Часть 13

Комната парней выглядела как настоящий хаос, в котором, однако, чувствовалась своя, особая логика. Повсюду валялась одежда, книги и пергамент с перьями. На подоконнике стояли пустые чашки из-под кофе, на столе громоздились стопки учебников, а на полу, рядом с кроватью Тео, сиротливо лежала гитара без одной струны. Он когда-то пытался научиться играть, но бросил после того, как отец сказал, что музыка — это удел женщин и педерастов. Из троих только Драко успевал делать домашку полноценно. Его часть комнаты была идеально организована: книги стояли по алфавиту, пергаменты аккуратно сложены в папки, а на стене висело расписание занятий, обведённое разноцветными чернилами. Блейз с Тео были теми недопонятыми гениями, у которых всё каким-то образом получалось на ходу. Эти двое на ходу читали, писали эссе, практически не пользуясь библиотекой. Тео был там лишь дважды и то потому, что Драко попросил забрать книги. Малфой в последнее время доводил Нотта почти до нервного срыва странными просьбами. То ему нужно было забрать почту, то отнести книгу в библиотеку и взять новую, то ещё какой-нибудь бред, который вполне себе можно сделать самому, если руки и ноги на месте. Он подозревал неладное, но списывал всё на нервное расстройство и капризы белокурой принцессы.  И вот, когда Тео впервые за всё время решил посвятить вечер чему-то важному — составлению плана вылазки в подвал замка после отбоя, — Драко сунул ему под нос учебник по древним рунам. Толстый, пыльный, с выпадающими страницами — классика библиотечного фонда. — И что это за хрень? — Тео нехотя поднял взгляд от карты замка, которую чертил последние полчаса. На его столе царил творческий беспорядок: планы, наброски, пометки на полях, пепел от сигарет и остывшая чашка кофе. — Это мой учебник, — как ни в чём не бывало ответил друг, протягивая фолиант. — Надо отнести в библиотеку. — Ты не видишь, что мне немного неудобно? — Нотт жестом указал на кипу бумаг на столе с планами замка, которые могли бы украсть любой министерский архив. — Сходи сам или попроси домовика. Я тебе не мальчик на побегушках. Драко посмотрел на часы и пожал плечами с таким видом, будто принимал судьбоносное решение для всего человечества. — Понимаешь, сегодня последний день сдачи. У меня будут неприятности, если не принести учебник вовремя. К тому же уже почти восемь, а у меня режим. — Режим долбоёба? — фыркнул Тео, откидываясь на спинку стула. — Я сейчас позову Забини, он быстро тебе мозги вправит. Драко закатил глаза, прошипел себе что-то под нос и ушёл в ванную комнату, громко хлопнув дверью. — Истеричка! — крикнул ему вслед Нотт. — Как можно быть таким придурком! Он чувствовал, как давление поднимается до небес от этих дурацких фокусов Малфоя. Парень тут же выудил из пачки сигарету, быстро закурил пальцем — чиркнул большим по указательному, и на кончике вспыхнул маленький язычок пламени, — и жадно вдохнул ядовитый дым. Перо в его руке снова начало двигаться быстрее, чертя новый маршрут к подвалу замка, минуя патрули и зачарованные двери. Забини планировал открыть клуб через пару недель, но сперва важно было осмотреть помещение и решить, как всё можно модернизировать. Определённо нужна будет стандартная шумоизоляция в дополнение к чарам, которые приглушат музыку и другие звуки. Блейз также хотел создать нужную атмосферу — не просто танцпол, а целый мир, куда люди будут сбегать от реальности, — поэтому необходимо было проверить стены на наличие плесени. Эта дрянь всё испортит, хотя нет. Есть ещё крысы. Вот эти исчадья ада могут принести немало проблем, если не избавиться от них. Тео уже мысленно подбирал заклинания для дератизации. — Секс-качели! — дверь широко распахнулась, и в комнату ввалился счастливый Забини. На нём была невероятно яркая шёлковая рубашка цвета фуксии, расстёгнутая на три пуговицы, чёрные облегающие штаны и туфли из кожи крокодила. Его волосы были идеально уложены, а от него пахло так, будто он вылил на себя половину парфюмерного магазина. — Я придумал кое-что охуенное для нашего клуба. — И чем-то охуенным ты называешь секс-качели? — Тео продолжал чертить линии, даже не поднимая головы. — Ты ведь не хотел бордель? Да и я не уверен, что это разрешено в Шармбатоне. Мадам Максим, знаешь ли, не одобряет разврат в стенах учебного заведения. — Послушай, не перебивай маэстро, — Блейз театрально прижал руку к сердцу. — Если ничего не смыслишь в искусстве, то… — Ну да, куда же мне, — хмыкнул Нотт, откладывая перо. — Я всего лишь должен буду проверять твои бухгалтерские книги и следить, чтобы ты не спустил все деньги на свои развратные нужды в первый же месяц. — Мы не открываем бордель, — друг элегантно закинул ноги на стол, чуть не смахнув чернильницу. — “Obscura” будет местом единения таких же недопонятых гениев, как и я. Знаешь, сколько людей хочет вечером расслабиться, забыть обо всех проблемах, потеряться и просто идти за удовольствием? Я дам им это. Они окунутся в мир роскоши, лёгкого разврата и запретных удовольствий. И да, секс-качели — это элемент интерьера, а не призыв к действию. — А ты не хочешь подождать годик и открыть нечто подобное за пределами Шармбатона? — Тео щёлкнул пальцами, закуривая новую сигарету. — Мадам Максим, если прознает про элитный клуб с элементами БДСМ, скормит тебя павлинам. Поверь, я даже не смогу ей возразить, потому что она будет абсолютна права. — Madonna! — воскликнул Блейз, закатывая глаза к потолку. — Когда ты стал таким скучным, Нотт? Я скучаю по временам, когда ты был животным на всех наших вечеринках. Грязным, похотливым животным! Где же тот чувак? Тот, который мог напиться в стельку и устроить драку с тремя старшекурсниками одновременно? Тео наконец повернулся к другу. Его лицо было абсолютно без эмоций — каменная маска, которую он надевал, когда не хотел показывать настоящие чувства. — Это животное сдохло, приятель, — сказал он, выпуская дым в потолок. — И поверь, в ближайшее время оно не воскреснет. Оно устало, ему нужен отдых и, возможно, хороший мозгоправ. — Тогда попрошу Малфоя, — Блейз не сдавался. — Он не сможет мне отказать. Вообще, возьму его с собой на экскурсию, может, научится чему-то. — Ага, удачи тебе, — усмехнулся Тео, стряхивая пепел в пустую чашку. — Потому что наша Белоснежка ушла на водные процедуры, а мне всучила очередной учебник, чтобы я отнёс его в библиотеку. Представляешь, он реально думает, что я ничего не замечаю. — Что-то он странно себя ведёт, — Забини прищурился, почёсывая подбородок. — Подожди… Он был гением в том, чтобы достать нужную информацию за пять минут. Пока Драко намыливал своё тело гелем с эфирными маслами для спокойного сна, один очень проворный итальянец орудовал по его полкам и искал то, что было скрыто от чужих и любопытных глаз. Блейз знал, где лежат личные вещи Малфоя — он сам помогал ему организовывать пространство в начале года, — и сейчас его пальцы профессионально перебирали стопки книг, журналов и блокнотов. — Нотт, подойди сюда! — захохотал Блейз, размахивая какой-то тонкой брошюрой. — Он попал! Это охрененный компромат! — Что там? — Тео нехотя поднялся, отложил сигарету и подошёл к другу. Забини всучил ему глянцевый журнал по психологии отношений с яркой обложкой и заголовком «100 способов понять, что ты нравишься девушке». И это не было бы компроматом, если бы Драко не сделал кучу пометок в статье, выделив основные тезисы яркими цветами: розовым, салатовым и, кажется, неоново-жёлтым. Некоторые абзацы были обведены в кружок, рядом стояли восклицательные знаки и смайлики. — «Она ищет повод для общения, часто улыбается, зеркалит ваши движения и держит длительный зрительный контакт», — Блейз задыхался от смеха, вытирая выступавшие слёзы. — «Она запоминает мелкие детали ваших разговоров, проявляет интерес к вашей жизни и старается быть рядом». Мерлин, он реально читает это! — «Чтобы наверняка понять, что вы симпатичны девушке, попробуйте держаться от неё на расстоянии», — продолжил Тео, листая журнал. — «Избегайте тех мест, где вы обычно пересекаетесь. Через пару дней вы увидите результат…» — он закрыл брошюру и швырнул ее обратно другу. — Мерлин, какой же он дебил! — Наша принцесса специально отправляет тебя в библиотеку. Манон тусуется там по вечерам… Хотя если так подумать, он должен пропускать тренировки. Ну, если следует этим дурацким советам. — Офелия как-то говорила, что Драко попросил её пару дней позаниматься отдельно от команды, — Тео задумчиво почесал затылок. — Хитрый жук…  — Какое будет наказание? — Поверь, он пожалеет. Я не дам ему спокойной жизни после такого.  — Вообще, надо вправить ему мозги, я считаю, — Блейз покачал головой, возвращая журнал на полку, но на другое место, чтобы Драко запаниковал, когда не найдёт его. — Эту статью писал какой-то импотентный мудак, который трахался в прошлом веке… И то со своей рукой. Малфой такими темпами так и останется девственником. Мы не можем этого допустить! Это пятно на репутации всей нашей компании! — Согласен, — Тео подошёл к столу, взял небольшой пергамент и быстро написал ровным, почти каллиграфическим почерком: «Встретимся около астрономической башни после отбоя. Бери с собой Манон. Есть дело, расскажу потом». — Забини, где твоя сова? Мне нужно кое-что отправить. Блейз подошёл к окну и тихонько свистнул — это был особый сигнал, который знала только его птица. Через минуту в комнату влетела маленькая серая сова с большими жёлтыми глазками и смешными кисточками на ушах. Старая сова Блейза умерла в прошлом году — бедняжка не пережила перелёта через Ла-Манш, — поэтому синьора Забини подарила сыну новую, чтобы её мальчик не страдал. У Блейза была особая любовь к птицам. Он говорил, что только они понимают его. И ещё что они единственные существа, которые не пытаются его обмануть ради денег. — Patatina! (Картошечка!) — он нежно погладил свою совушку по головке, и та почти замурлыкала от радости. — Ну что, ты покушала? Если не покушала, то папочка Блейзи сам покормит тебя, моя сладкая птичка. Кто у папочки умная птичка? Кто у папочки самая лучшая птичка в мире? — Забини, потом посюсюкаешься со своей птичкой, — Тео подошёл к сове и осторожно вложил в её маленькую лапку свёрнутый пергамент. — Передай Офелии. Вот прямо в руки ей передай. Не под дверь, не под подушку, а в руки. Если справишься, я сам тебя покормлю. Patatina мудро моргнула, будто говорила «на меня можно положиться», махнула маленькими крылышками и бесшумно скользнула в ночь. Через двадцать минут из ванной наконец вышел Драко. Зрелище было, мягко говоря, впечатляющим. Он был в своём любимом шёлковом халате небесно-голубого цвета с вышитыми золотом драконами — подарок матери на Рождество, — бледная кожа была распарена и покрыта тканевой маской зеленоватого оттенка, которая, по заверению производителя, убирала следы стресса и возвращала лицу здоровое сияние. Волосы он спрятал в шёлковой шапочке, которая смягчала их во сне и предотвращала появление утренних колтунов. Сверху он нанёс любимый парфюм с ароматом розы и жасмина, которые, по его словам, стимулируют центральную нервную систему и улучшают сон. Ну, или хотя бы создают иллюзию, что ты спишь в саду, а не в общей комнате с двумя придурками. — Наша принцесса готова ко сну? — Блейз сверкнул глазами, с трудом сдерживая смех. — Ну да, — непонимающе сказал Драко, проходя к своей идеально заправленной кровати с шёлковыми простынями и подушками из гусиного пуха. — Вы какие-то странные. Отвернитесь и оставьте меня. Мне нужно наносить ночной крем. — Нет, Малфой, — ухмыльнулся Тео, скрещивая руки на груди. — Спать ляжешь позже, а пока… — А пока одевайся, — подхватил Забини, вставая и поправляя свою яркую рубашку. — Ты идёшь с нами, пупсик. У нас ночной променад. — Нет, никуда я не пойду, — в голосе блондина слышалась паника. — Я уже сходил в душ, у меня режим. У меня маска на лице! Вы не понимаете, это надо смывать через двадцать минут! — Он отошёл на шаг, выставив перед собой руки, будто защищаясь. — Я устал, и мне нужно поспать. — Тебе нужно дать пинка под зад, amico, — Блейз сделал шаг вперёд. — Давай, одевайся, я дважды не повторяю. Мы идём смотреть подвал. Это не обсуждается. — Вы же завтра хотели? — Сегодня коридор не будут патрулировать, — пожал плечами Тео с таким видом, будто читал вечерние новости. — Я проверял. Это идеальная возможность. Крем свой ты можешь нанести и потом. Или вообще не наносить, мир не рухнет. — Я вас ненавижу! — Драко сорвал шапочку и швырнул её на кровать, потом стянул маску и бросил её следом. — Дайте мне пять минут! Могу я хотя бы об этом вас попросить? Хотя бы о какой-то элементарной вежливости? — У тебя ровно пять минут, — Тео посмотрел на свои карманные часы. — Если через пять минут ты не будешь готов, я лично вытащу тебя в одном халате.  — Ублюдки! — крикнул Малфой, скрываясь за ширмой, где висела его одежда. — Бессердечные ублюдки! Нотт и Забини отошли в сторону, с опаской поглядывая на друга. Драко стоял у шкафа и нервно перебирал вещи, шипя себе что-то под нос и жестикулируя. Он уже успел натянуть чёрные штаны, но никак не мог определиться с верхом: свитер, толстовка, мастерка… всё летело в сторону. — Ему не дрянь эта с маслами нужна, — шепнул Блейз, понижая голос до заговорщического шёпота. — А наконец найти себе девчонку. Один раз попробует и не оттянем за уши. Он преобразится, станет нормальным человеком и перестанет пользоваться масками для лица. — Вспоминаешь себя в пятнадцать? — ухмыльнулся Тео. — Хотя я сам был не лучше. Бедная моя первая девушка. Ей пришлось не сладко. Я был неуклюжим, нервным и всё время спрашивал «а так можно?». Надеюсь, что Драко будет поспокойнее и не пришибёт Манон своим очарованием. — Да ты глянь на него. Это же не парень, а девчонка в тряпках. Ему ещё лекцию надо прочитать, что такое пестик и тычинка. Madonna… Тяжело быть отцом в таком юном возрасте.  — Ты о себе? — Ну конечно! — Блейз театрально прижал руку к груди. — Люциус же не потрудился по-мужски поговорить с сыном о том, как общаться с дамами наедине. Зато уродскую татуировку дал набить! И кольцо семейное подарил. И научил правильно складывать салфетки. А о том, как делаются внуки, решил умолчать. — Справедливости ради, ни тебе, ни мне не читали лекции, — заметил Тео, затягиваясь сигаретой. — Мы сами в процессе учились, потому что хотели. Потому что нам было интересно. Потому что мы были молодыми идиотами с горящими глазами. Драко же… — Он у нас поздний малыш. Только к восемнадцати осознал, что парням тоже надо... — Что надо парням? — рядом с ними внезапно возник Драко. Он был одет в чёрный спортивный костюм — простой, без всяких излишеств, — и кроссовки. Его волосы были влажными и торчали в разные стороны, а щёки всё ещё горели после душа. — Хороший подзатыльник, Малфой! — Забини легонько стукнул его, чтобы скрыть неловкость. — Ты сказал пять минут, а сам как обычно перевернул весь свой гардероб. Мы чуть не уснули. — Я собирался, — буркнул он, поправляя воротник кофты. — И вообще, это вы виноваты. Надо было предупреждать заранее. — Расслабься, — Тео затушил сигарету и направился к выходу. — Мы буквально туда и обратно. Никто не узнает. Драко закатил глаза и пошёл вперёд, продолжая что-то шептать себе под нос — кажется, проклятия на французском, которые он выучил специально для таких случаев. Тео и Блейз шли позади и еле сдерживались, чтобы не заржать во весь голос. Их плечи тряслись от беззвучного смеха. — Ставлю десять галлеонов, что он начнёт заикаться, как только увидит её, — прошептал Забини, кивая в сторону друга. — Удваиваю, — Тео пожал ему руку. — И добавлю ещё двадцать, если он скажет что-нибудь про погоду. — Ууу! Это очень жестоко, мистер Нотт. — Я просто реалист, синьор Забини. Они вышли в коридор, и холодный воздух замка ударил в лица, смывая остатки дневной суеты. Впереди шёл Драко, прямой, как струна, с покрасневшими ушами и бешено колотящимся сердцем. Он все еще наивно полагал, что они идут смотреть подвал. Тео и Блейз знали, что их ждёт нечто гораздо более интересное. — Povero idiota (бедный идиот), — прошептал Блейз, смотря на спину друга. — Он даже не догадывается. — Povero idiota (бедный идиот), — согласился Тео. Они свернули за угол, и их шаги затихли в ночной тишине Шармбатона, оставляя за спиной тёплую комнату, разбросанные книги и Patatinа, которая уже несла письмо одной безумной француженке.

~•~•~•~

Офелия и Манон сидели на полу в своей комнате, застеленной мягким ковром, и красили ногти. Девушки расставили вокруг себя несколько флаконов, которые переливались всеми цветами радуги: от нежно-розового до ядовито-зелёного. Рядом с ними стояли баночки с блёстками, наклейками в виде черепов и сердечек, маленькими бусинками и крошечными бантиками, которые Манон обожала, но никогда не признавалась в этом. Комната была их маленьким убежищем: на стенах висели постеры с квиддичными командами и магловскими певцами, на подоконнике стояли засохшие цветы — подарок от неизвестного поклонника, который Офелия забыла выбросить, — а в углу валялась гитара, на которой Манон пыталась научиться играть и бросила после того, как порвала струну. — Думаю, перед Хэллоуином лучше нарисовать тыквы, — сказала Офелия, подпиливая ногти подруги с профессиональной тщательностью. — Или розовые черепушки. Я как раз купила симпатичные наклейки с сердечками и бантиками. Представляешь, череп с бантиком? Это же писк моды! — Давай чёрный, — пожала плечами Манон, глядя в потолок. — Мне как-то всё равно. Можно их вообще не красить. Зачем? — И что за настроение? — Офелия отложила пилочку и внимательно посмотрела на подругу. — Кого ты хоронить собралась? — Своё будущее, — мрачно ответила она, поджимая губы. — Мне совсем не нравится этот разговор, — девушка отложила маникюрный набор в сторону и подсела к подруге, обнимая её за плечи. — Что с тобой? Ты сама не своя в последние несколько дней. Не ешь почти, на тренировках вялая. Ты же обычно всех гоняешь, как ураган. Чёрт бы с этими тренировками, ты ведь совсем не улыбаешься. Где моя Манон, которая красит ногти жёлтым и вплетает лиловые пряди в причёску? — Не знаю, потерялась…Наверное, где-то между библиотекой и квиддичным полем. — Ты же понимаешь, что я не помогу тебе, если ты не расскажешь, что не так? — Офелия взяла её за руку. — Хочешь, чтобы я думала о себе плохо? Плохая Офелия, совсем забросила свою подружку! Я даже забыла, когда в последний раз мы просто болтали, как раньше. Манон вытянула руку и задумчиво уставилась на свои ногти: длинные, идеально подпиленные и чуть островатые — такие, чтобы можно было поцарапать любого, кто выбесит ее. Покрасить бы их чем-то ярким, но так не хочется. Хочется плакать. Очень хочется плакать. А ещё объесться мороженым и уснуть, утопая в слезах, как в каком-нибудь дешёвом любовном романе. — Просто я неудачница, — наконец выдавила она, и голос её дрогнул. — Я слишком надоедливая и навязчивая. Правильно мама говорила, что я этим людей пугаю. Стоит кому-то мне понравиться и он сразу сбегает, как от чумы. — Твоя мама идиотка, — фыркнула Офелия, ничуть не жалея о сказанном. — У неё восемь детей. Скажи спасибо, что она вообще помнит, как тебя зовут, а не называет по списку. И вообще, это круто, что ты отличаешься от своей семейки. Ты не пытаешься быть кем-то другим. Ты просто есть. — Ты просто привыкла ко мне, — Манон покачала головой. — Посмотри, сколько у меня друзей и знакомых? Ноль? Один? Я даже не уверена. — На трезвую я не вывезу этот разговор, — решительно заявила Офелия, вставая. Она подошла к книжному шкафу: старому, скрипучему, заваленному учебниками, любовными романами и журналами мод. Среди книг она прятала бутылку вина из семейного погреба. Папа дал ей её в начале года, мол, на особый случай. Под особым случаем он явно подразумевал получение диплома, сдачу зачёта или же победу в финале турнира по квиддичу. Папа навряд ли думал, что бутылка белого сухого уйдёт на утешение подружки, которая страдает из-за одного не очень порядочного блондина. — Вот, — Офелия ловко откупорила вино и поставила бутылку прямо перед подругой. — Ты в печали, поэтому делаешь глоток. Манон пожала плечами и послушно отпила напиток. Тёплая жидкость тут же согрела её изнутри и немного расслабила. Все мысли, которые летали в голове, словно разъярённые осы, тут же отошли на второй план, оставляя приятную, тёплую пустоту. — Ты готова назвать имя? — заговорщически ухмыльнулась Офелия, принимая бутылку и тоже делая глоток. — Хотя я и так знаю, просто хочу услышать от тебя. Чтобы ты сама себе призналась. — Драко, мать его, Малфой, — выдохнула Манон, и её щёки покрылись румянцем. — Хотя не знаю, в чём его вина. Парень просто ушёл в закат, как и все остальные до него. Может, я действительно слишком навязчивая. Может, он просто вежливый, а я приняла это за симпатию. — Нет-нет-нет, — Сен-Анж покачала головой. — Он должен был сказать тебе хоть что-то. А он просто начал вести себя как идиот. Я его до последнего защищала, ты помнишь. Говорила, что он просто стеснительный, что ему нужно время. Но у меня не осталось терпения. Мужчины должны брать инициативу в свои руки, а не прятаться за учебниками! Офелия сделала ещё один глоток — на этот раз побольше, — и передала бутылку подруге. — Думаю, что Драко просто нашёл кого-то себе здесь, — продолжила Манон, вертя бутылку в руках. — Ты видела его? Его родители, наверное, Мерлину жертвоприношение делали, чтобы такого красавца родить. А как он пахнет… Это что-то неземное. — Я не хочу думать о том, чем пахнет Драко Малфой, — скривилась Офелия, хотя в глазах её плясали смешинки. — И тем более не хочу думать о том, как его родители его зачинали. У меня теперь будет кошмар на всю ночь. — А я тебе расскажу! — засмеялась подруга. Она уже немного опьянела: глаза блестели, щёки раскраснелись, а язык начал заплетаться. — Он пахнет, как ангел. Выглядит так же. Ещё он такой умный… Милая, ты бы знала, какие книги он читает! Тогда на ЗОТИ, когда авроры приходили, он объяснил мне все заклинания так, что я сдала тест лучше всех в классе! — Верю-верю, — остановила её Офелия, поднимая руки. — Малфой такой же ботаник, как и Нотт. Я до сих пор не могу отойти после его лекции. Он реально знает всё о зельях. — Горячий профессор? — Манон громко засмеялась, откидываясь на спину. — У нас в школе теперь есть молодой горячий профессор. Давно такого не было! — Мы лечим твою голову, а не мою, — напомнила Офелия, забирая бутылку и делая ещё глоток. — Если тебе так нужны подробности о Нотте, то он был настолько горячим, что его чуть живьём не сожрала Клэр в паре со своей подружкой. Но мне как-то всё равно. Судя по его поведению, он точно девственник, так что в ближайшее время ему не грозит секс в библиотеке с этими стервами. — Она помолчала. — Но мы отвлеклись от тебя. Не надо мне зубы заговаривать, Бардо. Я начеку, даже если в стельку пьяна. — А я думаю, что Драко опытный, — взвыла Манон, хватаясь за голову. — Он явно знает себе цену. Конечно, ему не нужна такая неопытная, как я. Я даже целоваться толком не умею. — Я тоже неопытная и что? — фыркнула Офелия. — Это неплохо, подруга. Это значит, что мы не размениваемся на кого попало. Мы ждём того самого. — Но ты хотя бы целовалась, а я что? — девушка всхлипнула. — Я как дура сидела и ждала своего принца. И где этот принц? Он избегает меня! — она хныкнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — К тому же я читала в журнале, что парню лучше не говорить о том, что ты девственница. Они сбегают! Им нужны опытные. — Ты же не настолько откровенна была с Драко? — подняла бровь Офелия, передавая подруге салфетку. — Такие вещи лучше обсуждать на третьем или четвёртом свидании, а не во время обычной тренировки по квиддичу. И вообще, какие журналы ты читаешь? Они пишут ерунду, лишь бы продать тираж. — Нет! Я просто рассказала ему о себе. О том, что я из большой семьи и у меня куча братьев и сестёр. Рассказала, что мне нравится молочный шоколад с изюмом и свежая клубника. А ещё… — И Драко всё это время молчал? — Нет, он улыбался. И краснел почему-то. Думаю, что у него кожа тонкая. Он буквально всегда выглядит так, будто смущается, хотя уверена, что все наоборот. Наверное, это аллергия. — Знаешь что? — Офелия взяла бутылку и допила вино до конца, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. — К чёрту их всех! Мужики — это не то, из-за чего мы должны себя убивать. Уверена, что твой Драко сидит сейчас и читает какую-то дурацкую книгу о древней магии. А потом он пойдёт спать, и ему будут сниться воздушные замки и единороги, пока ты будешь рыдать и портить подушку. — Ты права… — Манон вытерла глаза, смахивая остатки слёз. — Но я всё равно хочу плакать. И есть мороженое. И смотреть те глупые фильмы, на которые ты водила меня в кино. Офелия встала с пола, слегка пошатываясь — вино ударило в голову быстрее, чем она ожидала, — и подошла к магнитофону. В августе девушка прикупила новые кассеты с популярной музыкой, которую крутили по магловскому радио. Она любила петь и танцевать по поводу и без. Ещё её мама, которая была известной певицей у себя на родине, говорила, что никто в этом мире не придумал лекарства лучше, чем музыка. Офелия вставила кассету, отмотала её в самое начало и нажала на кнопку. Через секунду из динамиков полилась знакомая мелодия — та самая, которую они с Манон слушали всё лето, лёжа на пляже и мечтая о будущем. Мелодия, которая поднимала настроение даже в самые печальные периоды её жизни. Half past 12 and I'm watching the late show In my flat all alone How I hate to spend the evening on my own Офелия запрыгнула на кровать и начала прыгать, подпевая исполнительнице. Несмотря на лёгкое опьянение, она удивительно хорошо попадала в ноты — мамины гены давали о себе знать. Её длинные волосы развевались в такт движениям, а глаза цвета горького шоколада блестели как яркие звёзды. — Твоя часть, — Офелия подкинула воображаемый микрофон в виде расчёски подруге. — Вставай, что ты расселась? Мы тут не для того, чтобы киснуть! Манон чуть не упала, пока пыталась заскочить на матрас, но удержалась и взяла микрофон. There's not a soul out there No one to hear my prayer Офелия довольно улыбнулась. Она схватила подругу за плечи, пытаясь ещё больше взбодрить её. Когда пошёл припев, девушки запели ещё громче. Им было всё равно на спящих соседей — пусть жалуются, — или же на правила, за нарушение которых их спокойно могли отправить чистить загоны павлинов. Девушки скакали по комнате, кидались подушками, громко смеялись и чуть не разбили вазу с засохшими цветами. Они падали на пол, кривились от боли, но вновь подпрыгивали и продолжали свой концерт. Бутылка вина давно опустела, чего не скажешь о пыле подружек. Их затянуло в эту маленькую тусовку так, что они начали думать, куда бы сбежать, чтобы продолжить танцы. — Сегодня же пятница! — ахнула Офелия, внезапно осознав этот очевидный факт. — Погнали в деревню! Я слышала, что там есть небольшой клуб, где… — Где подают отвратительный огневиски, сидят потные старые мужики и слушают французский шансон, — перебила Манон, но в её голосе уже не было грусти. — Нет-нет! Я не на помойке себя нашла! Я заслуживаю лучшего! — Я очень рада, что моя терапия помогла тебе, — Офелия обняла подругу. — Запомни это, Манон Бардо! Ты самая лучшая, самая красивая и не живёшь на помойке. Ты живёшь в Шармбатоне, чёрт возьми! — Да, именно, — девушка выпрямилась, и в её глазах загорелся азартный огонёк. — Ты же знаешь, что я потомственная прорицательница? Бабушка научила меня всем премудростям. Так вот, слушай моё предсказание. Мы сейчас пойдём на улицу и встретим там своих будущих мужей! Вот так вот я решила. Погнали, Сен-Анж! А то лучших мужиков расхватают! — Да их там вообще не будет, — рассмеялась Офелия. — Все спят! Отбой уже был два часа назад. — Тем лучше. Узнаем наверняка, гадалка я или шарлатанка. Если мы никого не встретим… Ну, значит, я ошиблась. А если встретим… — Манон загадочно подняла палец, — то готовься к свадьбе, подруга. Девушки засмеялись и побежали к шкафу, на ходу скидывая домашние халаты и пижамы. Они начали по очереди доставать свои лучшие вещи и кидать друг другу, создавая настоящий хаос из мягкой ткани и кружев. — Надень колготки в сеточку, гетры, кожаные шорты с ботинками, — Манон бросила подруге свои вещи, которые она никогда не носила, но хранила «на особый случай». — А наверх топ и кожаную куртку. Побудь яркой и плохой девочкой сегодня. — А ты надень моё кружевное платье на бретельках, вот эти колготки и шпильки! — Офелия достала с верхней полки коробку с туфлями. — Я их ни разу не надевала, но каблук там такой, что убить можно! Наверх накинь шубку. — Ой, мы выглядим, как… — Уверенные в себе девушки, — перебила Офелия, поправляя подруге воротник. — Красивые, молодые и перспективные. И плевать, что на улице холодно. Красота требует жертв. — Ладно, — Манон вздохнула, поправила волосы и взяла подругу за руку. — Пошли уже искать своих будущих мужей. Мне самой интересно, сбудется ли моё предсказание. Если нет, то буду должна тебе бутылку вина. — Идёт, — рассмеялась Офелия. — Но если сбудется, то ты покупаешь мне обручальное кольцо. Самое дорогое. Они выключили свет и осторожно спустились вниз, минуя спальни однокурсниц и охрану в виде портретов магов прошлого столетия. Эти ребята были слишком скучными — вечно жаловались на шум и отсутствие дисциплины, — поэтому любое отклонение студенток от графика воспринимали как что-то личное. К счастью, девушки научились их обходить к последнему курсу: знали, в какое время портреты спят, а в какое время их можно отвлечь разговором о политике. Улица встретила их холодным октябрьским ветром, который тут же пробрался под лёгкую верхнюю одежду. Девушки тут же поёжились, уткнувшись в ткань, которая совсем их не грела. — Отступать поздно? — спросила Офелия, стуча зубами. — Ага, поздно, — Манон кивнула, пытаясь унять дрожь. — Пойдём к астрономической башне? Там по крайней мере можно спрятаться от ветра. И звёзды красивые. — Ага, посидим немного и домой, в кроватку. Я бы ещё душ приняла горячий. И чай с мёдом выпила. — В точку! Они шли к башне, спотыкаясь о камни мостовой. Каблуки Манон были чересчур высокими — она то и дело теряла равновесие и хваталась за подругу, — поэтому Офелии приходилось поддерживать её за руку. Девушек, как ни странно, это только смешило. Они продолжили напевать свою песню и танцевать, чтобы согреться, и их голоса разносились по ночному двору, пугая местных сов. — Там кто-то есть? — прищурилась Манон, показывая вперёд. — Я вижу трёх парней у башни. Нет, я, конечно, девушка широких взглядов, но это как-то слишком. Что они там делают втроём в такое время? — Давай подойдём поближе, — предложила Офелия, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Девушки на дрожащих ногах отправились навстречу незнакомцам. Три фигуры были подозрительно знакомыми — высокие, в чёрном, с уверенными позами, — даже голоса что-то напоминали, но вот что? Пьяный мозг Офелии посылал ей совсем не те сигналы, о которых она просила. Вместо анализа ситуации её скручивало от смеха. Смех был настолько заразительным, что его тут же подхватывала Манон. Когда они подошли ближе, Офелия зажала рот рукой. Она с ужасом посмотрела на подругу, которая отвечала ей не меньшим ужасом. Перед ними стояли Тео, Блейз и Драко. Все трое в одежде по погоде. Тео в своём чёрном свитере с высоким горлом и мантии в тон. Блейз в шелковой рубашке и пальто с золотыми пуговицами. Драко в черном спортивном костюме и идеально уложенными волосами. — Ты сказала, — прохрипела Офелия, не веря своим глазам. — Ты сказала, что мы встретим мужей. — Знаешь, — прошептала Манон, и её лицо вытянулось. — Я готова признать, что я шарлатанка. Будь это правдой, здесь не было бы Забини. Или… — она запнулась, — или я не знаю. — А почему сразу Забини? Может, лишний Нотт?! — А ты бы вышла за Забини? — подруга посмотрела на неё с ужасом. — Офелия, не неси чушь. Если среди троих и есть мужик, который должен тебе достаться, то это Нотт. Ты же сама говорила, что он… — Я ничего не говорила! — перебила она, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Парни, которые до этого стояли спиной к девушкам, наконец повернулись. Странно, но они не выглядели так, будто не ждали их увидеть. Разве что Драко был слегка шокирован — его щёки тут же загорелись пунцовым румянцем, а взгляд недовольно скосился на друзей, которые едва сдерживались, чтобы не засмеяться. Блейз даже закусил губу, а Тео сделал вид, что рассматривает звёзды на небе. Пока Забини разбирался с Малфоем — что-то шептал ему на ухо, отчего тот краснел всё сильнее, — Нотт сделал шаг в сторону девушек. Он бросил взгляд на Офелию и был явно озадачен, видя её в столь диком амплуа. Эта девчонка была кем угодно, но не стервой. Её повадки очевидно были далеки до идеальных, особенно учитывая её тягу к хаосу и рукопашному бою, но всё же не настолько, чтобы стоять перед ним в образе «ночной бабочки». — Сен-Анж, где вас носило? — Тео сощурился, пытаясь разглядеть её наряд в тусклом лунном свете. Его лицо было ещё более несовершенным, чем обычно: эти шрамы, тени под глазами и пирсинг, в котором она видела что-то рокерское, почти демоническое. — Что на тебе надето? Ты куда собралась? В бордель? — А ты откуда знаешь, как выглядят девушки из борделя, Нотт? — парировала Офелия, скрещивая руки на груди и принимая вызов. — Часто там бываешь? Или это просто богатая фантазия? — Вообще-то это был комплимент, — ответил он, и в его глазах заплясали чёртики — те самые, которые появлялись, когда он собирался её дразнить. — Выглядишь роскошно. Наверное, долго собиралась? Часа три? Четыре? — Что-то мне кажется, — она икнула и тут же прикрыла рот рукой, — мне кажется, что ты меня осуждаешь. Это снова твой английский юмор? Потому что он ужасен. — Сен-Анж, ты пьяна? — Тео подошёл ещё ближе, так, что между ними оставалось всего полшага. — А ну дыхни. Офелия поджала губы и помотала головой. Может, она и пьяна, но сейчас ей не нужны лекции о том, что такие девочки, как она, должны уже спать в кроватке, а не стоять в колготках в сеточку на октябрьском холоде. Ей нужны были приключения. И, кажется, они начинались. — Манон, — раздался голос Драко — тихий, почти неуверенный, с нотками паники. — Ты… ты тоже решила погулять? — Ага, — Манон кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. — Сегодня пятница, а мы с Офелией слишком сильные и независимые девушки, чтобы проводить такой прекрасный вечер в общежитии. У нас есть право на развлечения. — Сильные и независимые, значит, — Тео склонил голову, глядя прямо на свою дикарку. В его взгляде смешались насмешка и восхищение. — Это вы так теперь называете состояние, когда не можете стоять ровно? — Именно, Нотт. Всё ты правильно понял, — она гордо вскинула подбородок, но тут же пошатнулась, и Тео пришлось поддержать её за локоть. Забини, видя, что разговор идёт куда-то не туда — ещё немного, и эти двое начнут целоваться или драться, а может, и то и другое одновременно, — вышел вперёд, чтобы всех успокоить. С гордым видом единственного взрослого в этой компании недалеких идиотов он разделил Тео и Офелию, встав между ними. Издеваться над Малфоем было прикольно, но вот Нотт тоже давно напрашивался на хорошую встряску. Блейз всем своим итальянским нутром чуял, что между этими двумя полыхает дикая страсть. Огонь любви вот-вот зажжётся и сметёт всё живое на своём пути, но эти двое слишком тупые, чтобы это заметить. — Bambina (малышка), — игриво сказал Блейз, обращаясь к Офелии. — Вот что ты оправдываешься перед ним? Захотела надеть колготки — надела. Кстати, весьма себе неплохие ножки. Отлично будут смотреться в чёрном латексном костюме. Я заказал парочку для… — Забини, мать твою! — шикнул Тео, сверкнув глазами. — Ты вообще ебнулся? Она даже не знает, что такое латекс! Ты ещё про свои секс-качели расскажи! — Вообще-то я знаю, что такое латекс, — девушка пожала плечами с самым невинным видом. — Из него презервативы делают. — Она сделала паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Забини, ты хочешь, чтобы я оделась презервативом на Хэллоуин, а Нотт покатал меня на качелях? Звучит как очень странный фетиш. Блейз ожидал чего угодно, но не такой реплики. Он схватился за живот и начал так громко смеяться, что это начало походить на хрип подыхающего кита. Парень вытирал слёзы, опираясь о плечо Тео, чтобы не упасть, и что-то бормотал по-итальянски. — Madonna santissima! — простонал он. — Questa ragazza è un tesoro nazionale! (Пресвятая Мадонна! Эта девушка — национальное сокровище!) — Мерлин, — Тео закатил глаза, хотя уголки его губ предательски подрагивали. — Ты пьяна, подруга. Наша вылазка отменяется. Я провожу тебя до комнаты. — В смысле отменяется? — Офелия обидчиво надула губы. — Я не хочу спать. Сегодня пятница, Нотт. Все порядочные студенты отрываются в пятницу! Даже привидения и те выходят на охоту! — А я говорил, что в этой девчонке есть запал, — довольно кивнул Блейз, наконец отдышавшись. — Итальянская кровь не водичка. Хрен разбавишь! — Забини, в ней сейчас хрен пойми сколько спиртного, — рявкнул Тео. — Конечно, она будет рада всему, что ты ей предложишь! Хоть на качелях катай, хоть на павлинах летай. — Тссс! — шикнула Офелия, прикладывая палец к губам. — Вы слишком много говорите. Блейзи, покажи мне свой подвал и место, где висят качели. А эти ботаники пусть стоят дальше и скучают, когда нормальные люди веселятся. Нотт закрыл лицо руками и смачно выругался. Он понимал, что Офелия просто глупая девочка, которая плохо рассчитала свои силы в спиртном. Хуже всего было то, что Забини поощрял эту хрень. Итальянец взял её под локоть и повёл к заброшенному подвалу, в котором через пару недель планировал открыть подпольный клуб. Тео был настолько зол, что даже забыл о несчастной парочке, которой буквально пришлось догонять эту троицу. — Твои туфли слишком неудобные, — заметил Драко, глядя на то, как Манон спотыкается на каждом шагу. — Если хочешь, я могу помочь тебе… Могу поддержать. Или на руках отнести. Я сильный. — Нет, спасибо, — огрызнулась Манон, хотя её сердце пропустило удар. — Ты и так со мной слишком любезный. Мне уже неловко пользоваться твоей добротой. — Ты думаешь, что я добрый? — он посмотрел на неё с таким выражением, будто она сказала что-то невероятное. — Ага. Девушка поджала губы и старалась смотреть вперёд, чтобы лишний раз не пересекаться взглядом с блондином. Если она сломается, то вся её хвалёная уверенность, которую она по крошкам собирала весь вечер, испарится на раз-два. Ещё ей совсем не помогало то, что от Драко веяло теплом, а от его кожи и волос пахло чем-то приятным и успокаивающим — лавандой, деревом и чем-то сладким, — что ей хотелось закрыть глаза и утонуть в его объятиях. — Ты не хочешь со мной говорить? — осторожно спросил Малфой, и в его голосе послышалась боль. — Ага. Драко покраснел и отвернулся. Он был так уверен, что его план сработает. В том журнале так убедительно расписывали, что если игнорировать девушку, которая нравится, она сама проявит инициативу и покажет свои намерения. Но то, как вела себя Манон, сложно было назвать успехом. Ему больше нравилось, когда она была жизнерадостной, обнимала его и чуть трепала волосы, когда он ловил снитчи на тренировке. Сейчас же она закрылась, а он был слишком неопытным, чтобы понять, как исправить ситуацию. Они наконец подошли к старому подвалу, который больше напоминал вход в фамильный склеп чистокровного рода. Мраморные колонны, обросшие чёрными розами с красными шипами, резные плиты и свечи, которые загорались, едва кто-то появлялся вблизи. — Вот эту хуйню сразу убрать, — Блейз взмахнул волшебной палочкой, туша десятки маленьких огоньков. — Нам нельзя привлекать внимание. Мы не на Хэллоуин собрались, хотя до него всего ничего. — А что ты будешь делать с павлинами? — хихикнула Офелия. — Они иногда ходят здесь. Мадам Максим так хорошо удобрила это поле, что здесь водятся первоклассные черви. Такие жирные и… — Мы тебя поняли, — скривился Забини. — Пока этих куриц нет на горизонте, но этот вопрос я тоже решу. — Он огляделся. — Здесь есть охрана? — Ты про этот подвал? — хихикнула Офелия, слегка покачиваясь. — Не, кроме свечей и павлинов тебе нечего бояться. Раньше здесь были привидения, но им здесь стало слишком скучно. Говорят, они переехали в более весёлое место. — Даже им здесь скучно. Ничего, я встряхну этот замок. За мной, дети мои. Папочка покажет вам, как делаются дела. Они вошли в подвал, в котором, как упоминала Офелия, не было никаких защитных чар и ловушек. Несмотря на весь внешний антураж, внутренняя часть выглядела так, что хотелось плакать. Большое помещение страдало от плесени и грибка — запах тут же ударил им в нос, и это было отвратительно. Свет отсутствовал в принципе. Вокруг была старая и поломанная мебель, разбитые и грязные зеркала, а также паутина, которая походила на неудачную декорацию к Хэллоуину. — Ты готов вложить сюда все свои деньги? — фыркнул Драко, морща нос. — Сюда же никто не придёт. Я даже таких заклинаний не знаю, чтобы очистить эту халупу. Нужно будет нанимать профессионалов. — А я знаю, — Офелия вышла вперёд, чуть пританцовывая. — Называется «генеральная уборка». Или таким нежным мальчикам, как ты, такое не по зубам? — она улыбнулась и принялась скакать по залу, напевая свою любимую песню. — Какая же здесь акустика! Ууу! Тео наблюдал за ней с нескрываемым любопытством. Обычно пьяные девушки вытворяют то, о чём стыдно вспомнить на утро. Но вот Офелия, эта маленькая и вредная дикарка, вела себя так, что это наоборот хотелось записать себе на подкорке и проигрывать перед сном. Она пела какую-то детскую французскую песню — судя по лёгкому мотиву, что-то про звёзды и любовь, — прыгала и танцевала, проверяя полы на выносливость. — Нотт, иди сюда! — крикнула она, кружась на месте. — Не стой, как неудачник! — Опять она перепутала все слова, — прошептал он сам себе под нос, но всё же вышел к ней. — Солнышко, ты ведь не хотела меня оскорблять? Какой же я неудачник? Офелия подбежала к нему и взяла его за руки. Её холодные пальцы так странно контрастировали с его тёплыми, что она невольно поёжилась. — Тебе холодно? — Тео поднял бровь. — Ты, как всегда, трясёшься, потому что в очередной раз оделась не по погоде. — Я хотела быть красивой. Но ты не должен переживать об этом. Возьми меня за руку и закрой глаза, хорошо? Нотт послушно исполнил просьбу — закрыл глаза и почувствовал, как его тащат вглубь зала. Он чувствовал, как её длинные волосы щекочут его кожу, как лёгкие жадно вдыхают её аромат: яблоки и корицу. На губах тут же возникла лёгкая улыбка, которую он не хотел прятать. — Открывай! Тео взглянул сперва на Офелию, которая стояла напротив. Бледная кожа с лёгким румянцем на щеках, блестящие карие глаза с лёгким кошачьим прищуром, пухлые губы, которые она уже успела покусать то ли от нервов, то ли по другой, более личной причине. — Смотри наверх, а не на меня, — скомандовала она. В потолке было окно — большое, круглое, обрамлённое старым камнем, — в котором открывался вид на луну и звёзды. Они стояли и смотрели на них так заворожённо, как тогда на астрономической башне. Только здесь в этом ощущалась лёгкая магия: древняя, почти забытая, от которой по коже бежали мурашки. — Красиво? — спросила Офелия, крепче сжимая его руку. — Волшебно, — кивнул Тео, и это слово прозвучало так, будто он говорил не о звёздах. — Здесь будет хорошо смотреться танцпол, — мечтательно протянула она. — Можно будет всю ночь танцевать, петь и веселиться. И никто не будет смотреть на тебя с осуждением. — Не думаю, что Забини захочет использовать этот уголок таким образом, — усмехнулся Нотт. — Скорее он повесит тут свои качели, а по бокам расставит девушек в дорогом нижнем белье и кружевных масках. И будет брать с них процент. — Ой, это как-то фу… — Это называется «подчинение», Сен-Анж, — Тео наклонился к её уху, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Ты не поверишь, сколько людей хочет, чтобы их шлепали и наказывали. Это большой бизнес. — Я бы не хотела, — Офелия невинно пожала плечами, но её щёки стали ещё розовее. — Не осуждаю тех, кому это нравится, но мне по вкусу танцы. Так веселее! — Мерлин, нельзя же быть такой хорошей… — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Что ты сказал? — Говорю, что твои зубы стучат, — фыркнул он, пытаясь скрыть смущение. Одним движением он снял с себя мантию и укутал её. — Грейся, а то ещё Хэллоуин пропустишь. Будешь потом сидеть в больничном крыле и слушать, как все веселятся. — Не знала, что ты так печёшься об этом празднике. — Когда это твой день рождения, сложно думать о чём-то ещё, — сказал он и тут же пожалел. — Нет! — ахнула Офелия. — Тео Нотт! Не говори, что ты родился на Хэллоуин! — А по мне не видно? — он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь. — Шрамы, пирсинг и татуировки… Похож на того стрёмного чувака из магловских фильмов ужасов. Его ещё оживляли много раз. — Франкенштейн? — Офелия склонила голову набок. — Нет, приятель. Ты скорее Дракула. Покажи-ка свои клыки! Тео открыл рот, демонстрируя верхний ряд абсолютно ровных и белых зубов. Офелия чуть прищурилась. Не увидев того, что хотела, она дернула парня за колечко в губе и направила челюсть на лунный свет. — Ай, осторожно! — возмутился он, но не отстранился. — Губу порвёшь! — Извини, — мягко улыбнулась она. — Но я не вижу клыков. Обычные белые зубы, скучно! Мерлин, ты же меня тогда на зельеварении укусил. Я думала, у тебя точно в деснах клыки торчат! — Разочарована? — усмехнулся Тео. — Немного, — она наконец отпустила его губу, но их лица всё ещё были слишком близко. — Но ты всё равно Дракула. Только без клыков. Тем временем Блейз стоял у столика, кидая взгляд то на Драко с Манон, которые уже битый час общались односложными предложениями и явно страдали от этого, то на Офелию с Тео, которые решили поиграть в стоматолога. — Пиздец, — скривился он. — Она и правда полезла к нему в рот. А этот ещё раскрыл свою хлеборезку и стоит довольный. Чему он радуется… Рот надо иначе использовать. Совсем уже отвык, придурок. Это всё его хвалёное воздержание. Забини махнул рукой и направился в противоположную сторону смотреть свои будущие владения. Место само по себе было неплохим: удобное расположение — недалеко от выхода из замка, но достаточно далеко, чтобы никто не услышал шум, — вместительное помещение, хорошая акустика и идеальный склад для хранения алкоголя в конце зала. Мамочка будет горда, если он сможет довести до ума эту дыру. Она всю жизнь воспитывала в нём любовь к роскоши, показывала на своём же примере, как важно иметь вкус и чувствовать стиль. Мамочка также научила его распоряжаться финансами. Кто бы что ни говорил, но в голове у Блейза уже был выстроен чёткий бизнес-план с ожидаемой прибылью. Благодаря этому месту он планировал расширять свою империю во Франции и Италии, стать тем, кем всегда мечтал. Его мысли прервали подозрительные огоньки, которые он заметил вдалеке. Они странным образом приближались, судя по всему, их было пятеро, а выглядело это всё, как… — Нас накрыли! — крикнул Блейз, резко оборачиваясь. — Быстро прячемся, сюда идут авроры! Друзья спрятались под старой столешницей, которую раньше явно использовали во время важных банкетов. Пыль тут же поднялась облаком, и Манон чихнула, но Драко вовремя зажал ей рот рукой. Блейз высунул голову, проверяя, как далеко были авроры. Драко и Манон сидели почти в обнимку — девушка испугалась, к тому же подвернула ногу на каблуке, когда лезла под стол. Малфой осторожно массировал её лодыжку, согревая её и шепча что-то на ухо. Каким-то волшебным образом это работало, ведь Манон вновь смотрела на Драко тем самым взглядом, в котором собралась вся нежность и обожание. Тео и Офелия как раз-таки спокойно обнимались. Когда он услышал, что сюда идут авроры, всё внутри перевернулось и буквально рухнуло. Тео начало трясти крупной, неконтролируемой дрожью. Его лицо побледнело, а в глазах появился тот самый пустой, отсутствующий взгляд, который Офелия видела у него только один раз — когда он упал с метлы и заработал сотрясение. Офелия вовремя схватила его за руку, помогла спрятаться и теперь обнимала его, успокаивая дрожь в его теле. Она прижимала его к себе, гладила по спине, шептала что-то на французском: нежные, успокаивающие слова, которые он не понимал, но которые действовали лучше любого зелья. Тео смотрел на неё и не мог понять, почему она не отталкивает его. Он такой проблемный и у него беды с башкой. К тому же эта ненависть ко всем аврорам имела логичное обоснование, о котором парень в жизни ей не расскажет. Но она была здесь. Она держала его. И это было единственное, что имело значение. — Всё хорошо, — шептала Офелия, поглаживая его по голове. — Tout va bien, mon ange. Je suis là. Je ne vais nulle part. (Всё хорошо, мой ангел. Я здесь. Я никуда не уйду.) Тео закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать. Её тепло. Её запах. Её присутствие. Тогда, в битве за Хогвартс… Он помог Поттеру пробраться в логово Тёмного Лорда. Тео заранее оговорил с Гарри, что берёт на себя отца. Ему было важно убрать его самому. Не ради славы, не ради справедливости. Ради себя. Ради того мальчика, которого Корбан пытался сломать, но не смог. Ему не нужна была ни помощь «избранного», ни друзей, ни других, более опытных волшебников. Тео помнит, как вошёл в один из классов, который больше напоминал руины, а не место, где он когда-то получал знания. Помнит запах гари и крови. Помнит, как увидел отца, который докладывал об успехах операции своему безносому повелителю. Помнит, как Поттер влетел и взял на себя Тёмного Лорда. Они улетели через ограждение, и там, где-то среди обломков, Гарри наконец избавил мир от самого жестокого волшебника современности. — Теодор, — грозно сказал отец, выйдя из тени. Его голос был таким же, как всегда: холодным, как сталь, и безжалостным. — Ты что наделал? Почему ты позволил этому недоноску атаковать Тёмного Лорда? — Может, потому что твой безносый бойфренд должен сам справляться с проблемами, а не бросать своих же людей умирать ни за что? — Тео сжал палочку так, что костяшки побелели. — Ты забываешься, мальчишка! — рыкнул Корбан, и в его голосе послышалась та самая нотка, которая всегда предвещала боль. — Мало я тебя воспитывал, надо было… — Надо было что, папочка? — он невинно захлопал глазами, хотя внутри всё кипело. — Ты и так лишил меня детства. Лишил мамы… — А ты ещё поплачь! — мужчина скривился в омерзительной усмешке. — Корделия как раз этому тебя и научила. Ты ничтожество, Теодор. Самое настоящее ничтожество! Мне стыдно, что у меня такой сын. Да и сыном тебя назвать язык не поворачивается! — Ты думал, что меня это заденет? — Тео покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается холодная, спокойная ярость. — Мне похрен на твоё мнение. Ты никогда не был моим отцом. Я здесь вообще не для того, чтобы вести с тобой хоть какой-то диалог. Я пришёл, чтобы сказать тебе два слова, папочка. — И какие же? Тео вздохнул. Он долго шёл к этому моменту. Нет, речь шла не столько об уверенности, сколько о технике исполнения. Надо захотеть. Надо захотеть по-настоящему. Надо отпустить страх, отпустить боль, отпустить всё, что держало его в этом аду годами. Надо захотеть. — Avada Kedavra! — голос Тео был твёрдым и уверенным. Столб зелёного света резко вырвался из его палочки и направился в сторону того, кого он ненавидел больше всего на свете. Корбан не был его отцом. Его единственная функция заключалась в том, что он однажды выступил донором спермы. Воспитывали же его другие люди. Любили и поддерживали — тоже. Корбану Тео был нужен как трофей, как солдат и как марионетка. После стольких лет издевательств, потерь и боли он наконец пришёл к этому. Он поднял палочку и сделал то, о чём мечтал с самого детства. К неудовольствию Тео, свет так и не пронзил старика. В помещение ворвался отряд авроров и обезоружил его парализующим заклинанием. Тео упал на колени, не в силах пошевелиться, и смотрел, как отец улыбается ему напоследок той самой мерзкой, победной улыбкой, которая снилась ему в кошмарах годами. Корбан почти не сопротивлялся смертельному заклятию. Он понимал, что его повелитель проиграл и что его ждёт пожизненное заключение в Азкабане за все преступления. К тому же погибнуть от рук сына — это так поэтично. Корбан всю жизнь был сраным художником, пишущим подобные картины… — Тео, ты в порядке? — прошептала Офелия, выводя его из транса. Она смотрела на него широко открытыми глазами, полными тревоги. — Ты немного завис. Твои глаза были такими… «Какими, милая? Страшными? Пустыми? Мёртвыми?» — подумал он. — «Очень надеюсь, что ты испугалась и не посмотришь в мою сторону больше никогда». — Ты будто плакал, — сказала она тихо. — Но внутри себя. — Что? — не понял Тео. — Ты о чём? Я не плакал. «Чокнутая, — подумал он, отводя взгляд. — Перед ней сидит монстр, а она пытается придать ему что-то человеческое. Это даже мило, наверное». — Конечно, — кивнула Офелия, и в её голосе послышалась грусть. — Извини, я просто лезу туда, куда мне не стоит. Это не моё дело. Авроры тем временем открыли дверь. По полу раздалась вибрация от шагов: тяжёлых, уверенных, принадлежащих людям, которые привыкли, что им подчиняются. В воздухе послышался шёпот — они переговаривались на каком-то кодовом языке, явно используя заклинания для маскировки голоса. Судя по всему, они заметили, что свечи у подвала загорелись, поэтому пришли с проверкой. Блейз смотрел на друзей и понимал, что их всех сейчас накроют. И накроют из-за него. Если бы не он, все бы сейчас спали и не висели на волоске от исключения. Ему-то всё равно, но вот девчонки этого не заслужили. Манон была вся в слезах, Офелия же дрожала от холода и страха. Идиот. Круглый идиот. — Obscuratio Aegis, — сбоку послышался тихий, но твёрдый голос Офелии. Девушка плавно взмахнула палочкой, обвела друзей и закрыла заклинание в зоне своего сердца. Она давно не использовала его, не знала, получится ли. Это заклинание совмещало в себе иллюзию и легилименцию — нужно было всё время быть начеку, ведь от этого зависела сила щита и то, как щит не допустит к ним более сложные чары авроров. Одно неверное движение и их найдут. — Откуда ты, — начал Тео, но Манон тут же шикнула на него. Тогда он посмотрел на Блейза, а Блейз посмотрел на него. Это заклинание было создано человеком, который ни в коем случае не допустил бы утечку столь важного открытия. Это заклинание было сложным в исполнении, требовало выдержки и других навыков, которыми обычный маг не всегда владел. Требовало годы практики и особого склада ума. Нет, это был не Тёмный Лорд и даже не Корбан Нотт. Этот человек был крестной матерью почти всех магических мафий Италии. Женщиной, которую боялись сильнее, чем самого Волан-де-Морта. Женщиной, которая держала в своих руках судьбы тысяч людей и никогда не ошибалась. И имя этого человека было Донателла Забини. — Mamma mia, — прошептал Блейз.