Глава 2. Принятие изменившихся обстоятельств

Глава 2. Принятие изменившихся обстоятельств

      Гарри и Гермиона, уставшие, растерянные и сбитые с толку, еле передвигая ногами, добрались до атриума.       – Гарри… – слабо позвала Гермиона. – Что теперь будет? Надо же как-то рассказать Рону и Джинни…       Гарри отметил про себя расстроенный вид Гермионы. Казалось, она в любую секунду готова заплакать. Сам же он чувствовал лишь пустую отрешённость и очень сильную усталость после целого дня в библиотеке. Все остальные чувства и мысли притупились. Даже после тренировок или суточных дежурств Гарри не испытывал такой апатии. Хотелось отдохнуть и потом уже разбираться в случившемся.       – Не знаю. Уже поздно. Подумаем об этом завтра, – монотонно ответил Гарри.       – А-а, хорошо. До завтра, – совсем сникла Гермиона.       Он посмотрел на подругу: опущенное вниз лицо, скрытое волосами, сгорбленная фигура, неуверенное переминание с ноги на ногу. Гарри никогда её такой не видел. Неожиданно его голову посетила мысль, что не стоит её сейчас отпускать домой одну. Но он слишком устал, чтобы провожать её, а потом возвращаться с себе.       – Подожди прощаться. Идём ко мне, – проронил Гарри, приняв решение.       Ему будет намного спокойнее, если Гермиона переночует в соседней комнате.       – Но…       Гарри потянул Гермиону за собой к камину, не давая ей возможности договорить. Гермиона не сопротивлялась. Усталость и потрясение сегодняшнего дня сказались на ней. Им с Гарри нужно поговорить, но без свидетелей, в тихом месте. Его дом для этого, пожалуй, хорошо подойдёт.       Гарри протянул ей летучий порох.       – Сначала ты.       Гермиона зачерпнула порох и, назвав пункт назначения, исчезла в зелёном пламени. Гарри последовал за ней.       Через несколько мгновений они поочередно вышли из камина в гостиной дома у Гарри.       – Да, тут можно спокойно поговорить, – отряхиваясь, сказала Гермиона.       Гарри почувствовал, что сейчас он не способен на это.       – Поговорим утром и подумаем, как рассказать обо всём… – он на мгновение задумался, подбирая слово, – …Уизли. Можешь занять любую спальню, доброй ночи.       Голос Гарри был тихим, спокойным, даже безжизненным. Он направился прочь из гостиной, оставляя растерянную Гермиону. В конце концов, она взрослая и самостоятельная, разберётся. А он почувствовал, что готов свалиться с ног прямо здесь – перемещение по каминной сети, похоже, выжало из него все оставшиеся силы. Гарри очень не хотелось тревожить Гермиону своим состоянием в придачу к уже случившемуся открытию.       – Ты так спокоен, – со сдерживаемой претензией бросила Гермиона.       Она надеялась поговорить о произошедшем в библиотеке, решить, что они будут делать и как себя вести друг с другом, и теперь не понимала, почему он уходил.       Гарри остановился и обернулся.       – Я не спокоен, – он подчеркнул отрицание интонацией. – И я устал, как будто неделю напролёт убегал от своры голодных дементоров. Настолько, что даже уснуть, наверное, не смогу, а завтра потребуется много сил, чтобы пережить день.       Гермиона отчуждённо кивнула, принимая объяснения. Его голос действительно был очень уставшим.       Гарри отвернулся и почти вышел из гостиной, но снова остановился и, не оборачиваясь, произнес:       – Могло быть и хуже. На твоём месте могла оказаться другая... Кто-то нибудь… вроде Амбридж…       Гарри ушёл, не видя, как скривилась Гермиона при упоминании этого имени. С одной стороны, он прав: могло быть и хуже. А с другой стороны: у неё отношения с Роном, которые начались совсем недавно, а у Гарри чувства к Джинни. Вот только магия, чужая, древняя, незнакомая им, распорядилась иначе. А с такой магией нельзя спорить. Это Гермиона точно знала.       Она присела на диван, обняла себя руками за плечи и беззвучно заплакала, жалея о том, что её отношениям с Роном пришёл конец, мечты так и останутся мечтами, а чувства придётся предать забвению.       Гарри поспешил укрыться в своей спальне. В полном опустошении он упал на кровать, не раздеваясь, прямо как был. Мысли о том, как удачно совпало, что они с Джинни не успели снова сойтись, роились в его голове ещё с того момента, как мадам Пинс доступно объяснила произошедшее в библиотеке. Дело в том, что смерть Фреда сильно ударила по всей семье Уизли. Гарри старался не надоедать им, давая время смириться с утратой, и не спешил возобновить отношения с Джинни. Поддержать её сейчас всё равно он не мог, поскольку сам был морально разбит и дезориентирован. Чтобы хоть как-то найти себя, Гарри ухватился за предложение Кингсли и присоединился к аврорам, работал едва ли не сутками, приходя домой только ночевать, и то не всегда. Он загрузил себя постоянными делами: помощью коллегам, тренировками, изучением нового, необходимого для работы в аврорате, – лишь бы не вспоминать о погибших, не думать о том, что мог что-нибудь сделать по-другому и как мог спасти павших. Выматывался до изнеможения, чтобы сил ни на что не оставалось. Иначе он сошёл бы с ума.       Уснуть, как Гарри и предполагал, не получалось. Он покрутился немного на кровати и понял, что на голодный желудок не заснёт. Гарри встал и крадучись пошёл на кухню.       Всхлипы из гостиной он услышал задолго до того, как подошёл к двери.       Гермиона плакала. Это знание воткнулось в сердце ржавым гвоздём и вызвало отчаянную потребность утешить её. Так было всегда, когда она плакала или расстраивалась, а сейчас дискомфорт усилился.       Гарри проскользнул в тёмную гостиную. В окно светила тусклая неполная луна, очерчивая тёмный ссутулившийся силуэт на диване. Кроме очертаний предметов ничего видно не было, но Гарри было и этого достаточно.       Его сердце защемило от фантомной боли. Гарри присел рядом, обнял Гермиону одной рукой и притянул к себе.       Она продолжала плакать. Гарри молчал. Проходили минуты. Гермиона не успокаивалась. Гарри не выдержал.       – Ты так убиваешься, что я сейчас почувствую себя дерьмом тролля!       Гермиона несильно его стукнула в грудь.       – Могу я оплакать свою первую любовь? – с претензией спросила она.       Ржавый гвоздь в сердце Гарри воткнулся глубже. Чувство вины за чужие разрушенные отношения потянуло к нему свои холодные влажные руки с намерением заставить терзаться и страдать.       – Первую? – удивился Гарри. – Я думал, что первой любовью был Крам…       – Крам? – от неожиданности Гермиона перестала плакать. – Мы просто друзья…       – Да неужели? – Гарри не ожидал, что в его тоне будет столько издёвки и яда, и продолжил более сдержанно: – Вы столько лет переписывались. Я помню те длиннющие рулоны пергамента, которые вы посылали друг другу.       – Ой, перестань! – фыркнула Гермиона, явно смущённая этим напоминанием.       – Ладно-ладно, не буду, – примирительно произнёс Гарри.       Гермиона снова шмыгнула носом. И ещё раз. Гарри абсолютно не нравилось, что она плачет. Вот лучше бы гоняла его по всему дому и лупила мокрым полотенцем.       Пусть ему далеко не в первый раз приходилось её утешать, но сейчас причиной слёз был не их общий балбес-друг, а совсем иное. Гарри чувствовал вину. Если бы он не кинулся читать неизвестное слово, не было бы ничего этого.       Гермиону срочно нужно было хоть немного отвлечь от грустных мыслей и развеселить, но ничего не приходило на ум. Все его мысли сворачивали в сторону еды.       – Я знаю неплохой способ успокоиться, – вдруг предложил Гарри.       – Какой? – спросила Гермиона и снова шмыгнула носом.       – Пойдём поеди́м.       – Сейчас?       – Да! Чем тебе два часа ночи не угодили, чтобы совершить набег на кухню? – шутливо спросил Гарри.       Гермиона уткнулась лицом в его грудь и засмеялась. В животе у неё заурчало.       – Даже твой организм со мной согласен! – Он обрадовался тому, что они сменили тему.       – Дурак!       Гермиона легко его стукнула по груди, радуясь, что сейчас темно и Гарри не видел её смущенного и покрасневшего лица.       В противовес предложению прогуляться на кухню, вставать Гарри не торопился. Гермиона поймала себя на мысли, что его родные тёплые объятия всегда успокаивали её лучше всяких зелий. Она тянулась к нему и всегда держалась рядом в моменты опасности, осознанно или подсознательно цеплялась за него. Ощущение его руки в своей всегда придавало ей храбрости и решимости, дарило силы противостоять врагам. Сейчас его объятия и попытка развеселить её не стали исключением. Гермиона обняла Гарри, обвивая руки вокруг ребер, и поудобнее устроила голову на его груди.       В этот момент Гермиона поняла, что плохо им с Гарри вместе никогда не будет. Она сумеет отказаться от щемящих и болезненных чувств к Рону, спрятать их глубоко внутри и, возможно, иногда вспоминать о двух месяцах, проведённых вместе. Гермиона вспомнила, что Гарри никогда не позволял себе обидеть её ни словом, ни делом, и была абсолютно уверена, что он никогда ничего подобного не сделает. А это уже намного больше, чем имели многие пары, вынужденные состоять в отношениях.       Когда Гермиона обняла его, Гарри понял, что наметившийся разлад миновал. Она приняла новые условия их жизни. А вот то, что он этому обрадовался так, что в груди затрепетали бабочки, удивило его. Пусть они с Джинни сейчас не вместе, но ведь он любил её.       Он задумался. А действительно ли он её любил? Ревновал? Да, это было. И то не ко всем. Только к Дину. Они с Джинни встречались совсем не долго, это было похоже на водоворот, его в него затянуло. Но вот после расставания год назад, он, кажется, ни разу не испытывал ревности. По крайней мере, сейчас он никак не мог вспомнить этого. Скучал, беспокоился, переживал – но на этом всё.       «Видимо, всё не зря. У каждого облака есть серебряная подкладка», – припомнил Гарри распространённую идиому.       У них с Гермионой были разногласия и мелкие стычки, как у любых нормальных людей, но они быстро находили решение проблемы. А вот всерьёз и надолго, по настоящей причине, а не из-за личного упрямства – не ругались. Пожалуй, его самая продолжительная обида на Гермиону была из-за «Молнии» на третьем курсе. Теперь это виделось такой ерундой. Значит, и сейчас тоже всё устаканится.       Но рассуждать долго не позволил взбунтовавшийся живот Гарри.       – Может, уже пойдём на кухню? – жалобно спросил Гарри. – Я ужасно голодный. Мы с обеда ничего не ели.       – Да, пойдём, – согласилась Гермиона.       В кухне было темно и тихо. Гарри зажёг свет и стал искать еду.       – Что тебе приготовить? – спросила Гермиона, чем повергла друга в шок.       Он медленно повернулся к ней, держа в одной руке копчёный окорок, и посмотрел так, как будто она предложила запечь соплохвоста на десерт.       – Что? – Гарри решил, что ослышался.       – Что тебе приготовить? – повторила Гермиона.       Гарри побледнел. Он вспомнил кулинарные «шедевры» подруги и их последствия.       – Не надо! Не хочу все следующие сутки маяться с животом! – выкрикнул он, прижимая к себе окорок, как родной.       – Это ещё почему? – искренне удивилась Гермиона.       Гарри с сомнением и недоверием смотрел на Гермиону. Здесь явно что-то не так. Гермиона не любила готовить, не умела и не пыталась научиться.       – С чего ты вообще решила готовить? – осторожно, чтобы не попасть под горячую руку, спросил он.       Гермиона приуныла. Гарри осторожно положил окорок на разделочную доску и взял шеф-нож, чтобы нарезать.       – Ну-у-у… женщина же обязана вкусно и разнообразно кормить своего мужчину… – как-то уж совсем безрадостно проговорила Гермиона.       Блям-с!       Гарри бросил нож в мойку. Тот упал с грохотом.       Гермиона вздрогнула и расширившимися глазами посмотрела на друга. Она видела, как напряглась спина Гарри.       – Хозяин! – на кухне возник эльф. – Что за шум? Кричер сейчас всё сделает!       Эльф бросился к Гарри.       – Не надо! – рявкнул Гарри так, что и Кричер, и Гермиона вздрогнули. Гарри мягче добавил: – Извини, что разбудил. – и беспрекословно приказал: – Иди, отдыхай.       Эльф пробормотал что-то неразборчивое и мгновенно исчез из кухни. Гарри отвернулся от стола и впечатал взгляд в Гермиону.       – Ты эту идиотскую мысль взяла в “Ведьмином досуге”? – вкрадчиво, с предостережением спросил он, хотя ответ уже знал.       – Нет, – с тревогой ответила Гермиона.       С самого первого момента Гарри понял, чей веснушчатый нос и рыжие лохмы торчали из убеждения Гермионы. Это-то и взбесило его. Это же каким нужно быть идиотом, чтобы требовать от неё невозможного? Каким надо быть кретином, чтобы заставлять её делать то, что ей претит?!       Гарри медленно подошёл к ней вплотную. Гермиона кожей ощутила исходящую от друга злость. Слишком редко Гарри был в таком взбешённом состоянии.       “Что я сделала не так?” – подумала она.       – И сколько раз? – негодуя спросил Гарри.       Гермиона видела, как его челюсти сжались так, что проступили желваки, а в зелёных глазах метались молнии.       – Что сколько раз? – не поняла вопроса она.       – Сколько раз он повторял эту фразу? – сквозь зубы спросил Гарри.       – В день? – не подумав, уточнила Гермиона.       Зря она это сделала. Гарри ещё больше разозлился. Он нахмурил брови, взгляд стал острее, пристальнее. Он совсем немного подался вперёд, но пространно вокруг резко сузилось. Она виновато перевела взгляд от его глаз ниже. На напряжённой шее билась голубая жилка. Она услышала, как Гарри скрипнул зубами.       Он глубоко задышал, стараясь успокоиться, что удалось не сразу.       – А теперь забудь эту фразу навсегда, – приказал он и продолжил: – Не заставляй себя, если не хочешь. Я сам в состоянии приготовить что-то простое. А для сложного есть эльф. Он прекрасный повар.       На глаза Гермионы навернулись слёзы. Она готова делать по дому что угодно, только бы не готовить. Не дано ей это. Она только всегда всё портила. А Рон постоянно требовал, чтобы она непременно научилась вкусно, разнообразно и много готовить. А потом жаловался, что есть её еду невозможно.       – Спасибо… – слабо прошептала Гермиона.       Она была готова разреветься.       “Опять слёзы? Да сколько можно? Хватит с неё на сегодня”, – решил Гарри.       – Я просто хочу ещё пожить, – свёл в шутку свой ответ Гарри.       – Что? – плакать Гермиона передумала. – Что это значит?       Он виновато улыбнулся и отступил на шаг назад.       Гермиона нахмурилась.       – На что ты намекаешь? – с интонацией, в которой чувствовалось предупреждение правильно выбирать слова, уточнила Гермиона.       Гарри проигнорировал предостережение.       – Я не намекал. Я прямо сказал. Я те грибы запомнил навсегда. Особенно, когда блевал после них целый день сильнее, чем Рон слизнями! – ответил Гарри, довольный своей издёвкой.       Он смотрел неё вроде бы серьёзно, но его губы кривились в сдерживаемой усмешке, а вокруг глаз появились лучики из морщинок. Он над ней смеялся.       Гермиона покраснела. Она не знала, злиться на Гарри или смеяться вместе с ним. Одновременно хотелось и треснуть ему в лоб, и дёрнуть за непослушные волосы, и прижаться к неожиданно ставшей надёжной и крепкой груди, чтобы смеяться и плакать.       Гарри припомнил ей те грибы, что Гермиона приготовила им, когда они скитались в поисках крестражей. Откуда она знала, что они условно съедобные? Но, в отличие от Рона, ежедневно попрекавшего её неумением готовить, от Гарри негатива по этому поводу не чувствовалось. Он со смехом вспомнил тот случай.       Гермиона слабо усмехнулась, чувствуя облегчение от прояснившейся ситуации с вопросом, который стал её личным кошмаром за последние пару месяцев. Гермиона была ему благодарна за то, с каким пониманием Гарри отнёсся к её нежеланию готовить. Благодаря стараниям Рона это нежелание возвелось в абсолют и выросло до ненависти. Но она смиренно терпела и делала, что он просил. Потому что любила. Вот только ни поддержки, ни похвалы за свои старания так и не дождалась. И только сейчас Гермиона осознала, как для неё всё это было важно.       Гарри заметил, как изменился взгляд Гермионы. С настороженного, нахмуренного он стал виноватым, а затем потеплел, стал открытым, во внешних уголках глаз появились лучики маленьких морщинок. Она мягко и расслабленно смотрела ему в глаза, не отрываясь.       Спохватившись, что смотрит слишком долго и пристально, Гарри смутился.       – Если хочешь помочь, вскипяти чайник, – попросил он чуть более нервно, чем следовало.       Он не понял, почему пульс резко подскочил, и суетливо вернулся к окороку, стараясь вести себя непринужденно.       Гермиона согласилась с предложением, помогла с чаем и накрыла на стол. *       После чая с бутербродами они, наконец, отправились спать.       – Можешь занять любую свободную спальню, – напомнил Гарри, стоя возле двери в свою комнату. – Доброй ночи.       – Доброй ночи, Гарри, – ответила Гермиона и ушла в соседнюю комнату.       Он тоже отправился спать. Теперь с этим не должно быть проблемы.       Гарри уже засыпал, когда в дверь поскребли, а затем открыли.       – Как ты тут живёшь один? – спросила Гермиона, проскальзывая в спальню. – Этот дом жуткий! Мне страшно!       – Привык, – ответил Гарри.       Гермиона, не спрашивая разрешения, забралась на кровать с другой стороны и легла, потянув одеяло на себя.       Гарри удивился её действиям, но у него хватило благоразумности сейчас промолчать. Когда она жила здесь, всегда рядом кто-нибудь был, не удивительно, что сейчас дом ей показался зловещим.       Гермиона отвернулась и засопела.       Гарри тоже отвернулся к краю и быстро заснул. ***       – Простите, хозяин, но у нас гости!       Гарри разбудил Кричер. Эльф озадаченно посмотрел на хозяина, который спросонья не понимал, что от него хотят.       – Кто? – спросил Гарри, намереваясь приказать эльфу, чтобы гнал незваного гостя.       – Кингсли Шелкболт, – коротко ответил Кричер.       Гарри простонал. Этого прогонять нельзя.       – Передай, сейчас буду, и проводи в кухню или в гостиную.       Эльф исчез.       – Но что ему понадобилось? – спросила проснувшаяся Гермиона.       Гарри посмотрел на лохматую, сонную девушку и пожал плечами:       – Сейчас и узнаем.       Лишь набросив на себя домашний халат, Гарри первым спустился в кухню, где ждал Министр.       – Простите за ожидание, – сказал Гарри, отмечая, что Кингсли был явно чем-то взволнован.       – Это я должен извиниться… – чуть виновато проговорил Министр Магии.       – За что, Министр? – в кухне появилась Гермиона. – Что привело вас в такую рань?       Кингсли смутился, что уже было непривычно и неправильно, учитывая его новое положение. Это усилило тревожное предчувствие у Гарри и Гермионы.       – Я не знаю кто, не знаю как, но произошла утечка информации о ночном инциденте в библиотеке… – виновато ответил Кингсли. – О произошедшем знали лишь вы, мадам Пинс и я.       Он достал из кармана свёрнутую газету и протянул Гарри.       Гермиона перехватила её. Нехорошее предчувствие охватило девушку. Гермиона развернула газету. Её глаза расширились.       – Вот же мерзкая жучиха! Да я её в Азкабан отправлю! – возмутилась Гермиона, глядя на первую полосу газеты. – Да она у меня получит!       Гарри резко обнял голову Гермионы одной рукой и прижал лицом к своей груди, крепко удерживая за затылок. Сейчас она могла сболтнуть лишнего и тогда вопросы были бы не только к журналистке, но и к ним.       Кингсли смотрел на левую руку Гарри, удерживающую Гермиону. Золотая татуировка сильно не выделялась, но притягивала взгляд.       – Мфмгм! – промычала Гермиона, пытаясь вырваться из стальной хватки Гарри.       – Простите! – сказал Гарри. – Мы и так немного не в себе после случившегося. А тут ещё и это.       Ему по лицу прилетело газетой. Гарри забрал её и отпустил Гермиону. Она раскраснелась и глубоко дышала.       – Что ты творишь? Я чуть не задохнулась! – обиженно выкрикнула Гермиона.       – Что тебя так разозлило? – спросил Гарри и посмотрел в газету. – О, мы опять на первой полосе. Аж дежавю появилось. И колдографии те же.       На первой странице были Гермиона и Гарри, не свежие их колдографии, но это было не важно. Заголовок большими буквами гласил:       – «Гарри Поттер снова избранный! Найденный древний артефакт определил Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер предназначенной друг другу парой!» – прочитал вслух Гарри. – Дальше тут об артефакте, сказание, что вчера нам рассказала мадам Пинс, и о том, что артефакт сработал на нас с тобой…       – Это Пинс? – спросила Гермиона.       – Нет. Она дала показания под зельем правды. Это не она. Мне стыдно признаться, но я не знаю, откуда у журналистки эта информация, – ответил Кингсли.       Гарри и Гермиона переглянулись. Со стороны казалось, что они вели мысленный диалог.       – Проведите тотальную дезинфекцию от всех видов жуков, – посоветовала Гермиона, отворачиваясь от Гарри. – И делайте это почаще. Говорят, у Риты Скитер есть ручной жук, способный подслушивать.       Кингсли на неё с сомнением посмотрел. Такого он не слышал. Но на всякий случай примет к сведению её совет.       – А вы… у вас… – его так и подмывало узнать мучивший его вопрос. Он отбросил сомнения и спросил прямо: – После того, как появились знаки на ваших руках, что-то кардинально изменилось? Неожиданные сильные чувства? Возможность мысленно общаться? Ощущать друг друга на расстоянии? Чувствовать эмоции друг друга?       Гарри и Гермиона шокировано на него уставились.       – Нет, – первым отмер Гарри. – Ничего такого. Всё так, как было до появления метки.       – И у меня также, – ответила Гермиона.       Кингсли быстро спрятал промелькнувшее разочарование. Он тихим, спокойным голосом сказал, констатируя факт:       – Вы теперь в центре внимания. Опять.       – Не в первый раз, переживём, – ответил Гарри.       Он привык, что вечно о нём судачили. Гермионе тоже периодически доставалось.       – Гарри, Гермиона, – настоятельно обратился Кингсли. – Магическое сообщество не ограничивается горсткой учеников Хогвартса, как вы привыкли. Оно намного больше. Масштаб разворачивающихся сплетен будет огромным. Я бы посоветовал вам воздержаться от прогулок по магическому миру. Вы сейчас сенсация поинтереснее, чем было воскрешение Волдеморта.       – Может, заставить Риту Скитер написать опровержение? – предложила Гермиона.       Кингсли покачал головой.       – На эту женщину не действуют даже угрозы. Ещё напишет, что Министерство злоупотребляет полномочиями и замалчивает такую новость. Да и как объяснить ваши парные узоры на руках? Это так, смеха ради? Я бы посоветовал вам без необходимости не появляться в волшебном мире. Пусть волна шума немного спадет.       Гарри и Гермиона согласились с ним и пообещали не бродить по улицам волшебного мира.       Распрощавшись, Кингсли ушёл.       – Он прав. Стоит воздержаться от прогулок среди волшебников, – сказал Гарри.       – Я не буду прятаться! Найду Риту и…       Стук в дверь прервал её реплику.       – Ты не будешь пока появляться в волшебном мире! – твёрдо сказал Гарри.       Едва он замолчал, в кухню влетел разъярённый Рон.       Гарри подумал, что сегодня утром дом похож на проходной двор. Скоро сюда повалят толпами.       – Скажи, Гарри, что это за бред?! – закричал он с порога и замолчал, увидев Гермиону.       Она стояла рядом с Гарри, плотно закутавшись в такой же точно халат, как и на самом хозяине дома. Взгляд Рона стал острее. Он нахмурился.       – О чём речь? – спросил Гарри, приготовившись к противостоянию с другом.       – Об этом!       Рон швырнул Гарри газету.       – Что ещё за предназначенные?! Что за очередные бредни Риты Скитер?! – орал Рон.       “Началось!” – подумал Гарри. Непростой разговор случился внезапно, они не успели с Гермионой обсудить, как обо всем рассказать Рону. Спасибо газете, теперь и не придется. Гарри призвал всю свою выдержку, чтобы казаться спокойным. Палочка была при нём, он пока её не трогал, но был собран и готов её применить в любое мгновение.       – Это не бредни, – спокойно ответил Гарри.       – Что? – взвизгнул Рон. – И ты так спокойно это заявляешь?       – Мне что, расплакаться? – съязвил Гарри.       – Можешь и расплакаться! Ты, сволочь, в третий раз разбиваешь сердце моей сестре! Скотина! Не подходи к ней! – кричал Рон.       – Мы и так не вместе, если ты забыл, – напомнил Гарри.       Рон покраснел от злости вместе с ушами. Он был готов наброситься на Гарри в любую секунду.       – Свою девушку я тебе не отдам! – выпалил Рон. – Гермиона, иди сюда!       Рон хлопнул себя по бедру и потянулся к Гермионе, но Гарри заслонил её собой. Взвинченному, не контролирующему себя, свои слова и действия Рону, он не позволит приблизиться к Гермионе. Еще навредит ей. А это его “иди сюда”, прозвучавшее как команда собаке “к ноге!” и вовсе взбесило Гарри.       Решительный вид Гарри удивил Рона, и он растерялся.       – Она больше не твоя! – прорычал Гарри низким голосом.       Внутренний зверь, о котором он уже успел позабыть, разбушевался, рвал и метал. Глаза Гарри смотрели на друга в упор, пронзая молчаливой претензией. Губы сжаты в тонкую линию. Учащённое, глубокое дыхание раздувало ноздри. Напряжённое, готовое к броску тело. Гарри выглядел воинственно.       – Мы с Гермионой теперь вместе, – продолжил Гарри. – Мы не просили этого и не выбирали! Но против древней магии не пойдёшь. Думаешь, нам легко это принять? Мы хотели тебе… всем вам сегодня сами рассказать, что и как произошло. Но ты предпочитаешь информацию из этой газетёнки!       Рон осёкся и разом сдулся. Он посмотрел на испуганную, дрожащую Гермиону, прячущуюся за Гарри, и ещё больше расстроился. Он не хотел её напугать. Его мир разбился сегодня утром, когда он прочитал первую страницу “Ежедневного пророка”. А сейчас в глазах Гермионы, наполненных слезами и болью, он прочитал, что всё между ними кончено. Вот так, без долгих прощаний и объяснений. По велению древней магии.       – Не появляйтесь пока что в “Норе”, – сухо приказал Рон. – Эта новость и так по всем нам ударила. Вас вдвоем будет тяжело видеть. Могли бы и лично рассказать…       Гарри злился на проклятую газету, на Рона, не способного даже предположить и подумать над тем, что чувствуют они с Гермионой, на то, что ему опять приходится оправдываться за то, в чём он не виноват.       – Когда? – процедил Гарри. – Сегодня в два часа ночи? Прямиком из министерства надо было рвануть в “Нору”?       – Сегодня? – удивился Рон. – И так быстро все стало известно? Эта Рита Скитер… – Рон скрипнул зубами.       Он хмуро глянул на Гермиону и Гарри, покачал головой и ушёл. Сказать ему больше нечего. А для того, чтобы обо всём подумать ему нужно время и одиночество.       Хлопнула входная дверь.       Гермиона всхлипнула. Гарри обернулся и обнял её, прижимая к себе. Он успел заметить её испуганное лицо. Дебильный Рон, ворвался как бешеный. О том, что минуту назад Гарри и сам выглядел устрашающе, он и не подумал.       – Если хочешь, поплачь, – негромко предложил Гарри.       Гермиона расплакалась. Она испугалась бешеного Рона. Она испугалась рассерженного Гарри. Впервые вместо того, чтобы встать между ними и надавать по шее обоим, осталась позади, оцепенев от осознания, что они сейчас из-за неё подерутся. Но обошлось. А сейчас руки Гарри так заботливо её обнимали, так нежно гладили по спине, что она успокоилась, почувствовав его защиту и тепло. Гермиона обняла Гарри в ответ, прижавшись к крепкой груди. Его доброе и бережное отношение к ней подкупало сейчас сильнее страсти и любовного томления, если бы оно резко возникло.       – Кричер! – позвал Гарри эльфа.       – Слушаю, хозяин. – Он явился моментально.       – Пожалуйста, сделай так, чтобы в дом сегодня никто больше не попал, никаким способом. Хватит с нас гостей.       – Будет сделано.       Эльф щелкнул пальцами и исчез.