Часть I. Глава 2.

***

Вечер.

Цветущая столица Эремария.

Замок императора. Сады.

Свет Синрисса опускался за горизонт ярко-алым цветом. Уже была видна Миира, а за ней тусклый свет Берры озарял внешнюю сторону замка: светло-каменной крепости желтоватого отлива с высокими стенами и круглыми башнями, на вершинах которых развевались зелёные флаги с золотыми вышивками цветов; большими залами с высокими окнами с тонкими переплётами, украшенные гладкими нефритовыми колоннами и мозаичным орнаментом из драгоценных камней и отполированных керамических деталек; центральную часть расцвечивал круглый витражный абстрактный рисунок, преимущественно природных оттенков; с земли виднелся стеклянный купол большой библиотеки, окна которой уходили на заднюю часть здания, неподалёку от конюшен и рыцарских залов. В садах, увешанных различными цветами: от кустов голубики, миирных свеч и плакучих ив до сумрачных роз, ярко пахнувших в своё летнее цветение, дарованными Богиней Лета, Цветов и Растений — Вирблум, царил вечерний покой. Запах росы, пыльцы и вечернего, почти ночного, ветерка обволакивал всех, кто ходил по саду. Вот и Богиня Смерти не исключение. Она шла босиком по мокрой и холодной траве. Вокруг неё летали светлячки, словно маленькие огоньки жгучих капель; пели ночные птицы, сопровождая её путь. Она ощущала саму «жизнь» в этом месте, то, что создала её сестра. Её простое платье, без узора и кружев, из чёрной дымчатой ткани волочилось за ней шлейфом. Капюшон всё так же прикрывал её бледное, почти «мёртвое», лицо. Лишь пара прядей её желтовато-белых, пепельных волос выпадала из-под него. Она гуляла меж деревьев, будто ожидая кого-то — или так и было на самом деле. Пройдя ближе к замку, Дезариэль касалась деревьев, ощущая под ладонью биение экосистемы Жизни — то, как дерево стареет, как скоро придётся его забрать. Поглаживая кору — твёрдую, ребристую — чуяла запах мха и древесины. Шелест листьев звучал песнью покоя и забвения — самим спокойствием мира. Но была в том шелесте та, кою Дез понять была не в силах. Всё, чего она касалась чаще всего, — умирало. Не по вине прикосновений её, а по воле судьбы и той «игры», что затеяла Лафаэль. Богиня Смерти ещё несколько мгновений стояла, слушала звуки и запахи, ощущала всем телом мир Жизни вокруг. Но мгновение спокойствия нарушили крики и топот быстрых шагов вокруг замка. Огни фонарей метались из стороны в сторону, рваные блики скользили по светлым стенам и деревьям. Дез тихо приблизилась к шуму и слилась с тенью векового древа — невидимая, неслышимая, как призрак, как сама ночь. — Вы нашли его?! — прокричал один из стражников. — Никак нет! — донёсся ответ со стороны южного угла дворца. — Куда же он запропастился! Король будет в ярости… — бросил, убегая в другую сторону, начальник королевской стражи. «Ищут кого-то…» — мелькнуло у Дезариэль. Когда звуки стихли, а огни фонарей отплыли в глубь сада, она вышла из тени. Её никто не заметил. Прислонившись спиной к шершавой коре, она замерла. И тут — неожиданный шелест листьев прямо над головой, будто сильный порыв встряхнул крону. Или же кто-то? Так же внезапно, с глухим стуком, на её голову упало и прокатилось к ногам что-то круглое. Она не почувствовала ни боли, ни удивления. Лишь опустила взгляд. — Яблоко… — беззвучно выдохнула Дез и медленно подняла глаза к ветвям.

***

Да-да, звучит знакомо, я понимаю. Но в истории — правдивой или нет — яблоко всегда служило знаком или действием. В одной оно раскрывало глаза на истину, в другой было орудием греха. Какую же роль сыграет оно в нашей истории — такое маленькое, круглое, сладкое и красное? Будет ли знаком? Действием? Или же станет той самой нитью — красной, как оно само, — нитью судьбы? Давайте же узнаем.

***

Дезариэль стояла не под яблоней. Так откуда же взяться её плоду? И тут её алый взгляд расширился — в глубине зрачков мелькнула, словно отражение в тёмной воде, смесь радости, удивления и… печали. Она увидела. В густой, тёмной листве, прямо над ней, сидел парень. — Тсс… — прикрыв пальцем губы, он отчаянно озирался по сторонам. Смерть продолжала смотреть на него. Молча, не проронив ни звука; лишь лёгкое дыхание слышалось из её приоткрытого рта. На неё смотрели два красивых, чистых серых глаза — не пепел, а утренний туман над озером, в глубине которого угадывался и холод, и загадочность, и что-то неуловимо живое. Она не могла оторвать взор. Не могла сказать ни слова. Будто и дышать забыла. В её глазах мелькал бледный, почти белый огонёк — отблеск странного и непонятного ей самой чувства. Тут листья зашелестели, дерево чуть накренилось под весом парня. Убедившись, что стражники ушли, он спрыгнул вниз — бесшумно, словно кот. Выпрямившись, он поправил растрёпанные тёмные волосы, отливавшие в синеву на свету Мииры. Ростом он был чуть выше неё — стройный, с невероятно красивыми чертами лица, словно сошёл с холста великого художника. — Прошу прощения, прекрасная незнакомка, — тихо сказал он, наклоняясь за яблоком. Подняв его, он протянул плод Дезариэль. — Спасибо, что не выдали. Он подмигнул и замер с лёгкой, чуть виноватой улыбкой. Его мягкий, бархатный, ещё чуть детский голос обволок её слух, словно тёплый шёлк. Она не нашлась, что ответить, и лишь смотрела, не отрывая взгляда. — Не возьмёте? — Он всё ещё стоял с яблоком в протянутой руке. — Оно так и рвалось к вам. Я пытался его остановить, но… — он развёл пальцы в изящном жесте, — видите, не справился. Он весело улыбнулся, ожидая ответной улыбки, вздоха, чего угодно. Но Дез лишь стояла. Безмолвная. Неподвижная. Парень попытался пошутить — и понял, что шутка повисла в воздухе, не долетев. Его улыбка стала чуть менее уверенной. Богиня медленно, словно во сне, протянула руку. Он осторожно положил яблоко на её ладонь, пальцы едва коснулись холодной, но нежной кожи — и тут же отдёрнулись, будто обжёгшись. — Мне уже пора, — сказал он, отступая на шаг. — Ещё раз простите за беспокойство. Он повернулся, чтобы уйти. «Немая? Или просто… не отсюда?» — мелькнуло у него в голове, пока он растворялся в тенях сада. «Мой милый Кай…» Мысль, тихая и ясная, как первый утренний луч Синрисса, пронзила тишину в её сознании. Она смотрела вслед исчезающему силуэту, не в силах пошевелиться, пока последний отблеск его одежды не смешался с ночью. Кай… Имя принца Эремиона, коим его звала лишь мать. Другие называли его Принц Вильгельм, кто-то — Эриком, а друзья — просто Грей, словно в честь его чистых серых, бездонных, будто смотрящих в самую душу, глаз. Но куда же в тот поздний вечер — а может, уже и ночь — направлялся наш юный, совсем ещё зелёный принц? Узнаем же. Так последуем же за ним — прямиком в сердце цветущей столицы, Эремарии.

***

Перенесёмся в таверну «У Барвэля»: душную, пропахшую элем и жареным мясом, шумную и до отказа набитую народом; названную в честь всеми любимого бога вина, солода и безудержного веселья. Что может быть лучше, чем ломоть мяса — сочного, зажаренного на огне до хрустящей корочки, да кружка золотистого, ароматного, пенного эля? Но наш принц Эрик шёл туда отнюдь не за этим. Пробираясь по пустым, ещё не просохшим после летнего дождя улицам, минуя лужи и закрытые наглухо торговые лавки; тёмные окна домов, где уже не горели свечи; проходя цветочный и книжный магазинчики — знакомые ему места. Он шёл на звук музыки и гомона, что лился из распахнутых дверей таверны «У Барвэля»: светлое, небольшое помещение с деревянными лавками и стойкой, откуда наливался эль и вины; светлыми стенами с чучелами животных и картинами с лесным пейзажем; маленькой сценой с изумрудным по цвету занавесом, где выступали местные музыканты с живой музыкой; и невероятно красивыми пышными официантками в зелёных клетчатых юбках и платках, с толстыми косами, подносами в руках и широкими улыбками. — А вот и наш Принц явился! — прокричал первый парень — Эван, вскакивая из-за стола. Поднялся гомон и радостный вой в честь появившегося друга. Принц подходил, успокаивающе разводя руками, но те и не думали утихать. Все трое были в ученической форме рыцарей: бежевые рубахи со свободным воротом на завязках; с гербом на плече с вышитыми золотыми цветами; и тёмным кожаным поясом на талии, где обычно таился меч; коричневыми штанами и сапогами в цвет; на локтях металлические вставки — три молодых парня, каждому на вид лет шестнадцать. — Где это ты пропадал, наш прекрасный Принц Вильгельм?! — воскликнул Арчи. Худощавый, чуть лопоухий, с рассыпанными по веснушчатому лицу медно-русыми кудряшками, он походил на взъерошенного воробья. Глаза у него были несуразно большие, янтарные, и сейчас они горели искренним любопытством. Сын неудачливого торговца, он вечно лез вперёд со своими вопросами — и так же вечно получал за это. — Да не кричи, Арчи! — призвал к порядку третий друг, Брай. Он сидел с каменным лицом, тёмные каштановые волосы, собранные в пучок, открывали выбритые виски, а суровый взгляд темно-карих глаз скользнул по двери — он уже прикидывал пути отступления, потому что вечно присматривать за этими двумя входило в его привычку. Сын Главнокомандующего королевской армии, воспитанный в спартанских условиях, он умел думать на три шага вперёд. — Да мы обязаны знать! — возразил громко Арчи, не унимаясь. — Да-да! — подхватил Эван, поправляя и без того идеально лежащий воротник. Высокий, подтянутый, с волнистыми чёрными, как смоль, волосами и небесно-голубыми глазами, он держался с той особенной самоуверенностью, что выдают в человеке богатые родители и привычка быть в центре внимания. Сын влиятельного сановника, он любил соперничать, но друзьям был предан до гроба. — От стражи бегал, поди, Грей? — Или за девками? — добавил, подмигнув шутливо, веснушчатый Арчи. — Не угадал, Арчи! — подхватив настроение друзей, ответил Принц. — А что, если не это? — удивленно поморгав глазами, переспросил Арчи. — Эван — не в бровь, а в глаз! — щёлкнул пальцами Принц и указательным пальцем показал на друга. — Я еле улизнул от стражи. Он прикрыл голову руками и покачал ею, изображая отчаяние. — Вечно у тебя одни девки на уме, — резко, с внезапной горечью бросил Брай. Словно самому себе напоминая о чём-то неприятном. — А у тебя будто нет! — Да не во время же боя, Арчи! — отрезал Брай, и в его голосе прорвалось давнее раздражение. — Идиот… — Ну, один раз случилось, и что? — «И что?!» Брай резко повернулся к другу. Корпус его подался вперёд, сжимаясь, как пружина, готовая разжаться в удар. Деревянная лавка под ним даже не дрогнула — весь гнев ушёл в каменное напряжение мышц и горящий взгляд, которым он готов был прожечь Арчи насквозь. — Брай. Одно слово, произнесённое Принцем тихо, но с такой неожиданной твёрдостью, заставило всех разом замолкнуть. Он смотрел на Брая своими серыми, пустыми глазами — взглядом, который ясно говорил: «Не время и не место». Брай лишь сглотнул и сел ровно. Напряжённая тишина за их столом висела в воздухе, а шум таверны продолжался, будто за толстым стеклом, которого друзья не замечали. — Что-то случилось на тренировке? — невозмутимо спросил Принц. Арчи виновато опустил взгляд, а веснушки на его лице словно потускнели на фоне покрасневшего лица. — Да так… пару ударов пропустил, — пробормотал он, почесывая затылок. — Будь это реальный бой — ты бы уже мёртвым был, — уже спокойно, ровно, как озерная гладь, сказал Брай. — Я понимаю, Брай, прости… — покаянно пробормотал Арчи, отводя взгляд. — И всё из-за девчонки! — с весёлым смешком в голосе сказал Эван. — Девчонки? — с усмешкой спросил Грей. — Что же там за дева тебя так отвлекла? — Да служанка какая-то, — ответил Эван, махнув рукой. В этот момент к их широкому дубовому столу подошёл ещё один парень — невысокий, худощавый, в той же ученической форме. Этим парнем оказался ещё один друг, рыцарь, — Тео. Непримечательный, спокойный и тихий. Будучи сыном главного королевского библиотекаря, он был очень умным, внимательным и начитанным. От его светло-зелёного взора не ускользало ничего — будь то строчка в книге или мимолётное движение мимики лица. Добрый и искренний молодой человек. — О! А ты где пропадал, Тео? — оживился Арчи, заметив знакомые светлые, почти льняные волосы, и позабыв о смущении. — От стражи бегал… — устало выдохнул Тео, тяжело опускаясь на лавку рядом с Браем. — А ты-то чего от них бегаешь? — притворно-наигранно прищурился Эван. — Натворил чего? — Думали, я знаю, где наш Прекрасный Принц, — с горьковатой усмешкой ответил Тео, кивнув в сторону Грея. — Тогда нам лучше уйти. Сейчас же, — отрезал Брай. — Если они выведают, где ты, — найдут и принца. — Чёрт! — Арчи прикрыл голову руками. — Нам так влетит за то, что мы не спим... Мама не горюй! — Время ретироваться, друзья! — весело, но с налётом благородства воскликнул Эван. — За Принцем! За великим и прекрасным Греем! Со смехом он первым выскочил из таверны, распахнув дверь. Да так, что со звоном сорвался с подоконника и улетел в ночь большой, глянцево-чёрный ворон — сидевший там всё это время слишком уж неподвижно и внимательно, будто сторожил. Остальным ничего не оставалось, как броситься вслед с весёлым азартом.

***

Друзья бежали прямиком в глубокий и густой лес, подступавший к столице с севера; за ними всё это время, неотступно, как чёрная тень, летел тот самый ворон, которого Эван снёс дверью. Но что за ворон? И почему я так на нём акцентирую? Узнаем дальше. Перенесёмся же в тот самый лес — глубокий, пропахший свежестью, мхом и хвоей. Лес под покровительством богини Вирблум: широкие дубы, старые липы, кудрявые клёны, высокие сосны и раскидистые ели — тихий, спокойный, свежий и зелёный; птицы уже не пели, и лишь далёкий, почти неслышный ухающий крик ночных сов долетал до нашей компании. Друзья остановились, отдышались, переглянулись — и звонко рассмеялись. Так бежали, но от кого? Ни стражи, ни погони — вокруг стояла гулкая, почти неестественная тишина. Они двинулись дальше, в глубь леса, и вскоре вышли к небольшому ручью со студёной, кристально чистой водой. — Как я устал… — простонал Арчи и прилёг на зелёную, прохладную траву. — Так бежали, будто за нами целая стая собак гналась, — добавил Эван, прислоняясь спиной к дереву. — Вроде чистая… — прошептал Тео, зачерпнув ладонью воду из ручья. — Можешь пить, она из ключа бьёт, — сказал принц, наблюдая за другом. — Должна быть безопасной. — О, я бы тоже не отказался, — сказал Эван, поднимаясь к ручью. — Смотри не упади! — крикнул Арчи и тут же замолк, заметив каменное лицо Брая. Брай же молча сидел рядом с Принцем. Он смотрел на Грея, сжимая и разжимая кулак — внутренняя борьба была написана на его лице. Спросить или промолчать? Но долг друга перевесил. — Тебя стоит поздравить или ты всё-таки расстроен? — Ты о чём? — с искренним недоумением спросил Грей. — Ты забыл, какой сегодня, точнее уже вчера, был день? — А… ты об этом… — он отвёл взгляд, уставившись вдаль. Смотрел; как Эван, поскользнувшись, шлёпнулся в ручей; как Арчи надрывается от смеха; к ак Тео тихо хихикает в сторонке. Грей усмехнулся и повернулся к Браю. Улыбка не сходила с его лица, но в глазах стояла лёгкая, далёкая грусть. — Я рад, что королём стал мой брат, Брай. — Тогда прими поздравления. И от меня, и от всех нас. — Ты у нас всё ещё наследный принц Вильгельм! — крикнул Эван и, отряхиваясь, пополз к хохотавшему Арчи. — Ага! Верно! Гордо поддержал его Арчи, но не успел он и глазом моргнуть, как Эван вцепился ему в ногу и потащил к воде. — Стой! Нет! Не-е-ет! — захлёбываясь смехом, орал Арчи. Эван затащил его в ручей. Все рассмеялись. Но тут, сквозь смех, прокралось другое чувство: тихое, холодное, неопознанное —ощущение пристального, недоброго взгляда, впивающегося в спину. Оно не покидало никого. Но кто же это? Я не про самого «ворона», о котором говорил раньше. А про то, кем он является на самом деле. Потому что обычные птицы так не смотрят. И так не преследуют. Недалеко от компании друзей, мирно веселящихся юношей, сидел Он. Чёрный, гладкий, как пелена ночи, отливающий синевой в ярком свете Мииры. С тёмными, бордовыми глазами — цвета спелой бузины; глубине их мерцала алая, живая вспышка. Он сидел на ветке старой сосны и наблюдал сквозь зелёные хвойные иглы древа. Или, быть может, его взгляд, тяжёлый и неотрывный, был прикован лишь к одному из них? Слушайте же дальше.

***

— Грей, а как ты всё-таки улизнул? — спросил Эван, отжимая свои промокшие, тёмные, слегка волнистые волосы. Грей перевёл на него взгляд, мысленно проваливаясь назад — в тот самый сад, под сень замка, к падающему яблоку и к той «прекрасной незнакомке», что стояла среди цветов, бледная, как миирный свет. — Да вскарабкался на ближайшее дерево, а эти олухи даже не догадались вверх посмотреть, — бросил он с небрежной усмешкой, отводя глаза. — Ну и идиоты! — фыркнул Арчи. — А в лицо им это скажешь? — с сухой усмешкой спросил Брай. — Да он же обосрётся! — заржал Эван. — А ты, значит, сказал бы? — подначил Арчи. — Да, раз плюнуть! — выпалил Эван, выпятив грудь. — Ага, а потом будешь конюшни чистить да бельё стирать, — тихо, но метко вставил Тео. — Да че они сделают-то? — самоуверенно сказал, пожав плечами, Эван. — Может, пойдёшь и скажешь им это прямо? — спокойно, без улыбки, спросил Брай, но в его взгляде читалась хитрая насмешливость. Эван словно споткнулся о собственные слова. Его уверенность растаяла, сменившись досадливой гримасой: — Да чтобы они нас нашли, дурень! — буркнул он, отворачиваясь. — Зассал! — торжествующе засмеялся Арчи. — Ага! — поддакнул Тео. — Да ничё я не зассал! — вспыхнул Эван, вскакивая на ноги. Его голубые глаза загорелись обидным, ярким огнём. — Вот щас пойду и скажу! — Ага, а потом и тебе, и нам всем влетит за то, что мы не в постельках видим третий сон, а в лесу в столь поздний час, — спокойно, с лёгкой усмешкой парировал Брай. — Сиди уж. Все снова рассмеялись. Но настроение Принца не ускользнуло от Тео: его светло-зелёные, внимательные глаза изучали лицо Грея, выискивая в нём трещину, пытаясь понять, что не так. Долго голову ломать он не стал. — Грей, — тихо, но так, чтобы было слышно через смех, сказал он. — А что на самом деле случилось в саду? Попадание было точным. Не в бровь, а в глаз. Вопрос, от которого не уклониться, словно от меткого удара меча богини Варрейн. Тео смотрел на Принца так, будто видел его насквозь. — Ты о чём, Тео? — перебил Арчи, не уловив и тени напряжения. — А и вправду, — медленно вступил Брай, переведя тяжёлый взгляд с Тео на Грея, — где наш всегда весёлый Принц, Грей? Я давно заметил, что ты не в себе. Спишу было на коронацию брата... Но теперь вижу — дело в чём-то другом. — Эх… не хотел я об этом говорить, — тяжело выдохнул Грей, но после паузы продолжил. — Просто… встретил я одного человека. Очень необычного. — Необычного? — сразу насторожился Брай, насупив брови. — Девушку? — игриво оживился Арчи. — Опять ты за своё, Арчи! — крикнул Эван, знатно уставший от вечных разговоров друга о юных дамах. — Но он прав… — тихо, почти сдавленно, ответил Грей. Арчи торжествующе повернулся к Эвану — на его веснушчатом лице сияла улыбка победителя. Эван лишь передразнивающе покачал головой, скривив губы. — И что в ней «необычного»? — спросил Тео, не отрывая внимательного взгляда от Грея, пока двое других устроили между собой немую перепалку. — Не знаю… — он замолчал, задумчиво вспоминая: фигуру, укутанную в чёрную ткань с головы до пят; капюшон, наглухо скрывавший лицо — будто сам свет Мииры и Берры не смел, да и не мог, коснуться её; и холодящую кожу её рук. — Она красотка? — отвлёкшись от немой дуэли с Эваном, полюбопытствовал Арчи. — Вот именно из-за таких вопросов я и не хотел говорить… — с лёгким раздражением, но принятием, покачал головой Грей. Слова друга, грубые и приземлённые, будто выдернули его из того омута странного, леденящего послевкусия, что оставила встреча. — Вечно ты про девчонок! — Эван, раздражённый от вечных разговоров про дам, слегка дал Арчи подзатыльник — и тут же получил сдачи. — А что такого-то! — фыркнул Арчи, потирая затылок. Ребята вновь рассмеялись. — Ну, у кого что болит… — саркастически протянул Брай, скрестив руки на груди. — Это точно, — подхихикнул Тео. — Эй, а ты-то обычно не прочь о них потрепаться, Тео, — оскорбившись, упрекнул Арчи. — А Брай-то прав, — со смехом парировал Тео, кивая в его сторону. — С ним не поспоришь. — Предатели! Все меня одного гасите, — с комичным пафосом воскликнул Арчи и тут же, тыча пальцем в Грея, перевёл стрелки: — Грей, ну так что там с этой твоей девчонкой? Говори уже, не томи! — Ха-ха, да просто незнакомка какая-то… — Грей бросил это небрежно, но голос его внезапно оборвался. В голове, словно холодная вода, плеснула мысль: Незнакомка? На территории замка? Ночью? Когда повсюду бегает стража? — Ты чего, Грей? — тихо, но настойчиво переспросил Тео. — Погоди. Незнакомка? — резко включился Эван, его голос потерял всю прежнюю веселость. — Ты её раньше не встречал? — …Да. — Ты был на территории замка? — приподняв бровь, уточнил Брай. — …Да. — Но как она вообще туда попала? — в полном недоумении спросил Арчи. Грей и сам не знал ответа. Может, пробралась? Но как избежала стражников? Замок пусть и не крепость, но ночью на его территорию посторонних не пускают. Тогда как? Это был вопрос, на который у Принца не было внятного ответа. Только смутная, пугающая догадка. — Ты что… встретил Бога? — медленно, вглядываясь в него, спросил Брай. Для людей в этом мире такое не было чем-то из ряда вон выходящим — Боги иногда являлись смертным, — но и обыденностью такое назвать было нельзя. — Не знаю… — проронил Грей. — Ну, если Богиня, то уж точно красотка, — попытался разрядить обстановку Арчи. — Ты сам-то хоть раз видел Богиню, чтобы так говорить? — насмешливо фыркнул Эван. — Ни разу! — радостно выпалил Арчи. — Идиот… — покачал головой Эван, прикрыв лицо ладонью. — Э, а ты-то сам хоть раз Бога видел? — не сдавался Арчи. Их перепалка грозила перерасти в очередную немую дуэль взглядов, но их прервал Брай: — Прекратите. Оба, — отрезал он, и в голосе прозвучала сталь. — Хватит. Вернёмся к сути. — И-извини… — почти синхронно пробормотали с неловкостью Арчи и Эван. — Насчёт твоего вопроса, Арчи… — неожиданно тихо начал Грей. — А че я спрашивал-то? — искренне недоумевая, спросил Арчи, расширив и без того большие глаза. — Я не видел её лица… но думаю, что она ничего, — с лёгкой, натянутой улыбкой сказал Грей. — Не видел лица? — переспросил Тео, его глаза сузились от любопытства. — Она была в капюшоне… таком чёрном, густом, будто его сшили из самой ночи. Он полностью скрывал лицо, — смотря на траву, будто сквозь неё — куда-то вдаль воспоминаний, рассказывал Грей. — Капюшон… — задумчиво протянул Брай, проводя рукой по подбородку. — В замке, ночью… Это не обычная прогулка. — Может, сама Богиня Ночи снизошла до тебя? — с усмешкой бросил Эван, отжимая последние капли воды с тёмных волос. — Селибра? — встрепенулся Арчи, его веснушчатое лицо озарилось интересом. — Она же самая таинственная из Богинь. Её лик никто не видел. — Таинственней неё лишь… — начал Тео, но оборвал себя на полуслове, бросив быстрый взгляд в тёмную чащу. Его и без того бледное лицо в миирном свете стало совсем бесцветным. Все замолчали. Вокруг сгустилась тишина, настолько плотная, что можно было услышать, как Эван сглотнул. Никто не осмелился произнести то имя вслух. Ветерок, игравший листьями, на мгновение замер, словно и сам прислушался. — Вот только я… я про Богинь говорил, — наконец пробормотал Арчи, его голос прозвучал неестественно громко в этой внезапной тишине. Он нервно провёл рукой по затылку, отводя взгляд. — А ну да… — глухо проговорил Тео. Друзья ещё пару минут сидели в полной, гулкой тишине леса под раскидистым дубом, вокруг которого, казалось, уплотнилась сама ночь; слышен был лишь шелест его старых листьев да редкие, отдалённые крики ночных птиц. Принц облокотился спиной о шершавый ствол, устремив пустой взгляд куда-то в темноту. Тео и Брай сидели рядом на корнях, а перед ними, на траве, расположились Эван и Арчи. — Ладно, — тихо, но чётко нарушил молчание Брай, переводя тяжёлый взгляд на Грея. — А что было дальше? — Да я ей на голову яблоко уронил, — неловко потирая затылок, ответил Грей. Его щёки слегка порозовели в миирном свете. — Умеешь ты к девушкам подкатывать! — поколол Арчи, и его смех прозвенел неестественно громко, вновь нарушая гнетущую тишину. — Кто бы говорил, — сухо парировал Эван, бросая в сторону Арчи камень, от которого тот ловко уклонился. — А чё опять я! — возмутился Арчи, разводя руками. — А ты уже забыл? — невозмутимо ответил Брай, глядя на друга с лёгкой усмешкой. — Ну уронил я один раз… И что? — пробормотал тот, отводя взгляд и начиная рыться в траве. — Уронил? — переспросил Грей, и его серые глаза оживились любопытством. — Уронил? — передразнил Эван, не сдерживая ухмылки. — Он целый инвентарь с оружием на неё уронил! Представь: тренировочный зал, наша «идеальная» Элейн… и на неё с грохотом сваливается полка с деревянными мечами, щитами и парой кирас! Ты бы видел её лицо! Арчи закрыл лицо руками, но по его вздрагивающим плечам было видно, что он и сам теперь смеётся над тем недавним позором. Общее напряжение наконец-то растаяло, сменившись привычным, тёплым балагурством. — Ха-ха, ну ты, как всегда, Арчи! — рассмеялся Грей, и на его лице впервые за этот вечер появилась искренняя, широкая улыбка. — Да случайно же было! — защищался Арчи, но сам не мог сдержать довольной ухмылки. — А вот если бы ты был с нами, ещё бы сильнее ржал, — подначил Эван, подмигивая Грею. — Ага, — кивнул Тео, его зелёные глаза блеснули весельем. — Он так краснел и извинялся перед разъяренной Элейн. — Она ему потом и вмазала ещё, — едва сдерживая смех, добавил Брай. Его каменное лицо наконец дрогнуло, и он прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос. — Ты бы видел! — упав на траву с заливистым смехом, говорил Эван, держась за бок. — Её глаза… размером с блюдце стали! — Жаль не видел этого триумфа, — сказал Грей, всё ещё смеясь, но в его голосе прозвучала лёгкая грусть. — Кажется, я многое пропускаю. — Ну ты же у нас прекрасный Принц, — с напускным почтением поклонился Эван, всё ещёваляясь на траве. — Куда вам до простых рыцарских шалостей. — Да ладно тебе, — с лёгким упрёком сказал Брай, но в его глазах играла улыбка. — У него важные королевские дела. И… яблочные дипломатические миссии. — Ну тут и не поспоришь, — с театральным вздохом поднял руки Грей. — Но признай, Арчи: с твоим подкатом к Элейн моё яблоко и рядом не стоит. Ты оружейным арсеналом признаёшься в чувствах — это новый уровень. Арчи, покрасневший до корней волос, швырнул в Грея комком мха, от которого Принц ловко увернулся. Все снова рассмеялись, и на этот раз смех был чистым и беззаботным, смывая последние следы странной встречи и неловких намёков. Ночь вокруг снова стала просто ночью — тёмной, прохладной и безопасной. — А потом ты просто ушёл? — спросил Тео, когда смех немного поутих. — Да, — кивнул Грей, на его лицо снова легла лёгкая тень задумчивости. — Меня в саду бы точно поймали. Да и вы уже заждались, — он махнул рукой в сторону друзей, и голос его снова стал лёгким. — Нельзя же было заставлять будущих рыцарей империи скучать без своего Принца. — О, мой Принц! — воскликнул Эван с напыщенным придворным поклоном. — Мой прекрасный Принц Вильгельм! Эван уже собирался продолжить, но его отвлёк шум. Резкий, неприятный звук взмаха крыльев — тяжёлый, шуршащий, будто рвущий воздух, — разрезал лесной покой. Друзья вздрогнули и подняли головы к кронам дуба. В темноте между ветвей мелькнул чёрный силуэт. И тут же, с глухим, мягким стуком, прямо перед ними на землю упало чёрное воронье перо. Оно было необычно крупным для обычной птицы, гладким и отливающим синевой. — Перо… — пробормотал Грей, поднимая его. Перо было холодным, почти ледяным на ощупь, и гладким, поблёскивающим на свету, если покрутить его. Кар-р-р! Пронзительный, хриплый крик ворона раздался прямо над их головами, заставив всех вздрогнуть. Он сидел на нижней ветке дуба, совсем близко; его бордовые глаза пылали в темноте, и взгляд был прикован не к перу, а прямо к Грею. — Не к добру это… — глухо произнёс Брай, его рука невольно потянулась к отсутствующему на поясе мечу. И тут послышался новый звук — уже не птичий. Это был топот. Не просто шаги, а тяжёлый, дробный скок лошадей по лесной тропе. Из чащи вдали пробивались огни факелов, а с ними — отрывистые крики и лязг оружия. Солдаты. И судя по всему, они скакали сюда. — Чёрт! Нас нашли! — выдохнул Эван, его глаза расширились в ужасе. — Бежим! — скомандовал Грей, его голос, привыкший к тишине, прозвучал резко и властно. Он сунул странное перо за пояс. Компания сорвалась с места, как подкошенная. Они бросились вглубь леса, прочь от дороги, от света, от лязгающей угрозы. За спиной грохот копыт нарастал, превращаясь в гул. Ветви хлестали по лицам, корни норовили споткнуться. А над ними, скользя меж вершин, летел ворон. С выси ночного неба он наблюдал за удирающими друзьями, его тень мелькала на земле перед ними, будто указывая путь — или загоняя в ловушку. Грей первым увидел спасительный холм — крутой, заросший вересковым кустарником. — Туда! — прошептал он, хватая Арчи за рукав. Они кубарем скатились за пригорок и прижались к холодной земле, стараясь не дышать. Грохот копыт приблизился, пронёсся рядом — так близко, что они чувствовали вибрацию почвы, — и стал удаляться. Огни факелов мелькнули сквозь листву и растворились в темноте. Тишина вернулась, теперь она казалась оглушительной. Друзья выбрались из укрытия, отряхиваясь. Эван тяжело дышал; Тео вытирал грязь со щеки; Брай уже оглядывал окрестности, оценивая положение дел. — Уже светает, — констатировал Брай, глядя на восток, где небо начало терять густую черноту, сменяясь глубоким синим. — Да, стоит вернуться, пока совсем не рассвело, — согласился Эван, поправляя растрепавшиеся волосы. — И так, чтобы стража не увидела, — тут же добавил Арчи, нервно покусывая губу. — Я знаю путь, — сказал Грей, в последний раз бросив взгляд на ворона с его странной добычей. — Через старую тропу. Идём. Он уверенно повёл друзей прочь из леса, в сторону, где тьма ещё держалась крепче, под сенью вековых елей. Шаги их были быстрыми, но осторожными: опасность миновала, но её привкус — металлический, как кровь на губах, — всё ещё витал в воздухе. И в этой суматохе они не заметили стороннего наблюдателя. Ворон так и остался сидеть на дереве, не шелохнувшись, пока последний силуэт не растворился меж стволов. Лишь тогда он медленно повернул голову. Он наблюдал. Ждал. А затем просто улетел, растворившись в серой предрассветной дымке.

***

Друзья уже дошли до замка, перелезли через каменную стену в укромном, заросшем плющом и виноградником месте и молча, по одному, разошлись каждый в свою сторону, условно кивнув на прощание. Принц шёл в сторону служебного входа, ведущего в прачечные: влажный запах мыла и золы ударил в нос, знакомый и успокаивающий; оттуда, протиснувшись за огромными лоханями, он нащупал в стене почти невидимую щель — вход в узкий потайной коридор меж стенами залов, известный лишь ему и, возможно, ещё паре старых крыс. Камни здесь были холодными и шершавыми, а воздух — спёртым, пропахшим вековой пылью. Он знал это место как свои пять пальцев: каждый поворот, каждую выбоину в полу, где можно споткнуться в полной темноте, каждый просвет меж камнями. Ему не составило труда ни улизнуть, ни вернуться; через несколько минут он уже поднимался по узкой винтовой лестнице на третий этаж, к своим покоям. Ни души. Только скрип собственных шагов по старому дереву да далёкий, приглушённый гул просыпающегося замка где-то за толстыми стенами. Открыв тяжёлые дубовые двери с массивными железными скобами — максимально тихо, насколько это было возможно, — он зашёл внутрь. Прохладный, неподвижный воздух комнаты встретил его запахом воска, старого пергамента и сушёных трав. Пройдя по длинной, едва освещённой первыми косыми лучами Синрисса комнате, мимо тёмных очертаний книжных шкафов и тяжёлого стола, он, наконец, добрался до кровати. Не снимая запачканной лесной грязью одежды, Грей просто рухнул на прохладное покрывало лицом вниз, чувствуя, как напряжение долгой ночи медленно растекается по уставшим мышцам. Тишина здесь была иной — густой, бархатной, и в ней так легко было забыться. Но покой прервал голос: грубый, твёрдый, низкий, но на удивление спокойный. Слова будто эхом наполнили комнату, ударившись о каменные стены: — Наконец-то нагулялся, Вильгельм? Голос шёл с балкона комнаты. Грей резко замер, сердце упало куда-то в пятки. Он узнал этот тон. Шторы, тяжёлые и пыльные, колыхнулись от утреннего ветерка. Из-за них появился силуэт: высокий, со смуглой кожей, стройный мужчина, опиравшийся на каменную балюстраду; первые лучи Синрисса выхватывали из полумрака резкие черты лица, светлые, почти белые волосы и холодный, оценивающий взгляд. — Сколько раз тебе повторять — не гуляй ночью. — Голос был всё таким же спокойным, ровным, что пугало гораздо больше любого крика. Само его присутствие в комнате, в этот предрассветный час, заставляло кровь стынуть в жилах. Грей медленно поднялся с кровати, стараясь придать лицу беззаботное выражение. — Да я и не гулял, — ответил он с лёгкой, натянутой улыбкой, отряхивая с рукава прилипшую хвою. — Да, побег от королевской стражи сложно назвать прогулкой, — заметил Лоркан. Его голос оставался ровным, но в нём зазвучала стальная нить. Он медленно вошёл с балкона в комнату, и лучи света выхватили его полностью: простую, но безупречно сшитую тёмную тунику, длинные пальцы, спокойно сложенные за спиной. — Ты как всегда проницателен, брат, — льстиво, с лёгким поклоном ответил Грей, но его глаза внимательно следили за каждым движением Короля. Лоркан остановился в паре шагах, его взгляд скользнул по грязным сапогам Принца, по растрёпанным волосам, задержался на запылённом плече. — Не отходи от темы, Вильгельм, — произнёс он. — Ты же знаешь правила. — Да, да-да, — машинально, почти с детской обидой, пробормотал Грей, опуская взгляд. — Я знаю… — продолжал он, но голос его дрогнул. — Знаешь, но не слушаешь, так? — Лоркан мягко закончил за него. Его тон не был гневным, скорее… разочарованным, что било куда больнее. Грей закусил губу и чуть насупился, позволив себе искреннюю реакцию. — Просто… я давно их не видел из-за всех этих «королевских обязанностей», — вырвалось у него наконец, сдавленно и немного по-детски. — Ты — наследный Принц, — холодно и чётко произнёс Лоркан, и каждое слово падало, как камень. — Не забывай это. — Да я не стану королём! — выпалил Грей, и его голос впервые зазвучал с дерзкой горячностью. — Как только у тебя появится ребёнок… — Это не отменяет того, что ты важен Эремиону, — перебил его Лоркан, и в его глазах вспыхнуло что-то жёсткое, непреклонное. — Твоя жизнь, твоё поведение, твоя безопасность — это вопросы государственной важности. Не каприз. — Да у меня нет времени жить из-за этой «важности»! — Грей отшатнулся, словно его ударили. В его голосе прорвалась давно копившаяся горечь. — Только сижу в библиотеке и учусь, учусь и учусь. Я даже в рыцари пойти не могу из-за возраста! — Не я придумываю правила, — Лоркан не повысил голос, но его спокойствие стало ледяным. — Подожди год. Будет шестнадцать, и тогда сможешь видеться с друзьями на законных основаниях. А сейчас твоя задача — учиться. Быть готовым. Он сделал паузу, и его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. — И не гуляй по ночам, — медленно, с особым ударением на каждом слове, добавил его старший брат. — Отец не просто так ввёл это правило. Ты ведь знаешь. Грей замолчал. Знаменитое «ночное табу» старого Короля было не просто прихотью. Оно родилось из мрачных времён, из слухов, которые в детстве передавались шёпотом, и из того случая, о коем не хочется вспоминать: о том, кто выходит на охоту, когда над миром властвует Селибра и её тёмные дочери; о том, кто не различает принцев и простолюдинов. — Знаю, — наконец выдохнул Грей, его бунтарский пыл внезапно угас, сменившись холодной, неприятной осознанностью. — Но это же просто… сказки. Чтобы дети слушались. — Мало ли кого встретишь в тёмной, непроглядной ночи, — тихо произнёс Лоркан, и его слова повисли в воздухе, наполненные невысказанным смыслом. Он отвернулся, глядя в окно на просыпающийся город. — И это не сказки… ты сам знаешь. Он замолчал, а потом добавил уже другим, более мягким, почти усталым тоном: — Иди отдохни. Завтра тяжёлый день. Но помни о моих словах. Я не прошу — я требую. Ради твоей же безопасности. Грей кивнул, чувствуя, как усталость накрывает его с новой силой. — Только их сильно не ругай, — тихо пробормотал он, имея в виду своих так же провинившихся друзей. Лоркан, уже стоявший в дверях, слегка повернул голову. В профиле на миг мелькнула тень чего-то, похожего на усталую улыбку. — Хорошо. Как пожелаешь. Дверь за ним мягко закрылась, оставив Грея наедине с тишиной, утренним светом и странным, ледяным комком в груди. Он снова упал на кровать, но сон не шёл: перед глазами стояли то бледное лицо под капюшоном, то бордовый взгляд ворона, то суровые черты брата. И где-то между ними — тёмное, непроглядное обещание ночи, о котором так не хотелось вспоминать. Пальцы нащупали в кармане что-то лёгкое и упругое. Он достал то самое воронье перо. В утреннем свете оно казалось самым обычным — просто большое, чёрное воронье перо. Кар-р-р! Пронзительный, знакомый крик раздался так близко, что Грей вздрогнул. Звук шёл с его собственного балкона. Сердце заколотилось где-то в горле. Медленно, стараясь не скрипеть половицами, он подошёл к распахнутым дверям и заглянул внутрь. На каменной периле, в самом центре полосы утреннего света, сидел Он — тот самый ворон. Его гладкие перья отливали теплотой, а бордовые глаза были прикованы к Грею. Птица не двигалась, лишь смотрела. И в этой тишине её присутствие казалось громче любого крика. «Не к добру это… так же тогда сказал Брай?» — промелькнуло в голове Принца — Напугал же ты меня, малыш, — подойдя к ворону, сказал Грей, пытаясь придать своему голосу лёгкость, которой не чувствовал. — Искал своё перо? — Каар-й! — прокричал ворон, и этот звук был не просто карканьем. В нём чётко угадывались два слога, будто птица пыталась выговорить имя. Грей замер. Воздух вокруг будто сгустился. — Кай? — невольно переспросил он шёпотом. Ворон наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнула такая алая искра — яркая, как вспышка пламени. Он медленно кивнул. Один раз. Лёд пробежал по спине Грея. Это уже не было совпадением. — Это жутко, приятель, — выдохнул он, отступая на шаг назад. Голос его сорвался, выдавая страх. — Давай-ка лети отсюда. Птицам не место в комнатах. Но ворон продолжал сидеть и смотреть прямо на Грея, не обращая внимания на его слова. — Эй. Лети-и-и, — пытаясь согнать птицу, протянул Грей, делая нерешительный взмах рукой. Но ворон лишь чуть приподнялся в воздухе, громко хлопнул крыльями и сел на то же место, будто демонстрируя своё право быть здесь. — Ты за мной пришёл? — спросил Грей уже серьёзно, без тени шутки, и его серые глаза стали холодными, как утренний камень. Вороны… — посланники и слуги тьмы. По сказаниям, они единственные существа, кои могут жить и в Аурэле, и пребывать в Некссионе. Они — предвестники самой Смерти. Прислужники самого Бога Дезальда. Кааар! — ответил ворон, и его крик прозвучал почти как утверждение. Зловещее, низкое карканье вибрировало в тишине балкона. Грей стиснул кулаки, чувствуя, как страх сменяется резкой, почти дерзкой решимостью. — Передай своему повелителю, — произнёс он чётко, глядя прямо в горящие бордовые глаза, — что он меня не получит! — С лёгкой улыбкой вызова он показал указательным пальцем прямо на ворона. Каар! Проронила в последний раз чёрная, как бездна, птица и, мощно взмахнув крыльями, сорвалась с перил. Она не растворилась в небе, а чётко, почти по прямой, умчалась в сторону северных лесов — туда, откуда они только что вернулись. Грей стоял неподвижно, пока тень ворона не исчезла за башнями замка. Улыбка соскользнула с его лица; палец опустился; на балконе осталась только тишина и утренний свет. — Предвестие ли? — прошептал Грей в пустоту. Он развернулся и медленно направился к кровати. Упав на простыни, Грей перевернулся на бок и прижался лицом к прохладной подушке, пытаясь прогнать назойливые образы. — Скоро день почитания Бога Смерти… — пробормотал он в ткань, и его голос прозвучал глухо и с отвращением. — Омерзительный день. Он зажмурился, но перед глазами всё равно стояли два алых огонька в темноте. И где-то на краю сознания, тихо, как эхо, звучало карканье, слившееся в одно слово: Кай... Наш прекрасный Принц Вильгельм уснул — или по крайней мере пытался. Его ждал непростой день. Важные дела юного Принца Эремиона. Но куда же полетел ворон? В лес, ответите вы. Но это было не совсем так. Восходящий свет Синрисса проливался над миром. Свежий утренний воздух окутывал просторы далёких земель. Сквозь прохладный ветер летел наш чёрный ворон: мимо густых зелёных лесов, мимо золотых полей, горных равнин и скалистых земель. Он летел прямиком туда — на Виктэйру. А точнее, под неё. В самую бездну мироздания. В мрачный, тёмный и тихий, пугающий всех людей — Некссион. Что же за ворон? И что он принесёт своему господину? Продолжим рассказ.