2.

[ High and Dry — Radiohead ]

don’t leave me high

don’t leave me dry

Виктор проснулся с ужасающим похмельем. Внутри все кипело и выворачивалось наизнанку, а на холодном полу напротив лежал Тендер, не менее пьяный и измученный. — Тебя уже тошнило? — еле перебирая языком, спросил Виктор. В ответ он получил недовольное мычание, которое счел за «да». — Казалось, я не чувствовал себя так плохо с тех пор, как умерла моя золотая рыбка, — прошипел в половицу Тендер, пытаясь перекатиться на бок. — Золотая рыбка? — непонимающе переспросил Виктор. — Ну, да. В Церкви Истинной Веры всем детям заводили золотых рыбок, типа вырабатывая у детей чувство сострадания и ответственности. Привычка осталось. Вот, недавно умерла последняя — шестьсот сорок первая. Она умерла у моей подруги, пока меня не было. — М-м. Будешь заводить новую? — Да, но никак не могу добраться до зоомагазина. Странно, почему я так по ней тоскую? Она даже не мучалась… — Тендер размахивал руками в воздухе, бессвязно жестикулируя. Пьяные люди всегда открываются — Виктор знал это по своему другу, Дэнни. Когда он выпивал, то бесконечно много говорил о своей неразделенной любви со стриптизершей Черри Дайкири, а под конец монолога начинал плакать. Он становился нежным и чувствительным, поэтому обычно в такие моменты ночевал у Виктора. — А у меня никогда не было животных, мать их не любила. Я бы хотел кого-то завести, но у меня слишком мало времени, — прикрыл рукой глаза Виктор. — Заведи рыбку. Они такие неприхотливые. Кормишь один раз в день и меняешь воду. Только живут мало, — наконец, перекатился на бок Тендер. Теперь Виктору открывался вид на его опухшее лицо, красное от трения с полом. — Приятель, да на тебя дурно действует алкоголь. Пойдем, нам надо провериться. Тут рядом есть зоомагазин, купим тебе рыбку, — попытался подняться с кровати Виктор, но в итоге его начало безудержно шатать. Манчини упал, споткнувшись о ноги Тендера, и распластался на полу, не принимая попыток встать. — Ну, может, через пару часов. *** В машине душно и запотели окна. Тендер слегка приоткрывает окно, надеясь хотя бы немного проветрить пьяный смрад, и отчаянно молится не встретить по дороге полицейского. — Твоя подруга, какая она? — внезапно спрашивает Виктор. — Она? Фертилити, Фертилити Холлис. Копна рыжих волос и мертвый брат. Она знает все заброшенные здания в городе и умеет танцевать. — Фертилити? Странное имя для ребенка. Я бы никогда не назвал свою дочь в честь фертильности. — О, это не ее настоящее имя. Ее зовут Гвен, — пожал плечами Тендер. — Господи. Боже мой, — прикрыл рот рукой Виктор. — Что? — непонимающе вздернул брови Бренсон. — Гвен Холлис, говоришь? Копна рыжих волос? Боюсь, я как-то с ней переспал. — Твою мать, — застонал Тендер, откидывая голову назад, совершенно переставая следить за движением на дороге. — Ладно, закрыли тему, мы уже приехали. Пойдем, — кивнул Виктор, вылетая из машины, оставляя в ней неловкое напряжение. Тендер шмыгнул следом. — Это так глупо. Я иду покупать золотую рыбку с человеком, с которым вырос в одной секте. На улице было слегка пасмурно, но все равно душно, и след алкогольного опьянения не делал ситуацию лучше. Птицы сегодня совсем не пели, а деревья выглядели странно-тоскливо, слишком отличаясь от первого впечатления Виктора о них. Манчини задумался о том, какого было Тендеру впервые выходить в люди — он ведь был уже не маленьким. — В жизни нужно поиметь всякий опыт, — криво ухмыльнулся Виктор, открывая дверь торгового центра. Тендера перекосило от формулировки. За стойкой в зоомагазине стояла симпатичная блондинка, и Виктор наклонился локтями на прилавок, пока Тендер выбирал рыбку среди десятка одинаковых рыб. — Привет, красотка, — звучит как клише, но гиперсексуалка всегда поведется на ласковое обращение, — у тебя есть планы на вечер? — Да, заберу детей со школы, а после буду ужинать со своим мужем, — ядовито бросила ему девушка. Виктор не ожидал, что она окажется старше двадцати, но немного разнообразия ему бы не помешало. — Ну, если ты устанешь от семейной жизни и тебе нужен будет курортный роман, я могу оставить тебе свой номерок, — подмигнул ей Манчини. — Виктор! — крикнул на него Тендер, практически умоляя заткнуться, и он закатил глаза, безоружно поднимая руки вверх, всем видом показывая свое поражение. Виктор подошел к Тендеру, который все еще не могу выбрать идеальную рыбку. — Почему ты так стараешься завязать… отношения… с каждой встречной женщиной? Неужели тебя ничуть не тронуло то, что он нам показывали в родильных отделениях? — зашипел на него Тендер, и Виктора передернуло. — Я не видел так много, как видели вы. Но я это помню. Как это… могло меня не тронуть? После этого я не могу остановиться вступать в беспорядочные и небезопасные сексуальные связи со всеми женщинами, которые соглашаются, — обидчиво отвернулся Виктор. Тендер замолчал, обдумывая ситуацию со стороны защитного механизма Виктора. — А я не могу заниматься сексом. После этого, — стыдливо признался Тендер, и Манчини раскис. — Ничего, это нормально. В сексе нет ничего хорошего, — Виктор положил руку на плечо приятеля, — ты выбрал рыбку? — Да. Пойдем. Остаток дня они никуда не совались. Сидели в квартире Виктора, которая еще никогда не была настолько полной и шумной, и позволяли себе забыть о проблемах, которые тревожили их всю жизнь. — А потом я сказал ей, что мой друг без ума от нее, а она рассмеялась и сказала, что на нее такое не работает! Не работает! — обиженно разъяснялся Виктор, скрещивая руки на груди. — Ну, может, она девушка высокого уровня, — хихикал в кулак Тендер. В этот вечер они не пили, но оба чувствовали себя пьяными, и, соответственно, их языки развязывались. — Твой брат, каким он был? — спросил Виктор, стараясь слишком не настаивать. — Хорошим. Неплохим, — потупил взгляд Тендер, — старше меня всего на три минуты. Он всегда меня… защищал. И стриг мне волосы. А твоя мать? — Наркоманка, — на выдохе сказал Виктор, — отпетая мошенница. Сейчас страдает от деменции и не узнает меня. — Мне жаль, — сказал Тендер после минуты молчания. — Мне тоже. Как тебе твоя рыбка? Кажется, ей нравится ее аквариум. — О да, она в восторге, — с радостью переключил тему Тендер, — и я тоже. Скучал по присутствию живности поблизости. — Ну, теперь у тебя две живности. Я, кажется, пока что дышу, — ткнул Виктор Тендера локтем в бок, и Тендер рассмеялся. — Да, точно. Ты… не против, что я так у тебя задерживаюсь? Ну, вдруг ты ждешь кого-то, или я тебе докучаю, — бессвязно начал объясняться Тендер. — О, Боже, я так давно не видел людей, кроме Дэнни и его подружки, что уже и забыл, что могу кого-то ждать. Оставайся, тебе я всегда рад.