери, глядя на пустую улицу. Картина всё ещё не выходила из головы. Ракель в объятиях другого. Их поцелуй. Её счастливое лицо. Она выбрала его. Променяла профессора на мажора с Ferrari. Он сжал руль. Нужно было стереть это из памяти. Нужно было отвлечься. Забыться. Хотя бы на одну ночь. Но не с Кристиной. С ней всё было слишком правильно, слишком серьёзно. С ней он чувствовал себя обязанным, скованным, чужим. Ему нужно было что-то другое. Что-то, где не надо думать. Он достал телефон, набрал номер. — Брат? — Серхио? — голос брата звучал удивлённо. — В такое время? Случилось что? — Ты не хочешь сходить в тот стриптиз-бар? — выпалил он. На том конце повисла пауза. — Ты серьёзно? — переспросил Андрес. — Мой младший брат, который терпеть не может такие места, сам предлагает? — Да. — Чёрт возьми, конечно, хочу! — Он рассмеялся. — Через три у входа. Я позвоню, закажу лучший столик. — Договорились. Серхио сбросил вызов и завёл двигатель. Сегодня ночью он забудет о Ракель. Хотя бы на несколько часов. --- Они встретились у входа в «Deseo» ровно в десять. Андрес был в приподнятом настроении — предвкушение явно будоражило его. Серхио, наоборот, выглядел мрачным, но решительным. Он не хотел этого. Но знал — надо. — Ну что, брат, — хлопнул его по плечу де Фонойоса. — Сегодня отрываемся по полной? — Сегодня — да. — Голос был глухим, чужим. Внутри было так же, как в прошлый раз. Красный свет, громкая музыка, клубы дыма, полуголые девушки на сцене. Пахло потом, дешёвым парфюмом и чужим желанием. Но теперь Серхио не чувствовал той неловкости. Только желание забыться. Стереть. Опустошить себя настолько, чтобы не осталось ничего. Они заняли VIP-зону. Андрес заказал бутылку виски — хорошего, дорогого, не того пойла, что пили внизу обычные посетители. Стекло блеснуло в красном свете. — Давай, — сказал он, наливая брату полный бокал. — За то, чтобы забыть всё, что болит. Преподаватель выпил залпом. Обожгло горло, разлилось теплом в груди. Хорошо. Он поставил бокал, не глядя, и сразу протянул за добавкой. — Ещё. — Брат поднял бровь, но послушно налил. — Ты сегодня прям настроен. — Да. Мне это нужно. Они пили молча, наблюдая за шоу. Девушки на сцене сменяли друг друга — блондинки, брюнетки, рыжие. Все красивые, все одинаковые в этом искусственном свете. Ни одна не напоминала её. Ни одна. Серхио смотрел, но не видел. — Которая тебе нравится? — спросил де Фонойоса, кивая на сцену. — Не важно. — Хочешь приват? — Маркина допил третий бокал. В голове уже приятно шумело, границы размывались, а член начинал твердеть — от выпитого, от музыки, от отчаяния. — Да. И обязательно с продолжением. — Брат присвистнул. — Ого. Ну, братишка, сегодня ты меня удивляешь. — Он ухмыльнулся, хлопнул Серхио по колену и махнул менеджеру. Тот подошёл, выслушал, кивнул и через несколько минут вернулся с высокой брюнеткой. Она была невероятна. Длинные чёрные волосы, смуглая кожа, глаза как два уголька. На ней было только кружевное бельё — красное, почти прозрачное. Сквозь ткань угадывались твёрдые соски и гладкий треугольник внизу. — Привет, — улыбнулась она, сразу садясь профессору на колени. — Меня зовут Валентина. — Её бёдра тут же начали двигаться, медленно, дразняще, трясь о его пах. — Серхио. — Красивое имя. Она танцевала для него приват прямо на месте, двигаясь в ритме музыки, прижимаясь, дразня. Провела руками по его груди, зарылась пальцами в волосы, наклонилась, почти касаясь губами его губ. Андрес подмигнул и ушёл куда-то — видимо, искать свою итальянку или новую жертву. — Хочешь продолжить? — прошептала девушка ему на ухо. Её дыхание было горячим, пахло мятой и фруктовой жвачкой. — Да. Покажи, что ты умеешь. — Его голос сел, стал хриплым. — Хочу уйти отсюда с пустыми яйцами. — Стриптизёрша подмигнула. Она взяла его за руку и повела в ту самую комнату с красным светом. Там было всё то же — диван, зеркала, приглушённый свет. Пахло сексом и дезинфекцией. Только девушка другая. Валентина танцевала медленно, профессионально. Каждое движение было отточенным, текучим, как вода. Сняла лиф, потом трусики, осталась совершенно голая. Грудь была большой и упругой, соски тёмными, влажными. Лобок гладкий, блестящий в красном свете. Подошла к нему, помогла раздеться — стянула пиджак, расстегнула рубашку, спустила брюки с боксерами. Её пальцы задержались на его члене, сжали, провели по всей длине. — Ложись, — прошептала она, указывая на диван. Он лёг на спину. Диван пах чужой кожей, но ему было всё равно. Валентина наклонилась, жадно взяла его член в рот — глубоко, сразу на всю длину. Профессионально, даже без рвотных приступов. Она не спрашивала, не медлила. Просто брала. Работала языком, руками, смотрела на него снизу вверх. Её чёрные волосы щекотали его живот, его бёдра, его яйца. — Хорошо, — выдохнул он. — Продолжай. — Он зажмурился, представляя у себя между ног Ракель и только её. Её волосы, её глаза, её губы. Не эти. Не чужие. Стриптизёрша продолжала, ускоряя темп. Язык обводил головку, губы сжимали ствол, рука массировала яйца. Она знала, что делала. Но он чувствовал — профессионально. Без души. А в голове та, от которой действительно сносило крышу. Через какое-то время он ощутил, как приближается оргазм, но хотел большего. — Хватит, — сказал он, останавливая её. Схватил за волосы, мягко, но твёрдо отстранил. Она поняла без слов. Взяла презерватив, разорвала упаковку зубами, достала резинку. Но не надела руками. Зажала его губами, наклонилась и — глядя ему прямо в глаза — надела презерватив ртом. Медленно, вбирая член, раскатывая резинку по всей длине. Пошло, грязно, без единого движения рук. Серхио застонал, вцепившись в диван. Это было чертовски сексуально. Это было развратно. Это было именно то, что ему нужно, чтобы не думать. Потом она встала на четвереньки на диване, выгнув спину, отставив задницу. Прогнулась в пояснице, и её гладкий лобок открылся ему — влажный, готовый, пульсирующий. — Возьми меня сзади, — прошептала она, оглянувшись через плечо. В её глазах не было вызова — только работа. Маркина поднялся, встал на колени сзади. Взял член в руку, провёл головкой по её влажным складкам. Она была мокрой — профессионально мокрой. Вошёл резко, глубоко. До конца. Она застонала — громко, возбуждающе, но приятно. Её стоны были такими же отточенными, как и движения. Профессор двигался быстро, ритмично, глядя, как двигается её тело, как подпрыгивает грудь. Одна рука сжимала её бедро, вторая — грудь, сминая сосок. Валентина стонала, подмахивала, принимала всё глубже. Его лицо в зеркале на стене было отстранённым, пустым. — Да… — выдыхала она. — Ещё… — Её голос был механическим. Он кончил в презерватив и быстро вышел из неё, тяжело дыша. Член обмяк, удовлетворённый — но не он. Она повернулась, улыбнулась. — Хорошо тебе было? — Да. — Он врал. И она знала. Но ей было плевать, она не плохо заработала на его отчаянии. Валентина оделась, чмокнула его в щёку и ушла. Её шаги стихли. Серхио остался один, пьяный, опустошённый. Она не стёрлась. Ракель никуда не делась. Он смотрел в зеркало на своё отражение — растрёпанное, чужое, с пустыми глазами, — и не узнавал себя. Он вышел в зал, нашёл Андреса. Тот был в отличном настроении, с довольной улыбкой. Его секс явно принёс ему больше удовольствия. — Ну как? — Нормально. — Одно слово. Без эмоций. — Вижу. — Де Фонойоса посмотрел на его лицо. — Поехали домой. — Поехали. Они вышли в ночь. Холодный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Серхио сел в такси и закрыл глаза. Ракель снилась ему каждую ночь. И сегодня, даже после виски и Валентины, она никуда не делась. Он чувствовал пустоту внутри себя — такую огромную, что ни алкоголь, ни чужие губы не могли её заполнить. Он чувствовал её отсутствие. Он чувствовал себя предателем. Но Ракель была не с ним. А он был здесь. И ничего не мог изменить. --- Квартира встретила его тишиной. Андрес уехал к себе в Толедо. Серхио поднялся наверх, не зажигая света. Прошёл в спальню, скинул пиджак, рубашку, брюки — всё упало на пол, где попало. Ванная была тёмной, только уличный фонарь за окном отбрасывал бледный свет на кафель. Он включил душ, даже не подождал, пока вода нагреется, встал под холодные струи. Прислонился лбом к стене. Вода текла по лицу, по закрытым глазам, по губам. По члену, который уже начал твердеть — от одной только мысли о ней, от одного только воспоминания её запаха. Ракель. Он закрыл глаза — и увидел её. Как в первый раз. До того, как она впервые его соблазнила. Как она сидела напротив в аудитории, держа в руке ручку, смотрела на него с вызовом. Как наклонилась, и блузка открыла ложбинку. Как он тогда чуть не кончил в штаны, просто глядя на неё. Тогда она была еще мечтой. Профессор не знал, что через несколько дней эта смелая студентка совратит его в его же кабинете. Член стоял уже полностью. Он взял его в руку — твёрдый, пульсирующий, влажный от воды и предвкушения. Провёл большим пальцем по головке, собирая каплю. Продолжил вспоминать. Как она опустилась на колени в его кабинете. Как смотрела снизу вверх. Как облизала губы перед тем, как взять его в рот. Он представил, как её язык — горячий, шершавый, влажный — обводит головку круговыми движениями. Как её губы сжимают ствол, плотно, до щёлканья. Как она берёт его глубоко, до горла, давится, но не останавливается, а смотрит снизу вверх влажными глазами, и слюна течёт по её подбородку. Он ускорил руку. Дыхание сбилось. Как она сидела на столе в его квартире, раздвинув ноги. Как он вошёл в неё — сразу, глубоко, без прелюдии. Как она вскрикнула, вцепившись в его плечи. Как сжималась вокруг него, пульсировала, кончала с его именем на губах. Он сжал член сильнее, представил, как её киска пульсирует вокруг его члена — тугая, мокрая, горячая. Как Ракель шепчет: «Трахни меня, Серхио. Сильнее. Не останавливайся». Как он вбивается в неё, глядя, как её грудь подпрыгивает, как она кусает губу, как её глаза закатываются, как она кончает с криком, сжимаясь вокруг него. Как она стояла перед ним на корточках, раздвинув ноги, и брала его член в рот. Как он кончил ей в рот, с рыком, сжимая её волосы. Как она глотала, не отрывая от него глаз. — Да… — выдохнул он. — Ещё… Он представил, как стоит перед ней на коленях. Как раздвигает её ноги. Как её гладкий лобок блестит в тусклом свете. Как она берёт его за волосы и прижимает лицом к себе. Маркина чувствует её запах — терпкий, сладковатый, пьянящий. Он проводит языком по её влажным складкам, чувствуя, как она пульсирует. Девушка стонет, сжимая его голову бёдрами, и он не может дышать, но не отрывается. Он лижет её, входит языком внутрь, посасывает клитор, пока она не кончает ему в рот, с криком, содрогаясь, заливая его лицо. Он кончил — с её именем на губах, с рыком, уткнувшись лицом в стену. Сперма брызнула на кафель, на его руку, на пол. Густо, горячо, обильно. Он кончил с мыслью о том, как она глотает его сперму — с его члена, с её пальцев, с её губ. Маркина стоял так несколько минут, тяжело дыша, чувствуя, как член пульсирует, затихая. Вода стекала по его спине, по животу, по руке, смывая сперму, смывая всё. Потом выключил душ, вышел из ванной, даже не вытерся. Рухнул на кровать, голый, мокрый. Простыня промокла под ним, но ему было плевать. В голове — только она. Ракель. Её запах. Её вкус. Её стоны. Её мокрое лицо, когда она брала его в рот. Её пульсирующая киска, которая сжималась вокруг него. Её «я люблю тебя», которого он так и не услышал. Серхио закрыл глаза и провалился в сон, где она снова была с ним. Где он не отпустил её. Где они были вместе. Где он кончал в неё, а не в свою руку. А когда проснулся утром, подушка рядом была пуста. Простыня под ним засохла, белая, жёсткая. И он снова был один. С пустыми яйцами. С пустой головой. С пустым сердцем. И с мыслью о том, что она никогда не вернётся. --- Ракель вышла со второго сеанса доктора Рейны с чувством, которое не испытывала уже давно. Облегчение? Нет, не совсем. Скорее, надежда. Она впервые за долгое время выговорилась. Всё рассказала — про переулок, про его руки, про страх, который поселился внутри. Доктор слушала, кивала, задавала вопросы. Не осуждала. Не жалела. Просто помогала разложить этот кошмар по полочкам. В приёмной ждал Альберто. Он поднялся, как только она вышла, вглядываясь в её лицо. — Ну как? — Нормально, — ответила она. — Кажется, помогает. — Это главное. — Я проголодалась, — вдруг сказала она. — Впервые за несколько недель я действительно хочу есть. — Парень улыбнулся. — Тогда поехали. --- Они сидели в вип-кабинке дорогого ресторана в центре Мадрида. Альберто устроился рядом с ней на мягком диване — близко, но не навязчиво. Между ними было всего несколько сантиметров, и Ракель чувствовала тепло его тела. Вокруг было тихо, уютно, пахло дорогой едой и свечами. Официанты бесшумно скользили между столиками, никто не мешал. Викунья заказал стейки, вино, десерты. Девушка смотрела на него и чувствовала что-то странное. Не любовь — ещё нет. Но благодарность. Тепло. Желание быть рядом. — Ты не представляешь, как я устала, — сказала она, отпивая вино. — От этого страха. От этих кошмаров. — Представляю, — тихо ответил он. — Я видел твои глаза утром. — А сейчас? — Сейчас… — он всмотрелся в неё. — Сейчас ты другая. Более живая. — Она улыбнулась. — Доктор Рейна сказала, что это нормально. Что травма не уходит за пару сеансов. Но первый шаг сделан. — Сколько сеансов нужно? — Не знаю. Сколько потребуется. — Альберто кивнул. — Я буду рядом. Каждый раз. — Альберто… — Что? — Почему ты это делаешь? — Она посмотрела ему в глаза. — Я тебе ничего не обещала. Мы даже не… ну, ты понимаешь. — Понимаю. — Он повернулся к ней. — Но мне не нужно обещаний. Мне нужно, чтобы ты была в порядке. — Она молчала, глядя на него. — Я столько лет за тобой бегал в университете, — усмехнулся он. — Ты даже не смотрела в мою сторону. А теперь… теперь я просто хочу быть рядом. Помогать. Ждать. Может ты изменила меня. — Чего ждать? — Тебя. — Он сказал это просто, без пафоса. — Когда ты будешь готова. Если вообще будешь. — Ракель смотрела на него и чувствовала, как защипало в глазах. — Ты слишком хороший, — прошептала она. — Нет. — Он покачал головой. — Просто другой. С тобой — другой. И мне нравится новый я. — Она протянула руку, коснулась его щеки. Пальцы скользнули по коже, по линии челюсти. — Альберто… — Что? — Вместо ответа она потянулась к нему и поцеловала. Не благодарно. Не легко. По-настоящему. Он ответил сразу — его руки обвили её талию, притягивая ближе, её пальцы запутались в его волосах. Поцелуй длился долго. Когда они отстранились, Мурильо смотрела на него сияющими глазами. — Это… — начал он. — Я знаю, что ещё не готова, — перебила она. — Но с тобой… с тобой я хочу чувствовать. — Альберто улыбнулся — счастливо, неверяще. — Я подожду. Сколько скажешь. — Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. — Спасибо. — Не за что. Они сидели в тишине, допивая вино, и впервые за долгое время Ракель чувствовала, что страх отступает. --- Девушка знала, что этот день наступит. Два дня она готовила себя к тому, что снова увидит Серхио. Два дня повторяла, как мантру: «Он просто профессор. Я просто студентка. Ничего не было». Но когда она вошла в аудиторию и увидела его у кафедры, сердце всё равно пропустило удар. Мужчина стоял к ней вполоборота, поправляя очки тем самым жестом, который она помнила так хорошо. На нём был тёмно-синий пиджак, белая рубашка, очки в чёрной оправе. Идеальный профессор. Недоступный. Чужой. Но в то же время такой родной, что сердце девушки сжалось. Ракель заставила себя пройти на своё место у окна. Третий ряд. То же место, где она сидела весь прошлый год. Алисия плюхнулась рядом, толкнула её локтем. — Ну как ты? Готова к новой порции культурологии? — Ага, — ответила она, не глядя на подругу. Серхио поднял голову, обводя взглядом аудиторию. Когда его глаза встретились с её глазами — всего на секунду — он замер. Что-то мелькнуло в его взгляде, но быстро исчезло, сменившись привычной профессорской маской. — Доброе утро, — сказал он ровно. — Тема сегодняшней лекции: «Символизм в искусстве испанского ренессанса». Откройте тетради, запишите. Он начал лекцию. Голос звучал ровно, монотонно, как всегда. Но Ракель чувствовала его взгляд каждую секунду. Он смотрел на неё. Не постоянно, но то и дело возвращался глазами к третьему ряду, к окну, к ней. Сьерра заметила это через десять минут. Она толкнула подругу под партой, наклонилась к самому уху. — Ты видишь, как он на тебя пялится? — прошептала она. — Что? — Не придуривайся. Он глаз от тебя отвести не может. Я такого никогда не видела. — Ракель покраснела. — Тебе кажется. — Не кажется. — Алисия прищурилась. — Ракелита, вы что, всё-таки трахались? — Тише! — Ого! — Рыжая присвистнула. — Так и знала. Я же говорила, что он на тебя смотрит как на кусок мяса! — Заткнись, — прошипела Мурильо. — У нас ничего не было. — Врёшь. Я же вижу, он раздевает тебя взглядом и трахает прямо тут. — Али! Но та уже не слушала. Она смотрела на Серхио, который в этот момент замер с мелом в руке, глядя прямо на Ракель. Заметив взгляд Алисии, он быстро отвернулся к доске. — Ой, мамочки, — прошептала она. — Это же любовь. — Заткнись. Лекция тянулась бесконечно. Мурильо сидела, уставившись в тетрадь, и не видела ни строчки. Она чувствовала его взгляд кожей, каждую секунду, каждый раз, когда он поворачивался в её сторону. Когда прозвенел звонок, она выдохнула с облегчением. — Всем спасибо, до следующей пятницы, — сказал профессор, собирая бумаги. Ракель схватила рюкзак и рванула к выходу, не дожидаясь подруги. — Эй, подожди! — крикнула та, догоняя её в коридоре. — Ты чего сбежала? — Ничего. — Ладно, не хочешь — не говори. — Алисия поравнялась с ней. — Но если этот профессор тебя достаёт, ты скажи. У меня есть знакомые на юрфаке, они ему быстро… — Али, отстань. Говорю же, ничего не было. Я тогда струсила, а сейчас меня он больше не интересует. — Она врала самой себе, не только подруге. — Ладно-ладно. Они вышли на улицу. Ракель вдохнула свежий воздух, пытаясь успокоиться. Всё было сложно. Очень сложно. А в окне второго этажа стоял Серхио и смотрел ей вслед. --- Ракель пришла в библиотеку после четвёртой пары. Нужно было найти литературу для новой курсовой. Доктор Рейна советовала занять себя делом, отвлечься от мыслей, погрузиться в работу. Студентка решила последовать совету. В библиотеке было тихо и прохладно. Кондиционер работал на полную, спасая от ещё не ушедшей летней жары, которая держалась даже в начале осени. Пахло бумагой, старыми книгами и чем-то ещё — тем особым запахом, который бывает только в библиотеках: смесь типографской краски, пыли и тишины. За стойкой сидела незнакомая девушка — видимо, подменяла Кристину. Рыжая, с веснушками, в очках с толстой оправой. Она мельком глянула на вошедшую и снова уткнулась в книгу. — Добрый день, — кивнула Мурильо. — Мне нужна книга по символизму в готической архитектуре. Кажется, раздел 7, третий стеллаж. — Да, проходите. Ракель углубилась в ряды стеллажей. Раздел 7, третий стеллаж… Она искала нужную полку, водя пальцем по корешкам, читая названия, проводя подушечками по тканевым и кожаным переплётам. В библиотеке было тихо — так тихо, что она слышала собственное дыхание и шорох своих кед по кафельному полу. И замерла. Напротив, с другой стороны стеллажа, стоял Серхио. Они увидели друг друга одновременно через просветы между книгами — сначала мелькнуло лицо, потом очки, потом знакомый силуэт. Он тоже искал что-то. Их глаза встретились сквозь узкий проём, и время остановилось. Профессор замер. Рука с книгой застыла в воздухе. Ракель замерла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Она видела, как он сглотнул — кадык дёрнулся. Видела, как его пальцы чуть сжали корешок книги, побелели на сгибах. Чувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз и забилось где-то в горле, заполняя собой всё пространство. — Здравствуй, — сказал он тихо. Голос был низким, чуть хрипловатым — таким, каким она помнила его шёпот в темноте. — Здравствуйте, — ответила она, и её голос прозвучал чужим, отстранённым, будто она слышала себя со стороны. Тишина. Только шорох страниц где-то вдалеке, только жужжание ламп дневного света, только их дыхание — два источника звука, которые никак не могли слиться в один ритм. — Вы что-то ищете? — спросил он. — Книгу. По готической архитектуре. — Я тоже. — Он усмехнулся — уголком губ, грустно, почти невесело. — Похоже, нам нужно одно и то же. Ракель обошла стеллаж. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Он стоял напротив, в двух шагах. Близко. Слишком близко. Она чувствовала его запах — тот самый, который помнила до сих пор, от которого у неё когда-то подкашивались колени. Книги, кофе, лёгкий древесный одеколон и что-то ещё, что принадлежало только ему. — Она где-то здесь, — уверенно произнесла Мурильо, разглядывая полки, но не видя ничего, кроме его рук. Рук, которые помнили её тело. — Вот эта? — Он протянул руку и достал книгу с самого верха. Та самая. Кожаный переплёт, потёртые углы, золотое тиснение. — Держите. Она взяла книгу. Их пальцы соприкоснулись. Палец к пальцу. Кожа к коже. Ток пробежал от кончиков пальцев до локтя, до плеча, до позвоночника. Разряд. Она отдёрнула руку, будто обожглась. Книга едва не упала — он подхватил её. — Спасибо. — Пожалуйста. Они стояли друг напротив друга. Между ними — книга и миллион невысказанных слов. Преподаватель смотрел на неё — в глаза, которые помнил закрытыми в моменты наивысшего наслаждения. Она смотрела на него — на губы, которые шептали её имя, когда он кончал. Несколько секунд он молчал. Собирался с мыслями. Поправил очки — дважды, нервно. Потом глубоко вздохнул, и его лицо изменилось. Маска профессора, вежливого и отстранённого, сползла. Остался просто мужчина. Мужчина, который смотрел на женщину, которую не мог забыть. — Ракель, — начал он, и в голосе появились те нотки, которые она знала — низкие, почти интимные. — Не надо, — перебила она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Надо. — Он сделал шаг ближе. Формальное общение быстро закончилось. — Я видел тебя. С ним. На парковке. — Это не твоё дело. — Моё. — Голос его дрогнул — впервые за весь разговор. — Потому что я не могу выкинуть тебя из головы. Она смотрела на него. В его глазах за стёклами очков была боль. Настоящая. Не та, которую он показывал на людях. А та, которую прятал от всех. От матери, от Кристины, от самого себя. — Серхио… — Ты уехала. Ты заблокировала меня. Ты сказала, что между нами всё кончено. Ты не хотела ничего серьёзного, и что теперь? — Я была права. — Была? — Он шагнул ещё ближе. Теперь между ними не было ничего — только воздух, наэлектризованный до предела. Совсем как в его эротических фантазиях. — Посмотри на меня и скажи, что ты ничего не чувствуешь. Она молчала. Хотела сказать «ничего», открыла рот — и не смогла. Слова застряли в горле, потому что это была бы ложь. А он стоял и ждал. Знал, что она не сможет. — Не можешь, — тихо сказал профессор. — Я тоже не могу. — Серхио, у меня теперь Альберто. — Знаю. — Он вздохнул, провёл рукой по лицу, снял очки, протёр их дрожащими пальцами — тот самый жест, который она помнила до дрожи. — Я видел. — Он помог мне. Он спас меня… — Она запнулась, подбирая слова, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это долгая история. — Расскажи. — Не здесь. Не сейчас. — Маркина кивнул, принимая. В его глазах не было нетерпения. Только усталость и где-то глубоко — надежда. — Хорошо, — сказал он тихо. Повисла пауза. Тяжёлая, напряжённая. Где-то вдалеке хлопнула дверь, кто-то прошёл по коридору, но они не слышали. Существовали только они двоё, два метра пространства и книга между ними. — Ракель, — сказал он вдруг, и голос его сел, стал почти шёпотом. — Поговори со мной. Наедине. Не здесь, не в университете. Она смотрела на него, не зная, что ответить. Внутри всё кричало «нет», потому что она боялась. Боялась, что если придёт — не сможет уйти. Боялась, что снова разобьёт ему сердце. Боялась, что поймёт, что тоже его любит. — Приезжай ко мне, — продолжил он. — На Гран-Виа. Ты знаешь адрес. У тебя до сих пор есть ключ. При этих словах внутри что-то ёкнуло. Ключ. Он действительно всё ещё был у неё. Она не выбросила его. Не смогла. — Серхио… — Просто поговорить, — перебил он, и в его голосе была такая мольба, что у неё сжалось сердце. — Я ничего не прошу. Просто хочу понять. Хочу знать, что с тобой случилось. Почему ты уехала. Что это за история с Альберто. Ракель молчала, глядя в его глаза. Карие, тёплые, с золотистыми крапинками, которые она разглядывала, когда они лежали в темноте после секса. В них не было вызова, не было требования, не было давления. Только боль и надежда. — Подумай, — сказал он тихо, почти беззвучно. — Если захочешь — приезжай. Я буду ждать. — Она сглотнула. Горло пересохло. — Я подумаю, — ответила она еле слышно. Он улыбнулся. Грустно — но с надеждой. Уголки губ дрогнули, в глазах зажглось что-то тёплое, то самое, что она видела, когда он смотрел на неё в их лучшие моменты. — Спасибо. Ракель развернулась и ушла, сжимая книгу. Шла быстро, почти бежала, чувствуя, как дрожат ноги, как пульсируют кончики пальцев там, где они коснулись его. Не обернулась. Не могла. Профессор остался стоять у стеллажа, глядя ей вслед. Провёл рукой по лицу, снова поправил очки, вздохнул. Она обещала подумать. Это уже что-то. --- Ракель стояла у двери его квартиры целую минуту, не решаясь постучать. Она приехала. Сама не знала, зачем. Ноги принесли, сердце билось где-то в горле, а в голове было пусто. Дверь открылась прежде, чем она успела поднять руку. Серхио стоял на пороге. В домашних штанах, в белой футболке, с влажными после душа волосами. На столе за его спиной горели свечи, стояли тарелки с едой, бутылка вина. — Ты пришла, — выдохнул он. — Пришла. Он шагнул в сторону, пропуская её. Она вошла в знакомую квартиру — панорамные окна, вид на ночной Мадрид, запах чего-то вкусного. — Я приготовил ужин, — сказал он. — Паста. Твоя любимая. — Серхио… — Просто поешь. Пожалуйста. Они сели за стол. Ели молча. Говорить не получалось — слова застревали в горле. Только взгляды, только этот электрический ток между ними. — Ракель, — начал он, когда тарелки опустели. — Что случилось в Севилье? — Не спрашивай. — Я хочу знать. Хочу понять, почему ты… — Не могу, — перебила она. — Не могу рассказать. — Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом поднялся, подошёл к ней. — Тогда просто будь здесь. — Он наклонился и без разрешения поцеловал её. Это было как удар током. Как в первый раз — в кабинете, когда она всё это начала. Губы встретились, и мир перестал существовать. Она ответила сразу. Жадно, отчаянно, забыв обо всём. О Марио, об Альберто, о своих же установленных правилах. Он подхватил её на руки, отнёс на кухню, усадил на столешницу. Она обвила его ногами, притягивая ближе. Его руки скользнули по её спине, по талии, по груди. Он стянул с неё топ через голову, отбросил в сторону. — Какая ты красивая, — выдохнул он, глядя на неё. Его губы нашли её шею, ключицы, грудь. Она запрокинула голову, тихо постанывая. Его руки скользнули ниже, к юбке. Пальцы зацепились за край, потянули вверх. И вдруг… Ракель замерла. Перед глазами вспыхнуло другое лицо. Другие руки. Другой мужчина. Переулок в Севилье, его пальцы на её теле, его дыхание, его голос. — Нет! — закричала она, отталкивая Серхио. — Нет, не надо! — Он отшатнулся, глядя на неё с ужасом. — Ракель? Что случилось? Она сползла со столешницы, прижимая руки к обнаженной груди. Её трясло. Всё тело била крупная дрожь. — Ракель! — Он шагнул к ней, протянул руки. — Не трогай! — закричала она. — Пожалуйста, не трогай! — Он замер, не зная, что делать. — Я… я не могу, — прошептала она. — Не могу. Слёзы хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Профессор стоял напротив, растерянный, испуганный, ничего не понимающий. — Что с тобой? — тихо спросил он. — Ракель, что случилось? Она не отвечала. Только плакала, сотрясаясь всем телом. Он шагнул ближе — осторожно, медленно. — Я не сделаю тебе больно, — сказал он. — Обещаю. Студентка не отстранилась, когда он обнял её. Прижалась к нему полуголая, уткнулась лицом в его грудь и плакала, плакала, плакала. Он гладил её по спине, по волосам, шептал что-то успокаивающее. — Всё хорошо, — повторял он. — Я здесь. Ты в безопасности. Прошло много времени. Слёзы кончились, дрожь утихла. Она подняла голову. — Отвези меня домой, — тихо сказала она, понимая с пола свой топ. — Нет, — Он посмотрел на неё. В её глазах была такая боль, что у него сжалось сердце. — Ты останешься здесь, — сказал он твёрдо. — Я не отпущу тебя в таком состоянии. — Но… — Она не надела топ, просто прижала к груди, прикрываясь. — Никаких «но». — Маркина взял её за руку. — У меня одна спальня. Но кровать широкая. — Она смотрела на него, не веря. — Ты сейчас серьёзно? — Вполне. Он повёл её в спальню. Комната была залита мягким светом уличных фонарей. Огромная кровать, бельё, пахнущее свежестью. — Ложись, — сказал он. — Я просто буду рядом. Обещаю. Тебе нужно успокоиться, прийти в себя. Девушка легла так и не надев топ, кинув его на тумбочку. Она забралась под одеяло в одной юбке и трусиках. Сейчас это было неважно. Важно было только то, что Серхио рядом. Он провел пальцами по ее волосам, едва касаясь, а потом вышел из комнаты. Слышно было, как звенит посуда, как льётся вода, как он моет тарелки, убирает остатки ужина. Она лежала в темноте, глядя в стену, и слушала эти звуки. Они успокаивали. Но когда стало тихо, когда шаги затихли, страх вернулся. Мурильо лежала на самом краю кровати, спиной к двери, сжавшись в комок. Слёзы текли сами — тихо, беззвучно. Всё тело дрожало. Она не могла это контролировать. Дверь спальни тихо скрипнула. Серхио вошёл. Свет не включал — думал, она уже спит. В темноте было видно, как он раздевается — снимает футболку, потом джинсы. Остаётся в одних боксерах. Он лёг под одеяло, стараясь не шуметь. И замер, почувствовав, что она не спит. Девушка лежала на краю, дрожа. Он слышал её дыхание — прерывистое, влажное. — Ракель? — тихо позвал он. Она не ответила, но всхлипнула. Он протянул руку, осторожно коснулся её плеча. Она дёрнулась, но не отстранилась. — Иди сюда, — прошептал он. Он повернул её к себе. Она не сопротивлялась. Притянул ближе, обнял, прижал к груди. И тут её снова прорвало. Рыдания вырвались наружу — громкие, отчаянные, неконтролируемые. Она уткнулась лицом в его грудь и плакала, плакала, плакала. Всё, что копилось неделями — страх, боль, кошмары — выходило наружу. Серхио молчал. Только гладил её по спине, по волосам, целовал в макушку. Не говорил ни слова. Просто был рядом. Она рыдала долго. Пока не кончились силы. Пока тело не перестало дрожать. Пока дыхание не выровнялось. Когда она затихла, он прошептал: — Я здесь. Я никуда не уйду. — Она прижалась к нему крепче. — Спи, — сказал он. — Я рядом. — Она закрыла глаза. Она была в безопасности. В его объятиях. И уснула. Профессор лежал, глядя в потолок, чувствуя, как бьётся её сердце у его груди. Что-то страшное случилось с ней в Севилье. Что-то, что сломало её. Но она здесь. С ним. И он сделает всё, чтобы помочь.