Сработало

Университетская столовая. Ракель сидела за столиком у окна и улыбалась как идиотка. Она не могла с собой ничего поделать. Воспоминания о вчерашнем вечере — о том, как она кормила Серхио, как он смотрел на неё, как они лежали обнявшись, как она наконец сказала эти слова — грели изнутри. Даже больница, даже проблемы с матерью не могли стереть эту улыбку. — Ты чего лыбишься? — Алисия плюхнулась на соседний стул, едва не скинув её поднос. — Выиграла в лотерею? — Та покачала головой, но улыбка не сходила с лица. — Ладно, слушай, — рыжая понизила голос, хотя в столовой было шумно. — Ты не поверишь, что случилось в выходные. — Опять Хавьер? — Хавьер и не только. — Алисия загадочно улыбнулась. — Мы сделали это втроём. Но новым составом — Мурильо подняла бровь. — И с кем же? — С девушкой. — Подруга облизнулась, глаза её заблестели. — Её зовут Карла. Она работает в том же клубе, куда мы иногда ходим. Хавьер с ней познакомился, а потом предложил мне… — И как? — Первый раз в жизни с девушкой, представляешь? — Она зажмурилась от воспоминаний. — Сначала я думала, что будет неловко. А потом… — Что? — Мы сидели в баре, пили коктейли. Хавьер между нами. Карла такая — длинные чёрные волосы, глаза с поволокой, губы накрашены красным. Она всё время на меня поглядывала, улыбалась. А потом вдруг повернулась и поцеловала. Ракель подалась вперёд. — А ты? — Я сначала офигела. — Рыжуля рассмеялась. — А потом… у неё губы такие мягкие, язык нежный, совсем не как у парня. Пахло от неё сладко, духами какими-то. Я ответила, сама не заметила. — И Хавьер? — Хавьер сидел и смотрел на нас с такой улыбочкой… — Алисия закатила глаза. — Я думала, он сейчас кончит прямо там, в штаны. — Подруга фыркнула. — А дальше? — Мы поехали к Хавьеру. Квартира у него небольшая, но нам хватило. — Она понизила голос до шёпота. — Сначала мы просто целовались втроём на диване. Хавьер меня, я Карлу, она Хавьера… Руки везде, языки везде. — И? — А потом мы разделись. Все трое. — Девушка облизнулась. — Карла разделась первая. У неё тело… боже. Маленькая грудь, но такие соски… тёмные, торчат. И татуировка на пояснице, прямо над попой. — Красиво? — Очень. — Алисия кивнула. — Потом она раздела меня. Медленно, смакуя. Целовала везде, где открывалось. А Хавьер смотрел и дрочил свой член. Мурильо чувствовала, как щёки заливает краской. — А потом? — Потом она уложила меня на спину, раздвинула мне ноги и начала делать куни. — Сьерра зажмурилась. — Ты не представляешь, как это, когда женщина это делает. Она знает, где что. Язык такой мягкий, но точный. Она нашла клитор сразу и работала, работала… — И Хавьер? — Хавьер в это время вошёл в неё сзади. — Алисия выдохнула. — А она продолжала меня лизать. У неё внутри член, а она лижет мне, и это было… это было нереально. — Ого. — А потом мы поменялись. — Она продолжала. — Хавьер лёг под меня, я села на него сверху, а Карла встала сзади на колени и вошла в меня сзади пальцами. Двумя сразу. — И? — И она двигала ими в такт Хавьеру. — Алисия закусила губу. — Я чувствовала их обоих одновременно. Его член, её пальцы. И она ещё целовала мою спину, шею, уши… Ракель молчала, переваривая. — Я кончила три раза, — выдохнула Сьерра. — Три! За одну ночь. Первый раз — когда она делала мне куни. Второй — когда мы поменялись. Третий — под утро, когда они оба мне отлизывали по очереди. — А они? — Они тоже кончили. Хавьер в меня, она — на его лицо, пока он её тоже лизал. — Алисия улыбнулась. — Это было… божественно. — Ракель смотрела на подругу и не знала, что сказать. — А ты? — вдруг спросила рыжая. — У тебя что нового? — Ничего, — слишком быстро ответила она. — Врёшь. — Подруга прищурилась. — Ты сияешь, как начищенный самовар. Колись! — Нечего рассказывать. — Ладно, — протянула Алисия. — Но если что — я всегда рядом. — Ракель улыбнулась. — Спасибо. Они сидели в столовой, болтали, смеялись. А мысли Мурильо были далеко — в квартире на Гран-Виа, рядом с Серхио. --- Девушки вышли на улицу, укрылись под навесом у входа — единственное место, где ещё можно было курить, прячась от назойливых взглядов охраны. Мурильо достала сигарету, прикурила, глубоко затянулась. Осенний воздух смешивался с дымом, листья шуршали под ногами. Алисия стояла рядом, тоже с сигаретой, и разглядывала подругу. — Ну что, расскажешь наконец? — спросила она, выпуская дым в серое небо. — Нечего рассказывать. — Врёшь. — Рыжая усмехнулась. — Я тебя сто лет знаю. Когда ты так сияешь, значит, случилось что-то хорошее. А сейчас вдруг скисла. Подруга молчала, глядя куда-то в сторону. Телефон в кармане завибрировал. Она достала его, глянула на экран — сообщение из деканата. Открыла, прочитала. «Уважаемая сеньорита Мурильо, с этого семестра вы будете посещать лекции по культурологии у профессора Гарсиа. Аудитория 314, расписание прежнее». — Что там? — спросила Алисия, заметив перемену в лице подруги. — Меня перевели к Гарсиа, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — На культурологию. — К Гарсиа? — Девушка нахмурилась. — А Маркина? — Уволился, наверное. — Ракель пожала плечами, хотя внутри всё сжалось. — Видимо, поэтому меня и переводят. Сьерра тоже достала свой телефон, пролистала расписание. — Странно, — сказала она. — А у меня всё ещё Маркина. — Ракель замерла. Сигарета застыла в пальцах. — Что? — Смотри. — Та протянула ей телефон. На экране было: «Культурология, профессор Маркина, ауд. 217». — Но этого не может быть… — выдохнула Мурильо. — Чего не может? — Алисия прищурилась. — Если он уволился, то у всех должно быть изменение. А у меня нет. Девушка молчала, глядя на экран. Он не уволился. Он не уволился! Но зачем тогда… почему? Он же говорил… И это конверт с заявлением. Да и её же всё-таки перевели. — Ты в порядке? — Рыжая коснулась её плеча. — Да. — Она тряхнула головой. — Да, всё нормально. — Не похоже. — Правда. — Ракель затушила сигарету. — Просто… неожиданно. — Что именно? — Что он… что Маркина остался. — Алисия смотрела на неё долгим взглядом. В глазах зажёгся знакомый огонёк. — Подруга, — медленно произнесла она. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Нет. — Врёшь. — Али, отстань. — Студентка отвернулась. — Правда, ничего не случилось. — Ладно. — Сьерра подняла руки. — Не хочешь — не говори. Но я вижу, что ты сама не своя. Они постояли ещё минуту в тишине. Ракель смотрела куда-то вдаль, Алисия изучала её лицо. — Мне пора, — сказала наконец Мурильо. — Иди. — Подруга чмокнула её в щёку. — Но если захочешь поговорить — я рядом. — Спасибо. Ракель развернулась и пошла прочь, сжимая в руке телефон. Ей нужно было поговорить с Серхио. Срочно. --- Ракель поднялась на лифте, остановилась у знакомой двери. Ключ всё ещё был у неё — она так и не вернула. Да и они же снова вместе, это было не нужно. Она вошла в квартиру, но Серхио не было. Тишина, только вечерний Мадрид шумел за панорамными окнами. Она села на диван, сжимая в руках телефон. Мысли немного путались. Девушка не понимала, что происходит. Он должен был уволиться. Он сам так сказал. Сам принял это решение. Он пошёл в деканат с заявлением. А сегодня у Алисии в расписании всё ещё значится его имя. Что же произошло? Тем вечером они так и не поговорили об этом, не отметили. Профессор пришёл разбитый, уставший, с этой новостью о матери. А Ракель кормила его, обнимала, говорила о любви. А про увольнение забыли. Просто забыли. Или не забыли? Может, он не хотел ей говорить? Может была какая-то тайна? Мурильо встала, подошла к окну. Огни Гран-Виа сияли внизу, но она ничего не видела. Что же случилось в тот день? Она не знала. Достала телефон, набрала его номер. — Алло? — голос усталый, но родной. — Ты где? — В больнице. У мамы. — Ракель выдохнула. — Как она? — Девушка действительно беспокоилась, а не просто интересовалась из вежливости. — Лучше. Врачи говорят, завтра можно будет забрать домой. — Это хорошо. — Пауза. — Ракель, что-то случилось? Ты какая-то странная. — Он по голосу понял — что-то не так. — Я получила сообщение из деканата, — сказала она. — Меня перевели к Гарсиа на культурологию. — Молчание. — А Алисия сказала, что у неё в расписании по-прежнему ты. Это немного странно, нет? — Снова тишина. — Серхио? — позвала она. — Ты меня слышишь? — Слышу. — Я не понимаю. Ты же увольнялся. Что произошло? — Он вздохнул — тяжело, устало. — Я был у декана. Хотел уволиться. А она… она сказала, что это глупо. Что мои отношения со студенткой — не преступление. Что просто нужно перевести тебя к другому преподавателю. — Ракель замерла. — То есть… ты не уволился? — Нет. — И поэтому меня перевели к Гарсия? — Она облегченно вздохнула и села на край кровати. — Да. Декан сказала, что так будет правильнее. — Почему ты не сказал мне? — В голосе не было обиды, только легкое непонимание. — Прости. — Голос его дрогнул. — Вечером было столько всего… мама, больница… я просто забыл. — Да, день был не простым. — Студентка сделала глубокий вздох. — Серхио, я думала, ты увольняешься. Я готовилась к этому. А оказывается… — Я не хотел тебя обманывать. Прости, правда, из головы вылетело. — Ему почему-то казалось, что Мурильо расстроилась из-за этого. — Ты злишься? — Что ты! Нет. — Она покачала головой, хотя он не мог этого видеть. — Не злюсь, конечно. Просто… переволновалась. Поняла, что ты не уволился, но не понимала что и как. — Прости. — Всё хорошо. — Она улыбнулась. — Правда. К тому же, это отличная новость. — Вдруг осенило её. — Ты сохранил любимую работу, это же прекрасно — Ты где сейчас? — Перевёл разговор профессор. — Хочу тебя увидеть. — У тебя. В квартире. — Его глаза просияли от слов девушки. — Останься. — Попросил он с надеждой, хотя и так знал — она останется. — Я скоро приеду. — Хорошо. Они попрощались. Ракель убрала телефон и снова посмотрела в окно. Он не уволился. Он остался. Сохранил и работу и их отношения. Кажется, это уже небольшая победа. --- Вечером они лежали на диване после ужина в обнимку. Свечи догорали на столике, за окном шумел ночной Мадрид. Ракель устроилась у Серхио на груди, слушая, как бьётся его сердце. Он гладил её по волосам, и это было так правильно, так спокойно. — Ракель, — вдруг сказал он. — М-м? — Завтра после пар я иду с Кристиной к врачу. — Она замерла. Рука, которая гладила его грудь, остановилась. — Что? — Мы договорились. Она должна подтвердить беременность. — Девушка села, глядя на него. — Ты думаешь, она врёт? — Не знаю. — Он тоже сел. — Но я должен быть уверен. — А если нет? — Если нет — значит, ребёнка нет. И я свободен. — А если есть? — Профессор посмотрел ей в глаза. — Тогда я буду отцом. Буду помогать. Но жить с ней не буду. — Ты уверен? — Уверен. — Он взял её за руку. — Потому что люблю тебя. Только тебя. — Мурильо смотрела на него долгим взглядом. — Я боюсь, — прошептала она. — Чего? — Что она не отстанет. Что придумает что-то ещё. — Не придумает. — Он поцеловал её руку. — Всё будет хорошо. — Ты правда в это веришь? — Верю. — Она прижалась к нему. — Тогда иди. Завтра. И расскажи мне сразу, как всё закончится. — Обещаю. Они снова легли, обнявшись. Ракель слушала его сердце и молилась, чтобы завтрашний день принёс только хорошие новости. --- Маркина ждал Кристину у входа в клинику ровно в пять, как договаривались. Она появилась через десять минут — запыхавшаяся, с красными глазами, будто плакала. На ней было простое платье, никакого макияжа, волосы собраны в небрежный пучок. — Извини, — выдохнула она. — Автобусы… — Ничего. Пошли. Они вошли внутрь. В холле пахло лекарствами и стерильной чистотой. Кристина подошла к стойке регистрации. — Добрый день. У меня запись к доктору Салас. — Да, сеньорита. Проходите, третий этаж, кабинет 312. В лифте они молчали. Кристина смотрела в пол, Серхио — на дверь. На третьем этаже их встретила медсестра и провела в кабинет. Доктор Салас оказалась женщиной лет сорока, с тёплыми глазами и короткой стрижкой. Она улыбнулась библиотекарше как старой знакомой. — Кристина, рада тебя видеть. — Они обменялись быстрыми взглядами. — Здравствуйте, доктор, — ответила она. — Это тврй спутник? — Да. Серхио, отец ребёнка. Гинеколог кивнула ему и жестом пригласила присесть. — Присаживайтесь. Кристина, мы сейчас сделаем УЗИ и всё посмотрим. Мужчина сел на стул у стены. А Кристина легла на кушетку, и задрала платье. Доктор водила датчиком по её животу, смотрела на экран. — Да, вижу, — сказала она. — Беременность около шести недель. — Серхио подался вперёд. — Вы уверены? — Абсолютно. — Доктор повернула к нему экран. — Вот здесь, видите? Это плодное яйцо. Профессор смотрел на монитор. Он не разбирался в УЗИ, но доктор говорила уверенно, с профессиональным спокойствием. — Поздравляю, — добавила она. — Через пару недель уже можно будет услышать сердцебиение. Кристина выдохнула, вытерла глаза. — Спасибо, доктор. — Выпишу тебе направление на анализы, — сказала женщина, заполняя бумаги. — Придёшь через недельку, проверим, как развивается. — Хорошо. Они вышли в коридор. Девушка смотрела на Серхио с надеждой. — Теперь ты веришь? — Да, — ответил он. — Теперь верю. Она выдохнула с облегчением. — Тогда… что теперь? — Я буду помогать, как и обещал, — сказал он. — Деньгами, всем, чем нужно. Но жить вместе мы не будем. Библиотекарь побледнела. — Но ребёнок… — Ребёнок будет знать отца. Я обещаю. Но жить с тобой я не буду. Это всё. — Он развернулся и пошёл к лифту. Кристина осталась стоять в коридоре, сжимая в руках направление на анализы. Доктор Салас вышла из кабинета, подошла к ней. — Сработало? — тихо спросила она. Та кивнула. — Сработало. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Знаю. — Она развернулась и пошла к лестнице. Всё только начиналось. --- Серхио приехал в больницу к обеду, чтобы забрать мать. Луиза уже была одета, сидела на краю кровати с сумкой в руках. Лицо бледное, но в глазах — всё тот же холодный огонь, который он так хорошо знал. — Мам, — подошёл он, протягивая руку, чтобы помочь. — Готова? — Готова, — сухо ответила она, опираясь на его руку. Он взял сумку, и они медленно пошли к выходу. В машине молчали. Луиза смотрела в окно, мужчина — на дорогу. Напряжение висело в воздухе, густое, почти осязаемое. Дома она сразу прошла на кухню, села за стол. Маркина поставил сумку в прихожей и зашёл следом. — Мам, чай будешь? — Буду. — Она вздохнула. — Серхио, садись. Поговорим. — Он сел напротив. — Я хочу увидеть Кристину, — сказала Луиза без предисловий. — Он замер. — Зачем? — Хочу поговорить с ней. Узнать, как она себя чувствует. — Женщина подняла глаза. — Она носит моего внука, Серхио. Я имею право. — Мама… — И я хочу, чтобы вы поженились. Это больше не обсуждается. Ты получил подтверждение. — Серхио поставил чашку. — Мама, я уже говорил… — Знаю, что говорил. — перебила она. — Но я не могу принять твой выбор. Кристина — хорошая девушка. Она будет заботиться о тебе, о ребёнке. А эта твоя студентка… — Ракель. Её зовут Ракель. — Какая разница, как её зовут. — Луиза махнулa рукой. — Она молодая, ей ещё гулять надо. А ты уже взрослый мужчина. — Я люблю её, мама. — Любовь пройдёт, — отрезала она. — А ребёнок останется. — Профессор молчал, сжимая край стола. Он боялся снова перечить матери, боялся повторного приступа. — Я хочу видеть Кристину, — повторила Луиза. — Привези её ко мне. Завтра. — Мама… — Ты за ней поедешь сам. — Сеньора Эспоноса посмотрела ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты привёз её. Чтобы она знала, что я на её стороне. — Он выдохнул. — Хорошо. Я привезу. Луиза кивнула, и тут вдруг её ноздри дрогнули. Она потянула носом воздух, приблизилась к сыну. — Это те же духи, — тихо сказала она. — Что? — Те самые. Которые были на твоей рубашке тогда. Сладкие, цветочные. — Глаза её сузились. — Это её? Этой студентки? — Маркина молчал. Ему нечего было ей сказать, врать он не умел, да и не хотел, а мать уже итак всё поняла. — Ты был с ней. Сегодня. Или вчера. — Был. И вчера и сегодня. И ночью. И буду с неё снова, всегда, она — смысл моей жизни, моя настоящая лю… — Не надо. — Луиза прервала его и отстранилась. — Я не желаю это слушать. Ты сейчас напоминаешь мне отца. Лучше иди уже, оставь меня одну. Он вышел на лестничную клетку и долго стоял, глядя на закрытую дверь. Мать не сдастся. Кристина не сдастся. А он зажат между ними и Ракель. Что делать — он не знал. --- Серхио позвонил Кристине на следующее утро. — Мать хочет тебя видеть. Сегодня. — Я знаю, — спокойно ответила Кристина. — Она уже звонила мне. Я скоро буду. — Мужчина нахмурился. — Звонила? — Да. Мы договорились. Не волнуйся, я приду. — Она отключилась. Девушка появилась на пороге ровно в полдень. Она была в своём лучшем платье — скромном, светлом, с жемчужными серёжками в ушах. В руках — коробка дорогих конфет и букет белых хризантем. Идеальная невестка. Луиза открыла дверь сама — сияющая, с распростёртыми объятиями. — Кристина, деточка! Заходи скорее! — Луиза, — проворковала она, целуя её в щёку. — Как вы себя чувствуете? Я так переживала! — Всё хорошо, всё хорошо. — Женщина повела её на кухню. — Проходи, садись. Я чай поставила. Серхио уже сидел за столом. Кристина бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Они сели. Луиза взяла девушку за руку. — Ну, рассказывай. Как ты себя чувствуешь? Врач что сказал? — Всё хорошо, — она опустила глаза, изображая скромность. — Немного тошнит по утрам, но это нормально. Доктор говорит, ребёнок развивается отлично. — Слава богу, — сеньора Эспиноса перекрестилась. — А ты ешь хорошо? Отдыхаешь? — Да, конечно. Я стараюсь не нервничать. — Ложь давалась ей легко, словно она посвятила этому искусству всю свою жизнь. Ни одно её слово не вызывало подозрений ни у Серхио, ни у его матери. — Это правильно. — Она покосилась на сына. — А то некоторые тут нервы треплют. — Мама, — начал он. — Молчи. — отрезала она. — Мы с Кристиной говорим. Библиотекарша бросила на него быстрый взгляд — торжествующий. — Луиза, я так рада, что вы меня поддерживаете, — сказала она. — Я так боялась, что вы будете против… — Против? Деточка, ты носишь моего внука! — Женщина сжала её руку. — Я только за. И мы обязательно сыграем свадьбу. — Мама! — Профессор был на грани, его тошнило только от одного слова. — Что «мама»? — Луиза повернулась к сыну. — Ты же обещал жениться на ней, когда узнал про ребёнка. Или я что-то путаю? — Она лукавила, прекрасно понимая, что из-за её самочувствия, он не станет отрицать. Кристина опустила глаза, изображая смущение. Серхио молчал, сжимая кулаки. — Мы обсудим это позже, — лишь выдавил он. — Чего позже? — Она встала. — Время идёт. У Кристины уже скоро живот появится. А она всё ещё без мужа. Не порядок. Священник уже предупрежден. — Луиза, не надо, — мягко сказала девушка. — Я подожду. — Она хотела быть выглядеть не только идеальной невесткой, но и идеальной женой в глазах его матери. — Нечего ждать! — отрезала Луиза. — Серхио, я хочу, чтобы вы поженились через месяц. Не позже. — Мама, прошу, прекрати… — Произнес он тихо, но внутри всё кипело от злости. — Я вчера тебе сказал уже, я не женюсь на Крис. Ни из-за ребёнка, ни по какой-либо другой причине. — Он встал из-за стола. — На каком ещё языке кроме испанского мне повторить это? — Ты не посмеешь испортить жизнь моему внуку! — Отрезала женщина, громко ударяя по столу, от чего он даже дёрнулся. — Я всё решила! Маркина закатил глаза, но продолжать эту дискуссию не стал, мать уже была на взводе. Вместо этого он сел на место и налил себе в чай немного маминой настойки. Хотя какой-то алкоголь. Луиза тем временем пододвинула к девушке вазочку с печеньем и легонько коснулась её руки — материнским, заботливым жестом. — Кристина, деточка, — сказала она вдруг. — Я тут подумала… — Да? — С надеждой в голосе спросила она. — Вы оба должны переехать ко мне. — Серхио поперхнулся чаем. — Что? — Не кашляй, — отмахнулась женщина. — Я серьёзно. Кристина беременна, ей нужна забота, правильное питание, покой. А в твоей холостяцкой квартире кто о ней позаботится? — Мама… она не стала бы жить у меня. Ни за что! — Я подготовлю вам спальню, — продолжала Луиза, игнорируя его замечания. — Мою комнату переделаем. Там места много, поставим большую кровать, шкаф для вещей. Будете жить как муж и жена. Библиотекарь замерла. В её глазах вспыхнула такая радость, что она едва могла её скрыть. Её мечты скоро могли стать реальными. Дом, семья, муж… осталось только действительно забеременеть. — Луиза, это… это так щедро с вашей стороны, — выдохнула она. — Я даже не знаю, что сказать… — Скажи «да», — улыбнулась она. — И дело с концом. — Профессор прятал возмущение в чашке с настойкой, так как чай уже закончился. — Да! — Кристина прижала руки к груди. — Конечно, да! Я так счастлива! — Вот и отлично. — Луиза довольно кивнула. — Серхио, перевезёте вещи в выходные. Я пока комнату подготовлю. Мужчина сидел, сжимая чашку так, что костяшки побелели. Внутри всё кипело. — Нет, — сказал он тихо. Терпение лопнуло, он больше не мог выносить этот цирк. Мать подняла бровь. — Что? — Я сказал — нет. — Он поднялся. — Я не буду жить с Кристиной. — Серхио! — Ты можешь переезжать к маме, если хочешь, — обратился он к девушке. — Можете готовиться к рождению ребёнка вместе. Но меня в этом доме не будет. Прости, мам, но я так не могу. Это уже слишком! — Кристина побледнела. — Но ты же отец… — Не унималась библиотекарша. — Я буду отцом. Буду помогать. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Но жить с тобой не буду. Ни здесь, ни где-либо ещё. Никогда. — Серхио, опомнись! — Луиза тоже вскочила на ноги. — Ребёнок не может расти без отца! — Он и не будет без отца, мама. — Он повернулся к ней. — Я буду рядом. Буду приходить, буду помогать. Но жить с женщиной, которую не люблю, я не собираюсь. И ты меня не заставишь! — Ты эгоист! — Бросила она ему в лицо. — Я всегда боялась, что ты превратишься в Хесуса… — Она почти заплакала после этих слов. — Может быть и эгоист. Может быть у меня с отцом больше общего, не знаю. — Он вздохнул. — Но я устал врать себе и другим. Я люблю другую и хочу быть с ней счастлив. А вы… вы делайте, что хотите. Кристина смотрела на него с ненавистью. — Ты пожалеешь об этом — Может быть. — Он направился к двери. — Мама, я позвоню. Но если она… — Профессор указал на библиотекаршу. — Если она переедет сюда, моей ноги здесь не будет. У меня всё. И вышел, оставив двух женщин в тишине разбитых надежд. --- Дверь за Серхио захлопнулась. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, густая. Кристина стояла, прижимая руки к груди, глядя на Луизу с мольбой. — Луиза… я не знала, что он так… — Садись, деточка. — Луиза опустилась на диван, похлопала по месту рядом. — Не переживай. Я всё понимаю. — Она села, вытирая слёзы. — Он не хочет быть со мной. — Мужчины часто не знают, чего хотят, — вздохнула женщина. — Но ребёнок — это другое. Ребёнок важнее. — Я не знаю, что мне делать. — Я знаю. — Луиза взяла её за руку. — Ты переедешь ко мне. — Кристина подняла глаза. — Что? Но Серхио сказал… — Я сказала, ты переедешь ко мне. — Луиза улыбнулась. — Квартира у тебя съёмная, деньги платишь. А здесь будешь жить бесплатно, и под присмотром. Я буду заботиться о тебе, о ребёнке. — Луиза… — Не спорь. — Луиза покачала головой. — Серхио пусть живёт где хочет. А ты будешь здесь. Я обещаю, всё наладится. Скоро он поймёт, что теряет. — Девушка смотрела на неё, и в глазах её загоралась надежда. — Вы правда это сделаете? — Правда. — Она обняла её. — Ты будешь моей невесткой. Даже если мой дурак-сын этого пока не понимает. — Спасибо, — прошептала Кристина. — Спасибо вам. — Не за что, деточка. А теперь пойдём, я покажу тебе твою комнату. Они пошли смотреть будущее жильё. Библиотекарша улыбалась, но в глубине души понимала: это ещё не победа. Но хотя бы шаг в нужном направлении. --- Серхио влетел в квартиру, с силой захлопнув дверь. Тишина. Пустота. Только вечерний Мадрид шумел за панорамными окнами. Её не было. Он знал, что они не договаривались. Она не обещала прийти. И слава богу. Ему нужно было побыть одному. Подумать. Мужчина прошёл в гостиную, рухнул на диван. Сжал голову руками. Внутри всё кипело. Мать с её маниакальным желанием женить его. Кристина, которая теперь уверена, что победила. И он — зажатый между ними, между долгом и любовью. А Ракель… она была единственным светлым пятном. Но сейчас, глядя на этот кошмар, он вдруг подумал: имеет ли он право втягивать её в это? Она молодая, у неё вся жизнь впереди. Ей нужен кто-то, кто сможет быть рядом, а не разрываться между матерью, будущим ребёнком и чувствами. Он достал телефон. Посмотрел на её имя в контактах. Палец завис над экраном. Написать? Позвать? Рассказать? Нет. Он убрал телефон. Ей не нужно это знать. Ей не нужно видеть его таким — разбитым, злым, беспомощным. Профессор откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Мысли путались, натыкались друг на друга, не давали покоя. Что делать — он не знал. Но одно понимал точно: Ракель не должна страдать из-за его проблем. --- Ракель сидела на своей узкой кровати, поджав ноги, и смотрела в одну точку. За стеной гремела музыка Лауры, из гостиной доносился голос отца — он снова ругал футболистов по телевизору. Мать гремела посудой на кухне. Обычный вечер в доме Мурильо. Но сегодня всё было по-другому. Мысли о Серхио не отпускали. Она вспоминала его лицо, когда он говорил про Кристину. Про ребёнка. Про то, что должен пойти с ней к врачу. Это было вчера, а казалось — вечность назад. Что там произошло? Подтвердилась беременность? Или нет? Он не звонил. Не писал. Девушка сжимала телефон в руках, борясь с желанием набрать его номер. — Дочка, ты есть будешь? — голос Мариви вырвал её из мыслей. Она подняла голову. Мать стояла в дверях, вытирая руки о фартук. — Не хочу, мам. — Ты какая-то бледная. — Она вошла, села на край кровати. — Что случилось? Ракель смотрела на неё. На эту женщину, которая всю жизнь молча терпела отца, которая никогда не лезла в её дела, но всегда была рядом. — Мам, — выдохнула она. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. - Мариви нахмурилась. — Что-то серьёзное? — Да. Студентка глубоко вздохнула и начала рассказывать. Про Серхио. Про их отношения. Про то, как они начались. Про то, что он профессор. Про Кристину и ребёнка. Мать слушала молча, не перебивая. Только когда Ракель закончила, она взяла её за руку. — Ты любишь его? — Да, мама. Очень. — А он тебя? — Говорит, что да. — Тогда зачем ты мучаешься? — Потому что у него будет ребёнок от другой. - Мариви вздохнула. — Дочка, в жизни всякое бывает. Но если он тебя любит — он найдёт выход. А ты… ты должна верить. — Я боюсь. — Знаю. — Она обняла её. — Но ты сильная. Ты справишься. Ракель прижалась к матери и впервые за долгое время позволила себе просто быть слабой.