Часть 12

В лаборатории Лорана пахло сушёными травами, старой бумагой и тыквой. Профессор, как и многие коллеги, готовился к предстоящему Хэллоуину. Только в отличие от них Лоран действительно любил этот праздник, просто не распространялся направо и налево, чтобы не привлекать лишнего внимания. Многие считали его старым ворчуном, кем-то вроде магловского Гринча, который ненавидит и портит любые торжества. Но вот то, с каким усердием он обставлял кабинет и лабораторию, превращая своё место работы в произведение хэллоуинского искусства, говорило о многом. Повсюду висели движущиеся тыквы с вырезанными зловещими улыбками, летучие мыши из пергамента хлопали крыльями под потолком, а в углу стоял скелет, который приветственно махал костяной рукой каждому входящему. Спустя пару недель непрерывной работы профессор в паре с Тео закончил проект, который мог стать революцией в сфере магического образования. Лоран уже давно продвигал идею реформы финального выпускного экзамена, где студенты не слепо следуют заученным формулам, а создают что-то своё. Это должно было повысить интерес к предмету, развить нестандартное мышление и показать, что алхимия — не что-то далёкое и сложное, а вполне себе посильное и увлекательное. — Я бы хотел, чтобы вы провели сегодня занятие, Нотт, — сказал профессор Лоран одним прекрасным октябрьским утром, поправляя мантию перед зеркалом. — Мне назначили встречу в министерстве. Главный алхимик обещал выслушать меня и мои мысли относительно реформы. Представляете, после стольких лет бюрократической волокиты они наконец согласились на встречу! — Это всё прекрасно, — ухмыльнулся Тео, отрываясь от нарезки ингредиентов. — Но неужели вы думаете, что кучка французов будет воспринимать какого-то мутного англичанина всерьёз? — Это не ваши проблемы, — мужчина пожал плечами, отчего его длинные серебристые волосы рассыпались по спине. — Вы не можете нравиться всем, да и не должны. Чем раньше вы это поймёте, тем проще вам будет жить в этом мире. — В этой школе я вообще никому не нравлюсь, — проворчал Тео, скрещивая руки на груди. — Ну, может, парочке человек, но не суть. Суть в том, что это плохая идея, профессор. Я не создан для педагогики. У меня нет терпения, нет дипломатичности, и я, скорее всего, кого-нибудь прибью. — Вы испугались, Нотт? — Лоран поднял бровь, и в его глазах мелькнул огонёк. — Я думал, что вы не из тех, кто бежит от проблем. К тому же я солгу, если скажу, что идея реформы финального экзамена была доработана только мной. Вы тоже внесли свой вклад и должны взять свой приз. — И этот приз называется «преподавание отсталым»? — скривился парень. — Нет, я очень уважаю вас и то, как вы ведёте занятия. Но я так не умею. Я их всех прибью нафиг, понимаете? Они же тупые, а я пиздец вспыльчивый. Если меня довести, я превращу их бошки в тыквы и отдам команде по квиддичу, чтобы они метали их вместо своих мячей. А мне не хочется идти на такие крайние меры. У Лорана было одно прекрасное качество: он не реагировал на то, что его ассистент ругался, как сапожник. По мнению профессора, раз парень справлялся с работой, то было бессмысленно заниматься чтением лекций относительно этикета. Тео Нотт в жизни не будет следовать правилам, которые приняли ещё при французском королевском дворе пару веков назад. Как Лоран часто говорил, пусть лучше его ассистент будет грубым гением, чем вежливым идиотом. К сожалению, мало кто разделял такую позицию. В учительской ходили разные слухи о мрачном англичанине. Особенно был недоволен профессор по ЗОТИ. Он жаловался, что Нотт вообще ни разу не появлялся на его занятиях: ни на практическом, ни на теоретическом. Пока все возмущались и перемывали Нотту косточки, Лоран лишь качал головой, понимая истинную причину прогулов парня. Тео не хотел использовать тёмную магию и отвечать на неё пусть даже более светлыми заклинаниями. Каждый взмах палочки напоминал ему, что он сын Корбана Нотта. У него была травма — глубокая, застарелая, — о которой говорил не только его внешний вид, но и манера себя вести. Вспыльчивый и сложный характер был лишь маской, внутри же скрывалась неуверенность, а также страх быть непонятым, отвергнутым и осуждённым. — Вы справитесь, — мягко сказал Лоран, кладя руку ему на плечо. — К тому же с вами будет Сен-Анж. Думаю, она поможет вам с контролем дисциплины в классе. У неё есть опыт усмирения буйных студентов. — Это да, — улыбнулся Тео, и в его глазах вдруг потеплело. — Ладно, может, и смогу провести это дурацкое занятие. Только один раз. Мы не договаривались, что я буду работать в зоопарке с дикими обезьянами. Профессор ухмыльнулся, делая себе в уме пометку о том, что Нотт смягчается, если упомянуть Сен-Анж. Ему не нравилось, что из-за неё Тео стал рассеянным, но на самого Нотта она оказывала крайне любопытное влияние. Девушка была точно успокоительное, только без побочных эффектов.  — Приготовите с ними Parfum Enchanté, — невзначай сказал Лоран, упаковывая свои бумаги в старый кожаный чемодан. — Обязательно зафиксируйте типичные ошибки и проблемы на каждом этапе. Когда вернусь, мы с вами всё проанализируем и обсудим итоги. Отчёт максимально детальный, Нотт. Это важно. Я хочу знать, где студенты спотыкаются чаще всего. Профессор подошёл к камину, взял немного летучего пороха и, кивнув Тео на прощание, исчез в зелёном пламени. — Гадство, — простонал парень, когда остался один в пустой лаборатории. — Почему я должен заниматься такой хуйнёй? Видел бы меня папаша… Он бы сказал, что я позор семьи. Нет, я и так для него ничтожество, но если бы он… Так, стоп, поебать вообще на этого старого ублюдка. Он гниёт в Лондоне под домашним арестом, а я тут реформирую французское образование. Кто из нас больший идиот… вопрос риторический. Тео начал собирать буклеты с рецептом зелья: аккуратные стопки пергамента, которые они с Лораном готовили всю прошлую неделю. Parfum Enchanté был экспериментом, поэтому информации о процедуре изготовления и списке ингредиентов не было в учебнике. Да и не появится так скоро, учитывая любовь французов к бюрократии и бесконечным согласованиям. В классе потихоньку начали собираться студенты. После того случая на истории магии Тео обрёл неожиданную популярность у прекрасного пола. Девушки строили ему глазки, присылали открытки с признаниями — некоторые даже наносили сладкий парфюм, от которого у него начиналась головная боль, — и краснели в его присутствии, очевидно думая, что это хоть как-то растопит его ледяное сердце. Парни, которые как раз ненавидели и презирали его, тоже подтягивались. Они смотрели на Нотта, как на заразное животное, которое необходимо уничтожить, чтобы спасти планету от эпидемии. Тео бесило навязчивое внимание француженок и пассивная агрессия пижонов. Порой он вообще не понимал, как ещё не швырнул в кого-нибудь круциатус… Ах да, он же дал себе клятву не использовать палочку для сложных заклинаний. Этот обет длился уже почти четыре месяца. За это время Тео успел пережить сильнейшую ломку, лихорадку и другие не особо приятные фокусы со стороны своего магического ядра. Благодаря физическим упражнениям, курению, дракам и, как ни странно, Офелии, он впервые почувствовал что-то вроде облегчения. Как будто с души сняли камень, который он носил годами. Когда ученики собрались в классе, а в коридоре прозвенел звонок, оповещающий о начале урока, Тео встал в центре, надел на лицо холодную и непроницаемую маску и обратился к французским однокурсникам, которых, по большому счёту, недолюбливал: — Профессора Лорана сегодня не будет. Он попросил меня заменить его. Надеюсь, что вы не дебилы и не станете саботировать занятие, потому что… Ну, пизда вам тогда. Я не буду ставить оценки, но это не значит, что вы можете творить хуйню, пока нет профессора. — Va te faire foutre, espèce de Mangemort! — выкрикнул парень с задней парты, тот самый, который всегда смотрел на Тео с ненавистью. (Пошёл ты в жопу, пожиратель смерти!) — On préfère se barrer et être punis pour absence plutôt que de travailler avec toi! — поддержал его сосед. (Лучше мы свалим, и нас накажут за прогул, чем мы будем с тобой работать!) Тео закатил глаза. Он ожидал подобную реакцию у мужской публики. Два парня, которые косо поглядывали на него с начала учебного года, ожидаемо встали и высказали своё несогласие с кандидатурой Нотта на должность преподавателя. Тео не понял ни слова, но было несложно догадаться, что прокартавили эти двое. — Если дохуя смелые, то можете идти по своим делам, — он пожал плечами с наигранным безразличием. — Просто учтите, что я зачаровал дверь перед началом занятия. Любой, кто выйдет отсюда до конца урока, аппарирует в кабинет мадам Максим. А она, как вы знаете, не любит, когда её отвлекают от вязания. Парни посмотрели друг на друга — переглянулись, что-то беззвучно обсуждая взглядами, — и медленно сели. Было видно, что они злятся: сжатые челюсти, кулаки, сведённые на переносице брови и злой шёпот, от которого их соседки по ряду поёжились. — Так я и думал, — ухмыльнулся Нотт, поправляя манжеты. — Ваша проблема, парни, что все вы дохуя пиздите, а вот за базар свой отвечать не умеете. Как я понял, мне можно продолжать урок? Тео щёлкнул пальцами, и десятки буклетов с рецептом зелья разлетелись по классу, бесшумно приземляясь на каждую парту. Пока студенты изучали информацию, он объяснял, как называется зелье, почему они будут его готовить и зачем им буклеты вместо учебников. — Parfum Enchanté, — начал Тео, прохаживаясь между рядами. — В переводе с вашего же языка  «Зачарованные духи». Это экспериментальное зелье, которого нет в учебниках. Почему? Потому что французское министерство магии до сих пор не может решить, относится ли оно к косметике или же к опасным артефактам. Спор идёт уже несколько лет, но близок к завершению.  Кому-то понравилась идея отойти от программы и поэкспериментировать, кто-то скептично изучал рецепт, а кто-то сидел с каменным лицом — им было плевать, что делать, лишь бы получить заветный зачёт. — Всего шесть этапов, — Нотт продолжал свой рассказ. На доске он уже успел расписать ингредиенты красивым, почти каллиграфическим почерком, теперь же занимался тем, что объяснял практическую часть. — Во время подготовки основы вы вливаете в котёл 200 миллилитров лунной воды и добавляете три капли настоя мелиссы. Нагреваете на слабом огне до появления мягкого серебристого пара. Когда это произойдёт, тут же добавляете половину чайной ложки порошка лунного камня. Перемешиваете семь раз по часовой стрелке, затем один раз против. Если ваша основа стала прозрачной, и в ней видно слабое свечение — вы справились с первым этапом. Если нет — начинайте заново, потому что дальше будет только хуже. Тео продолжал, не замечая, что он внезапно стал спокойнее, что из его речи пропал мат, а класс внезапно затих, внимая каждому слову. Даже те двое парней с задней парты перестали перешёптываться и начали делать заметки. На доске появлялись схемы и формулы: чёткие, понятные и выверенные. Это был уже не мрачный англичанин, которого все боялись. Это был профессионал, знающий своё дело досконально и умеющий объяснить его так, что становилось интересно. Внезапно дверь класса скрипнула, и в щели вполне ожидаемо показалась знакомая чёрная макушка и часть древка с серебряной курсивной надписью «Atelier du Vol». Тео ухмыльнулся, понимая, кто именно посмел опоздать на урок, и почему-то его настроение поднялось на несколько пунктов. — Доброе утро, профессор, я снова опоздала, но у меня есть очень веская причина! — затараторила Офелия, пытаясь затащить в класс метлу и спортивную сумку, которая, казалось, весила больше неё. — У нас была внеплановая тренировка! К нам едет Дурмстранг, а это вам не шутки! Там такие здоровые парни, oh là là! Они нас раздавят, если мы не подготовимся! Девушка наконец подняла взгляд, но каково же было её удивление, когда вместо Лорана она увидела Тео. Он стоял около доски в своём элегантном чёрном костюме — с иголочки, с карманными часами на цепочке и с заколкой для галстука в виде крошечного серебряного скорпиона, — и держал указку, видимо объясняя состав зелья. Его кудрявые волосы были уложены гелем — впервые за всё время, что она его знала, — а взгляд был направлен прямо на неё. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у Офелии пересохло в горле. — Тео? — она осеклась, когда все однокурсники обернулись. — То есть… профессор Нотт? — Вы снова опоздали, мадемуазель, — он еле сдерживался, чтобы не засмеяться, но его губы дрогнули в улыбке. — И пропустили, как я объяснял рецепт нового зелья. Придётся догонять. Садитесь за последнюю парту, я позже к вам подойду и объясню всё, чтобы вы не запутались. — Я буду очень внимательно вас слушать, — Офелия уже пробиралась к своему месту, кое-как перетаскивая спортивную сумку и метлу, с грохотом опуская их у стены. Тео кивнул, после чего вновь повернулся к доске и продолжил объяснение второго этапа. Он рассказывал о том, как важно закрепить магические свойства зелья. Малейшая ошибка могла привести к тому, что желаемый аромат распадётся или просто не проявится. К тому же в приготовлении участвовал один из редчайших ингредиентов — слизь улитки-феи, — которая скрепляла молекулы на магическом уровне. Капля расплавленного пчелиного воска завершала построение магической сети. — Второй этап критический, — пояснил Тео, рисуя на доске схему молекулярной решётки. — Если вы ошибётесь с пропорциями, зелье либо не закрепится, либо, что хуже, начнёт впитывать магию из окружающей среды. Представьте, что ваш парфюм начнёт пахнуть тем, чем пахнут ваши соседи. А они не всегда пахнут приятно. Я уж молчу про тех, кто ест на завтрак чесночные булочки или паштет из мозгов. Класс засмеялся, и даже парни на заднем ряду не удержали улыбок. Офелия пока не спешила записывать. Она достала перо — старое, потрёпанное, с погнутым наконечником, — и поднесла его к губам. Её пальцы были перепачканы чернилами, и она привычным, отточенным движением подгрызла кончик пера, выравнивая его для своей левой руки. Язык мелькнул между губ, когда она смочила ворс, а затем, чуть склонив голову, с лёгким, почти неслышным звуком выплюнула крошечный кусочек пера в ладонь. Тео замер. Он стоял спиной к классу, у доски, и не мог видеть, что происходит за спиной, но он чувствовал. Сколько раз ему приходилось наблюдать за этим процессом, который так сильно закрепился на подкорке? Полуприкрытые веки девушки, её пухлые губы, которые чуть приоткрываются, когда она наклоняется к перу, и этот короткий, почти интимный жест, от которого у него внутри всё переворачивалось. В какой-то момент ему стало жарко. Тео готов был поклясться, что в классе душно и температура выше средней. Галстук душил, а рубашка прилипала к спине. Он кинул мел — тот с глухим стуком упал на пол, — подошёл к окну и распахнул его так, что в помещение тут же ворвался холодный октябрьский ветер, от которого взвизгнули девушки на первых рядах. Их идеальные причёски растрепались, бумажки разлетелись по полу, летучие мыши сбились с курса и заметались по классу, но Тео было всё равно. Он подставил лицо ветру, делая глубокие вдохи, пытаясь успокоить пульс, который, казалось, бился в горле. — Прошу прощения, — прошептал он, возвращаясь к доске. Его голос был чуть более хриплым, чем обычно. — Итак, продолжим… Третий этап. Тео взял новый кусок мела, но пальцы всё ещё дрожали. Он сжал их в кулак, разжал и снова сжал.  Возьми себя в руки, Нотт. Ты ведёшь урок, а не втыкаешь в журналы “PlayWitch”, которые Забини прячет под кроватью! Она просто грызёт перо. Это не интимный жест. Это просто… чёрт, да кого он обманывает? — Третий этап «индивидуальное ядро», — сказал Тео, стараясь не смотреть в сторону Офелии. — Здесь определяется личность вашего детища. Добавьте то, что сделает зелье уникальным. Я постарался собрать основные ингредиенты, которые обычно нравятся людям: лепестки цветов, сушёные фрукты, молотые зёрна кофе и какао. Прошу заметить, что зелье, хоть и изготавливается по тому же принципу, что и Амортенция, но оно не сводит с ума и не вызывает одержимости. Если всё сложится удачно, вы можете использовать его как обычный магический парфюм. Без побочных эффектов в виде маниакального преследования. Девочки восторженно ахнули. Парни скептично покосились на парты, где лежал набор, собранный Ноттом. — Ещё от себя я добавил табак, капли огневиски, восточные специи и травы, — продолжил Тео, перечисляя ингредиенты на доске. — Так что не только девушки почувствуют, что создают что-то значимое. Парни тоже могут творить, не думаю, что это запрещено законом. Французы, которые возмущались в самом начале урока, довольно посмотрели друг на друга и кивнули. Это было даже приятно, ведь кто-то наконец учёл их пожелания и подумал о том, что им нравится что-то помимо типичных женских ароматов. — А у тебя есть любимый аромат, Тео? — девушка с платиновыми кудрями томно вздохнула, накручивая на свой пальчик длинную прядку. Её глаза смотрели на него с такой откровенностью, что становилось неловко. — Слышала, что сейчас в моде аромат мускатного ореха и перца. Или же тебе по душе свежие ароматы вроде цедры красного апельсина? Тео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от неловкости. Эта девушка смотрела на него, как на кусок мяса, и это было неприятно. Да, физически он реагировал — организм есть организм, почти полгода воздержания давали о себе знать. Но внутри всё сжималось от отвращения. Тео не хотел её. Не хотел ни одну из этих девушек, которые смотрели на него, как на трофей. Он хотел ту, которая сидела за последней партой и грызла перо, не поднимая глаз. — Честно, — он поднёс палец к виску, массируя пульсирующую вену. — Я никогда не следил за модой на парфюмы. Мне нравится стандартная палитра вроде табака, кофе и восточных специй. Девушка довольно кивнула, делая какую-то пометку в блокноте. Тео заметил, как её щёки чуть покраснели, а уголки губ дёрнулись в улыбке. Она явно решила, что это приглашение к действию. Он чуть прокашлялся и продолжил: — Далее идёт четвёртый этап, который определяет, что именно будет делать ваше зелье. Пыльца лаванды расслабит вас после тяжёлого учебного дня, а тёртый корень имбиря даст энергию. На этом этапе очень легко провалиться, ведь важен баланс. Слишком много лаванды — вы проспите весь следующий день. Слишком много имбиря — будете буквально бегать по потолку до утра. — А если я хочу, чтобы парфюм придавал моей коже сияние? — девушка с длинными рыжими косами чуть прикусила губу и невинно взглянула на Нотта. Её взгляд скользнул по его груди, задержался на галстуке и медленно поднялся к лицу. — Понимаешь, Тео, для девушек очень важно, когда кожа выглядит здоровой и блестит. Мы хотим нравиться. Особенно тем, кто нам интересен. — Да, — он откашлялся, чувствуя, как в горле пересохло. — Думаю, что ты можешь попробовать добавить щепотку жемчужного порошка. — Merci, chéri (спасибо, милый), — улыбнулась девушка и послала ему воздушный поцелуй. Тео сделал пару пометок в блокноте, как просил Лоран. Его удивляло то, что все сидели тихо. Неужели следование программе настолько убивает желание учиться? Тео чувствовал нечто подобное, когда ему было пять, и мама подарила ему первый набор «Юный алхимик». Он тогда не мог оторваться от пластиковых колбочек и разноцветных жидкостей, смешивал всё подряд до позднего вечера, пока отец не оттаскал его за уши и не вылил всё в раковину. — Пятый этап, — продолжил Тео, возвращаясь к реальности. — Эстетическая гармонизация. Здесь вы можете проявить себя как художник. Будет ваше зелье перламутровым, огненным или туманным? Вы решаете сами. Этот этап абсолютно безопасный — накосячить нереально. — А можно сделать его розовым? — спросила девушка за первой партой. Она кокетливо крутила кулон в руке и смотрела на Нотта, как на божество алхимии, да с таким обожанием, что это было почти неприлично. Её подруга рядом томно вздохнула и расстегнула пару пуговиц на воротничке, демонстрируя тонкую бледную шею и ключицы, которые, видимо, должны были свести его с ума. — Я не вижу цветных компонентов в вашем списке, профессор. Это был явный намёк. Девушка — стройная блондинка с идеальной укладкой и накрашенными губами — подалась вперёд, облокотившись на парту так, чтобы Тео мог оценить её пышную грудь. Её соседка, брюнетка с голубыми глазами и лисьим взглядом, тут же подхватила: — И можно ли добавить блёстки? Я хочу, чтобы моё зелье сияло как… ну, как я, — она кокетливо улыбнулась и провела рукой по волосам, откидывая их назад. — Мне кажется, что сияние — это очень сексуально, tu ne trouves pas, Тео? (ты не находишь?) Офелия, сидевшая на последнем ряду, поджала губы. Она смотрела на этот спектакль с нарастающим раздражением. Блондинка, которую зовут Клэр, уже вторую неделю крутилась возле Тео, оставляя записочки в его книгах и «случайно» оказываясь рядом в библиотеке. Ее соседка по парте Жюльетта была не лучше: каждый вечер она оставляла под дверью Тео коробки с конфетами и открытки, в которых описывала свои чувства, а также обещала показать, какими страстными могут быть француженки, когда речь идёт о запретах. Офелия знала об этом, потому что Манон подтягивала отстающих в библиотеке и видела, как Клэр подкладывает записки в учебники Тео. И потому что она сама однажды наткнулась на коробку конфет у его двери с сердечками и подписью «Твоя навсегда, Жюльетта». Тогда Офелия пнула эту коробку ногой так, что конфеты разлетелись по всему коридору. — Ça suffit, — не выдержала Сен-Анж. Она устала от мерзкого флирта однокурсниц в сторону Нотта. — On est en cours, pas dans un jeu de séduction. (Хватит. Мы на занятии, а не в игре на соблазнение.) — Tu joues à quoi, là? À la petite copine? — Клэр резко развернулась, её глаза сверкнули. (И кем ты себя возомнила? Его девушкой?) — Nous, au moins, on essaie. Toi, t’observes, — с холодной улыбкой ответила брюнетка. — Et devine quoi ? C’est nous qu’il regarde. (Мы хотя бы пытаемся. А ты просто смотришь. И угадай что? Он смотрит на нас.) Офелия фыркнула. Для неё это было даже не оскорблением, а объявлением войны. В прошлом году всё начиналось именно так: пара томных взглядов, губки бантиком и этот тошнотворный образ девы в беде, от которого поплыл Габриэль. В этом году Офелия была умнее и хотела пресечь этот цирк на корню еще  до того, как всё выйдет из-под контроля. Она встала — медленно, с королевской грацией, — и уверенно направилась в сторону дерзких однокурсниц. Её каблуки цокали по каменному полу, и этот звук разносился по классу, заставляя студентов оборачиваться. Тео замер с мелком в руке, наблюдая за происходящим с непроницаемым лицом, но в его глазах плясали чёртики. Офелия подошла к блондинке, достала из её набора розовый порошок — тот самый, который та планировала использовать для своего «идеального парфюма», — и высыпала его на её платиновые волосы. Розовое облако окутало голову Клэр, и та заверещала, пытаясь отряхнуться. — Tu voulais du rose, non? Voilà! — сказала Офелия с ледяной улыбкой. (Ты хотела розовый цвет? Вот тебе!) Клэр плакала, прикрывая лицо руками, но розовая пыльца уже въелась в её волосы, придавая им оттенок жевательной резинки с клубничным вкусом. Класс замер, а затем кто-то прыснул со смеху. После этого Офелия проделала тот же трюк с Жюльеттой, опрокинув на неё пузырёк с блёстками. Серебряные искры посыпались на волосы брюнетки, забиваясь в ресницы и воротник блузки. — Et toi, tu voulais briller, non? — Офелия наклонилась к самому уху Жюльетты: — Maintenant tu brilles, comme une étoile (А ты хотела блестеть? Теперь ты блестишь, как звезда).  Девушка ахнула и начала вытирать лицо, размазывая блёстки по щекам. Теперь она походила на персонажа дешёвого цирка. Тео ухмыльнулся, наблюдая за этой сценой. Он видел, как напряглись плечи Офелии, как её пальцы сжались в кулак, как в её глазах горел тот самый огонь, который он так любил в ней. Она была великолепна в своей ярости, как гроза, которая сметает всё на своём пути, но оставляет после себя чистый и свежий воздух. — И что это было? — шепнул он ей на ухо, когда она подошла ближе. Его дыхание коснулось её шеи, и она почувствовала, как мурашки побежали по спине. — Почему они ревут, а на их лицах блёстки и розовая краска? Я же не говорю по-французски, а вы, милые дамы, очевидно о чем-то спорили.  — Они задавали тупые вопросы, — Офелия хитро улыбнулась, и в её глазах заплясали чёртики. — А я знаю, что ты не любишь, когда люди тупят. Ты срываешься, а я не хочу, чтобы здесь всё летало кувырком. — Поэтому сорвалась ты? — Лучше сорвусь я, и всё будет блестеть, чем сорвёшься ты, и все убегут со сломанными носами. Это логика, Тео. Попробуй как-нибудь. — Дикарка, — прошептал он ей в волосы, и его голос был таким тёплым, таким низким, что Офелия тут же почувствовала жар внизу живота. — Садись обратно, я скоро подойду. Мне нужно ещё как-то успокоить этих… — Отправь их в уборную и всё, — она махнула рукой, делая шаг назад, чтобы восстановить безопасную дистанцию. — Меньше обращай на них внимания. Тео ухмыльнулся, провожая взглядом Офелию. Он смотрел на её изящную фигуру, уверенную походку и то, как её длинные чёрные волосы переливались в свете магических светильников. Тео чувствовал, как тепло разливается там, где обычно была только пустота. — Ладно, продолжим, — сказал он, возвращая внимание класса. — Шестой и финальный этап. Вы переливаете зелье в специальный флакон, произносите фиксирующее заклинание и оставляете стабилизироваться на тринадцать минут. Вопросы? Клэр, которая успела оттереть с лица большую часть краски — хотя её волосы всё ещё отливали нездоровым розовым, — тут же подняла руку. Она определённо не хотела сдаваться. В её глазах горел тот же огонь, что и у Офелии, но направлен он был в другую сторону. — Тео, а ты лично будешь проверять наши флаконы? — дрожащим голосом спросила она. — Может быть, после урока? — Я проверю флаконы в конце занятия, — ответил он, не сводя взгляд с конспекта. — В порядке очереди. Не думаю, что это займёт много времени. — А можно всё же индивидуально? — не унималась Клэр, и её голос стал ещё слаще. — Даже профессор Лоран говорил, что мои зелья боятся толпы… Они немного стесняются и раскрываются чуть позже. Офелия громко фыркнула. — Ton zeste a peur de la foule? — переспросила она, не скрывая сарказма. — Mais tu inventes n'importe quoi! Moi, qui ne suis pas une experte, je sais que c'est impossible. (У тебя зелье боится толпы? Ты выдумываешь что попало! Даже я, не будучи экспертом, знаю, что это невозможно.) — On ne t'a pas sonné, Saint-Ange, — огрызнулась блондинка, сверкнув глазами. (Тебя не спрашивали, Сен-Анж.) — Essaie toujours, ma chérie, — ответила Офелия с ледяной улыбкой. (А ты всё же попробуй, дорогая.) Тео поднял руку, останавливая перепалку. В классе воцарилась тишина, и даже летучие мыши из пергамента замерли на потолке. — Дамы, — сказал он, обводя их тяжёлым взглядом. — Мне всё равно, насколько ваши зелья стеснительные. Я проверю их за пять минут. Если вы не успеете, то будете пересдавать Лорану в пятницу вечером. Клэр обиженно поджала губы, а Жюльетта отвернулась, демонстративно поправляя свои блестящие волосы. Остальные студенты зашуршали бумагами, готовясь к практике. Тео перевёл взгляд на Офелию. Она сидела, прикусив кончик пера, и смотрела на него с едва заметной улыбкой. И в этой улыбке было что-то такое, от чего у него защемило в груди. — Приступайте, — сказал он, отворачиваясь к доске, чтобы никто не увидел его покрасневших ушей. — У вас есть час. Время пошло.

~•~•~•~

Класс наполнился звоном котлов, шорохом ингредиентов и приглушёнными голосами. Тео ходил между рядами, поправлял ошибки, отвечал на вопросы и старался не смотреть в сторону Офелии. Эта дикарка что-то писала, склонив голову набок, и её волосы падали на пергамент, закрывая половину лица. Она была полностью поглощена процессом, и это было прекрасно. Тео сделал глубокий вдох, поправил галстук, который вдруг стал слишком тугим, и мысленно сказал себе: «Ты справишься, Нотт. Ты справлялся и с большим дерьмом, а это всего лишь урок. Всего лишь девушка. Всего лишь… чёрт, какая же она красивая». Он подошёл к её парте, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Ну что, подруга, — прошептал Тео, наклоняясь так, чтобы их никто не услышал. — Рассказывай, что ты тут делаешь. — Как видишь, котёл ещё не взорвался, — Офелия оторвала взгляд от пергамента и посмотрела на него. — Но я работаю над этим. А как у тебя дела, Тео? Или мне лучше называть тебя профессором Ноттом? Она искренне рассмеялась — звонко, заливисто, с запрокидыванием головы, — и от этого смеха у него внутри всё перевернулось. В её карих глазах заблестел тот самый огонёк, который Тео так любил. — Даже не думай, — он взял кувшин с лунной водой, стараясь не смотреть на её губы. — Мне и так неловко, а ты вообще не помогаешь мне. — Неловко? — Офелия притворно надула губы. — Ты не знаешь, что такое неловко, Нотт. Ты ругаешься матом, бьешь плохих парней и носишь черное.  — Это другое, — Тео начал заполнять серебряный котёл водой, наблюдая, как прозрачная жидкость переливается в свете магических светильников. — Так я хотя бы чувствую себя в своей тарелке. А здесь… я должен учить вас чему-то. А вы все смотрите на меня, как на единорога. — Ты очень милый единорожек, — поддела она. — Кудрявый и сердитый. — Заткнись, жаба. — Не называй меня жабой, профессор. — Не называй меня профессором, жаба. Тео добавил пару капель настоя мелиссы — аккуратно, выверенно, как учил его Лоран, — и поставил основу зелья на медленный огонь. Жидкость в котле начала нагреваться, и в воздухе поплыл тонкий травянистый аромат. Когда появился серебристый пар — ровный, мерцающий, без единого разрыва, — Тео быстро добавил порошок лунного камня и начал мешать. Семь раз по часовой стрелке, затем один раз против. Идеально. — Ты пропустила первый этап из-за своего опоздания, поэтому я помог, — сказал он, отставляя ложку. — Теперь всё сама. Справишься? — Хм, — она задумалась, прикусив губу, и Тео снова пришлось сделать мысленный шаг назад. — Ты рассчитываешь на малый урон или же думаешь, что у меня получится разнести весь класс? — Тогда попроси вежливо, Офелия. Скажи: «Тео, останься со мной, чтобы я не спалила к хуям кабинет профессора Лорана». Я очень люблю, когда меня просят, милая. — Я не ругаюсь матом, mon ange (мой ангел), если ты не заметил, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько наглости, что Тео захотелось придушить её. — Заметил, — ухмыльнулся он. — Считаю, что парочку отменных ругательств ты всё же должна выучить. Представь, если тебя кто-то оскорбит по-английски, а ты не сможешь ответить. — Но ты ведь постоянно со мной, Нотт, — Сен-Анж посмотрела на него с вызовом, и в её глазах плясали чёртики. — Ты и ответишь. — Какая же ты вредная, — он убавил огонь до минимума, чтобы зелье не перегрелось, и встал сзади неё. Ближе, чем следовало бы. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела и запах яблок, который сводил его с ума. Офелия повернула голову, и их лица оказались так близко, что он видел каждую веснушку на её носу, каждую чёрточку её губ, каждую ресничку, которая отбрасывала тень на щёки. Она не отодвинулась, он тоже не спешил.  — Ты тоже вредный, — тихо сказала Офелия. — Но милый.  Тео легонько потрепал её по волосам, взял за подбородок большим и указательным пальцами, чуть сжал, разворачивая её лицо к котлу. — Не отвлекайся, дикарка, — прошептал он ей на ухо, и его дыхание коснулось её щеки. — Добавь слизь улитки-феи. Сколько тебе понадобится? — Хм, — Офелия тяжело вздохнула, и он почувствовал, как её плечи расслабились под его руками. — Одна капля? — Умница, — Тео положил голову ей на плечо, так естественно, будто это место всегда было для него предназначено. — Добавляй каплю, не переборщи. Важно закрепить структуру, а не склеить её. Иначе вместо парфюма получится желе. Девушка взяла пипетку — пальцы чуть дрожали, но она справилась с волнением— и осторожно добавила необходимое количество слизи в основу. Зелье на секунду помутнело, потом снова стало прозрачным, но теперь уже с лёгким серебристым отливом. — Отлично, — одобрил Тео, и его подбородок чуть сильнее надавил на её плечо. — Теперь тебе понадобится капля расплавленного пчелиного воска. Советую взять другую пипетку, чтобы не смешивать ингредиенты раньше времени. Иначе будет как в том анекдоте про алхимика. — Каком ещё анекдоте? — Офелия повернула голову, и её нос почти коснулся его щеки. — Тео, не говори, что ты из тех мальчиков, которые живут в лаборатории и травят анекдоты во время своих безумных экспериментов! — Все может быть, — рассмеялся он, и вибрация его голоса передалась ей через плечо. — А анекдот расскажу после урока, если пообещаешь не взрывать котёл. Идёт? — Ага. Офелия прикусила губу и прищурилась. Когда речь идёт о воске, сложно правильно рассчитать пропорцию. Кое-как она вычленила каплю из горячего мессива и добавила в зелье. Жидкость зашипела, заискрилась, но успокоилась через пару секунд. — Теперь, — Тео накрыл её пальцы своими. Его ладонь была горячей, чуть шершавой, и он чувствовал, как её пульс бьётся в такт его сердцу. — Нужно перемешать до изменения вязкости. Он начал водить её рукой по кругу: медленно, плавно, чувствуя, как ложка скользит по жидкости. Его подбородок лежал на её плече, правая рука обнимала за талию — просто так, для удобства, ну и чтобы дикарка не сбежала, — а левая держала её руку, помогая мешать зелье. Тео усмехнулся — тихо, почти беззвучно, — но Офелия почувствовала вибрацию у своего уха. — Что не так? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Всё так, — он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. — Просто быть левшой не так уж и просто, когда лезет правша. Мы как два танцора, которые не могут договориться, кто ведёт. — А я тебе говорила, — довольно кивнула она. — Побудь в моей шкуре, приятель. Попробуй открыть банку правой рукой, когда ты левша. Или писать этим дурацким пером. Или… — Ладно-ладно, — Тео прервал её, чуть сжав пальцы на девичьей талии, и она взвизгнула от неожиданности. — Ты победила. Левши классные. Зелье тем временем начало густеть, приобретая серебряное свечение:  ровное, спокойное, как лунный свет на водной глади. В зеркальном отражении стоящего впереди пустого котла Тео наблюдал за своим лицом и лицом Офелии. Девушка, заметив его взгляд, показала ему язык. Он подмигнул ей, хитро ухмыльнувшись. Она скосила глаза к переносице — так смешно, что он едва не рассмеялся вслух. Эта игра была такой заразительной, что Тео наклонился к ней и чуть прикусил её мочку: не больно, скорее щекотно, просто чтобы посмотреть на её реакцию. Офелия удивлённо вскрикнула — тихо, но выразительно — и тут же покраснела до корней волос. — Дурак, ты укусил меня, — прошептала она, шлепая его по руке. — Ты что, вампир? — Хочешь проверить? — засмеялся он, не убирая руку с её талии. — Можем полетать на метле сегодня ночью и узнаешь. Я буду кусать тебя каждый раз, когда ты будешь лихачить в воздухе. Мотивация, так сказать. — Это не мотивация, а издевательство. — Или любовь, — поправил Тео, и тут же пожалел о сказанном. Слово вырвалось раньше, чем он успел подумать. — Такая дружеская любовь, понимаешь. Как у нас с тобой. Мы же друзья. Офелия не могла отвести от него взгляд. Тео видел это. Видел, как её зрачки расширены, как она смотрит на его лицо, покрытое бледными шрамами, как её взгляд задерживается на губе, где поблескивало колечко. Впервые она встречала такого неправильного парня — злого, колючего, с тёмным прошлым и ещё более тёмным настоящим, — но впервые ей хотелось не думать и просто наслаждаться той игрой, в которую они играли. Без правил, без границ и без обязательств. — Тео! — писклявый голос Жюльетты заставил их отпрыгнуть друг от друга. Брюнетка стояла у своей парты, кокетливо наклонив голову, и смотрела на него с таким видом, будто он был её личной собственностью. — Мне кажется, или моё зелье стало каким-то зелёным? Можешь проверить? — Можешь проверить, Тео! Я такая неловкая, Тео! Я вся зеленая, Тео! — прошипела Офелия, передразнивая девушку с такой точностью, что парень едва не рассмеялся. — Сучка. — А ты быстро учишься, — одобрительно кивнул он, и в его глазах заплясали чёртики. — Тебе идёт ругаться, дикарка. — Ага, твоими молитвами, Нотт. — Я пока пойду проверю остальных, — он отступил, но на секунду замер и наклонился к ней. Его губы почти коснулись её уха: — Добавь индивидуальное ядро зелья. Всё, что тебе может понадобиться для аромата, найдёшь в третьем отделении ящика. И не взрывай ничего без меня, хорошо? Офелия улыбнулась, не сводя взгляд с Тео, который пошёл спасать Жюльетту и ее творение.  — Что не так с твоим зельем? — спросил он, подходя к парте брюнетки. — Оно зеленое, mon chéri (мой милый)! А я не добавляла зеленый! Я хотела добавить блестки! — заныла она, показывая на котёл с жидкостью цвета болотной тины.  — Скорее всего, ты перепутала лунную пыль с медным порошком, — сказал он, заглядывая в её ингредиенты. — Они похожи по текстуре, но дают разный эффект. Медный порошок окисляется при нагревании, и получается такой некрасивый оттенок. Начинай сначала. Жюльетта обиженно поджала губы, но Тео уже развернулся к следующему студенту — парню, который случайно (или нет) добавил в зелье огневиски вместо лунной воды. — Ты что, решил прибухнуть раньше времени? — спросил он, глядя на бурлящую жидкость. — Выключи огонь и добавь три капли стабилизатора, пока твой парфюм не стал зажигательной смесью. Парень испуганно закивал и начал лихорадочно выполнять инструкции. А тем временем Офелия открыла третий отдел ящика и задумчиво уставилась на основные ингредиенты: розовые лепестки, лаванду, жасмин, магнолию и сушёные бутоны сакуры. Это было слишком сладко и слишком приторно, хотя визуально вполне себе симпатично. Далее её взгляд задержался на фруктах, среди которых были: апельсин, лимон, грейпфрут, груша, инжир и персик. Тоже не то. Она устала от тяжёлых сладких нот в духах. Ей хотелось чего-то горького, тёплого и уютного. Чего-то такого, что ассоциировалось бы с ним. — Горький шоколад, — довольно прошептала Офелия, доставая маленькую баночку с тёмными крошками. — Вот тебя я и добавлю. А ещё… Девушка потянулась к спортивной сумке, стоящей у ног, и достала из кармашка пачку сигарет. Те самые Toscano Classico, которые она прятала у себя, чтобы Тео не выкурил все сразу. Она отщипнула маленький кусочек табака, крошечный, с ноготь мизинца, и ловко закинула его в зелье, бодро перемешивая ингредиенты. После трёх оборотов она начала чувствовать слабый аромат. Тот самый, который носил Тео, — пряный, дымный, с горьковатой ноткой кофе и шоколада, — и от которого у неё приятно кружилась голова. Взяв брошюру, Офелия принялась изучать следующие этапы. Тео не было видно на горизонте — его оккупировали стервы, которых она терпеть не могла. Клэр и Жюльетта крутились вокруг него, как мотыльки вокруг лампы, вертели хвостами, томно вздыхали и лапали его руками. Клэр даже поправила ему галстук, и это бесило так, что Офелия чуть не сломала ложку. Из-за своей «ревности» — девушка не хотела называть это ревностью, но это была она, чёрт возьми, — она почти пропустила начало пятого этапа, где нужно было заняться художественным оформлением зелья. — Туман, — кивнула Офелия, высыпая в зелье щепотку жемчужного порошка. Жидкость замерцала, заискрилась и стала похожа на клуб белого дыма. — Определённо туман. Парфюм будет почти таким же, как его любимые сигареты… Загадочный, горький и немного опасный. Зелье получалось на удивление хорошим. Оно не взрывалось, как это бывало обычно, когда она что-то варила, да и ей было совсем не скучно работать над ним. Нужно было соблюсти пару правил в начале, но в конце её ждала полная импровизация, что определённо порадовало её внутреннего художника. Когда Офелия закончила и перелила зелье в стеклянный флакон — прозрачный, с узким горлышком, который нашла в ящике, — она довольно захлопала в ладоши. На душе было так радостно, что она принялась напевать под нос свою любимую песню, даже не замечая этого: Jour 1 Amour numéro 1 C'est l'amour suprême Dis-moi que tu m'aimes… Пока зелье стабилизировалось, она убирала рабочее место и продолжала напевать. Внутри неё всё порхало, точно в её теле поселилась птичка, ну или бабочки. Много бабочек. C'est le jour 1, celui qu'on retient Celui qui s'efface quand tu me remplaces Quand tu me retiens, c'est celui qui revient Она не заметила, как Тео подкрался сзади — бесшумно, как маленький котенок, — и ущипнул её за ребра. Офелия ахнула, но не стала кричать. Она уже начала привыкать к тому, что он вот так осторожно проверяет её границы. Тео сложно было назвать тем, кому нужен контакт в виде объятий. Но когда он был с ней, то часто тянулся за её рукой. Ему хотелось быть ближе, чем он может позволить, но это не было связано с чем-то пошлым. В этом скорее пряталось что-то тёплое, детское, почти невинное. — Ты поёшь, — сказал он, не убирая руки с её талии. — Это мило. — Я всегда пою, — ответила она, не оборачиваясь. — Просто ты не всегда слушаешь. — Ошибаешься. Я слушаю и мне очень нравится.  Тео положил подбородок ей на плечо и бросил взгляд на флакон с зельем. — Надо же, ты ничего не взорвала, — сказал он, и в его голосе послышалось искреннее удивление. — Я горжусь тобой, Сен-Анж. — Скажем так, мне понравилось создавать парфюм, — она чуть повернула голову, и её щека коснулась его виска. — Это было интересно. Не то, что эти противные зелья с кучей ингредиентов, которые пахнут как, ну я не знаю… Канализация? — Их тоже нужно уметь варить, — мягко сказал он. — К сожалению, не всё в алхимии выглядит как детский набор с приятными ароматами и яркими цветами. Иногда это буквально похоже на дерьмо. — А жаль. Я бы поиграла в такое. Может, тогда мои оценки не были бы такими паршивыми. — Ну, — Тео взял в руки флакон. Он откупорил его и вдохнул аромат, который белым дымом танцевал по воздуху, поднимаясь к потолку. — Табак? — он приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло удивление. — Я думал, что тебе не нравится запах сигарет. Ты вечно морщишься, когда я курю. И что-то ещё… Шоколад? Горький? Интересное сочетание. — Я создала парфюм для тебя, — заговорщически прошептала Офелия. — Ты меня вдохновил. Тео замер. Его рука, державшая флакон, чуть дрогнула, и он поставил образец на стол, боясь уронить. — Для меня? — переспросил он. — Для тебя, — она повернулась к нему, и теперь они стояли лицом к лицу. Так близко, что он чувствовал её дыхание на своих губах, чувствовал, как её ресницы касаются его щёк, когда она моргает. — Потому что ты единственный, кто не пытается меня изменить. Потому что с тобой я могу быть собой, даже когда ты называешь меня жабой. Тео смотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, сколько она никогда не видела. Столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — Я могу забрать его себе? — спросил он, прижимая флакон к груди с преувеличенной серьёзностью. — В качестве сувенира. Я поставлю его на тумбочку и буду нюхать каждый раз, когда ты будешь меня бесить. — Нет! — Офелия ловко отобрала своё зелье, и их пальцы снова соприкоснулись. — Будет странно забирать то, что у тебя и так уже есть. Твой запах, я имею в виду. Ну и ты сам. Хотя это и так понятно… О, Мерлин, я несу чушь. — Ты забавная, когда смущаешься, — Тео улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли насмешки. — Хочешь оставить себе? — Можно, — улыбнулась она. — Это моё первое зелье, которое не взорвалось. Я должна сохранить его для потомков. Или нет, оно выдохнется к тому времени. Поставлю на тумбочку и буду любоваться каждое утро. — Думаю, это хорошая идея. А ещё я думаю, что ты заслужила сегодня высший балл. Как это на французском? — Exceptionnel, — улыбнулась Офелия, не сводя с него глаз. — Икс… Ипс… Ёниль? — он склонил голову, пытаясь повторить за ней, и это выглядело так смешно, что она едва сдержала смех. — Почти, — она рассмеялась, запрокидывая голову, и её волосы рассыпались по спине. — Знаешь, а тебе идёт французский. Скажи ещё раз. — Иди ты, — он ткнул её пальцем в бок, заставляя взвизгнуть и отпрыгнуть. — Это была разовая акция. Я чуть язык не сломал об это твоё «икс-ипс». Мой акцент ужасен, я знаю. — Твой акцент очарователен, — поправила она, перехватывая его руку и сжимая его пальцы в своих. — Не смей его менять. Тео посмотрел на их переплетённые пальцы, потом вновь на неё. — Ты странная. — А ты нет? Они стояли, держась за руки и улыбаясь друг другу. Им было хорошо без вопросов, без обязательств и без этого вечного «что же будет дальше». Было только «сейчас». И это «сейчас» было прекрасно, черт возьми! Колокол в коридоре стукнул, оповещая всех о конце занятия. Где-то за дверью послышался топот ног и гул голосов — другие классы тоже заканчивали свои уроки. Тео вздохнул, нехотя отпустил её руку и быстрым шагом направился в начало класса. На его губах застыла улыбка, вызванная временем, проведённым с Офелией. — В общем, вы молодцы, — сказал он, обращаясь к однокурсникам, но краем глаза всё ещё смотрел на свою дикарку. — Мы с профессором проанализируем ваши результаты и сообщим вам обо всём на следующем занятии. Домашки не будет. Можете валить на следующий урок. Студенты начали собираться, громыхая сумками и переговариваясь. Клэр и Жюльетта бросали на Офелию злые взгляды. Они видели, как их préféré (любимчик) стоял рядом с соперницей. По их мнению Нотт слишком много времени провел у парты этой выскочки. Лица девушек исказились гримасами обиды и ревности, но Офелии было всё равно. Она подошла к Тео, когда класс почти опустел, и сунула ему в руку маленький пузырёк с тем самым зельем, которое сварила. — На, — сказала она. — Это тебе, потому что ты тоже заслужил высший балл за терпение. Ну и за то, что не дал мне взорвать лабораторию. — Ты говорила, что оставишь себе. — Я передумала, — Офелия пожала плечами. — У тебя на тумбочке парфюм будет смотреться лучше. Она развернулась и вышла из класса, оставляя его одного с пузырьком в руке и улыбкой, которую невозможно было сдержать. Тео вновь поднёс пузырёк к носу и ощутил табак, горький шоколад и яблоки. Ну конечно, Офелия очевидно добавила чуть больше слизи, чем нужно, поэтому зелье вобрало её аромат — тот самый, от которого у него кружилась голова. — Дикарка, — прошептал он в пустоту. — Настоящая дикарка. Тео спрятал пузырёк во внутренний карман пиджака и пошёл закрывать лабораторию, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло, которое он так долго пытался заглушить сигаретами и холодными взглядами. Он щёлкнул пальцами, и магические светильники погасли. Класс погрузился в темноту, и только аромат табака и шоколада всё ещё витал в воздухе, как обещание, как надежда и как начало чего-то нового.