Часть II. Глава 2.

***

Северный лес.

Четверо друзей в белой парадной форме сидели под старым дубом. Раскидистые ветви закрывали лучи Синрисса, медленно покачиваясь от ветра. Ребята что-то обсуждали — тихо, но оживлённо, то и дело поглядывая на тропинку, откуда должен был появиться Грей. Тот выбежал к ручью, запыхавшись, и подошёл ближе. Щёки его раскраснелись от бега, тёмные волосы растрепались, выбившись из аккуратной укладки. — Наконец-то! — заметив друга, радостно воскликнул Эван, махая рукой подходящему юноше. — Мы уж думали, ты потерялся. — Простите, — с неловкой улыбкой проронил Грей, потирая затылок. — Я потерялся, но только во времени. Он подошёл и сел рядом с друзьями, опускаясь на траву прямо в парадной форме, даже не думая о том, что на ней останутся следы. — Ну ты даёшь! — хлопнув его по плечу, сказал Арчи. — Я уж думал, ты про нас забыл. — Как я могу про вас забыть? — с наигранной важностью ответил Грей, вскинув подбородок и напустив на лицо выражение придворной гордости. — Я — наследный Принц Эремиона. Мои подданные — моя забота. Забыть вас значило бы пренебречь долгом. Эван закатил глаза; Арчи фыркнул, пытаясь сдержать смех; даже Брай, обычно непроницаемый, чуть качнул головой — то ли осуждающе, то ли с едва заметным одобрением этой дурацкой игры. — О, наш долг — прохлаждаться под дубом и ждать, пока его высочество — Прекрасный Принц — соизволит явиться, — парировал Эван, прижимая руку к сердцу с преувеличенной преданностью. — Мы несём эту ношу с честью. Тео тихо хмыкнул, пряча улыбку в воротнике формы. — Может, встретил кого, вот и забыл, — вставил Арчи, поигрывая бровями с таким многозначительным видом, будто только что раскрыл величайшую тайну столетия. — Если ты опять про девчонок, то хватит, — тут же осадил его Эван. — Да чё сразу «про девчонок»-то? — возмутился Арчи, вскидывая руки. — Я просто предположил! Мало ли кто мог встретиться в саду в такой день… ну там… призрак какой? Или… — Или о чём ты ещё мог подумать, Арчи? — перебил Брай, и в его голосе прозвучала та сухая, усталая ирония, с какой старший брат объясняет младшему прописные истины. — Кроме девчонок? Арчи открыл рот, собираясь возразить, но под взглядом Брая закрыл его обратно. Эван довольно хмыкнул. Тео прикрыл лицо ладонью, пряча усмешку. — Ну вообще… — Грей, сидя на траве, чуть откинулся назад, держась руками за лодыжки, и отвёл взгляд куда-то в сторону ручья. — Арчи даже прав, — сказал он с лёгкой ухмылкой. Качнулся вперёд, чуть склонив голову, и тёмные волосы, и без того растрёпанные после бега, окончательно выбились, упав на лоб непослушными прядями. Он откинул голову, убирая их с лица, — жест получился небрежным, почти по-детски милым. Но в серых глазах, когда он снова посмотрел на друзей, светилось что-то такое задумчивое, и в то же время удивительно радостное. — Ого, — выдохнул Эван, округляя глаза. — Сегодня действительно торжественный день — Арчи оказался прав! Он рассмеялся — громко, заливисто, так, что птицы в ветвях встрепенулись. — А ты привыкай! — Арчи скрестил руки на груди, выпрямив спину с таким видом, будто только что выиграл важнейшее сражение. На его веснушчатом лице красовалась широкая, торжествующая улыбка. — Такое не раз будет. Эван пихнул его в плечо, и они вместе начали смеяться — звонко, по-мальчишески, так, что эхо покатилось по лесной опушке. — И что произошло, Грей? — спросил Тео, и в его голосе, тихом и внимательном, не было ни насмешки, ни обычного утреннего зубоскальства. Только любопытство. — Что ты аж такой радостный в этот день? Грей отвёл взгляд. Перед глазами встала поляна в саду, залитая утренним светом и запахом малиновых кустов. Таинственная незнакомка: её лёгкое кремовое платье, струящееся при каждом движении, будто сотканное из облаков; гладкие, пепельно-золотистые волосы, рассыпанные по плечам и спине, — он успел заметить, как они блестели на свету, когда она поворачивала голову; её голос — приятный и мягкий, но в то же время странно безжизненный: спокойный, ровный, лишённый той живости, что бывает у обычных людей; и её глаза... алые, как капли крови на белом снегу. И то, как она ушла — бесшумно, легко, оставив после себя только примятую босыми ногами траву и ту самую таинственность, что теперь жила где-то под рёбрами, тихо пульсируя в такт сердцу. Он перевёл взгляд обратно на друзей и с мягкой улыбкой сказал: — По пути к склепу я встретил одну девушку. — Я же говорил — девчонка! — вскрикнул Арчи, вскидывая руки в победном жесте. Веснушчатое лицо его сияло так, будто это он сам её встретил. — А кто говорил: «Да чё сразу "про девчонок"-то»? — сухо заметил Брай, и в его карих глазах мелькнула редкая искра насмешки. — Ну… — Арчи смущённо почесал затылок, но улыбка не сходила с лица. — Вы же меня знаете, я всегда о них. Просто иногда стесняюсь признаваться. — Ага, «стесняешься», — усмехнулся Эван. — Зато не упустишь шанс о них потрепаться. — Что есть — то есть! — Арчи развёл руками с таким видом, будто только что признался в благородной миссии, а не в вечной болтовне о девушках. — Да ладно тебе, Эван, — Брай неожиданно положил руку на плечи Арчи и чуть прижал его к себе, ероша светлые, рыжеватые волосы жёсткой, но не злой ладонью. — Он у нас в ответе за все сплетни про дам, так ещё и разбавляет наши разговоры про тренировки. Без него мы бы уже с тоски высохли. — Ай-ай! — Арчи пригнул голову под сильной рукой Брая, но в голосе его не было ни капли обиды — только притворное возмущение и довольная улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Ребята ещё раз посмеялись, но любопытство не оставляло их. Оно висело в воздухе, лёгкое и настойчивое, как запах скошенной травы. Тогда Тео спросил: — И что там за девушка была? — Как звать-то хоть? — подхватил Эван, подаваясь вперёд и опираясь локтями о колени. Все четверо уставились на Грея: Арчи даже перестал потирать взлохмаченную макушку и замер в ожидании; Брай, хоть и хранил обычную невозмутимость, чуть приподнял бровь — верный знак, что и ему интересно. — Я не знаю, — Грей неловко усмехнулся и поправил волосы, убирая с лица тёмную прядь, что всё никак не хотела лежать ровно. — Ты чё, даже не спросил? — удивился Арчи. Он-то, известно дело, не упускал возможности познакомиться с любой мимо проходящей девушкой, будь то служанка, купеческая дочь или заезжая гостья. — Или не понравилась, что и спрашивать не стал? — ухмыльнулся Эван, поигрывая бровями. — Или она просто не сказала? — предположил Брай с лёгкой, насмешливой улыбкой, от которой обычно не укрывалось ничего. — Невозможно! — всплеснул руками Эван. — Как с таким не познакомиться-то? — он театрально обвёл Грея рукой, с наигранным восхищение закатывая глаза. — Принц, красавец, а глаза какие… ой, все девки ж падают! Арчи довольно закивал, поддерживая друга. — И вправду, тут что-то нечисто, — сказал Тео с улыбкой, задумчиво потирая подбородок. Его глаза смотрели на Грея с тем особенным, пронзительным вниманием, от которого ничего не скроешь. — Либо ты темнишь, либо… — он сделал паузу, — либо девушка и вправду та ещё загадка. Грей усмехнулся. Тео уже понял, что к чему. Не разгадал, нет — но уловил тот самый запах тайны, который Грей и сам чувствовал, но не мог объяснить. — Ну да, загадка, — сказал Грей. — Ничего о себе не рассказала. — Вот это интрига… — наигранно прикрыл рот Эван, округляя глаза в театральном удивлении. — А наш Принц любит интриги, — заметил с улыбкой Брай, и в его голосе послышалась редкая нотка одобрения. — Умная же девушка тебе попалась, Грей, — усмехнулся Тео. — Ну… — Грей задумчиво повёл плечом, и на губах его заиграла та самая мягкая, чуть мечтательная улыбка, которую друзья видели впервые. — Похоже на то. Он откинулся назад, опираясь на руки, и поднял взгляд к небу, где сквозь листву пробивались тёплые лучи Синрисса. Где-то там, за этой синью, за облаками, за самой границей мира, может быть, она сейчас идёт босиком по другой траве. Или просто стоит под деревом, и ветер играет её пепельно-золотыми волосами. — Ничего не рассказала, — повторил он тише, будто для себя. — Вообще ничего. — А о чём вы тогда говорили? — спросил Арчи, недоумённо хмурясь. — Вы же столько времени не просто молча смотрели друг на дружку? Грей задумался. Они говорили о жизни. О смерти. О севере и его обычаях. О том, кого нужно помнить и зачем зажигают свечи. О том, что смерть — не конец, а начало. О том, что, когда что-то умирает — рождается новое. И о том, что он перепутал её с богиней. — О разном, — уклончиво ответил Грей, но взгляд его ушёл куда-то в сторону, в тень старого дуба. — О жизни. О том, что было сегодня утром. О том… как по-разному люди помнят тех, кого потеряли. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Знаете, как называют сегодняшний день на севере? — Нет… — задумался Арчи, почесывая затылок. — А она знает, — сказал Грей, и в голосе его прозвучала та особенная нотка, какой делятся удивительной находкой. — Memento mori. Помни о смерти. — А она с севера? — спросил Эван, подаваясь вперёд. Грей замер на мгновение. — Не знаю, — ответил он тихо. — Я спросил. Она сказала: «Можно и так сказать». — Можно и так? — переспросил Тео, прищурившись. — Это не ответ. — Я знаю, — Грей развёл руками. — Но другого не дала. Арчи присвистнул. — Ну и девка. Ни имени, ни откуда — ничего. И при этом про северные обычаи рассказывает, про смерть рассуждает… Может, она жрица какая? — Жрицы так не выглядят, — усмехнулся Эван. — Жрицы в храмах сидят, а не по садам гуляют в одиночестве в такой день. — А как она выглядит-то хоть? — не унимался Арчи. — Ты нам главного не сказал! Грей улыбнулся — мягкой, чуть отстранённой улыбкой, которая уже начинала раздражать Арчи своей загадочностью. — Красивая, — просто сказал он. — Очень красивая. — И всё? — Арчи разочарованно откинулся назад. — Ну спасибо, просветил. Красивых много. — Волосы длинные, светло-золотистые, — Грей задумчиво смотрел куда-то сквозь друзей, будто снова видел её перед собой. — Глаза красные, почти как алые розы. И голос… такой знакомый был. — Голос? — переспросил Тео, мгновенно насторожившись. В его глазах мелькнуло то самое выражение, какое бывает у человека, который нащупал нить в тёмном лабиринте. — Да. Я его уже слышал, — Грей нахмурился, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. — Только это была не она… просто похоже. Очень похоже. — Тот голос из детства? — спросил Эван, и в голосе его вдруг пропала вся привычная весёлость. Грей медленно кивнул: — Да. — Ты говорил, что тогда тебя спасла Богиня, — сказал Тео, и в голосе его не было вопроса — только утверждение, за которым тянулся длинный шлейф невысказанных мыслей. — Вот я её с ней и спутал, — Грей усмехнулся, но усмешка вышла кривой, невесёлой. — Умеешь ты к девушкам подкатывать, — Арчи развёл руками с таким видом, будто только что разгадал великую тайну мироздания. — В прошлом году яблоко на голову нашей предполагаемой «богине» уронил. В этом — путаешь живую девушку с Богиней Жизни. Да ещё и в день почитания Смерти. — Он покачал головой, но в глазах его плясали смешинки. — И часто ты таких «богинь» в саду встречаешь? Может, мы просто не знаем, чем наш Принц по утрам занимается, пока мы на тренировках потеем? Эван фыркнул, прикрывая рот ладонью. Тео тихо хмыкнул, но в его зелёных глазах всё ещё держалась тень тревоги. Брай лишь качнул головой — то ли осуждающе, то ли сдаваясь перед этим неубиваемым мальчишеским балагурством. — Да иди ты, — отмахнулся Грей, но щёки его тронул лёгкий румянец. — Никого я там не встречаю. Просто… совпадение. — Ну да, «совпадение», — протянул Арчи, закатывая глаза. — Незнакомок в саду встречать. У всех так. — Ну тогда мы так и не определили, кто была та, год назад, — сказал Грей, переводя разговор в другое русло. — Тогда предположили, что это могла быть Селибра… — он усмехнулся, вспоминая тот вечер у ручья, полный смеха и глупых догадок. — А я и эту девушку сравнил с Богиней Ночи. — Вот это ты на комплименты расщедрился, — присвистнул Эван. — Сначала путаешь с Лафаэль, потом сравниваешь с Селиброй. Девушка, наверное, думала, что у тебя крыша поехала. — Ну… — Грей пожал плечами, и на губах его заиграла та мягкая, чуть смущённая улыбка. — Она не обиделась. Наоборот, даже улыбнулась. — Улыбнулась? — переспросил Тео, приподнимая бровь. — Когда ты её с Богиней Жизни спутал — улыбнулась? И когда с Селиброй сравнил — тоже? — Ага, — кивнул Грей. — Только в первый раз как-то… странно. Будто ей больно стало. А потом ничего, оттаяла. — Больно? — насторожился Тео. — От того, что ты принял её за Лафаэль? Странно. — Да брось ты, — отмахнулся Арчи. — Девушки они такие. То смеются, то плачут, то обижаются непонятно на что. Может, у неё просто настроение было такое. — Может, — согласился Тео, но в его глазах всё ещё держалась тень сомнения. — Ну она просто тему перевела, — Грей пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я и сам был рад, а то так спутать… неловко. — Да ладно, — Эван хлопнул его по плечу, довольно скалясь. — Считай, комплимент сделал. Не каждый день тебя с богиней путают, тем более с такой. — С какой это «такой»? — оживился Арчи, мгновенно переключая внимание. — Ты про Лафаэль или про Селибру? — Про обеих, — Эван развёл руками с видом знатока. — Лафаэль — это ж сама Жизнь. Красота, свет, цветочки… ну вы поняли. А Селибра — ночь, тайна, загадка. Каждая девушка мечтает, чтобы её сравнивали то со светом, то с тайной. Это ж универсальный ключ! — Откуда ты такой умный? — хмыкнул Брай, и в его голосе послышалась редкая нотка иронии. — Жизнь научила, — Эван картинно прижал руку к груди. — Кстати, а как ты понял, что она не Лафаэль? — спросил Эван, приподнимаясь на локтях и с любопытством глядя на Грея. — Ты ведь её не помнишь. Только образ какой-то из детства. Грей задумался, возвращаясь в тот миг: Синрисс, пробивающееся сквозь листву; птицы на её руках; мелодия, что лилась, кажется, из самой тишины. — Как только она повернулась, — медленно произнёс он, — и я увидел её глаза… тогда и понял, что ошибся. — Ну да, — кивнул Арчи, жуя травинку. — У этой глаза красные, ты сам сказал. А те, кто видел Богиню Жизни, говорят — у Лафаэль глаза зелёные. Цвета леса. — Да и волосы не те, — добавил Грей, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Будто выцветшие. Пепельные такие, с золотом. А у той, из детства, были светлые, сияющие. — Ну и понять, что перед тобой не Богиня, а просто человек, думаю, несложно, — заключил Эван, пожимая плечами. — Ошибся и ошибся. С кем не бывает. — Наверно, — тихо согласился Грей, но в голосе его не было уверенности. — Только… — Арчи вдруг сел, перестав жевать травинку, и посмотрел на Грея с хитрым прищуром. — Если она не божественно красива, тогда сложнее. А если красива — то уже и не разберёшь, человек перед тобой или сама Лафаэль сошла с небес погулять. Эван фыркнул: — Ты бы любую красивую девушку за Богиню принял. — Ну и что? — ничуть не смутился Арчи. — Зато у меня жизнь интереснее. А Грей вон с Богинями по садам гуляет, пока мы тут от скуки сохнем. Грей невольно улыбнулся — улыбка вышла рассеянной, словно он был здесь лишь наполовину. — Она не Богиня, — сказал он, скорее себе, чем друзьям. — Просто… необычная. — Необычная — это мы уже поняли, — хмыкнул Брай. — С красными глазами, северными обычаями и без имени. Самая обычная девушка из соседнего дома. Арчи заржал; Эван присвистнул; даже Тео позволил себе короткий смешок, но глаза его оставались внимательными — он смотрел на Грея, будто ждал продолжения. — Необычная, — повторил Грей, не обращая внимания на смех. — Но поёт она красиво… — Он замолчал, вслушиваясь во что-то внутри себя. — И ещё… что-то знакомое. В мелодии. — Снова из детства? — тихо спросил Тео. Грей медленно кивнул. — Да. Что-то похожее… — он запнулся, подбирая слова. — Похожее мне пела мама. До того, как её забрал Бог Смерти. Повисла тишина. Арчи перестал улыбаться. Эван, только что собиравшийся пошутить, замер с открытым ртом. Даже Брай, обычно невозмутимый, чуть нахмурился. — Грей… — начал Тео, но осекся. — Я не говорю, что это та же песня, — поспешно добавил Грей, отводя взгляд. — Просто похоже. Очень. И голос… у мамы был мягкий, тёплый. А у этой при разговоре— будто… — он поморщился, пытаясь подобрать слово. — Будто льдинка. Красивая, но холодная. Но когда она пела, на мгновение показалось… не знаю. Будто тепло стало. — Может, она просто хорошо поёт, — неуверенно предложил Арчи. — Бывают же талантливые люди. — Бывают, — согласился Грей. — Но почему именно эту песню? И почему голос такой знакомый? И глаза… Он замолчал, не договорив. — Грей… а может, ты просто втрескался? — спросил Арчи, чуть прищурившись, и в его голосе проскользнула особенная, хитрая нотка, с какой обычно подкалывают друзей, когда те пытаются что-то скрыть. — Что? — Грей удивлённо посмотрел на него, будто Арчи сказал что-то на незнакомом языке. — Ну, втрескался, — повторил Арчи, разводя руками с видом человека, который только что раскрыл очевидную истину. — Влюбился. По уши. С первого взгляда. Бывает же. Девушка красивая, поёт хорошо, глаза необычные, таинственная вся… — он начал загибать пальцы, перечисляя пункты, словно составлял доклад для королевского совета. — Ты ведь такое любишь. — Ты чего, Арчи? — усмехнулся Эван, закатывая глаза. — У нашего Прекрасного Принца уже есть дама сердца. — Ага, — не сдавался Арчи. — Вот только она не так реальна, как эта девушка. — Он сделал многозначительную паузу. — Тем более он её в детстве видел. И всего лишь раз. — Да ни в кого я не влюблён! — выпалил Грей, пожалуй, слишком громко. — Правда, что ли? — Арчи прищурился, впиваясь взглядом. — Ни в Богиню Жизни, ни в таинственную незнакомку? — Ни в кого! — О, смотрите! — Эван ткнул пальцем в сторону Грея с видом триумфатора. — Он краснеет! Прекрасный Принц краснеет! — Да никого я не краснею! — вспыхнул Грей, но щёки предательски горели, и он это чувствовал. — Краснеешь, краснеешь, — довольно кивал Арчи, складывая руки на груди. — А знаешь, что это значит? — Что? — обречённо спросил Грей, уже зная, что сейчас последует. — Что наша теория про влюблённость имеет под собой все основания, — торжественно заключил Арчи. — Прошу занести в протокол: Принц Вильгельм Эрик Грейсон Кай, известный также как Грей, втрескался по уши… — он сделал драматическую паузу, обводя взглядом друзей, — но вот в кого? Эван хлопнул себя по колену: — Точно! В кого именно? У нас тут два кандидата: Богиня Жизни из детства и сегодняшняя таинственная незнакомка. Принц, делайте ставки! — Да ну вас, — отмахнулся Грей, но улыбка уже предательски ползла на губы. — Я предлагаю не гадать, а спросить у самого виновника, — важно изрёк Арчи, поворачиваясь к Грею. — Итак, Ваше Высочество, кто занял ваше драгоценное сердце? Божественный образ из прошлого или вполне реальная девушка с красными глазами? Грей открыл рот, закрыл, снова открыл. И вдруг понял, что не знает ответа. — Я… — начал он и запнулся. — всё же… пусть это и глупо, но… — Кто-то проиграл Богине в битве за сердце Принца, — шутливо прошептал Эван Арчи на ухо. Эх, знали бы они, до чего Эван был прав. Проиграть Богине Жизни в битве за сердце Принца. Битве, которой не должно существовать. Ведь Боги не могут любить — а тем более какого-то смертного. Но она посмела. И это оказалось куда хуже, чем все страдания и мучения от жизни, кою олицетворяет Лафаэль. Любовь Бога к смертному — ошибка? Или случайная погрешность в фундаментальном строении мира? А может, это то, что делает это правило жизни правилом? Ведь в каждом правиле есть своё исключение… Не будь этого исключения, случайности или ошибки — этой истории и не было бы вовсе. — Но что? — спросил Тео. — Я всё же… — продолжил Грей. — Он всё же предпочёл великую Богиню, — усмехнулся Эван. — Ну да, зачем нам выбирать какую-то «таинственную незнакомку», когда есть такая личность? — Да хватит, — Грей кинул сорванные травинки в Эвана. Травинки веером рассыпались в воздухе, несколько застряли в тёмных волосах Эвана, отчего тот забавно скосил глаза, пытаясь их разглядеть. Все весело посмеялись — Арчи даже по траве покатился, держась за живот, — пока Грей сидел с красными ушами, делая вид, что его это совершенно не касается. — Ладно-ладно, давайте о чём-нибудь другом, — начал Брай, бросив быстрый взгляд на Принца. — А то наш Прекрасный Принц скоро пар из ушей пустит. Или того хуже — реально взорвётся. А нам тут ещё до замка возвращаться. — Да, а то не Принц, а ходячий костёр получится, — сквозь смех сказал Эван. — Ага, или вообще рак варёный, — шутливо добавил Арчи, подняв палец вверх, указывая на «важность» этих дел. — А ему ещё вести важные «королевские дела». Грей нахмурился и надул щеки, но даже сквозь смущение и обиду внутри он смеялся.

***

Так пролетел день. Свет Синрисса уже опускался, окрашивая цветущую столицу в ярко-алые, розоватые и жёлтые оттенки, словно сам Аэлион проводил кистью, как художник. Чуть слабый ветерок гулял мимо домов, садов и лесов, шумя листьями и окутывая лёгкой прохладой. Вечер опускался на побелевший город. Друзья, сидевшие в лесу у старого дуба, оживлённо переговаривались, совсем позабыв о всей «траурности» этого дня. Арчи, как обычно, вспоминал свой недавний разговор с какой-то знакомой девой. Эван подшучивал над ним и рассказывал, как тот упал перед этой самой девой. Брай иногда вставлял свои острые, но как всегда подходящие шутки. Тео делился впечатлениями о новой тренировке, кою недавно провёл командир королевской армии — отец Брая. А Грей весело проводил время в кругу своих близких, единственных друзей. Каждый такой момент становился теплотой в душе юного Принца. Так ребята проводили остаток дня, пока не разошлись каждый по своим делам. А что в этот момент делал Король Лоркан? Вам наверняка интересно. Такой день, а Короля нет и нет. Перенесёмся в главный приёмный кабинет Короля Лоркана Вилдреда Хенрика Горна.

***

Столица Эремария.

Замок.

Небольшой зал с выходом на террасу, откуда лился алый свет, пробиваясь сквозь тяжёлые прикрытые шторы. По правую и левую стороны от высоких тяжёлых дверей расположились стеллажи с книгами и полки с документами, хорошо убранные, без пыли и рассортированные по алфавиту и важности. Где-то за ними скрывалось до блеска начищенное зеркало в углу комнаты. На потолке висела люстра с зажжёнными свечами, дающими свет и лёгкое тепло помещению. Всё чисто и убрано, обустроено и украшено в изящном утончённом, богатом вкусе. На стене сбоку от входа прямо перед столом висела картина в золотой резной раме — портрет женщины: красное пышное платье, украшенное вышивками; на шее и пальцах — драгоценные камни и металлы; смуглая кожа золотилась на свету, проходя по выступающим, чётким и острым граням лица; её льняные волосы были затянуты в тугие косы, скреплённые вместе у затылка, а на голове красовалась корона с красными, в тон платья, бериллами; взгляд янтарно-карих глаз был холодно-строгий, величественный и отстранённый, несмотря на всю теплоту цвета. Король сидел за этим дорогим дубовым, покрытым тонким слоем тёмного лака, столом напротив портрета. Он перебирал бумаги, подписывал своим пером и чернилами и ставил на них печати. На нём всё ещё была белая праздничная форма, украшенная золотыми вставками. Его волосы были зачёсаны наверх, но от его вечной привычки их поправлять они были разворошены, и пара прядей ниспадала на смуглый лоб; светло-зелёные глаза устало скользили по тексту; рука в белой перчатке то и дело касалась подбородка; губы что-то непроизвольно шептали. Лоркан выдохнул, убрал последний листок и оперся на спинку стула. Дерево под весом чуть глухо скрипнуло. Он взглянул в окно, за ним простирался алый закатный свет. Часы методично тикали привычную мелодию. Король решил на минуту прикрыть глаза и погрузиться в тишину, нарушаемую только повторяющимся ровным чоканьем старинной вещицы. Тут послышался стук в дверь. Громкий, глухой деревянный звук прошёлся по вискам. Лоркан быстро открыл глаза и нервно произнёс: — Входите. Тяжёлые двери распахнулись. Вошёл высокий мужчина с ещё одной большой кипой бумаг, из-за которой едва можно было разглядеть лицо. — Ваше Величество, вот ещё бумаги из народного хозяйства на севере Империи. — Голос старого, но приятного мужчины — монотонный и добрый — не обнадёжил юного Короля. — Положи на край стола, Вуд. — ответил Лоркан, убирая стопки законченных бумаг. — Как пожелаете. Вуд поставил стопку на стол. Пара листков упали, но он быстро вернул их на место. Советник короля встал позади него и взглянул в окно, разглядывая просторы садов при замке. — Ваше Величество, вы слышали, что происходит на севере? — К сожалению, да, — ровно ответил Лоркан, неотрывно читая первый документ. — Вы только взошли на престол, а тут такие слухи ходят. — Неутешительные, — добавил Лоркан, продолжая читать. Тиканье часов возвращало в работу, но и отвлекало от мыслей своим надоедливым звуком. — Его Величество, почивший нас, боялся такого расклада. Я надеюсь — Эремион это не коснётся. — Я сделаю всё возможное, Вуд. — ответил Лоркан, беря новый документ в руки. — Народ верит в вас, Ваше Величество. — И я оправдаю их надежды. — твёрдо сказал Король, даже не обернувшись на своего советника. Вуд повернулся к Лоркану лицом, но так и продолжил стоять у окна: ровно, руки за спиной держат друг друга; тусклые глаза смотрят прямо на спину Короля, не отводя взгляда. — Войны не будет, Вуд. Я этого не допущу. — сказал Лоркан, отложив листок и взглянув перед собой на дверь, но его взгляд смотрел куда-то дальше. Может, в пустоту, а может, в само сердце Эремиона. Вуд молча поклонился в спину Королю и ещё с минуту стоял ровно, но после только мягко сказал: — Извольте откланяться, Ваше Величество. Лоркан, не отрываясь от бумаг, легонько, но уверенно кивнул и протянул руку к выходу. Вуд ровной походкой вышел за дверь, поклонился и, закрыв за собой тяжёлые двери, ушёл. Его шаги ещё пару мгновений было слышно в коридоре, но после растворились эхом в пустоте позднего, вечернего замка. Король остался в тишине, всё так же нарушаемой лишь тиканьем старых часов. «Война между севером и западом. Если такое случится, Эремиону придётся вступить в эту войну. Надеюсь, северяне не так глупы — просты, как кажутся на первый взгляд. Наши отношения с западным королевством Лоарис окрепли после того, как родился Вильгельм. Наша Империя сильнее, чем народ севера, и даже сам Лоарис. Народ Геллата не нападёт, если не захочет быть растоптанным. Я сделаю всё, чтобы Вильгельм не видел ужасов войны. Я — Король. Я — власть. Я — правитель Империи Эремион…» — размышлял Лоркан над известием о возможной войне. Нога непроизвольно билась о пол в такт часов. Мысль кончилась звуком: глухим, стеклянным и настораживающим. Его отвлёк стук за окном. Там, на раме, сидел ворон. Совершенно обычный, чёрно-серый, черноглазый. Он каркнул один раз и улетел, оставив перо на каменном полу зала. «Не к добру это», — подумал Лоркан. Он смотрел на окно. На перо на полу. На падающий свет. Лоркан развернулся к столу и продолжил разбираться в королевских делах, которые свалились на новоиспечённого, только год как ставшего, Короля. Что предвещал ворон? Скорую войну, что может обрушиться на Эремион? Или, быть может, идею, которая совсем скоро придёт к нашему Королю? Точно не знаю… но до конца дня Лоркан продолжал работу. А вот наш юный Принц Грей как обычно шёл к себе в покои после странного, но весёлого и душевного дня. Но что же это! Он куда-то вышел и пошёл в сторону от замка. Куда же идёт наш прекрасный Принц Вильгельм и чего он хочет? Узнаем. Вновь переместимся в тот самый Сад, под покровительством Вирблум.