Знакомство с родителями

Ракель вскочила на велосипед и рванула так, как никогда в жизни. Парк, улицы, повороты — всё мелькало перед глазами. Она не замечала ни светофоров, ни прохожих, только крутила педали изо всех сил, чувствуя, как ветер свистит в ушах, а сердце колотится где-то в горле. Через десять минут она влетела во двор своего дома. И замерла. У подъезда стоял его пикап. Старенький, потрёпанный, но такой родной. Мурильо бросила велосипед прямо у входа, даже не пристегнув, и побежала к подъезду. Лифт? Некогда. Она рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Пятый этаж. Четвёртый. Третий. Второй. Первый. Дверь в квартиру была приоткрыта. Оттуда доносились голоса. Голос отца — громкий, довольный. Голос матери — суетливый, но явно радостный. И его голос. Спокойный, интеллигентный, такой знакомый. Ракель толкнула дверь и замерла на пороге. Картина, открывшаяся ей, была настолько сюрреалистичной, что она на секунду забыла, как дышать. В гостиной за столом, покрытым выходной скатертью, которую Мариви доставала только по большим праздникам, сидел Серхио. В её домашних тапках, которые отец выдал ему вместо уличной обуви. Перед ним стояла тарелка с супом, наваристым, с мясом, от которого поднимался пар. На краю стола — пирог, только из духовки. Рядом с ним, развалившись на стуле, сидел Франсиско и с довольным видом рассказывал: — …а она тогда, представь, встаёт и говорит: «Папа, я сама разберусь!» Гордая, вся в меня. Мать суетилась вокруг стола, пододвигая то хлеб, то соль, то ещё какую-то тарелку. На плите уже что-то шипело — явно второе готовилось. Лаура сидела в углу на диване, уткнувшись в телефон, но краем глаза следила за происходящим. На губах играла довольная усмешка. Все замерли, когда Ракель вошла. Первым отреагировал Франсиско. — А вот и наша беглянка! — Прогремел он, вставая. — Иди сюда, дочка. Тут к тебе человек пришёл. Серхио тоже поднялся, обернулся. Их взгляды встретились. В его глазах было столько всего — нежность, надежда, страх, любовь. В её — шок, неверие и что-то тёплое, разливающееся в груди. — Ракель… — начал он. — Ты чего тут делаешь? — Выдохнула она, всё ещё не веря своим глазам. — К тебе пришёл. — Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Тебя не было, и я вот… познакомился с твоей семьёй. Франсиско подошёл к дочери, обнял за плечи и подвёл к столу. — Садись, дочка. Жених твой уже заскучал без тебя. — Папа! — Что «папа»? — Политик ухмыльнулся. — Человек пришёл, мы тут знакомимся. А ты где-то шляешься. — Мариви пододвинула стул. — Садись, Ракель. Сейчас есть будем. Девушка села напротив Серхио, всё ещё не веря в происходящее. Сестра из-за спины отца показала ей большой палец. — А ты молодец, — шепнула она. — Хорошего мужика нашла. Старшая хотела что-то сказать, но слова застряли. Профессор смотрел на неё через стол, и в его глазах было обещание. Обещание, что всё будет хорошо. «Я люблю тебя», — сказал он одними губами. Она прочитала. И улыбнулась — впервые за эту долгую неделю. --- После ужина Ракель взяла Серхио за руку и повела в свою комнату. — Идём, поговорим. Он послушно пошёл за ней, чувствуя на себе взгляды всей семьи. Франсиско одобрительно кивнул, Мариви улыбнулась, Лаура опять показала большой палец. Комната оказалась небольшой, с узкой кроватью, заваленным книгами столом и горой одежды на стуле. Привычный хаос, в котором она жила. — Извини за беспорядок, — сказала она, сгребая какие-то вещи со стула и бросая их на кровать. — Садись. Мужчина сел, оглядываясь. Книги по искусству, репродукции на стенах, какие-то мелочи. Её мир. Ракель прислонилась к подоконнику, скрестив руки на груди. — Ты сумасшедший, — прошептала она. — Почему? — Потому что пришёл ко мне домой. После того, как я неделю тебя избегала. — Я знаю. — Он кивнул. — Но мне надоело ждать. Ты не отвечала на звонки и сообщения. — А если бы я не захотела тебя видеть? — Но ты захотела. — Он улыбнулся. — Иначе не пришла бы после звонка сестры. — Она покачала головой, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Ты невыносим. — Я влюблён. Это другое. — Мурильо вздохнула, отвернулась к окну. За стеклом был виден вечерний Мадрид, огни соседних домов. — Серхио… — начала она тихо. — Ты понимаешь, что сейчас произошло? — Что? — Ты познакомился с моими родителями. Они уже считают тебя… ну, почти зятем. — Она еле сдержала смешок. Наблюдать за отцом было чертовски непривычно. — Я не против. — Но, уверяю тебя, они изменят своё мнение, когда узнают правду. — Голос стал тихим, серьезным. — Мой отец сотрет тебя в порошок. — Он напрягся. — Какую правду? — О том, что ты скоро станешь отцом, дурак. — Девушка повернулась к нему. — Ты же понимаешь, что для них это все изменит. Сразу же. Больше никаких накрытых столов и пирогов. Тебя даже на порог квартиры больше не пустят. Серхио смотрел на неё. Потом медленно поднялся, подошёл ближе. — Ракель, — сказал он тихо. — Я должен тебе кое-что сказать. — Что? — Я был у Кристины сегодня. Она больнице. — Она замерла. — В больнице? — Да. У неё… случилось. — Он запнулся. — Она вроде как потеряла ребёнка. — Ракель побледнела. — О боже… — Он закрыла рот руками, в глазах был ужас. Ей никогда не нравилась эта шантажистка, но она бы ни за что не пожелала ей подобной участи. — Подожди. — Он взял её за руки. — Тут есть ещё кое-что. — Что? — Она и не была беременна. Никогда. — Ракель смотрела на него, не понимая. — Что? — Это была ложь. Врач поддельный, УЗИ фальшивое. Всё — ложь. — Мужчина сжал её руки. — Кристина всё это время врала. — Тишина повисла в комнате. — Ты это сейчас серьёзно? — В груди Мурильо бушевала буря эмоций. — Абсолютно. — Ракель смотрела на него, и в глазах её загоралась надежда. — То есть… ты не будешь отцом? — Не буду. Пока что… — Он игриво подмигнул. — И никакой свадьбы? — Само собой. — Она выдохнула так, будто с плеч упала гора. — Чёрт, Серхио… — Что? — Ты пришёл ко мне домой. Познакомился с моими родителями. А теперь говоришь, что все проблемы решены. — Да. — Ты невыносим, — повторила она, но на этот раз в голосе звучала любовь. — И я люблю тебя за это. — Она шагнула к нему и поцеловала. Они целовались долго, нежно, я ноткой страсти, забыв обо всём на свете. Руки Серхио скользили по её спине, она запустила пальцы в его волосы, и мир перестал существовать. Неделя разлуки, неделя боли, сомнений, страха — всё растворилось в этом поцелуе. — Ракель… — выдохнул он. — М-м-м… — Я так скучал… — Я тоже. — Они снова прильнули друг к другу, когда в дверь громко постучали. — Ракель! — голос Франсиско прозвучал как гром среди ясного неба. Они отскочили друг от друга, как нашкодившие подростки. Девушка поправила волосы, Профессор одёрнул рубашку. Дверь открылась. Мужчина стоял на пороге, сложив руки на груди. Вид у него был суровый, но в глазах плясали чёртики. — В моём доме, — начал он торжественно, — никакого разврата не будет. Я не допущу. — Пап! — Молчи, дочка. — Он поднял руку. — Уже поздно. Серхио, собирайся, поедешь домой. — Парень кивнул, пряча улыбку. — Да, конечно. Я понимаю. — Он уже направился к двери, когда Франсиско вдруг остановил его. — Постой-ка. — Он обернулся. — Значит так, — политик подошёл ближе. — Ты с моей дочерью встречаешься. Мы тебя приняли. Ужином накормили. Теперь твоя очередь. — Моя? — Маркина не понимал, о чём речь. — Да. — Франсиско кивнул. — Теперь ты должен познакомить нас со своими родителями. Как можно скорее. — Серхио напрягся. — Я… моя мама… — Что твоя мама? — Он прищурился. — Не хочет знакомиться? — Хочет, конечно, но… — Преподаватель запнулся. — Она у меня… своеобразная. — Ничего, переживём. — Мужчина хлопнул его по плечу. — Мы люди простые. Значит, договорились? — Договорились, — выдохнул он. Посмотрел на Ракель. В её глазах был вопрос. Она знала, о чём он думал. Луиза. Её консервативные взгляды. Её недавнее обожание Кристины. Готова ли она будет так скоро принять его выбор? Он не знал. Но выбора не было. --- На следующий день Серхио припарковался у больницы около одиннадцати утра. Был выходной. Солнце светило, город жил своей обычной жизнью, а он чувствовал странную лёгкость. После вчерашнего вечера у Ракель, после этого сумасшедшего ужина с её семьёй, после её поцелуя… всё казалось возможным. Он достал из багажника чемодан Кристины и направился в приёмный покой. На третьем этаже, в отделении психосоматики, его уже ждали. В холле у палаты сидели двое. Женщина лет пятидесяти пяти, с усталыми глазами и седыми волосами, собранными в пучок. Мужчина рядом с ней — крупный, с красным от волнения лицом, в дешёвом костюме. — Серхио Маркина? — Женщина поднялась, протягивая руку. — Я Ева, мать Кристины. А это Хосе, её отец. — Очень приятно, — Серхио пожал руки обоим. — Я привёз её вещи. — Спасибо. — Ева взяла чемодан, поставила рядом. — Присядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Профессор сел на стул напротив них. — Серхио, — начала женщина, и голос её дрогнул. — Мы хотим извиниться перед тобой. От всей души. — За что? — За всё, что натворила наша дочь. — Она опустила глаза. — Наша Крис… у неё были проблемы ещё в школе. Психиатрического характера. Она была под наблюдение врачей какое-то время. Мы думали, что всё прошло. Что она вылечилась. — Какие проблемы? — Она часто придумывала истории. — Ева вздохнула. — Врала, что её обижают, что у неё роман с учителем, что она беременна. Мы водили её к специалистам. Годы терапии. Серхио молчал, слушая. — Потом всё наладилось. Она закончила школу, поступила в университет, стала работать. Мы думали, что всё позади. — Женщина подняла на него глаза. — А тут… эта история. Мы не знали. Правда. Даже не знали, что она оставила квартиру и жила у твоей матери. Не знали даже, что у нее есть парень. — Она взрослая женщина, — тихо сказал Маркина. — Она уже сама отвечает за свои поступки. Вы тут не виноваты. — Знаю. — Ева кивнула. — Но мы всё равно чувствуем свою вину. Может мы плохо её воспитали. Не доглядели. Такие проблемы не появляются просто так. Хосе, её муж, молча кивнул, сжимая кулаки. — Мы забираем её домой, — продолжила она. — В наш город. Там есть хорошая клиника. Будем лечить. — Хорошо. — Спасибо, что не стал подавать в суд. — Ева смотрела на него с благодарностью. — Она всё-таки совершила преступление. — Не за что. — Серхио покачал головой. — Я просто хочу забыть об этом. — Они помолчали. — Думаю, она тебя действительно любила, — вдруг сказала женщина. — По-своему. Очень. — Я знаю. — Преподаватель поднялся. — Но любовь не должна причинять боль. — Ты прав. — Он попрощался с ними и пошёл к лифту. На душе было странно — легко и тяжело одновременно. Всё закончилось. Наконец-то. --- Серхио приехал на виноградник в Толедо к обеду. Солнце заливало холмы, ряды лоз уходили вдаль, и воздух был напоён запахом трав и спелого винограда. Андрес сидел на террасе своего дома с бокалом вина и книгой — редкое зрелище для него. — О, брат! — Он отложил книгу, поднялся. — Какими судьбами? Думал, ты сейчас счастливо обживаешься в своей любовной лодочке. — Привет. — Он опустился в плетёное кресло напротив. — Мне нужен твой совет. — Вау. — Андрес присвистнул. — Ты приехал за советом ко мне? Это серьёзно. — Не ёрничай. — Ладно-ладно. — Он налил брату вина. — Рассказывай. — Серхио сделал глоток, помолчал. — Я был у Ракель вчера. Познакомился с её родителями. Случайно вышло. — Ого! — Брат поднял бровь. — Быстро ты. И как? — Нормально. Даже хорошо. Отец меня принял, мать пирогом кормила. — Профессор усмехнулся. — Почти зятем назвал. Это было странно, но так тепло. — Круто. А в чём проблема? — Проблема в том, что теперь они хотят познакомиться с моей матерью. — Андрес замер с бокалом в руке. — С Луизой? — Нет, с Моной Лизой. Что за дурацкий вопрос? — Попадос. — Андрес откинулся на спинку кресла. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. — И ты думаешь, что Луиза… — Де Фонойоса покачал головой. — Брат, она же до сих пор по Кристине сохнет. Она её чуть ли не святой считает. — Знаю. — А тут какая-то студентка, которая, по её мнению, разрушила ваши отношения. — Ракель ничего не разрушала. — Серхио сжал бокал. — И кстати, о Кристине. — Преподаватель допил вино и поведал брату печальный рассказ и мнимой беременности, подложном выкидыше и нервном срыве. — Твою мать… — Только и смог произнести старший, выслушав всю историю. Похлеще мексиканских сериалов, братишка. — Но не смотря на это, мама все равно не готова принять Ракель — Понимаю, братец, понимаю. Луиза… — Андрес вздохнул. — Она упрямая как осёл. — Поэтому я здесь. — Винодел задумался. Потом встал, прошёлся по террасе. — Знаешь, что нужно сделать? — Что? — Привести Ракель к ней. Познакомить. Без подготовки, без намёков. Пусть Луиза сама увидит, какая она. — Он понимал, что это риск, но эти двое уже достаточно пережили. И планирования обычно не работали ни в каких делах. Только спонтанность. — А если она её сразу невзлюбит? — А если сразу полюбит? — Андрес пожал плечами. — Риск есть всегда. Но если ты будешь тянуть, она только больше накрутит себя. Нужно пользоваться тем, что она разочаровалась в библиотекарше. Нужно дать ей милую и любящую Ракель. Серхио молчал. — Привези её, — повторил брат. — Я буду рядом. Если что — подстрахую. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Он улыбнулся. — Я же твой брат. И потом, мне тоже жутко интересно посмотреть на эту девушку, из-за которой ты голову потерял. Ты же влюбился, как подросток в пубертате. — Профессор посмотрел на него и искренне улыбнулся. — Спасибо. — Не за что. А теперь давай выпьем. За твоё сумасшествие. --- Серхио стоял у подъезда старого дома в районе Вальеэрмосо, крепко сжимая руку Ракель. Она была прекрасна в своей скромности. Широкие голубые брюки струились при каждом движении, белая рубашка с коротким рукавом сидела идеально, а такой же голубой пиджак делал образ элегантным, но не вызывающим. Никакого намёка на ту дерзкую девчонку в коротких юбках, которую он знал. Но сейчас нужно было именно это. Сексуальность она оставила для своего профессора. — Всё будет хорошо, — сказал он, хотя сам не был до конца уверен. — Ты не можешь этого знать. — Ракель смотрела на дверь подъезда так, будто за ней скрывалась пасть дракона. — Она меня ненавидит. Я для неё — разлучница, которая увела тебя от идеальной Кристины. — Ты не разлучница. — Для неё — да. — Мужчина вздохнул, притянул её ближе, обнял за плечи. — Послушай меня. Моя мама… она консервативная, да. Упрямая. Но она не злая. И она любит меня. — Это не значит, что она полюбит меня. — Может и не сразу. — Он поцеловал её в висок. — Но ты ей понравишься. Потому что ты настоящая. Не то что Кристина. — Студентка посмотрела на него. — А если она выгонит меня? — Не выгонит. — А если? — Тогда я уйду с тобой. — Она улыбнулась — слабо, но тепло. — Ты сумасшедший. — Я влюблённый. — Напомнил он ей. Они стояли так, обнявшись, и ждали. Андрес опаздывал. Где-то застрял на своей винодельне. С каждой минутой ожидания сердце Ракель билось всё быстрее. Она смотрела на окна третьего этажа, где за одним из них жила женщина, которая должна была решить её судьбу. — Серхио, — прошептала она. — Я боюсь. — Я рядом. — Он сжал её руку крепче. Наконец во дворе показался знакомый внедорожник. Андрес припарковался рядом с пикапом брата и выскочил из машины, сияя улыбкой. — Простите, задержался! — Крикнул он, подходя. — На винограднике проблемы с брожением, пришлось разбираться. — Он подошёл к ним, и его взгляд упал на Ракель. — Ого, — только и сказал он. — Так вот ты какая. — Она покраснела. Брюнет протянул руку. — Андрес. Брат этого балбеса. — Ракель, — ответила она, целуя его в обе щеки. — Ну что, идём? — Он кивнул на подъезд. — Луиза ждёт. Я за вас, кстати. Так что не бойтесь. — Ракель посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо. — Не за что. — Мужчина подмигнул. — Только потом расскажешь, как тебе удалось влюбить в себя моего брата. Я думал, он безнадёжен. — Андрес! — одёрнул его Серхио. — Ладно-ладно, молчу. — Он поднял руки. — Пошли. — Они вошли в подъезд. --- Луиза открыла дверь и замерла на пороге. Она не ждала гостей. Вообще никого не ждала. Воскресный вечер она планировала провести за любимым сериалом и чашкой чая. — Сюрприз! — Андрес влетел первым, заключил её в крепкие объятия. — Как ты, мама? — Он иногда называл её мамой, хотя она не была ему родной. — Не скучала? — Андрес! — Луиза растерянно улыбнулась, похлопала его по спине. — Что за… я не ждала… — А мы без приглашения, — он чмокнул её в щёку и отступил, пропуская остальных. Женщина подняла глаза и увидела сына. Серхио стоял в дверях, и рядом с ним — девушка. Молодая, красивая, с огромными испуганными глазами. Он крепко держал её за руку, будто боялся, что она сбежит. — Мама, — сказал он, и голос его дрогнул. — Это Ракель. Моя Ракель. У меня в отношении неё серьёзные намерения, поэтому пришло время вас познакомить. Луиза молчала. Секунда. Две. Три. Она смотрела на эту девушку в скромном голубом костюме, с бледным от волнения лицом, и не могла произнести ни слова. А потом она унюхала запах. Тот самый. Сладкий, цветочный, молодой. Тот, что оставался на рубашках сына в начале лета. Тот, который она запомнила навсегда. Протянула руку. — Здравствуй, Ракель. — Девушка пожала её ладонь. Пальцы у неё дрожали. — Здравствуйте, сеньора Эспиноса. — Проходите, — Луиза отступила в сторону, пропуская их. — Пойдёмте на веранду, чай пить. Я как раз печенье испекла утром. Серхио и Ракель прошли в квартиру, направляясь к застеклённой веранде, где стоял небольшой столик. — Я сейчас, — сказала женщина. — Андрес, поможешь мне? — Они зашли на кухню. Луиза взяла чайник, налила воды, поставила на плиту. Руки её слегка дрожали. Мужчина встал рядом, прислонившись к стене. — Ты же мудрая женщина, Луиза, — тихо сказал он. Она замерла. — Ты когда-то стала мне второй мамой, хотя не должна была. Ты приняла меня, хотя я был сыном женщины, которую твой муж бросил ради тебя. Она молчала, глядя на огонь под чайником. — Не отталкивай ту, которую выбрал твой сын, — продолжил Андрес. — Дай ей шанс. Узнай её получше. Не важно, что она младше. Не важно, что она его студентка. Они любят друг друга. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. — Де Фонойоса подошёл ближе. — Так же, как ты когда-то любила моего отца. Помнишь? — Луиза вздрогнула. — Помню, — прошептала она. — Твой сын заслуживает счастья. — Он положил руку ей на плечо. — И он очень хочет твоего одобрения. Даже если никогда в этом не признается. Женщина стояла, переваривая его слова. Потом медленно кивнула. — Ты прав, — сказала она. — Я не могу судить, не узнав её. Она достала чашки, печенье, поставила всё на поднос. Андрес взял чайник, и они вместе вышли на веранду. --- На веранде было уютно. Маленький столик, несколько кресел, цветы на подоконниках. Серхио и Ракель сидели рядом, почти касаясь друг друга, но стараясь держаться прилично. Луиза поставила поднос, разлила чай. Села напротив студентки. — Расскажи о себе, — сказала она. Не строго, но и не слишком мягко. Просто — спросила. Ракель сглотнула. — Я… учусь в университете. На культуролога. — На культуролога? — Луиза подняла бровь. — Да. — Он почувствовала, что нужно объяснить. — Я хочу работать в аукционном доме. Изучать искусство, определять подлинность картин, работать с антиквариатом. — Интересно, — женщина отпила чай. — И давно ты это хочешь? — С детства. — Ракель немного расслабилась. — Меня всегда привлекало искусство. Я помню, как впервые увидела «Менин» Веласкеса в Прадо. Мне было лет семь. Я стояла и не могла отойти. — Луиза слушала внимательно. — А твои родители? Они поддерживают? — Да. — Мурильо кивнула. — Отец, правда, хотел, чтобы я выбрала что-то более практичное, но когда увидел, как я горю этим, принял мой выбор. Он вообще меня поддерживает. И мама тоже. — Это хорошо, когда родители поддерживают. — У меня есть младшая сестра, Лаура, — добавила она. — Ей девятнадцать. Она… очень яркая. — В каком смысле? — Розовые волосы, пирсинг везде, где только можно. — Ракель улыбнулась. — Отец с ума сходит, но любит её безумно. — Сеньора Эспиноса рассмеялась. — Звучит знакомо. Серхио в подростковом возрасте тоже был… своеобразным. — Мама! — возмутился Серхио. Андрес фыркнул, прикрывая рот рукой. Они говорили ещё долго. Девушка рассказывала о своей семье, о мечтах, о том, почему выбрала именно эту профессию. Луиза слушала, кивала, иногда задавала вопросы. Братья сидели молча, наблюдая за этим разговором. Когда чай был допит, а печенье съедено, женщина вдруг улыбнулась. — Знаешь, Ракель, — сказала она. — Ты мне нравишься. — Студентка замерла. — Правда? — Правда. — Мать Серхио кивнула. — Ты не такая, как я думала. Ты настоящая. Маркина выдохнул так, будто с плеч свалилась гора. Андрес довольно улыбнулся в свою чашку. Лёд тронулся. --- Вечер подходил к концу. Ракель чувствовала, как напряжение последних часов понемногу отпускает. Луиза оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Да, консервативная, да, со своими принципами, но в ней чувствовалась та самая материнская теплота, которой иногда так не хватало девушке в её собственном доме. — Нам пора, — сказал Серхио, поднимаясь. — Уже поздно. Ракель встала, поправила пиджак. Подошла к Луизе, которая тоже поднялась с кресла. — Спасибо за чай, сеньора Эспиноса. — Она говорила тихо, но искренне. — Мне было очень приятно познакомиться. — Мне тоже, деточка, — женщина улыбнулась. Ракель помялась секунду, потом решилась: — Мои родители… они очень хотят познакомиться с вами. — Луиза подняла бровь. — Правда? — Да. — Мурильо кивнула. — Отец особенно. Он после того, как Серхио к нам пришёл, только о нём и говорит. — Она усмехнулась. — Понимаю. Мой сын умеет производить впечатление. — Мама! — снова возмутился мужчина, но в голосе звучала улыбка. В этот момент Андрес, который всё это время молча наблюдал за разговором, вдруг хлопнул себя по колену. — Я придумал! — Все повернулись к нему. — На следующей неделе в выходные. — Он встал, загораясь идеей. — Приезжайте все ко мне на виноградники! — Что? — переспросил младший. — Ну смотрите! — Он развёл руками. — У меня там большой дом, веранда с видом на холмы, мангал, всё такое. Я устрою вам дегустацию лучших вин. Мясо пожарим. — Андрес… — начал Серхио. — Подожди! — Перебил брат. — Вы приезжаете: ты, Ракель, её родители, Луиза. Я приглашаю. Мясо на барбекю я беру на себя, салаты там, закуски — тоже. — А вино? — усмехнулась Луиза. — А вино, дорогая мама, — брюнет подошёл к ней и чмокнул в щёку, — будет моё, лучшее из погребов. Обещаю. — Женщина рассмеялась. — Ты всегда умел уговаривать. — А главное! — Де Фонойоса поднял палец. — В доме много комнат. Все смогут остаться с ночёвкой. Чтобы потом не думать, кто за руль сядет после дегустации. Ракель смотрела на него, и в груди разливалось тепло. Этот человек, брат Серхио, который ещё недавно был для неё чужим, сейчас делал всё, чтобы их семьи стали ближе. — Это прекрасная идея, — сказала она. — Поддерживаю, — кивнула Луиза. — Давно не была у тебя в гостях. — Вот и отлично! — Андрес потёр руки. — Значит, решено. На следующую субботу. Я всё организую. Серхио посмотрел на Ракель. В её глазах было счастье. — Ну что ж, — сказал он. — Похоже, у нас будут большие семейные выходные.