Часть 14

Конец октября в Шармбатоне был похож на самый настоящий хаос. Привычная французская размеренность с её долгими завтраками, неторопливыми прогулками и бесконечными разговорами о моде сменялась на более агрессивную фазу, когда каждый был готов убить за хорошие оценки. В Шармбатоне табели с промежуточными результатами высылались родителям студентов, чтобы те могли видеть успехи своих чад. И видит Мерлин, не все родители останутся довольны. Особенно те, чьи отпрыски тратили время на покер, закулисные интриги и попытки охмурить мрачного англичанина вместо того, чтобы зубрить трансфигурацию. Тео шёл по коридору, вертя сигарету в руке и думая, где бы можно было закурить. В этой чёртовой шараге найти идеальный уголок для перекура было непросто, поскольку везде мелькали любопытные однокурсники. На заднем дворе обычно собирались пижоны для того, чтобы поиграть в покер, а заодно похвастаться новыми швабрами, стоимость которых легко могла бы покрыть годовое жалование в Лондоне. В саду за деревьями его обычно караулили француженки. Они сидели на лавочках и делали вид, что читают книги, но на самом деле прожигали в нём дыры своими похотливыми взглядами. Здесь Тео откровенно не понимал, что им вообще от него надо. Всем своим видом он показывал, что не рад им, — хмурился, огрызался, избегал зрительного контакта, — но девушки принимали этот вызов и буквально ходили за ним по пятам, точно самки хвосторог в брачный период. Хотели ли они его пожалеть или же просто трахнуть… ответ очевиден. Если на жалость ещё можно было закрыть глаза, то второе уже становилось проблемой. Его собственное тело взбунтовалось против принятого обета целомудрия. Дошло до того, что Нотту перестал помогать ледяной душ по утрам — он выходил из-под крана красный, как рак, и злой, как сто чертей, — а от сигарет появлялось больше проблем для и без того потрёпанной нервной системы. Он стал раздражительным, вспыльчивым и больше ругался матом, хотя давал себе обещание завязать. Тео умудрился даже поспорить с преподавателем по травологии, доказывая, что тот подрезал абиссинские смоковницы слишком грубо. Это могло в дальнейшем повлиять на качество зелья, а Тео был тем еще педантом, когда речь шла о его любимом занятии. За свою дерзость парень получил выговор и отправился в теплицы удобрять растения свежим навозом. И, чёрт возьми, ему даже это понравилось — была хоть какая-то физическая разрядка. Каждый раз, когда какая-нибудь Клэр или Жюльетта томно вздыхали рядом, раскрывая учебник на странице, которую даже не собирались читать, он чувствовал, как кровь приливает к паху, и это бесило его до чёртиков. Он не хотел их. Он даже не представлял их обнажёнными, не фантазировал о них по ночам. Но организм есть организм — ему было плевать на моральные принципы хозяина, когда включались древние, животные инстинкты. Тео сжимал кулаки, считал до десяти, представлял Лорана в розовых кальсонах и бежал в душ.  Снова. Снова. Снова. — Нотт, подожди! — за его спиной внезапно показалась Офелия. Девушка, должно быть, бежала с очередной тренировки. Сегодня на ней не было голубого платья и туфель на шпильках. Она была одета в боевую форму, которую обычно носят солдаты министерства: обтягивающие штаны, сидевшие как вторая кожа и подчёркивавшие длинные, сильные ноги, тонкий свитер с высоким горлом и эмблемой Шармбатона, приталенный, облегающий каждый изгиб, и шерстяная мантия, крепившаяся брошками по бокам. Тео улыбнулся, радуясь тому, что Офелия наконец оделась по погоде. На ней были не те чёртовы колготки в сетку и шорты, от которых у него глаза на лоб лезли, а нормальная одежда, способная согреть и не дать её тощей французской заднице замерзнуть. — И тебе доброе утро, Сен-Анж, — ухмыльнулся Тео, пряча сигарету обратно в пачку. — Куда бежишь? — У нас сейчас ЗОТИ, — ответила она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ну, я очень рад, наверное, — он пожал плечами, делая шаг в сторону. — Я как раз иду в обратном направлении, подальше от авроров и выебистых пижонов. — Тео, ты же понимаешь, что тебя отчислят и депортируют обратно в серый и холодный Лондон? — обеспокоенно спросила девушка. На секунду её глаза блеснули, но она вовремя вернула себе контроль. — Над кем я тогда буду шутить, м? Ты моё главное развлечение на этот год, милый. Неужели ты позволишь каким-то аврорам сделать меня несчастной? Нотт ухмыльнулся, закатив глаза. Он всё ещё нервно перебирал пачку сигарет и думал о том, как хочет закурить. Горло саднило, пальцы дрожали, а в голове гудел назойливый голос, требующий никотина. Офелия была сногсшибательной во всех смыслах. Она могла не только свести его с ума, дать подзатыльник или пнуть в ребро, но и сделать так, что он исполнит любое её желание. Ей просто достаточно посмотреть на него своими большими карими глазами с лисьим прищуром, и он готов был подписать всё что угодно, хоть контракт с дьяволом. Хитрая девушка, которая всегда играла против правил, а он, как неопытный юнец, просил добавки. — И что мне будет, если я с тобой пойду? — наконец спросил Тео, чувствуя, как его голос становится более хриплым. — Моё «да» очень дорого стоит, солнышко. Я не продаюсь за просто так. — Как минимум тебя не отчислят, — щёки Офелии тут же стали розовыми, а уголки пухлых губ чуть дёрнулись в улыбке. — Слабый аргумент, — он покачал головой. — Попробуй ещё раз. Дам тебе три попытки, я сегодня в относительно хорошем настроении. Убеди меня, почему мне нужно пойти на ЗОТИ. Девушка сложила руки на груди и посмотрела на него так, как обычно смотрит на своих игроков, когда те отказываются выполнять упражнение. Только в случае обычных парней она действовала быстро и чётко — хватала за шкирку и давала под зад, чтобы не выпендривались. Но вот с Ноттом всё было иначе. Он был чуть выше её, возможно сильнее, хотя Офелия с этим спорила и обещала однажды доказать обратное на практике. Её больше останавливал его взгляд — эти чёрные глаза в хитром прищуре уже долгое время сводили её с ума, но признаваться в этом она даже не думала. — Там будет Габриэль, — наконец сказала она. — У нас сегодня назначена дуэль. Можешь выйти и побить его при помощи какого-нибудь страшного заклинания. Хочешь, можем вместе навести на него сглаз, чтобы он неделю мучился от метеоризма?  — Предложение заманчивое, но я могу побить твоего бывшего в коридоре или же окунуть его тупую башку в толчок, — Тео усмехнулся, представляя эту картину. — Это будет куда приятнее, чем махать палочкой перед пижонами. — Тогда побьёшься со мной, — пожала плечами Офелия, и в её глазах загорелся азартный огонёк. — Как тебе предложение? — Солнышко, ты не знаешь, о чем просишь, — фыркнул он, но в груди что-то ёкнуло. Смесь адреналина, предвкушения и желания. — Во-первых, я не дерусь с девушками, даже в магических дуэлях — это очень тупо и по-долбоёбски. Во-вторых, ты, наверное, забыла о том, кто я. В вашей школе не учат тому, что знаю я, понимаешь? Одним Expelliarmus я не ограничусь, а мне очень не хочется делать тебе больно. Офелия зевнула, наигранно прикрывая рот рукой и тяжело вздыхая. Она даже притворно похлопала ресницами для убедительности. — Одни слова, Нотт, одни слова, — протянула она. — Всё, что я слышу от тебя сейчас, — это «бла-бла-бла». Скучно, очень скучно, mon ange (мой ангел). Тео поднял бровь и посмотрел на нее. Эта дерзкая девчонка стояла перед ним с таким видом, будто это она переиграла его в его же игре, и теперь настала очередь Тео удивлять её. Она подняла бровь в ответ и прикусила губу, глядя ему прямо в глаза. Он тяжело сглотнул, наблюдая за тем, как её белые зубки оставляют следы на пухлой губе, которая к тому же была в каком-то блеске, отливающем розовым. Мерлин, это та самая помада, которую она так щедро наносила после своих тренировок, чтобы губы не обветривались. Или чтобы сводить его с ума? Скорее второе, хотя она вряд ли догадывалась, какой эффект производит. — Давай сыграем в игру, — коварно заявила Офелия. — Если догонишь меня, мы вместе прогуляем пару по ЗОТИ. Возможно, я даже разрешу тебе угостить меня сигаретой. — А если не догоню? — ответил Тео чуть более хриплым голосом, чем ему хотелось бы. — Тогда я поведу тебя на ЗОТИ как хорошего мальчика. Будешь получать знания, Нотт. Нормальные знания, а не ту хрень, которой пичкали твою несчастную  голову в депрессивной Англии. — Ты очень плохо отзываешься о моей стране, дикарка, — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние так, что их разделяли считанные сантиметры. — У нас за такое положена хорошая порка. — Но мы не в Англии, а во Франции, — она не отступила, а наоборот, подалась вперёд. — Здесь мы пьём вино, следуем моде и поём грустные песни о неразделённой любви. Ну так что, англичанин? Догонишь меня? — Дам тебе три секунды форы, Сен-Анж, — Тео оскалился, чувствуя, как внутри закипает азарт, смешанный с чем-то более глубоким и опасным. — Не больше. — Я буду считать, mon chou (мой пирожок), — хихикнула она, делая шаг назад. — Un (один)… deux (два)… trois (три)! Лови меня! Они оба сорвались с места и побежали по длинному коридору, который блестел в свете утреннего солнца. Солнечные зайчики прыгали по золотым рамам старинных портретов, хрустальным люстрам и зеркалам в полный рост, отражая их стремительные силуэты. Ноги скользили по мраморному полу, который эльфы всю ночь покрывали специальным раствором, отчего поверхность приобретала зеркальный блеск и опасную гладкость. Двери перед ними хлопали, а портреты, висящие на стенах, громко возмущались инфантильному поведению двух выпускников. По их мнению, бег средь бела дня по коридорам школы считался моветоном, и эти проказники должны получить строгое наказание: как минимум полоскание рта мылом и чтение лекции о моральном облике студента Шармбатона. Тео и Офелии было всё равно. Девушка чувствовала себя уверенно — в ней было много энергии и сил, которые помогали ей обходить Нотта по всем фронтам. Сен-Анж петляла между колоннами, перепрыгивала через ступеньки и звонко смеялась. Несчастный англичанин же с каждой минутой выдыхался всё больше. Курение в таких масштабах явно не прибавило ему здоровья и выдержки, из-за чего он что-то хрипел, задыхался, но продолжал бежать. Она выиграла. Черт возьми, она выиграла! И он сделает всё, что она скажет. Если надо, он опустится на колени и проползёт вслед за ней до кабинета ЗОТИ, лишь бы эта пытка прекратилась. — Сен-Анж! Остановись! — крикнул Тео, хватая ртом воздух. — Нет, мой милый, — она даже не обернулась. — Это твоя хитрая уловка, чтобы заманить меня в ловушку и победить. Я не вчера родилась, догоняй! — Я сейчас лёгкие выплюну! — простонал он. — А тебе придётся тащить моё тело самой. А я тяжёлый, чтобы ты знала! — Это всё твои сигареты, — она на секунду обернулась, подмигнула и побежала дальше. — Видишь, как ты страдаешь из-за них? — Я страдаю из-за того, что бегу за тобой! — Тео почти настиг её, но Офелия ловко вильнула в сторону. — Откуда в тебе столько энергии вообще? Ты пьёшь какие-то зелья? — Это называется спорт, Нотт! — крикнула она через плечо. — Я спортсменка, если ты забыл! И очень хорошая! — И скромная к тому же! — выдохнул он. — Ты бы отлично училась на Слизерине, если бы попала в Хогвартс вместо своей пижонской шараги! — А вот это вопрос спорный! — она пробежала мимо статуи какого-то древнего мага, который погрозил ей кулаком. — Я бы ни за какие деньги не оставила Францию, Нотт! — Даже ради мужа? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Что? — девушка резко остановилась и тут же отскочила от Тео, чтобы тот не поймал её. — Какого ещё мужа? Не смеши меня. — Теоретически, Сен-Анж, — он остановился, упёршись руками в колени, и начал жадно глотать воздух. — Люди встречаются, трахаются и женятся. Это, блять, колесо жизни. Таков закон природы. Не я его придумал. — Нет, — она помотала головой, и её волосы взметнулись, как чёрное облако. — Я вообще не думаю, что замуж выйду. Я слишком независимая для этого всего. — Ага, — ухмыльнулся Тео, выпрямляясь и делая шаг вперёд. — А по тебе и не скажешь. — В смысле? — В том смысле, что ты та самая девочка, которая отрицает очевидное, а сама в глубине души мечтает о том, чтобы её любили. Ты хочешь, чтобы тебя держали за руку, целовали в щечку и говорили, что ты самая красивая. Не отрицай. Врать — это совсем не твой стиль.  — Ты психолог? — она скрестила руки на груди, но это был защитный жест, и он это видел. — Легилимент.  — Что?! — голос Офелии сорвался на писк. — Ты копался в моих мозгах, Нотт? — А что? — он пожал плечами с загадочным видом, но в глазах плясали чёртики. — Может быть, да, а может, и нет. Испугалась?  — Ты… Ты… Тео подошёл к Офелии и взял её за руки, чтобы она случайно не покалечила ни себя, ни его. Её пальцы были холодными, и он начал машинально их растирать, согревая, нежно проводил по костяшкам, по тонким запястьям, где бился пульс. Офелия тяжело задышала, её щёки порозовели, глаза, красивые и блестящие, смотрели куда угодно, но не на него. Дикарка была определённо застигнута врасплох — впервые за всё время их знакомства она не знала, что сказать, не знала, как выкрутиться, не знала, как защититься. И это было самое прекрасное, что он видел за последние полгода. — Я не копался в твоей голове, Офелия, — тихо сказал Тео, прижимаясь своим лбом к её. — Мне и не нужно. Всё написано у тебя на лице. Нет ничего удивительного в том, что ты достойна лучшего, — парень нежно коснулся её щеки, и она выдохнула, прикрывая глаза. — Ты заслуживаешь, чтобы кто-то смотрел на тебя так, будто ты центр его вселенной. Будто без тебя нечем дышать. — Тео… — прошептала Офелия, и её голос дрожал так, что у него самого всё внутри сжалось. Она поднялась на носочки и потерлась о его нос своим. Несмотря на свою дерзкую натуру, эта девушка была такой нежной и ласковой, что Тео начинал сходить с ума. Его член, этот чёртов предатель, снова ожил, наливаясь тяжестью. В этот момент Тео как никогда молился Мерлину, чтобы Офелия ничего не заметила. Нотт медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, едва касаясь, и почувствовал, как она вздрогнула. Губа была мягкой, тёплой, чуть влажной из-за блеска. Его ладонь скользнула на затылок, пальцы запутались в её мягких и шелковистых волосах, от которых так приятно пахло сладкими яблоками. Он чуть потянул, запрокидывая её голову и открывая шею: длинную, хрупкую, с бьющимся под тонкой кожей пульсом. Тео замер, глядя на неё сверху вниз, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. «Остановись, — сказал он себе. — Остановись, пока не поздно. Она заслуживает хорошего парня, а не грязного ублюдка с руками в крови». Но он не мог. «Она заслуживает большего, — орал его внутренний голос. — Ты сломаешь её, Нотт! Ты сломаешь её, как твой отец сломал твою мать. А потом сдохнешь в одиночестве». Офелия видела, как он закрыл глаза и тяжело вздохнул, как его челюсть сжалась, а на лбу выступила испарина. Его пальцы, тёплые и крепкие, сильнее обхватили её талию и притянули к себе — медленно, осторожно, будто она была из фарфора. Она чувствовала его горячее дыхание на своём лице, чувствовала, как её сердце готово было вот-вот вырваться из груди. Офелия была так близко, что могла пересчитать его ресницы, могла увидеть каждый шрам, каждую тень под глазами. Тео хотел её так сильно, что это было похоже на безумие. Полгода воздержания, полгода ледяных душей и бессонных ночей с рукой внизу живота — всё это свелось к этому моменту и к этой девушке. К её губам, которые были так близко, что он чувствовал их тепло. К её запаху, который преследовал его во снах и заставлял просыпаться с мокрыми простынями. Тео не должен был хотеть ее, просто не имел права. Он был сломан, испорчен и отравлен тьмой еще до того, как появился на свет. Его отец был монстром. Его руки утопали в крови невинных людей, а душа была чёрной дырой, которая поглощает всё светлое, что к ней приближается. А Офелия… Офелия ведь была светом. Самым ярким светом, который Тео когда-либо видел. И если он позволит себе взять эту девушку, если он позволит себе коснуться её губами, он осквернит и уничтожит её. Мерлин! Ещё немного, и он сорвётся… Ещё немного, и он прижмёт её к стене, задерет этот проклятый свитер, запустит руки под ткань, почувствует её кожу, её грудь, её… — Мадемуазель Сен-Анж! — раздался грозный мужской голос, от которого они оба вздрогнули. — И кто же это с вами? Печально известный мсье Нотт, который так и не соизволил посетить ни одно моё занятие? Офелия отпрыгнула от Тео, как ошпаренная, и отвела взгляд, чувствуя, как её щёки заливаются краской до самых корней волос. Она чувствовала, как внутри неё пульсировал жар, как грелась её кожа от присутствия парня, который чуть не поцеловал её. Если бы не этот старый… Тео медленно повернулся к профессору. Его лицо хоть и было спокойным, но в глазах горел такой огонь, что, казалось, сейчас коридор загорится. Профессор ЗОТИ, мсье Дюбуа, был классическим образцом старой закалки. Лет шестидесяти, с седыми волосами, зачёсанными назад, с острым носом и тонкими губами, которые всегда были сложены в брезгливую гримасу. Он носил мантию цветов французского флага и считал себя борцом за чистоту магии, хотя сам не участвовал ни в одной войне. Его педагогический стаж составлял сорок лет, и за это время он ни разу не был ранен, не выходил на дуэль и даже не сталкивался с тёмными магами в реальной жизни. Но при этом он любил рассуждать о том, как надо было раньше сжигать этих пожирателей смерти на кострах. — Да, это я, — кивнул Тео, и его голос был ровным, как стальной клинок. Пальцы, которые только что ласкали щеку Офелии, сжались в кулак. — Я не приходил на занятия, потому что потерял свою палочку, а новую мне делали на заказ в Румынии. В моей палочке должна быть особая жила дракона — только она способна сотворить самые темные заклинания. Мне хотелось прийти на занятие подготовленным, профессор, а также показать все свои навыки, полученные напрямую от Тёмного Лорда. Ещё сверху я планировал накидать парочку родовых проклятий Ноттов, потренировать Круциатус на ваших любимчиках и закончить вечер эффектной Авадой. Как вам такое расписание? — он улыбнулся, но эта улыбка не сулила ничего хорошего. — А что с лицом, профессор? Вам плохо? Может, вызвать авроров? Или сразу похоронную команду? Дюбуа действительно выглядел неважно после слов наглого британца. Его лицо покрылось красными пятнами, на лбу выступил пот, а руки дрожали. Но этот старый ксенофоб не собирался отступать. Он выпрямился, поправил мантию и посмотрел на Тео с таким отвращением, будто тот был тараканом, выползшим из канализации. — Вы думаете, это смешно, мсье Нотт? — его голос был холодным, как лёд, и дрожал от едва сдерживаемой злобы. — Вы думаете, что можно шутить с тёмными искусствами? С тем, что убило сотни людей? Вы — сын Пожирателя смерти, который должен сидеть в тюрьме вместе со своим папашей, а не разгуливать по коридорам приличной школы! Вы — позор для этого заведения, и я лично прослежу, чтобы мадам Максим узнала о вашем поведении! Офелия почувствовала, как стальная пружина внутри Тео сжалась. Ещё немного и всё закончится очень плохо. Её любимого кретина действительно отошлют обратно в Лондон, а там и до Азкабана недалеко. Она видела, как его пальцы сжимаются в кулак, как дёргается щека, как в глазах загорается бешеный огонь, способный уничтожить все живое в радиусе ста километров. — Профессор, — начала она, делая шаг вперёд, пытаясь заслонить Тео собой, — давайте не будем… — Помолчите, мадемуазель, — Дюбуа даже не взглянул на неё. — Я разговариваю с ним. С тем, кто носит фамилию, запятнанную кровью невинных. Вы знаете, мсье Нотт, что ваш отец лично пытал семьи авроров? Что он убивал детей на глазах у родителей? Что он… — Я знаю о своём отце больше, чем вы могли бы себе представить, — голос Тео был тихим, но в нём звенела сталь, готовая разорвать всё на своём пути. Он сделал шаг вперёд и теперь стоял прямо перед профессором, возвышаясь над ним на полголовы. — Я знаю, сколько людей он убил. Я знаю, сколько семей он разрушил. Я знаю, что он монстр. Но знаете что, профессор? Я не собираюсь слушать лекции о морали от человека, который носит мантию, сшитую эльфами-рабами, и закрывает глаза на то, что творится в его собственной школе. В вашем классе, профессор, студенты издеваются друг над другом, а вы смотрите сквозь пальцы. Вы знаете, что Лукас и его дружки избили первокурсника на прошлой неделе? Знаете, почему парнишка не пожаловался? Потому что его родители не такие богатые, как родители этих ублюдков. Так что не смейте читать мне мораль, ясно? Дюбуа побагровел так, что, казалось, вот-вот лопнет, как перезревший помидор. Его губы тряслись, пальцы скрючились, а в глазах застыл чистый, первобытный страх. — Как вы смеете? — прошипел он, но его голос сорвался на фальцет. — Вы, грязный… — Профессор, — Офелия встала между ними, положив руку на грудь Тео, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Это не поможет. Давайте просто пройдём в класс и начнём занятие. — Вы защищаете его, мадемуазель? — старик посмотрел на неё с таким презрением, будто она была предательницей. — Вы, моя лучшая ученица, защищаете отродье Пожирателя смерти? Защищаете того, кто должен гнить в Азкабане рядом с отцом? — Да, и мне абсолютно плевать на его «происхождение». И если вы не прекратите, я буду вынуждена обратиться к мадам Максим. Поверьте, ей не понравится, что её преподаватель оскорбляет студентов на пустом месте, не разобравшись в ситуации. И ей совсем не понравится, что её лучший ученик по зельям и единственный ассистент Лорана за многие годы, между прочим, был вынужден терпеть такие оскорбления. Дюбуа открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Он бросил на Тео последний взгляд полный ненависти, развернулся и пошёл в класс, громко хлопнув дверью. Тео стоял, не двигаясь. Его кулаки были сжаты, челюсть напряжена, а в глазах горел огонь, способный утопить весь Шармбатон в адском пламени. Он дрожал мелкой, противной дрожью, которую пытался подавить. — Тео, — Офелия повернулась к нему, всё ещё держа руку на его груди. — Посмотри на меня. — Не надо, — выдавил он сквозь зубы. — Просто… дай мне минуту. — А я не дам, — она взяла его лицо в свои ладони. — Слушай меня. Ты не он. Ты не твой отец. Ты никогда не будешь им, ясно? Этот старый козёл ничего о тебе не знает. И его слова ничего не значат, понимаешь? Абсолютно ничего. Тео смотрел на неё — в эти глаза, такие близкие, такие тёплые и такие живые. И постепенно его дыхание выравнивалось, кулаки разжимались, а плечи опускались. — Ты не должна была этого слышать, — сказал он хрипло. — Ты не должна была в это влезать. — А кто, если не я? — Офелия улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у него защемило в груди. — Ты же мой лучший враг, Нотт. Только я имею право тебя ненавидеть и защищать. Это входит в контракт. — Какой ещё контракт?  — Контракт, который гарантирует крепкую франко-английскую дружбу. А теперь пойдем. Ты обещал быть паинькой. — Я никогда не был паинькой, — он покачал головой, но последовал за ней. — И даже не собираюсь начинать. — Сегодня будешь, — она взяла его за руку и потянула к двери. — Ради меня. Тео посмотрел на их переплетённые пальцы, потом на неё. — Ради тебя. Только ради тебя. Один кривой взгляд и я…  — И ты сломаешь им носы, — усмехнулась девушка.  Они вошли в класс, где студенты успели разделиться на две команды. Сегодня, как и упомянула Офелия, должна была состояться дуэль, которая покажет все навыки и умения выпускников Шармбатона. Кто-то уже успел поупражняться и гордо стоял в первых рядах, кто-то пытался спрятаться за спинами более умелых однокурсников, а кто-то сидел прямо на полу, демонстрируя абсолютное безразличие ко всему происходящему. — Мне туда, — Тео показал рукой в конец класса, где ещё было свободное место для наблюдателей. — Ты со мной? — Я приду к тебе после дуэли, — сказала Офелия, поправляя мантию. — Мне важно получить высокий балл по этому предмету. — И что же такого особенного в ЗОТИ? — фыркнул парень, засовывая руки в карманы. — Как по мне, это переоценённая и никому не нужная хуйня… Только если ты не собираешься идти в авроры, — он резко замолчал и посмотрел на неё так, будто боялся услышать ответ. — Милая, пожалуйста, не разочаровывай меня. Ты же не собираешься поступать в аврорат? — Нет. Просто мне важно уметь защитить себя, понимаешь? Посмотри на них, — Офелия кивнула на однокурсников, которые выстроились в ряд, размахивая палочками с напыщенным видом. — Они делают это, потому что хотят быть крутыми. Все они глупые позеры, которые не знают, что такое смерть. Для них ЗОТИ — отличный способ помериться длиной палочки с такими же позерами. Выстрелил заклинанием — молодец. Отразил — герой. А настоящая защита — это ведь не про длину палочки. Это про голову и умение думать, когда вокруг всё летит в тартарары. Тео смотрел на неё и не понимал, как такая светлая и добрая девушка может рассуждать о тьме, как он сам. Мысли, которые она озвучила, целиком и полностью сходились с его. Он тоже придерживался мнения, что ЗОТИ во многих школах стало больше похоже на фарс. Студенты просто прыгают с палочками, крича в воздух сраный Expelliarmus, думая, что выглядят круто в глазах других. Они мечтают о карьере аврора, хотят ловить злых и плохих парней, а потом получать награды с рук министра. Но это нихуя так не работает. Тео прошёл через военную подготовку от отца, далее обучался лично у Тёмного Лорда и участвовал в войне, выполняя самые мерзкие и ужасные приказы. Он видел такое, отчего у этих парней намочились бы штанишки. Тео знал силу тьмы и уж тем более не хотел выпускать эту тьму из себя. — Ладно, дикарка, — наконец сказал он, глядя на Офелию с уважением, которого она, возможно, даже не замечала. — Но можешь сделать кое-что для меня? — Что же? — коварно усмехнулась она, и её глаза снова заискрились тем самым огнём. — Надери зад своему бывшему, — он кивнул в сторону Габриэля, который стоял в первом ряду, поправляя манжеты и строя глазки сидящим на скамейках девушкам. — Выбей из него всё дерьмо. Мне очень хочется посмотреть на тебя в деле. И пожалуйста, не используй Expelliarmus, а то я разочаруюсь в тебе. Используй что-нибудь поинтереснее. Что-нибудь, что заставит его намочить свои голубые штанишки с рюшами.  — Поверь, — Офелия взяла Тео за руку и слегка сжала. Этот простой и теплый жест заставил его сердце биться быстрее. — Ты не пожалеешь, что пришёл. Занимай место у подоконника. Говорят, там открывается прекрасный вид на дуэльный подиум. Она отпустила его руку и направилась к центру класса, оставляя Тео одного. Он смотрел, как она идёт — уверенно, грациозно, как хищница, — и думал о том, что этот урок, возможно, будет не таким уж бесполезным. — Только не убивай его, — крикнул он ей вслед, и в его голосе снова появилась та самая насмешка, к которой она привыкла. — Он мне ещё нужен живым. — Обещаю быть паинькой, — ответила Офелия, не оборачиваясь. — Ты? Паинька? — он усмехнулся. — Не смеши меня, дикарка.  Девушка не ответила, но он видел, как дёрнулись её плечи. Она определенно смеялась. И этот смех, тихий и далёкий, был единственным, что грело его в этом холодном классе, полном чужих людей и чужих правил.

~•~•~•~

Профессор Дюбуа вышел в центр зала с таким видом, будто он был главным режиссёром этого балагана. За ним тут же возникли две тени, которые представляли французский аврорат в Шармбатоне. Двое бравых бойцов, которые к тому же выглядели так, будто о битвах они слышали из книг с картинками, а всё своё свободное время посвящали самолюбованию перед зеркалом. У одного, высокого блондина с квадратной челюстью, даже волосы были уложены гелем с таким усердием, будто он собирался на светский раут, а не на дуэльную практику. Второй, коренастый брюнет с усиками, постоянно поправлял мантию и стрелял глазками в сторону студенток. — Сегодня состоится промежуточный зачёт, который покажет, как быстро вы способны реагировать в стрессовой ситуации, — Дюбуа с почтением кивнул в сторону авроров, сложив руки на груди. — Я и мои помощники приблизили сегодняшнее испытание к реальной битве… — А вот это уже, блять, интересно, — прошептал Тео, поднимая бровь и скрещивая руки на груди. — Они собрались воскрешать безносого ублюдка? Или, может, пригласили парочку Пожирателей из соседней деревни? Студенты вокруг захихикали, но быстро замолчали под взглядом профессора. — Попрошу мсье Нуаре и мадемуазель Сен-Анж выйти на подиум, — продолжил Дюбуа, игнорируя комментарий Нотта. — Эти двое претендуют на высший балл по моему предмету. Насколько вы все знаете, только один студент может получить «Превосходно» в моём классе. Остальным придётся довольствоваться тем, что они заслужили. — Ну конечно, — Нотт закатил глаза так, что это было видно даже с его места у окна. — Старый ты ксенофоб. Ещё занизишь балл Офелии за то, что она обжимается по углам с Пожирателями. Только попробуй, мать твою, и в твоего Нуаре полетит Круциатус. Он сказал это достаточно тихо, чтобы Дюбуа не услышал, но достаточно громко, чтобы сидящие рядом студенты шарахнулись в стороны. Кто-то даже пересел подальше, бросив на Нотта испуганный взгляд. Тео лишь усмехнулся и поудобнее устроился на подоконнике, закинув ногу на ногу. Профессор и авроры отошли в сторону, приглашая Сен-Анж и Нуаре сразиться в частной схватке за лучший балл по ЗОТИ. Офелия смотрела на бывшего, как на мерзкое насекомое, которое хотелось раздавить, растереть в пыль и выбросить в мусорку. В голове было множество вопросов, но один из них уже долгое время не давал ей покоя. Она считала себя умной, рассудительной, но вот когда дело касалось парней, ей вечно попадались самовлюблённые придурки. Габриэль казался красивым принцем из сказки, который каким-то образом очаровал её, а потом ушёл в закат с другими принцессами, невинно пожимая плечами и разводя руками. Её бесило, что бывший не давал ей покоя даже после расставания. Офелия постоянно сталкивалась с ним в коридорах и на парах. Даже угрозы Тео на него не подействовали. Этот придурок пытался достать её через своих прихвостней, подсовывая кольцо и записки с извинениями, которые пахли его мерзким одеколоном. Офелия не рассказывала Тео, чтобы тот не препарировал Габриэля в самом буквальном смысле. — Я буду с тобой нежен, красавица, — сказал Нуаре таким тоном, от которого Офелию замутило. — Ты же знаешь мою позицию. Девушке вроде тебя нечего пачкать такие красивые ручки столь грязной работой. Твоё место сидеть дома и ждать мужа с работы. — Ты называешь защиту своей жизни от тёмных заклятий грязной работой? — она медленно подняла бровь.  — Ну вот кто на тебя нападёт? — Габриэль усмехнулся, поигрывая своей палочкой с грацией фокусника. — Кому вообще понадобится нападать на тебя? Твой папа — известный тренер по квиддичу. Ты живёшь в почти что замке, как настоящая принцесса. С твоим положением в обществе только и заниматься благотворительностью да ходить на чаепития с жёнами аристократов. Может, изредка рожать детей и следить за фигурой. Офелию перекосило так, что она готова была атаковать Габриэля без палочки. Просто открутить его тупую башку и сделать декорацией для Большого Зала на время Хэллоуина. Её затрясло от злости, но она сжала кулаки и заставила себя успокоиться.  Не многие знают, почему девушка с таким рвением изучает защиту от тёмных искусств. Большинство однокурсников считает, что Офелия просто выпендривается. Другие думают, что это хорошее дополнение к её превосходной физической подготовке. Но настоящая причина крылась в боли, которая до сих пор жила в её сердце, пульсировала где-то в груди каждый раз, когда она закрывала глаза. Мама, которая была обычной маглой, пала жертвой чистокровных идеалов французской магической знати. Папа построил ей замок, сделал всё, чтобы она ни в чём не нуждалась и радовалась жизни. Но вот защититься от ублюдков она не смогла. У неё не было палочки, не было магии, но был сильный характер, который спас её от трёх атак Авадой. Мама успела бросить светильник в своего убийцу за секунду до того, как её тело пронзил зелёный свет. Домовик унёс Офелию к папе, а он, в свою очередь, отправил её в Италию к тем, кто поклялся защитить девочку во что бы то ни стало. Пока папа занимался местью с лучшими бойцами мафии — выслеживал каждого, кто был причастен, и отправлял их к праотцам лично, — Офелию взяла под крыло женщина, которая стала для неё крестной. Сперва она просто заботилась о девочке в своей вилле на берегу озера Комо, а после начала учить её тому, о чём не рассказывают в школе. Офелия не хотела выставлять свои умения напоказ, вопреки тому, что говорили её однокурсники. Она хотела таким образом доказать себе и маме, что горе и боль сделали её сильнее. Она хотела, чтобы мама, где бы она ни была, была спокойна, что её девочка может не только вывернуть ублюдкам все конечности, но и ответить на Аваду таким заклинанием, что им не поздоровится. — Знаешь, Нуаре, — наконец сказала она. — Когда я смотрю на тебя, я понимаю, почему изобрели Непростительные заклятия. — Что? — блондин подпрыгнул от неожиданности, и его палочка дёрнулась в руке. — Что ты сказала?! — Говорю, что шпинат у тебя в зубах застрял, — закатила глаза Офелия, принимая боевую стойку. Авроp, здоровый детина под два метра ростом, помотал головой с выражением «с этими студентами я скоро поседею», после чего щёлкнул пальцами и дал старт битве. Гонг прозвенел, и зал затих. Офелия предсказала Expelliarmus бывшего парня — он всегда начинал с него, любил этот дешёвый эффект, — и умело отразила его при помощи Protego. К удивлению Тео, это был не просто щит, какой обычно появляется у студентов. Она перенаправила заклятие в сторону, создав сложную сеть из тысячи магических нитей, которые закружились в воздухе, точно паутина. Нити переливались серебром, пульсировали и дышали. Тео почесал подбородок и наклонился вперёд, уперев локти в колени. Девушка продолжила отражать заклинания, летящие со стороны Нуаре: Stupefy, Petrificus Totalus, даже какой-то жалкий Incarcerous, от которого у Тео заныли зубы от скуки. Кто-то на трибунах мог подумать, что она боится, что она не умеет атаковать, что её место в защите. Но Тео видел в этом вполне себе хорошую тактику: Офелия не атаковала, а намеренно давала противнику надежду, что он может выиграть, тем самым истощая его. Она не красовалась, не делала лишних движений, не тратила силы на эффектные, но бесполезные заклинания. Она боролась с противником своим особым способом, который вызывал у Тео искреннее восхищение. Габриэль, как и ожидал Нотт, метал заклинания как бешеный, не жалея сил. Его дыхание сбивалось, на лбу выступил пот, а мантия потеряла свою безупречную гладкость. Он уже не был красивым принцем, а больше напоминал загнанного зверя. Но Тео не знал, что это лишь верхушка айсберга. Самое главное дикарка решила оставить на десерт. — Сдавайся, — сказал Габриэль, с трудом переводя дыхание, упираясь руками в колени. — Ты зря тратишь время. За двадцать минут ты так и не смогла использовать ни одно приличное заклинание. Это «неуд», красотка. Смирись с тем, что ты хорошо летаешь на метле, но плоха во всём остальном. Иди домой, пеки пироги. — А ты не думал, что я намеренно это делаю? — спокойно спросила Офелия, даже не шелохнувшись. — Что же? Боишься покалечить меня? — Поверь, я бы тебя сейчас с радостью скинула с балкона прямо в вольер к павлинам. — Прости, что перебиваю, но пора заканчивать, — Габриэль поднял палочку с кривой усмешкой, явно считая себя победителем. — Petrificus Totalus! Офелия ожидала нечто подобное — он всегда был предсказуем, этот напыщенный индюк. В один миг она обвела палочкой круг перед собой — широкий, плавный, почти танцевальный жест, — после чего резко разрезала воздух сверху вниз и зафиксировала эффект ударом ноги о пол. — Aegis Refracta! — её голос разнёсся по залу, чёткий, как удар колокола. Луч, который вылетел с палочки Габриэля — тусклый, неуверенный, — сломался о её щит под прямым углом и направился обратно к отправителю. В одну секунду тело Нуаре парализовало его же заклинание. Парень замер с открытым ртом и выпученными глазами, после чего упал на пол точно мешок с мукой. Однокурсники неуверенно захлопали, потом чуть громче, а кто-то даже встал и засвистел. Но Офелия лишь пожала плечами и отошла в сторону, невозмутимая, как статуя, дав пройти аврорам и профессору Дюбуа. Они посмотрели на неё, потом на Габриэля, который лежал на полу, скованный собственным заклятием, с лицом, искажённым гримасой унижения. — Выиграла мадемуазель Сен-Анж, — объявил аврор со светлыми волосами. — Очень важно понимать, что вы должны беречь силы, а не бросаться заклятиями в противника бездумно. Вы выдохнетесь, потеряете концентрацию и будете уязвимы. Мадемуазель Сен-Анж действовала достойно, выстроила стратегию и в результате выиграла при помощи довольно редкого заклинания. Мы изучаем его в аврорате, и не каждый курсант осваивает его с первого раза. — Он повернулся к Офелии, его глаза горели любопытством. — Мадемуазель, как вы смогли вызвать сферу для отражения? Это требует невероятной концентрации и контроля. — Мне понравилось это заклинание, поэтому я тренировала его в течение года с папой. — С папой? — переспросил аврор, явно не удовлетворённый ответом. — С папой, — повторила Офелия, глядя ему прямо в глаза. — Он бывший ловец и действующий тренер по квиддичу, знаете ли. Объяснение было скромным, вполне себе реалистичным, но Тео не верил. Точнее, верил, но не до конца. Офелия вообще удивляла его в последнее время. Эта девушка казалась весёлой и бойкой, но в её шкафу было слишком много скелетов, которые она не хотела выставлять напоказ. Заклинания, которые она знала, были не тем базовым минимумом, который изучают во всех школах. Как правильно сказал тот аврор, этому учатся только в аврорате, и то если повезет. Но вот загвоздка в том, что девушка — обычная выпускница рядовой магической школы. Такой уровень достигается только при исключительной боевой подготовке, которую могла дать лишь одна наставница. Услышав тогда в подвале Obscuratio Aegis, Тео начал подозревать, откуда растут ноги. Это заклинание было семейным секретом Забини, и передавалось оно только по женской линии: от матери к дочери, от крестной к крестнице. Его использовали лишь те, кто был посвящён в тайны мафиозных кланов. Сегодняшняя дуэль только укрепила его уверенность. Aegis Refracta было вариацией того же принципа — защита, которая превращается в нападение, щит, который становится мечом. Этому не учат в школах. Этому учат те, кто знает, что настоящая война не заканчивается после финального сражения. Этому учат те, кто видел смерть своими глазами. Его дикарка определённо была знакома с матерью Блейза. Более того, она переняла её лучшие черты характера — стальной стержень внутри мягкой оболочки, умение улыбаться, когда внутри всё рушится, и способность нанести смертельный удар, когда никто не ждёт. Тео усмехнулся, откинулся на подоконник и сложил руки за головой, наблюдая, как Офелия пожимает руки аврорам и принимает поздравления. Её лицо было спокойным, почти равнодушным, но он видел, как блестят её глаза — там горел огонь. Тот самый огонь, который он видел в зеркале после битвы за Хогвартс. Огонь выживших. Огонь тех, кто знает цену победы. — Пора мне написать крестной, — ухмыльнулся Тео, доставая из кармана маленький блокнот и делая пометку. — Донателла, дорогая, вы почему-то забыли мне рассказать, что моя дикарка — ваша ученица. Это очень невежливо с вашей стороны. Мы обязательно это обсудим при личной встрече. Он спрятал блокнот, снова посмотрел на Офелию и покачал головой. — Офелия, Офелия… Сколько же в тебе тайн, девочка моя. — Он закусил губу, чувствуя, как внутри разливается странное, почти тёплое чувство. — И как же я хочу разгадать их все.