Подготовка и признание

Квартира на Гран-Виа. Несколько дней до встречи в Толедо. Ракель пришла к Серхио вечером, едва держась на ногах. — Ты как? — спросил он, принимая её сумку и вглядываясь в бледное лицо. — Устала, — выдохнула она, опускаясь на диван. — Занятия замучили. Голова раскалывается. — Он сел рядом, обнял, поцеловал в висок. — Хочешь, я сделаю тебе чай? Или сразу спать? — Спать, — прошептала она. — Очень спать. Они переоделись, легли в кровать. Профессор притянул её к себе, поцеловал в губы, рука скользнула под футболку. — Серхио… — она мягко остановила его. — Не сегодня. Пожалуйста. Я очень устала. — Конечно. — Он убрал руку, поцеловал её в лоб. — Спи, любимая. Она уснула почти сразу, провалившись в тяжёлый, беспокойный сон. Мужчина ещё долго лежал, глядя в потолок, слушая её дыхание. Потом и сам задремал. --- Он проснулся от того, что Ракель бормотала во сне. Сначала тихо, неразборчиво. Потом громче. — Не надо… — шептала она. — Пожалуйста… отпусти меня. Серхио повернулся, включил ночник. Девушка металась по кровати, лицо её было искажено ужасом, по щекам текли слёзы. Вся в поту, дрожащая. Он прикоснулся к её лбу — горел. — Марио… — выдохнула она. — Марио, нет! Не трогай меня! Пожалуйста! Профессор похолодел. Марио. Это имя он слышал впервые. — Ракель! — Он взял её за плечи, попытался разбудить. — Ракель, проснись! Это я, Серхио! Ты в безопасности! Она продолжала бормотать, не просыпаясь. Слёзы текли по щекам, тело била дрожь. — Отпусти… пожалуйста… я не хочу… — Ракель! — Он тряхнул её сильнее. — Проснись! — Она распахнула глаза. Мутные, испуганные, не понимающие, где она. — Серхио? — прошептала она хрипло. — Я здесь. — Он прижал её к себе. — Я здесь, любимая. Всё хорошо. — Она разрыдалась у него на груди, дрожа всем телом. — Тише, тише, — шептал он, гладя её по спине. — Я рядом. Ты в безопасности. Она плакала долго, пока снова не провалилась в сон. Но Маркина больше не спал. Смотрел на неё, на её лицо, ещё влажное от слёз, и думал. Кто такой Марио? Что случилось? Почему она просыпается в таком ужасе? Утром он спросит. --- Он не спал почти всю ночь. Лежал рядом с Ракель, прислушиваясь к её дыханию, боясь, что кошмар вернётся. Но она спала тихо — видимо, выплакала всё, что можно. Под утро он задремал, но ненадолго. Когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, он осторожно высвободился из объятий, поцеловал её в лоб и пошёл на кухню. Надо было чем-то себя занять. Серхио приготовил тосты — хрустящие, с хамоном и сыром, как она любила. Выжал апельсиновый сок, налил в высокий стакан. Поставил всё на поднос и вернулся в спальню. Ракель уже открыла глаза. — Доброе утро, — прошептала она, увидев его с подносом. — Ты меня балуешь. — Ты этого заслуживаешь. — Он поставил поднос на тумбочку, помог ей сесть, подложив подушку под спину. — Ешь. Она улыбнулась, взяла тост, откусила. Но в глазах всё ещё была тень. Преподаватель сел рядом на край кровати. Помолчал, собираясь с мыслями. — Ракель, — начал он тихо. — Мне нужно спросить тебя кое о чём. — Она замерла с тостом в руке. — О чём? — Ночью… тебе снился кошмар. — Она отвела взгляд. — Я знаю. Мне часто они снятся. — Ты говорила во сне, — продолжил он. — Называла одно имя. — Она побледнела. — Какое имя? — Марио. — Тишина повисла в комнате. Ракель смотрела в стену, не шевелясь. — Кто это, Ракель? — спросил он мягко. — Что случилось? Она молчала долго. Потом положила тост на тарелку, сжала руки под одеялом. — Это долгая история, — прошептала она. — Я никуда не спешу. — Студентка подняла на него глаза. В них стояли слёзы. — Я расскажу тебе. Всё. — Голос её дрогнул. — Но ты должен знать… это не изменит того, что я чувствую к тебе. — Ничто этого не изменит, — сказал он твёрдо. Она кивнула и начала рассказ. --- Ракель молчала несколько долгих секунд, собираясь с мыслями. Серхио сидел рядом, не торопил, только гладил её руку большим пальцем. — Марио Суарез, — начала она тихо. — Мой одноклассник. В школе он за мной бегал. Постоянно. Провожал до дома, записки писал, подарки дарил. А я его даже не замечала. — Она усмехнулась. — Не мой тип. — А потом? — На выпускном он меня в первый раз поцеловал. Я была пьяная, меня вырвало. — Она покачала головой. — С тех пор он, видимо, решил, что я ему должна. За это унижение. — Маркина нахмурился. — Он уехал в Барселону, стал полицейским. Я думала, что всё позади. — Девушка сделала паузу. — А потом, в начале лета, Моника позвала меня в бар. Встреча с одноклассниками. Серхио напрягся. Начало лета — это как раз когда они только начинали. — Он был там. Подошёл, начал приставать. Я отшила. — Голос её дрогнул. — А потом пошла в туалет. — Мужчина сжал её руку крепче. — Он запер дверь. Начал ко мне приставать. Силой. — Ракель… Боже… — Я кричала, но музыка была громкая. — Слёзы потекли по её щекам. — Он трогал меня. Задирал платье. Я не могла пошевелиться от страха. — Профессор побледнел от её слов. — А потом он сунул свой язык мне в рот. — Она выдохнула. — И я его укусила. Со всей силы, до крови. Он заорал, отпустил, и я выбежала. Он молчал, потрясённый. — Это ещё не всё, — тихо сказала она. — Он приехал за мной в Севилью. — В Севилью? — Да. Когда я была на практике. Он следил за мной, караулил у музея, ходил за мной по улицам. — Она сжала его руку. — А потом, поздно вечером, когда я возвращалась домой… он снова напал. — Серхио замер. — Разорвал на мне одежду, трогал, лапал. Спустил свои штаны. — Голос её дрожал. — Он почти… если бы не женщина, которая вышла с собакой, он бы… Она замолчала, не в силах продолжать. — Господи, — выдохнул Маркина. — Ракель… — Я не рассказала тебе раньше, потому что боялась. — Она подняла на него глаза. — Боялась, что ты будешь смотреть на меня как на жертву. Что я стану для тебя «сломанной». — Ты не сломанная. — Он притянул её к себе. — Ты сильная. Самая сильная. — Он сейчас в тюрьме, — прошептала она. — Его посадили. Были и другие эпизоды. — Хорошо. — Он гладил её по спине. — Хорошо. Всё позади, любимая. — Прости, что молчала. — Не извиняйся. — Он поцеловал её в лоб. — Я понимаю. — Мурильо прижалась к нему. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И это ничего не меняет. — Правда? — Правда. — Серхио улыбнулся. — Только теперь я знаю, что должен беречь тебя ещё сильнее. — Она улыбнулась сквозь слёзы. Ракель вытерла слёзы, всё ещё прижимаясь к нему. — Есть ещё кое-что, — тихо сказала она. — Это касается Альберто. — Профессор напрягся, но промолчал, давая ей договорить. — После того, что случилось в Севилье, я не знала, что делать. Боялась, не могла уснуть, даже дышать нормально не могла. И я позвонила ему, потому что однажды он уже защитил меня от Марио, когда тот пришёл искать меня в универ. — Она вздохнула. — И Альберто приехал ко мне через несколько часов. И помог. — Как помог? — Нашёл людей, которые припугнули этого ублюдка. Собрал доказательства, отправил куда надо. — Она посмотрела на мужчину. — Он меня спас, по сути. Серхио молчал. — А тот поцелуй, который ты видел на парковке… — Ракель сжала его руку. — Это была благодарность. Чистая благодарность за то, что он для меня сделал. Я думала, это может стать чем-то большим… — Понимаю. — Я пыталась, — продолжила она. — Пыталась построить с ним отношения. Думала, может, это то, что мне нужно. Спокойствие, забота, безопасность. — И? — И поняла, что не могу. — Она подняла на него глаза. — Потому что люблю тебя. Только тебя. Серхио смотрел на неё долгим взглядом. В глазах его было столько всего — облегчение, благодарность, любовь. — Ты даже не представляешь, как я боялся, — признался он. — Что ты выберешь его. — Никогда. — Она покачала головой. — Ты — моя жизнь. — Он поцеловал её — долго, глубоко, благодарно. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я так рад, что ты здесь. Целая и невредимая. — Я тоже. Они сидели обнявшись, пока за окном просыпался Мадрид. Впереди была встреча семей в Толедо. И новая жизнь. --- Университет. Пятница. Ракель искала Альберто почти полдня. Она заглянула в столовую, проверила холл, даже поднялась на этаж, где у экономистов были лекции. Наконец нашла его в одном из коридоров — он стоял у окна, листая что-то в телефоне, и явно никуда не спешил. — Альберто! — Он поднял голову, и на лице расцвела привычная самоуверенная улыбка. — Ракель? Какими судьбами? Соскучилась? — Перестань. — Она подошла ближе, чуть смущаясь. — Мне нужно тебя кое с кем познакомить. — С кем? — он прищурился. — С тем профессором, из-за которого у тебя глаза горели всё лето? — Откуда ты… — Я видел вас, — перебил он спокойно. — Пару недель назад. В том коридоре у библиотеки. — Девушка покраснела. — И ты молчал? — А что я должен был сказать? — Парень пожал плечами. — Ты взрослая девочка, сама разберёшься. — Из-за угла вышел Серхио. Он был в своём обычном профессорском образе — пиджак, рубашка, очки в чёрной оправе. Подошёл, остановился рядом с Ракель, протянул руку. — Серхио Маркина. — Альберто руку пожал. Крепко, по-мужски. — Альберто. Мы, уже виделись. Я бы на парочке лекций в прошлом году. — Да, — кивнул преподаватель. — Я помню. Повисла неловкая пауза. Мурильо переводила взгляд с одного на другого. — Я хотел сказать тебе спасибо, — произнёс Серхио. — За то, что помог Ракель. За то, что был рядом, когда это было нужно. — Викунья усмехнулся. — Не за что. Она сама справилась бы, просто с ней рядом никого не было. — Всё равно спасибо. — Пожалуйста. — Они снова замолчали. Альберто перевёл взгляд на Ракель. — Он хоть достойный? — Более чем, — улыбнулась она. — Ну смотри, — парень погрозил Серхио пальцем, но с улыбкой. — Если обидишь — я найду способ тебя достать. Даже, если ты профессор. — Договорились, — мужчина улыбнулся в ответ. Викунья развернулся и, махнув рукой на прощание, пошёл по коридору. Ракель проводила его взглядом, потом повернулась к Серхио. — Ну вот, — сказала она. — Легче? — Легче, — кивнул Серхио. — Он нормальный парень. — Нормальный? — Она подняла бровь. — Ты только что назвал нормальным парня, который за мной бегал два года? — Ну, — профессор усмехнулся, — он хотя бы отступил красиво. Они пошли в разные стороны — у каждого были свои пары. Но на душе было легко. --- После занятий Ракель буквально потащила Алисию в парк. — Ты чего? — удивлялась подруга, пока она тянула её за руку через дорогу. — У меня ещё дела, я в магазин хотела… — Подождут твои дела. — Девушка остановилась у знакомой скамейки у пруда. — Садись. Нам нужно поговорить. Алисия нахмурилась, но послушно села. Сложила руки на груди, приготовилась слушать. — Помнишь, я обещала тебе, что если когда-нибудь соблазню профессора Маркину, ты узнаешь об этом первая? — Сьерра замерла. Глаза её расширились. — Ты… ты что? — Да. — Тишина. Подруга смотрела на неё, открыв рот. — Когда? — Выдохнула она наконец. — Давно. — Ракель отвела взгляд. — Ещё в начале лета. — В начале лета?! — Алисия подскочила со скамейки. — Ты шутишь? — Нет. — То есть вы… всё лето… а я… — Рыжая заметалась перед скамейкой. — Я тебе рассказывала про Хавьера, про Рауля, про тройнички, про всё! А ты молчала?! — Али… — Нет, ты представляешь, что я теперь чувствую? — Она всплеснула руками. — Я как дура выкладывала тебе все подробности, а у тебя самой такой роман! С профессором! С самим Маркиной! — Я не могла рассказать, — тихо сказала девушка. — Это было опасно. Если бы кто-то узнал… — А я похожа на кого-то? — Алисия ткнула себя в грудь. — Я бы никому не сказала! — Знаю. Но я боялась. Даже тебе. Подруга остановилась, тяжело дыша. Смотрела на Мурильо, и в глазах её смешивались обида, любопытство и… восхищение? — И что, вы теперь встречаетесь? Официально? — Да. — А почему тебя перевели к Гарсиа? — Потому что декан узнала. Сказала, что нельзя, чтобы я ходила к нему на пары. Чтобы не было проблем. — Алисия моргнула. Потом медленно опустилась обратно на скамейку. — Так деканша знает? — Знает. — И ничего? — И ничего. Сказала, что главное — не светиться в университете. Сьерра молчала долго. Смотрела на воду, на уток, на небо. — Али, — робко позвала Ракель. — Ты злишься? — Злюсь, — буркнула та. — Прости. — Злюсь, что ты мне не доверяла. — Она повернулась к ней. — Я же твоя лучшая подруга. Я бы всё поняла. — Я знаю. — Та взяла её за руку. — Прости. Правда. — Алисия вздохнула. Потом вдруг улыбнулась. — Ну рассказывай давай! — потребовала она. — Всё! С самого начала! Какой он в постели? Громко стонет? Долго держится? Есть тараканы? — Али! — Что? Я жду подробностей! — Ракель рассмеялась — облегчённо, счастливо. — Ты неисправима. — Я реалистка. — Рыжая подмигнула. — Давай, колись. У него большой член? И они проболтали до самого вечера, пока солнце не село за горизонт. --- Квартира семьи Мурильо. Пятница. Ракель открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. В прихожей царила непривычная суета. Франсиско стоял перед старым трюмо в коридоре, крутился перед зеркалом и мучительно пытался завязать галстук. Тот самый, парадный, который доставали только на свадьбы и похороны. — Чёрт, — бормотал он, дёргая узел. — Как эта штука вообще завязывается? Рядом Мариви, с иголкой в руках, сосредоточенно гладила отцовскую рубашку прямо на весу, то и дело поправляя воротник. — Дай я помогу, — сказала она, откладывая утюг. — Сама ты… — отмахнулся Франсиско, но всё же подставил шею. Студентка смотрела на эту картину и не верила своим глазам. Отец, который обычно проводил вечера перед телевизором с банкой пива, сейчас готовился к завтрашнему дню так, будто на приём к королю собирался. Из комнаты Лауры донеслись шаги. Дверь открылась, и Ракель чуть дар речи не потеряла. Из комнаты вышла она. Её сестра. С нормальным цветом волос. Русые, чуть светлее, чем у самой Ракель, аккуратно уложенные волосы спадали на плечи. Ни розового, ни зелёного, ни ядовито-синего — ничего. Обычный, человеческий цвет. Из всего пирсинга на ней остались только маленькое колечко в носу и шарик на языке — то, что было видно, когда она улыбалась. — Лаура? — выдохнула Ракель. — Ага, — буркнула сестра, закатывая глаза, но в голосе не было привычной дерзости. — Папа сказал, что на завтра надо выглядеть прилично. Франсиско обернулся, довольно улыбаясь. — Пора взрослеть, — сказал он. — Не век же ей с этой химией на голове ходить. Девушка смотрела на отца, на сестру, на мать, гладящую рубашку, и чувствовала, что попала в какой-то параллельный мир. Отец впервые в жизни что-то запретил младшей дочери. Впервые Лаура послушалась. Впервые они все готовились к чему-то вместе, а не ругались. — Ракель, — голос Франсиско вывел её из оцепенения. Он подошёл к ней. Положил тяжёлые ладони ей на плечи. В глазах его, обычно суровых и вечно недовольных, стояло что-то мягкое, почти незнакомое. — Дочка, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что сказать. - Она молчала, боясь спугнуть этот момент. — Ты выросла хорошей девочкой. — Голос его дрогнул. — Я всегда это знал. Просто… не всегда показывал. — Папа… — Дай сказать. — Он сжал её плечи. — Я рад, что ты встретила достойного мужчину. Профессор… он хороший. Я сразу понял. - Ракель чувствовала, как глаза начинают щипать. — И я хочу извиниться перед тобой, — продолжил Франсиско. — За то, что не ценил тебя. За то, что был… ну, ты знаешь. — Папа, не надо… — Надо. — Он покачал головой. — Ты заслуживаешь счастья. И я очень надеюсь, что завтра всё пройдёт хорошо. Мурильо не выдержала. Слёзы брызнули из глаз. Франсиско притянул её к себе и обнял. Крепко, по-отечески, так, как не обнимал уже много лет. — Ну ты чего, — бормотал он, гладя её по спине. — Разве можно из-за хороших слов плакать? — Можно, — всхлипнула она. Мариви улыбалась, вытирая глаза уголком фартука. Лаура стояла в стороне, но в её взгляде не было обычной насмешки — только что-то тёплое. Мужчина отпустил дочь, шмыгнул носом и вдруг хлопнул в ладоши. — Всё, — сказал он, оглядывая свою семью. — Давайте уже ужинать. Завтра тяжёлый день, надо силы набирать. Мать засуетилась на кухне, сестраа пошла накрывать на стол. Ракель смотрела на них и улыбалась сквозь слёзы. Впервые в жизни в этом доме было тепло. --- В это же время Серхио сидел на полу возле панорамного окна, прислонившись спиной к прохладному стеклу. За окном сиял огнями ночной Мадрид — тысячи окон, тысячи жизней, тысячи историй. А он смотрел на этот город и чувствовал, как внутри всё переплетается: волнение, надежда, лёгкий страх. В руке бутылка пива — холодная, с капельками конденсата. Он сделал глоток, откинул голову. Завтра встреча семей в Толедо. Всё должно пройти хорошо. Луиза пообещала быть милой, Андрес взял на себя организацию, родители Ракель, судя по её рассказам, тоже настроены позитивно. Но думал он не о завтрашнем дне. Рождество. Они никогда не были в отпуске вдвоём. Ни разу. Все их встречи — это Мадрид, университет, его квартира, иногда парк. А хотелось чего-то большего. Настоящего отпуска. Только они вдвоём, подальше от всего. Профессор задумался, перебирая варианты. Горы. Он представил маленький домик в Пиренеях, с камином, где потрескивают дрова. За окном — заснеженные вершины, тишина, только ветер. Они могли бы гулять днём, а вечером сидеть у огня, пить глинтвейн, разговаривать ни о чём. Или не разговаривать. Она любит горы? Он не знал. Надо спросить. Море. Тёплая Андалусия, например. Не слишком далеко, но совсем другой мир. Белые домики, узкие улочки, запах моря и апельсинов. Можно гулять по пляжу, даже если прохладно, дышать солёным воздухом, есть свежую рыбу в маленьких ресторанчиках. Или даже острова? Тенерифе? Там всегда тепло. Но это дальше, дороже. Бюджет позволит, но успеют ли они организовать? Европа. Париж. Город любви. Она же культуролог, ей должно понравиться. Лувр, Musée d'Orsay, просто гулять по Монмартру. Немного клишированно, но разве это плохо? Или Рим? Италия, искусство, вино, паста. Она точно оценит. А может, что-то совсем необычное? Прага с её сказочными улочками? Вена с музыкой и кофейнями? Он сделал ещё глоток пива и усмехнулся. Главное не где, а с кем. Но вдруг она откажется? Скажет, что хочет провести Рождество с семьёй? Что ещё рано для таких поездок? Серхио посмотрел на телефон. Хотелось написать ей прямо сейчас. Но он сдержался. — Завтра, — сказал он вслух. — Завтра спрошу. Он допил пиво и ещё долго сидел у окна, глядя на огни города и представляя её лицо, когда она скажет «да».