Узел развязывается

Два месяца спустя. Осень окончательно вступила в свои права. Листья облетели, небо стало серым, и город укутался в прохладу. За эти два месяца многое изменилось. Кристина переехала к Луизе в тот же вечер, как Серхио ушёл. Сеньора Эспиноса подготовила комнату, купила новое бельё, поставила цветы. Девушка въехала с двумя чемоданами и чувством, что сделала огромный шаг к победе. Профессор узнал об этом от матери на следующий день. — Она будет жить у меня, — сказала Луиза по телефону. — Я буду заботиться о ней и о моём внуке. — Мама, ты с ума сошла. — Только смог сказать он. — Это ты сошёл с ума, если думаешь, что я оставлю свою невестку одну. — Она тебе не невестка. — Будет. — Маркина положил трубку. И не звонил матери эти два месяца. Он не мог с ней общаться, пока она поддерживала Кристину. Это было больно, но иначе он не мог. --- Ракель продолжала ходить к психотерапевту. Каждую неделю, по средам, она приходила в кабинет доктора Рейны и говорила, говорила, говорила. О страхах, о кошмарах, о том, как учится доверять снова. О Серхио она тоже рассказывала — но не всё. Только то, что помогает разобраться ему в себе. Мужчина не знал об этих сеансах. Она не говорила. Слишком личное, слишком больное. Но становилось легче. --- В университете они делали вид, что не встречаются. Декан дала добро, но никто не должен был знать. Мурильо ходила на культурологию к профессору Гарсиа, Серхио вёл свои группы. Они пересекались в коридорах, обменивались короткими взглядами и проходили мимо. Только иногда, в пустых аудиториях, позволяли себе короткие поцелуи. Но ночи принадлежали им. Девушка теперь часто оставалась у него на Гран-Виа. Они лежали на диване, смотрели на огни города, говорили ни о чём. Их отношения развивались медленно, не спеша — но всё ещё с той безумной страстью, что была вначале, но теперь ещё с чем-то большим. С доверием. С теплом. С любовью. Серхио ни разу не упомянул Кристину. И тем более от том, что она теперь живёт у его матери. Он боялся. Боялся, что Ракель уйдёт. Снова. Боялся, что это разрушит их хрупкое счастье. И каждый раз, когда она спрашивала про его мать, он уходил от ответа. — Всё сложно, — говорил он. — Но я разберусь. — Она верила. --- Кристина тем временем не сидела сложа руки. Жизнь у Луизы была спокойной, уютной, но скучной. Старушка опекала её, кормила, заботилась. Но Серхио не появлялся. Не звонил. Игнорировал. Даже в университете. Библиотекарша злилась. Она переехала, вжилась в роль, а он даже не реагировал. Однажды вечером она пошла в бар с подругами. Выпила лишнего. И встретила его. Дани. Старый знакомый ещё со школы. Высокий, симпатичный, весёлый. Они разговорились, вспомнили прошлое, посмеялись. А потом он пригласил её к себе. Она сразусогласилась. Они переспали. Дани был страстным, неутомимым. Она забылась в его объятиях, хоть на время выкинув из головы Серхио. — Ты пьёшь таблетки? — Спросил парень, когда они уже были в постели. — Да, — соврала она. Тогда он кончил в неё. Поздно ночью Кристина ушла, оставив спящего Дани. Но на всякий случай они встретились ещё несколько раза. Парень был счастлив. Он думал, что у него появилась девушка. Они ходили в кино, ужинали в кафе, занимались любовью в его маленькой квартире. Он даже начал говорить о чём-то серьёзном. Библиотекарь кивала, улыбалась, ждала, покупала тесты на беременность. Она не знала, получится ли. Но если получится — у неё будет настоящий козырь. Настоящая беременность. И тогда Серхио точно никуда не денется. Оставалось только ждать. --- Они ужинали при свечах. Ракель приготовила ризотто с грибами — новое блюдо, которое решила попробовать. Получилось неплохо, даже очень. Серхио нахваливал, подливал вино, которое завёз ему брат, и вечер казался идеальным. — Ты какой-то задумчивый сегодня, — заметила она. — Что случилось? — Да так. — Он пожал плечами. — Мать опять звонила. Требует, чтобы я приехал. — И почему не едешь? — Не хочу видеть Кристину. — Он сказал это и сразу замер. Вилка застыла в воздухе. — Кристину? — переспросила Ракель. — При чём тут Кристина? Профессор тут же понял, что сболтнул лишнее. Лицо его изменилось. — Я… она… — Он запнулся. — Серхио, что не так с Кристиной? — Она живёт у мамы, — выпалил он и тут же пожалел. Мурильо замерла. — Что? — Ракель, я хотел сказать… — Он вскочил, подошёл к ней, сел рядом с её стулом на корточки, посмотрел ей в глаза. — Я не знал, как рассказать. Боялся, что ты… — Сколько она уже там? — Два месяца, — тихо ответил он. — Но я не хотел скрывать! Просто каждый раз, когда я думал об этом, мне казалось, что если я скажу, ты… — Ты врал мне! — Закричала студента, голос был чужим, глухим. — Не врал. Молчал. — Не самое удачное оправдание. — Это одно и то же! — Она встала, отодвинув стул. — Ты молчал два месяца, Серхио! Два месяца я думала, что мы строим что-то настоящее, а она всё это время жила с твоей матерью! — Я не общаюсь с ними! — Он шагнул к ней. — Я не езжу к матери, не захожу в библиотеку, делаю всё, чтобы не видеть её! — Но она там! — Я не могу её выгнать! — Голос его дрогнул. — Мама решила, что должна заботиться о ней. Я пытался спорить, но после её приступа… — Ракель смотрела на него. В глазах смешались боль, обида и что-то ещё. — Ты должен был сказать мне правду. Сразу. Я бы поняла, но ты молчал… — Девушка покачала головой. — Знаю. — Он опустил голову. — Прости. — Она молчала долго. Потом взяла куртку с дивана. — Ракель, не уходи! — Он схватил её за руку. — Я ухожу не навсегда. — Мурильо высвободилась. — Мне нужно подумать. — Я буду ждать. Она вышла, не оглянувшись. Серхио остался один. Смотрел на остывшее ризотто, на догорающие свечи, на пустой диван. Он сказал правду. И теперь оставалось только ждать. --- Кристина сидела на краю кровати в своей комнате и смотрела на тест, лежащий на тумбочке. Одна полоска. Отрицательный. Она взяла его в руки, повертела, будто надеялась, что вторая полоска проявится сама собой. Но нет. Пусто. — Чёрт, — выдохнула она. Четыре встречи с Дани. Четыре раза они занимались сексом. Четыре раза она врала ему, что пьёт таблетки. Он кончал в неё каждый раз. Она так надеялась… Ничего. Девушка откинулась на подушку, уставившись в потолок. В голове крутились мысли. Серхио не хочет её. Луиза на её стороне, но этого мало. Ей нужен настоящий козырь. Настоящая беременность. — Значит, нужно найти ещё кого-то, — прошептала она, вытирая слёзы. Дани был хорош, но, видимо, не очень плодовит. Или просто не повезло. Она достала телефон, пролистала контакты. Кто ещё? Кто-то, кто не будет задавать лишних вопросов. Кто-то, с кем можно быстро и без обязательств. — Тиндер? — усмехнулась она. Но это слишком опасно. Мало ли кто попадётся. Она вспомнила вчерашний вечер в баре с подругой. Там был один парень… высокий, симпатичный, с лёгкой небритостью. Они переглядывались, но она ушла. Может, стоит сходить туда снова? Кристина села, посмотрела на себя в зеркало. — Ты справишься, — сказала она. — Ты получишь то, что хочешь. Она взяла телефон и набрала сообщение подруге: «Сегодня идём в тот же бар? Хочу оторваться.» Ответ пришёл быстро: «Я за! Во сколько?» Библиотекарь улыбнулась. Новая охота начиналась. --- Кристина вышла из своей комнаты, уже одетая в скромное платье длиной чуть ниже колена, с застегнутым на все пуговицы воротом. Волосы аккуратно убраны в пучок, на лице — лёгкий, почти незаметный макияж. Идеальная, правильная девочка. На плече висела вместительная сумка, в которой что-то угадывалось. Луиза сидела на кухне, пила чай и читала какую-то женскую газету. Увидев «невестку», она улыбнулась. — Куда-то собралась, деточка? — Да, Луиза, — Кристина подошла, чмокнула её в щёку. — Подруга позвала. У неё тяжёлый разрыв с парнем, ей нужно поддержка. Я, наверное, останусь у неё на ночь. Вы не против? — Ой, бедняжка, — женщина сочувственно покачала головой. — Конечно, иди. Поддержка сейчас очень важна. — Спасибо. Вы не волнуйтесь, я завтра вернусь. — Волноваться? Деточка, ты взрослая девушка. — Луиза погладила её по руке. — Иди, развейся. Только будь осторожна. — Обязательно. — Она чмокнула её ещё раз и направилась к выходу. На пороге обернулась. — — Луиза, вы моя самая лучшая свекровь! — Я ещё не свекровь, — рассмеялась Луиза. — Но надеюсь, скоро стану. — Дверь закрылась. Библиотекарь спустилась по лестнице, вышла из подъезда и только через полквартала позволила себе выдохнуть. Она зашла в безлюдный переулок, расстегнула сумку и достала то, что лежало на самом дне. Мини-платье. Ярко-красное, облегающее, с глубоким декольте и разрезом до бедра. Она быстро переоделась прямо там, спрятала скромное платье в сумку, распустила волосы, поправила макияж, сделав его ярче. В маленькое зеркальце она посмотрела на себя. — Ну что, охота начинается, — прошептала она. И, цокая каблуками, направилась к бару, где её уже ждала подруга и, возможно, новая жертва. --- Музыка гремела так, что вибрировали стены. Разноцветные огни мелькали, выхватывая из темноты разгорячённые тела на танцполе. Пахло алкоголем, духами и потом. Кристина вошла в зал и сразу почувствовала — сегодня будет охота. Она заметила его через три минуты. Парень стоял в метре от неё у барной стойки с бокалом виски в руке. Высокий, широкоплечий, смуглый, с идеально очерченными мышцами, которые угадывались даже под простой белой футболкой. Короткие тёмные волосы, серые глаза — редкие, почти прозрачные — и лёгкая небритость. Говорил с кем-то, и когда открывал рот, акцент был явно не испанский. Восточноевропейский, может. Кристина улыбнулась. Идеально. Она взяла у барной стойки текилу, опрокинула одним глотком и вышла на танцпол. Даже не дожидаясь прихода подруги. Музыка была ритмичной, латинской, с тяжёлыми басами. Она начала танцевать. Двигалась так, как никогда не позволила бы себе в обычной жизни. Бёдра ходили ходуном, руки скользили по собственному телу, задирая и без того короткое красное платье. Она извивалась, приседала, проводила ладонями по груди, по животу, по бёдрам. Мужчина у бара смотрел на неё, забыв про свой виски. Кристина чувствовала его взгляд. Это заводило. Она развернулась спиной, выгнулась, отставив задницу, и медленно провела руками по ягодицам, задирая платье ещё выше. Голые бёдра блестели в свете софитов. Она танцевала стриптиз. Самый настоящий стриптиз. От той милой скромной библиотекарши, которую знал Серхио и обожала Луиза, не осталось и следа. Здесь была хищница. Охотница. Она обернулась через плечо и встретилась с ним взглядом. Серые глаза горели. Он поставил бокал на стойку и двинулся к ней. --- Незнакомец подошёл сзади — и в ту же секунду его руки легли ей на бёдра. Жадно, собственнически, сжимая пальцами ягодицы сквозь тонкую ткань красного платья. Кристина замерла на секунду, чувствуя жар его тела, его дыхание на своей шее. Мурашки побежали по коже, и она выдохнула — тихо, сдавленно, но он услышал. — Ты даже не представляешь, что сейчас сделала, — прошептал он ей на ухо с этим тягучим акцентом. Его язык коснулся мочки, и она вздрогнула. — Я не хочу терять ни минуты. Просто выебать тебя. Здесь или где скажешь. Её глаза вспыхнули. Девушка обернулась, приподняла колено, упёрлась им в его пах, чувствуя, как твёрд его член. Она надавила, и он застонал — сквозь зубы, сдерживаясь. Взгляд — хищный, довольный. — Я хочу тебя прямо сейчас, — выдохнула она. Её голос был низким, хриплым, почти молящим. Он не ответил. Только сжал её руку так, что костяшки хрустнули, и потащил через танцпол. Она едва успевала перебирать каблуками, но не сопротивлялась. Только улыбалась. Улыбалась тому, что скоро получит то, за чем пришла. В коридоре, ведущем к туалетам, было темно и почти безлюдно. Только где-то в конце маячил охранник, но он отвернулся. Они проскочили мимо, и Кристина услышала, как он выругался сквозь зубы — от нетерпения, от желания, от того, что не может ждать. Мужчина резко развернул её, прижал спиной к стене. Холодная плитка обожгла кожу через тонкую ткань платья. Его руки сомкнулись на её запястьях, подняли над головой и прижали к холодной плитке. Он впился в её губы поцелуем — жадно, глубоко, кусая. Его язык ворвался в её рот, грубо, требовательно, смешиваясь с её. Второй рукой он задрал её платье. И замер. — Чёрт, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Ты без белья? — Сюрприз, — усмехнулась Кристина. Её глаза блестели в темноте. — Маленькая шлюшка, — он усмехнулся, но в голосе звучало одобрение. — Я тебя так выебу, что неделю ходить не сможешь. — Его рука скользнула между её ног, пальцы нащупали влажные складки. Она была мокрой. Готовой. Он схватил библиотекаршу за руку и втащил в туалет — просторную кабинку, чистую, с большой раковиной и зеркалом. Запер дверь на щеколду, и звук щелчка прозвучал в тишине громче выстрела. Развернул спиной к себе. Кристина упёрлась ладонями в край раковины, выгнувшись, отставив задницу. В зеркале она видела своё отражение — раскрасневшееся, с горящими глазами, с приоткрытым ртом. Её платье задралось до пояса, открывая всё. Он быстро спустил джинсы ровно настолько, чтобы освободить член. Член выпрыгнул наружу — твёрдый, пульсирующий, влажный. Не снимая одежды, даже футболку не стянул. И вошёл. Сразу. Глубоко. Без подготовки. Она вскрикнула, чувствуя, как он заполняет её, растягивает, наполняет. Застонала, вцепившись в раковину. — Да… — выдохнула она. Её голос сорвался. Он начал двигаться. Медленно сначала, смакуя каждое движение. Выходил почти полностью и снова входил, растягивая удовольствие. Его член скользил внутри неё — влажной, горячей, пульсирующей. — Чёрт, какая же ты узкая, — рычал он ей в ухо, наклоняясь. — Горячая… мокрая… Она стонала, не сдерживаясь. В зеркале видела, как двигаются его бёдра, как напряжены мышцы, как он сжимает её ягодицы, оставляя красные следы. Ритм ускорялся. Он вбивался в неё сильнее, глубже, почти грубо. Каждый толчок отдавался в стенах, и она чувствовала, как нарастает внутри. Он перевернул её, усадил на край раковины. Холодный мрамор обжёг ягодицы, но Кристина не заметила. Он встал между её ног, подхватил за бёдра, притянул к себе. Вошёл снова — под другим углом, ещё глубже. Она закричала, вцепившись в его плечи, запрокинув голову. — Повернись, — приказал он, выходя. Она послушно развернулась, встала на четвереньки на полу. Кафель был холодным, но ей было плевать. Он вошёл сзади — ещё глубже, ещё жёстче. Одна его рука сжимала её бедро, вторая — грудь, сминая сосок. Она уткнулась лицом в сложенные руки, заглушая крики. — Громче, — потребовал он. — Я хочу слышать. — Она закричала в голос. Она думала о том, что сейчас каждая его капля останется в ней. Что, может быть, именно этот мужчина с серыми глазами и восточным акцентом даст ей то, что нужно. Настоящую беременность. Настоящий козырь. Он трахал её долго. Очень долго. Менял позы — стоя, сидя на унитазе, снова раком, снова у раковины. Она кончила раз, потом второй, потом третий. Парень не останавливался. Оказалось, он был выносливым. Минуты тянулись, а он не останавливался. Менял ритм, то замедляясь до мучительно медленного, то ускоряясь до бешеного. Кристина потеряла счёт времени. Были только его руки, его член, его хриплый голос. Она кончила в четвёртый раз, когда незнакомец прижал её к стене, подняв одну ногу. Её тело содрогалось, сжималось вокруг него, а он всё продолжал. Всё не останавливался. — Сейчас, — выдохнул он. — Сейчас… Он вошёл в неё в последний раз — глубоко, до самого предела — и замер. Его член пульсировал внутри неё долго, несколько секунд, толчок за толчком. Она почувствовала, как горячие струи заполняют её изнутри. Толчок за толчком. Сперма потекла по бёдрам, капая на пол. Кристина закрыла глаза и улыбнулась своему отражению в зеркале. — Чёрт, — выдохнул он, отстраняясь. — Это было… охренеть. — Он поправил джинсы, провёл рукой по лицу. Она обернулась, поправила платье. Ткань прилипла к мокрой коже, но ей было всё равно. — Ты даже не представляешь, как мне это было нужно. — Он улыбнулся, чмокнул её в губы. Коротко, почти небрежно, но довольно. — Номер дашь? Хочу тебя как-нибудь ещё выебать. — Дам. Кристина достала телефон. Охота удалась. Оставалось только ждать. Девушка набрала номер, он посмотрел на экран и кивнул. — Я позвоню, — сказал он. — И мы снова повеселимся. — Я буду ждать. Он вышел первым. Она осталась, глядя в зеркало на своё отражение — растрёпанное, с размазанной помадой, с красными щеками. Между ног пульсировало, сперма стекала по бедру. Она провела пальцем, поднесла к губам, облизала и улыбнулась. Идеально. --- Университет. Три дня спустя. Ракель сидела на лекции по истории искусств и смотрела в одну точку перед собой. Профессор что-то говорил о барокко, о Караваджо, о светотени. Она не слышала ни слова. Перед глазами стояло только одно — его лицо. Серхио. Три дня. Три дня она не брала трубку, не отвечала на сообщения, убегала, едва завидев его в коридоре. Он пытался подойти — в первый день, во второй, сегодня утром. Она каждый раз просила дать ей время. — Ракель, пожалуйста, — сказал он тогда, поймав её у выхода из библиотеки. — Мы не можем так. Нам нужно поговорить. — Не сейчас, Серхио. — Она отводила взгляд. — Мне нужно подумать. — О чём думать? Я люблю тебя. — А я люблю правду. — Она посмотрела на него. — Ты врал мне два месяца. — Я не врал. — Умалчивание — тоже ложь. — Он не нашёл, что ответить. — Дай мне время, — повторила она. — Пожалуйста. — И ушла. Сейчас она сидела на лекции, крутила ручку в пальцах и пыталась понять, что делать дальше. Алисия рядом что-то строчила в тетради, изредка поглядывая на профессора. Ракель даже не замечала её. Мысли были далеко. Что ей делать? Простить? Забыть? Дать шанс? Она не знала. --- Клиника. Кабинет доктора Салас. Кристина сидела на кушетке, сжимая в руках очередной тест с одной полоской. Пепел от несбывшихся надежд. — Опять нет, — выдохнула она. — Я уже и с Дани переспала, и с тем парнем из клуба — дважды, и ещё с одним… И ничего. Гинеколог смотрела на неё поверх очков с профессиональным спокойствием. — Кристина, давай по порядку. Ты хочешь забеременеть? — Да. Очень. — Зачем? — Затем, что мне это нужно. — Она отмахнулась. — Марина, ты же знаешь, я хочу быть с Серхио. А без ребёнка у меня нет шансов. Доктор Салас вздохнула. — Я тебе уже помогла один раз. Соврала на УЗИ. Если твой парень узнает, у меня будут проблемы. — Не узнает. — Кристина подалась вперёд. — Но мне правда нужно знать, почему у меня не получается. Может, я что-то делаю не так? — Марина задумалась, потом открыла ноутбук. — Уже два месяца ты пытаешься? — Да. — Нужно проверить твой цикл, гормоны. Может, есть проблемы с овуляцией. — Какие проблемы? — Не знаю. Может, ты не в те дни пытаешься. Или есть физиологические причины. — Библиотекарша побледнела. — Ты хочешь сказать, я могу быть бесплодна? — Я хочу сказать, что нужно проверить. — Доктор поднялась. — Раздевайся и ложись на кушетку, сделаем УЗИ. Посмотрим изнутри, что там. Кристина разделась ниже пояса и легла. Гинеколог взяла датчик, натянула на него презерватив, нанесла гель и ввела внутрь пациентки, затем посмотрела на экран, нахмурилась. — Что? — Не выдержала девушка. — Что там? — У тебя поликистоз яичников, — сказала Марина. — Серьёзный. Овуляция либо очень редкая, либо её вообще нет. — Что это значит? — Это значит, что самостоятельно забеременеть тебе будет очень трудно. Практически невозможно. — Она вытащила датчик, протянула ей салфетки. Кристина оделась, села на кушетке, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — То есть… я никогда не забеременею? — Паника охватила её. — Я не говорю «никогда». — Салас покачала головой. — Но нужна стимуляция, гормоны, возможно, ЭКО. Это долго и не всегда успешно. Библиотекарь закрыла лицо руками. — Чёрт. — Прости, Крис. Я и не предполагала, что всё так плохо окажется. — Что мне теперь делать? — Доктор смотрела на неё с сочувствием. — Сказать правду Серхио. — Нет. — Она подняла голову. В глазах горела решимость. — Ни за что. — Но ты не сможешь вечно врать. — Смогу. — Кристина встала, поправила одежду. — Ты мне поможешь. — Чем? — Придумаем что-нибудь. — Девушка смотрела на неё холодным взглядом. — Ты же мой друг. — Марина молчала. Она уже жалела, что ввязалась в эту историю. Но было поздно. --- Университетская библиотека. Через 2 дня. Кристина посмотрела на часы. Половина четвёртого. У неё был идеальный план. Месячные пришли сегодня утром — настоящая кровь, не подделаешь. Белые брюки, которые она специально надела, сделают всё максимально драматичным. Она вышла из-за стойки и направилась в дальний отдел, к стеллажам с исторической литературой. Там почти никогда не было людей. Шаги эхом разносились по пустому залу. Несколько студентов сидели за столами, уткнувшись в ноутбуки. Идеально. Будут свидетели. Она подошла к стеллажу, сделала вид, что ищет книгу. Потом вдруг схватилась за живот. — Ох… — простонала она достаточно громко, чтобы её услышали. Студентка за ближайшим столом подняла голову. — С вами всё хорошо? — Кристина покачнулась. Схватилась за полку. Книги посыпались на пол. — Мне… мне плохо… — прошептала она. И рухнула на колени. — Боже! — Одна из девушек вскочила. — Кто-нибудь, вызовите скорую! Библиотекарь подняла на неё глаза — бледная, с каплями пота на лбу. — Нет… не надо скорую… — выдохнула она. — Позовите профессора Маркина. Его кабинет на этом же этаже. Пожалуйста… — Другая студентка уже бежала к выходу. Кристина опустилась на пол, прижимая руки к животу. Краем глаза она видела своё отражение в стекле книжного шкафа — белые брюки, на которых уже проступало красное пятно. Отлично. --- Серхио влетел в библиотеку через пять минут. Он увидел её сразу — она сидела на полу, прислонившись спиной к стеллажу, бледная, с мокрым от пота лицом. Вокруг стояли студенты, кто-то пытался дать ей воды, кто-то просто смотрел. — Кристина! — Он подбежал, опустился рядом на корточки. — Что случилось? — Серхио… — она схватила его за руку. — Мне так плохо… живот… Он посмотрел вниз и увидел кровь. Красное пятно расползалось по белой ткани, и у него похолодело внутри. — Ребёнок… — прошептала она, напоминая. — Кажется, я теряю ребёнка… — Чёрт. — Он быстро подхватил её на руки. — Держись. — Отвези меня к моему врачу, — прошептала она, обвивая его шею руками. — К доктору Салас. Пожалуйста. — Сейчас, только до машины дойдём. Он понёс её через библиотеку, мимо студентов, которые провожали их взглядами. Кристина уткнулась лицом в его плечо, пряча улыбку. Всё шло по плану. --- Маркина нёс её к выходу, когда вдруг остановился. — Ближайшая больница в двух кварталах, — сказал он. — Так будет быстрее. — Кристина замерла. — Но мой врач… — В больнице есть тоже врачи. — Он уже бежал к лестнице. — Это ближе, чем твой гинеколог. Я сам тебя отвезу. — Серхио, нет, я хочу к своему… — Крис, не спорь, ты истекаешь кровью! — рявкнул он. — Каждая минута на счету. Она прикусила губу. План рушился на глазах. Он усадил её в машину, сам сел за руль и рванул с места. Девушка смотрела в окно на проплывающие улицы и молилась, чтобы в этой больнице не оказалось слишком хороших врачей. Но шансы тлели на глазах. В приёмном покое её быстро переложили на каталку и увезли по длинному белому коридору. Она даже не успела ничего сказать — только бросила на профессора умоляющий взгляд, который он прочитал как «пожалуйста, сделай что-нибудь». Двери захлопнулись. Серхио остался один в пустом коридоре. Руки всё ещё дрожали, на рукаве рубашки остались следы крови, в голове пульсировала одна мысль: «Только бы с ней и ребёнком всё было хорошо». Через минуту из дверей вышла медсестра — женщина лет сорока, с уставшими глазами и блокнотом в руках. — Вы отец ребёнка? — Спросила она. — Да. — Серхио шагнул к ней. — Как она? — Врач уже осматривает её, не волнуйтесь. Расскажите, что случилось. — Она беременна. Моя… подруга. — Он запнулся на секунду, но продолжил. — У неё пошла кровь, резкая боль в животе. Мы были в университете, я привёз её сам. — Он тараторил. Медсестра кивнула, записывая. — Срок? — Два с половиной месяца. Примерно. Может чуть больше, не помню… — Хорошо. — Она подняла глаза. — Мы сделаем всё возможное, чтобы спасти и мать, и ребёнка. Ждите здесь. Она развернулась и скрылась за теми же дверями. Серхио опустился на мягкое кресло в пустом коридоре. Посмотрел на свои руки — на них тоже была кровь. Её кровь. — Чёрт, — выдохнул он. Он достал телефон, посмотрел на экран. Хотелось позвонить Ракель. Сказать ей, что происходит. Но что он скажет? «Я здесь с Кристиной, у неё выкидыш»? Он убрал телефон. Оставалось только ждать. --- Серхио просидел в кресле полчаса, которые растянулись в вечность. Он считал плитки на полу, смотрел на часы каждые две минуты, прислушивался к звукам из-за закрытых дверей. Тишина. Только редкие шаги медсестёр да приглушённые голоса. Наконец дверь открылась. Вышел врач — пожилой мужчина в белом халате, с усталыми глазами и идеально выбритым лицом. В руках он держал планшет с историей болезни. — Сеньор Маркина? — Он вскочил. — Да. Как она? — Врач посмотрел на него долгим взглядом. Потом вздохнул. — С ней всё будет хорошо. Физически — да. — А ребёнок? — Сеньор Маркина, — врач говорил медленно, будто подбирал слова, — ваша подруга не была беременна. — Профессор замер. — Что? Как это? — Мы провели обследование. Никаких признаков беременности. Ни сейчас, ни в прошлом. — Врач покачал головой. — У неё обычная менструация. Болезненная, но обычная. — Этого не может быть. — Серхио сделал шаг назад. — Я был с ней на УЗИ. Врач подтвердила… — Я не знаю, что вам там подтвердили. — Мужчина пожал плечами. — Но здесь, в нашей больнице, диагностика точная. Никакой беременности нет и не было. Маркина смотрел на него, не веря. — Вы уверены? — Абсолютно. — В этот момент из палаты донеслись крики. — Нет! Не может быть! Вы врёте! — Голос Кристины был истерическим, срывающимся на визг. — Я была беременна! У меня был ребёнок! Звук разбивающегося стекла. Крик медсестры. — Успокойтесь, сеньорита, вам нельзя волноваться… — Не трогайте меня! Уйдите! Это ошибка! Сделайте ещё одно УЗИ! Я требую! — Серхио рванул к двери, но врач остановил его рукой. — Не надо. — Он покачал головой. — У неё нервный срыв. Пусть наши психологи сначала приведут её в чувство. — Срыв? Но… — Я понимаю ваше состояние, сеньор. — Врач смотрел на него с сочувствием. — Но сейчас ей нужна помощь другого рода. — Преподаватель опустился обратно на кресло. В голове было пусто. Обман. Всё это время — обман. Кристина не была беременна. Никогда. Из палаты продолжали доноситься крики. Истерика нарастала. А он сидел и смотрел в одну точку. Чувствуя, как тяжесть последних месяцев начинает спадать с плеч. --- Серхио вышел из больницы на ватных ногах. Сел в машину, завёл двигатель и просто сидел несколько минут, глядя в одну точку. В голове было пусто. Только одна мысль пульсировала: «Никогда не была беременна. Всё это время — ложь». Он поехал к матери. Луиза открыла дверь почти сразу — будто ждала, хотя не видела его уже два месяца. Увидела его лицо, бледное, с красными глазами, и всплеснула руками. — Сынок? Что случилось? Твоя рубашка в крови! — Она сразу заметила грязные манжеты, пиджак был в его руках. — Это не моя, мама. — Он шагнул внутрь, закрыл дверь. — Нам нужно поговорить. — Господи, что с Кристиной? — Луиза побледнела. — Что-то с ребёнком? — Нет никакого ребёнка, мам. — Она замерла. — Что? — Никогда не было. — Преподаватель прошёл на кухню, сел за стол, уронил голову на руки. — Всё это время она врала. И мне и тебе. — Женщина опустилась на стул напротив. — Как… как это возможно? УЗИ, врач… — Подделка. — Он поднял глаза. — Её подруга-гинеколог за деньги подтвердила беременность. А сегодня у неё пошли месячные, и она решила разыграть выкидыш. Чтобы я пожалел и не бросал. — Луиза молчала, переваривая. — В больнице сказали, — продолжил Серхио. — Никогда не была беременна. Вообще. — Господи… — Она прижала руку к груди. — А я… я её защищала. Я тебя заставляла жениться. — Ты не знала, мама. — Но я… — Она замолчала. — Что теперь будет? — Не знаю. — Серхио провёл рукой по лицу. — Она сейчас в больнице, у неё истерика. К ней вызвали психиатра. Я не знаю, что делать. — Ты должен с ней поговорить. — Зачем? — Затем, что это нужно закончить. — Луиза вздохнула. — Ты не можешь просто оставить её там. — Могу. — Серхио покачал головой. — После того, что она сделала… я ничего ей не должен. Сеньора Эспиноса молчала долго. Думала, как переварить эту новость, как понять девушку, которая понравилась ей с первой же секунды, как осознать, что пока не станет бабушкой? Потом положила руку на плечо сына. — Ты прав, родной. — Она вздохнула. — Ты прав. Они сидели в тишине, каждый думал о своём. Комедия наконец закончилась. Но лёгкости не было. Серхио поднялся, прошёл в комнату, где последние месяцы жила Кристина. Всё было аккуратно, по-хозяйски. Книги на полке, косметика на туалетном столике, пара платьев в шкафу. Он открыл чемодан, стоящий в углу, и начал молча складывать вещи. Луиза зашла следом, села на край кровати, наблюдая за ним. — Что теперь с ней будет? — В больнице сказали, положат на какое-то время в психиатрию. — Мужчина аккуратно складывал свитер. — У неё был нервный срыв. Им нужно понаблюдать её. — А родители? — Я уже позвонил им. — Он помолчал. — Завтра приедут. Заберут её вещи. — Мать кивнула. — Хорошо. Пусть забирают. — Серхио закрыл чемодан, щёлкнул замками. Выпрямился, посмотрел на мать. — Завтра отвезу это в больницу. И всё. — И всё, — эхом повторила Луиза. — Мам… — Он подошёл, сел рядом. — Нам нужно забыть о ней. Просто вычеркнуть. Это неудачная глава нашей жизни. — Я знаю. — Она вздохнула. — Знаю, сынок. — Ты как? — Я? — Она усмехнулась грустно. — Я переживу. Главное, что ты свободен. — Я не свободен, у меня есть Ракель. — Вернее, он надеялся, что она у него есть. Уже как 5 дней, они не разговаривали. Он дал ей пространство, не давил, но внутри сгорал от чувств. — Прости, я пока к ней не готова. — Честно ответила сеньора Эспиноса. — Я не говорю нет, я говорю — не сейчас, Серхио. — Спасибо, мама. — Не за что, сынок. Не за что. — Они сидели в тишине, глядя на закрытый чемодан. Комедия закончилась. --- В этот же день у дома Ракель. Серхио хотелось кричать от счастья. Свобода. Наконец-то свобода. Кристина в прошлом, ложь закончилась, мать на его стороне. Можно было бы прыгать от радости. Но вместо этого он сидел в машине у старого дома в районе Латина и сжимал руль так, что костяшки побелели. Ракель. Она не разговаривала с ним почти неделю. Не отвечала на звонки, не читала сообщения, убегала при встрече в университете. Несколько дней тишины, которые длились дольше, чем вся его жизнь до неё. Он узнал её адрес ещё тогда, в самом начале, из личного дела. Никогда не думал, что придётся использовать. Часы показывали восемь вечера. В окнах горел свет. Где-то там, за одной из этих стен, была она. Маркина выключил двигатель, вышел из машины и направился к подъезду. В груди колотилось. Он не знал, что скажет. Не знал, откроет ли она. Не знал, захочет ли слушать. Но молчать больше нельзя было. --- Серхио постучал. Секунда. Две. Три. Дверь распахнулась. На пороге стояла девушка с розовыми волосами, торчащими во все стороны. Пирсинг в брови, в носу, в губе — металл поблёскивал в тусклом свете лестничной клетки. Во рту она лениво перекатывала жвачку, разглядывая его с ног до головы. — Чего надо? — Спросила она без тени вежливости. — Я… — Профессор откашлялся. — Я к Ракель. — А её нет. — Лаура пожала плечами. — Опять где-то шляется. — Она сделала ударение на последнем слове, будто это было привычным делом. — Из глубины квартиры послышались тяжёлые шаги. — Лаурита, дочка, кто там? В коридор вышел мужчина. Лет шестидесяти, с седой головой, начинающимися залысинами и заметным пивным животом, который натягивал домашнюю футболку. Франсиско Мурильо. Он остановился, окинул парня подозрительным взглядом. — Ты кто такой? — ОН вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Протянул руку. — Серхио Маркина. Я… профессор Ракель в университете. — Франсиско руку не пожал. Только прищурился. В проёме кухни показалась женщина — Мариви, вытирающая руки о фартук. Она смотрела на незваного гостя с тревогой. Серхио перевёл взгляд с отца на матери, глубоко вздохнул и сказал то, зачем пришёл: — Я люблю вашу дочь. И пришёл познакомиться с вами. — Тишина повисла в прихожей. Несколько секунд никто не двигался. Потом Франсиско медленно перевёл взгляд на дверь, будто проверял, не сбежит ли этот странный профессор. — Любишь значит? — переспросил Франсиско. Голос звучал угрожающе тихо. — Преподаватель выдержал его взгляд. — Да. Очень. Жить без неё не могу. На секунду в прихожей снова повисла такая тишина, что было слышно, как за стеной тикают часы. Лаура замерла с открытым ртом, жвачка так и осталась на языке. Франсиско замер. Мариви прижала руки к груди, готовая то ли зарыдать, то ли упасть в обморок. Тот самый, о ком ей рассказала дочь. А потом отец семейства… улыбнулся. Широко, по-отечески, совсем не так, как можно было ожидать от человека с его репутацией. — Профессор, значит, — сказал он, протягивая руку. — А я всё думал, когда моя старшенькая приведёт в дом кого-то нормального. А то всё боялся — наркоман какой или неформал с ирокезом. — Серхио пожал протянутую руку, всё ещё не веря в происходящее. — Добро пожаловать, сынок! — Франсиско хлопнул его по плечу. — Проходи, будь как дома. Жена, накрывай на стол! Мариви, всё ещё в лёгком шоке, засуетилась, убежала на кухню. Оттуда сразу же донёсся звон посуды. Франсиско повернулся к младшей дочери. — А ты чего стоишь? Звони сестре. Скажи, чтобы домой шла. Живо. — Лаура моргнула, выплюнула жвачку в ладонь и уставилась на отца. — Чего? — Звони, говорю! — Франсиско махнул рукой. — Скажи, что тут жених пришёл. — Какой жених? — Девушка перевела взгляд на гостя, потом обратно на отца. — Этот! — Он ткнул пальцем в сторону Серхио. — Профессор. Видишь, человек пришёл знакомиться. А она где-то шляется. Младшая пожала плечами, достала телефон и ушла в свою комнату. Франсиско же, довольно улыбаясь, закинул руку на плечо парню и повёл его в гостиную. — Проходи, садись. Сейчас ужинать будем. Расскажешь о себе. — Маркина позволил себя увести, чувствуя себя так, будто попал в параллельную вселенную. --- Ракель сидела на скамейке у пруда, глядя на вечернюю гладь воды. День выдался тяжёлым. Сеанс у доктора Рейны вымотал её эмоционально, но, как ни странно, принёс какое-то облегчение. Она впервые за долгое время выговорилась. По-настоящему. — Я боюсь, — сказала она тогда, глядя на психотерапевта. — Боюсь строить отношения с парнем, который скоро станет отцом. Доктор Рейна кивнула, не перебивая. — Я молодая. Мне всего двадцать четыре. А он… у него скоро будет ребёнок. От другой женщины. — Она сжала руки в кулаки. — Я люблю его. Очень. Но я не знаю, смогу ли справиться с этим. — С чем именно? — мягко спросила психотерапевт. — Со всем. — Девушка подняла глаза. — С тем, что он будет делить своё время между мной и ребёнком. С тем, что эта женщина будет всегда где-то рядом. С тем, что меня будут называть мачехой. — А ты хочешь быть мачехой? — Нет. — Она покачала головой. — Я вообще не знаю, хочу ли я детей. Может, когда-нибудь, но не сейчас. А тут получается, что они у меня уже будут. Не мои, но будут. Доктор Рейна помолчала. — Знаешь, Ракель, — сказала она наконец. — В жизни редко бывает идеально. Мы не можем выбрать идеальные обстоятельства. Мы можем выбрать только — с кем мы хотим их делить. — Мурильо задумалась. — Ты любишь его? — Да. — А он тебя? — Говорит, что да. — Тогда, может, не стоит бежать от проблем, которые ещё не наступили? — Доктор Рейна улыбнулась. — Поживи сегодня. А завтра будет завтра. Сейчас, сидя на скамейке в парке, Ракель прокручивала в голове эти слова. «Поживи сегодня». Легко сказать. Она вздохнула, достала сигарету, прикурила. Вечерний воздух смешивался с дымом, где-то вдалеке лаяли собаки, смеялись дети. Телефон в кармане джинсов завибрировал. Студентка посмотрела на экран. Лаура. — Алло? — Ответила она, удивлённая звонком сестры. — Ракель! — Голос сестры звучал возбуждённо. — Ты где? — В парке. А что? — Домой давай. Быстро. — Зачем? — Тут к тебе жених пришёл. — Лаура хихикнула. — Папа уже за стол его усадил. Мать накрывает. Все в шоке. — Девушка замерла. Сигарета чуть не выпала из пальцев. — Что? Какой ещё жених? Ты что, пьяна? — Какой-то профессор, — тараторила она. — Симпатичный, в очках. Сказал, что любит тебя. Папа чуть не прослезился. Давай, дуй домой. — Лаура, это шутка? Какой-то розыгрыш? — Какие шутки? — Сестра фыркнула. — Он тут на диване сидит, с отцом разговаривает. Мать пирог достаёт. Я вообще в шоке, если честно. Не думала, что ты такой классный экземпляр отхватишь! Это были не шутки. Ракель вскочила со скамейки, забыв про сигарету. — Я скоро буду. — Она побежала к выходу из парка, чувствуя, как сердце колотится где-то в пятках. Серхио. У неё дома. С её родителями. Это было безумие. Но где-то глубоко внутри загорелась надежда.