Глава 4

Понедельник наступил быстро. Ынхи проснулась с непривычным чувством волнения. Выходной, но вместо того чтобы валяться в кровати, она встала рано, покормила Бекки и принялась собираться. Черное платье, которое дала Суджин со словами «форма будет на месте, но свое тоже возьми на всякий случай», висело на плечиках. Скромное, но с глубоким декольте — сестра знала, что делала. — Выглядишь как кинозвезда, — Сора заглянула в комнату, жуя тост. Фиолетовые волосы сегодня были собраны в высокий хвост, челка уложена набок. — Я готова. Пошли? — Подожди, — Ынхи крутилась перед зеркалом, пытаясь привыкнуть к своему отражению. Платье сидело идеально, подчеркивая талию и грудь. Длинные темные волосы она распустила, добавила серьги-кольца и... свой любимый браслет. Тонкая серебряная цепочка с маленькой подвеской в виде мандарина. С Чеджу. Бабушка подарила, когда Ынхи уезжала в Сеул. «Чтобы помнила дом», — сказала она тогда. — Трогательно, — Сора подошла ближе, разглядывая подвеску. — Мандаринка. Как напоминание о твоих корнях? — Что-то вроде того, — улыбнулась Ынхи. — Ладно, пошли. А то опоздаем. Суджин уже ушла — у нее была своя работа в ночном клубе, и их графики редко совпадали. Но перед уходом она оставила на столе записку: «Деньги вперед не берите, чаевые забирайте себе. Удачи, мелкие». — «Мелкие», — фыркнула Сора. — Сама-то всего на три года старше. — Но ведет себя на все десять, — усмехнулась Ынхи, завязывая кеды. — Пошли. ————— Офисное здание «Чон энтертейнмент» встретило их холодным блеском стекла и стали. Ынхи уже бывала здесь на собеседовании, но тогда она поднималась на другой этаж. Сейчас же их направили в большой зал для переговоров на сороковом этаже, где должен был проходить ужин для итальянских гостей. Организатор — полная женщина с громким голосом по имени Минджу — встретила их у входа. — А, новенькие? Быстро переодевайтесь, форма вон там. Фартуки, перчатки, волосы убрать. — Поняла, — пробормотала Ынхи. Через пятнадцать минут они с Сорой уже стояли за стойкой с закусками, ожидая начала. Зал постепенно наполнялся людьми в дорогих костюмах, слышалась итальянская речь, смех, звон бокалов. — Красиво тут, — шепнула Сора, оглядывая интерьер. — Минимализм, но дорогой. Чувствуешь, как пахнет деньгами? — Чувствую, как пахнет моими нервами, — ответила Ынхи. — Я боюсь что-нибудь уронить. — Не уронишь. Ты же профессионал. Вспомни, как ты на кухне у своего ледяного босса управляешься. При упоминании Чон Чонгука Ынхи поморщилась. После истории с печеньем прошло несколько дней, и она старалась не думать о нем. Просто готовила, оставляла еду, уходила. Без стикеров. Почти без стикеров. Ладно, один раз все-таки приклеила, но там было всего одну фразу: «Приятного аппетита ». Она не удержалась. — О, смотри, — Сора кивнула в сторону входа. — Кажется, важные гости пришли. Ынхи обернулась и замерла. В зал входила группа мужчин в безупречных костюмах. Итальянцы — это было видно по тому, как они жестикулировали, как громко смеялись, как целовали друг друга при встрече. Но не они привлекли внимание Ынхи. Рядом с ними шел высокий мужчина в черном костюме. Темные волосы зачесаны назад, открывая точеный профиль. Широкие плечи, уверенная походка, холодное выражение лица, которое не менялось даже когда итальянцы что-то эмоционально рассказывали. Рядом с ним — другой, чуть мягче чертами, улыбающийся, похожий, но не такой ледяной. — Это же... — выдохнула Сора. — Чон Чонгук, — закончила Ынхи, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. — И его брат, наверное. Хосок, кажется. — Ты их видела? — Только по фотографиям в интернете, — Ынхи быстро отвернулась, делая вид, что поправляет салфетки. — Главное — не смотреть на них. Мы просто официантки. Мы невидимки. — Легко сказать, — хмыкнула Сора. — Особенно когда такой красавчик мимо проходит. Ынхи украдкой бросила взгляд. Чонгук как раз остановился в центре зала, слушая, что говорит ему один из итальянцев. Он был даже выше, чем она представляла. И холоднее. Вживую его аура отчуждения чувствовалась почти физически. — Ладно, работаем, — скомандовала Минджу, появляясь рядом. — Ынхи, ты с напитками. Сора, ты с закусками. Пошли. --- Следующий час пролетел в суете. Ынхи разносила вино, воду, сок, стараясь не смотреть на гостей слишком пристально. Итальянцы оказались шумными, но вежливыми, благодарили, улыбались, один даже попытался пошутить, но она не поняла акцента. Чонгук сидел за главным столом вместе с братом и главой итальянской делегации. Он почти не ел, только пил воду и изредка кивал. Хосок, напротив, был оживлен, улыбался, шутил, явно старался создать дружескую атмосферу. Ынхи старалась держаться подальше от их столика. Интуиция подсказывала: чем меньше она попадается на глаза боссу, тем лучше. Даже если он не знает ее в лицо, рисковать не хотелось. Но судьба распорядилась иначе. — Девушка! — раздалось за спиной. Ынхи обернулась. Один из итальянцев махал ей, указывая на пустой бокал. — Вино, пер фаворе! Она кивнула, взяла бутылку и направилась к их столику. К столику, за которым сидел Чон Чонгук. — Пожалуйста, — она наклонилась, чтобы наполнить бокал, стараясь дышать ровно. Итальянец что-то сказал, засмеялся, и в этот момент она почувствовала, как что-то дернуло запястье. Ее браслет. Серебряная цепочка зацепилась за часы Чон Чонгука. — Ой, извините, — выдохнула она, пытаясь аккуратно освободить застежку. Чонгук даже не посмотрел на нее. Он просто резко дернул руку назад, освобождая часы, но цепочка не выдержала. Тонкий металл жалобно звякнул, и браслет упал на пол. Подвеска-мандаринка отлетела в сторону. Ынхи замерла. Чонгук мельком глянул на упавшее украшение, потом на нее. В его взгляде не было ни капли сожаления. Только легкое раздражение, словно муха села на стол. Он молча достал бумажник, вытащил несколько купюр — не глядя, на глаз — и бросил на стол рядом с ней. — Купите новый, — сказал он ровно, без тени эмоций. И отвернулся к итальянцу, продолжая разговор как ни в чем не бывало. Ынхи смотрела на купюры. Потом на браслет, валяющийся на полу. Потом снова на него. Внутри что-то взорвалось. Горячая волна ярости поднялась откуда-то из груди, заливая щеки краской, сжимая горло. Как он смеет? Как он смеет так обращаться с людьми? С ее вещами? С памятью о бабушке? — Ынхи, — раздался шепот Соры. Подруга возникла рядом, словно из ниоткуда, схватила ее за локоть. — Пошли. Быстро. — Но... — Пошли, я сказала. Сора была сильнее, чем казалась. Она практически вытащила Ынхи из зала, в коридор, к служебной лестнице. — Дыши, — приказала она, когда они остановились. — Просто дыши. — Ты видела? — выдохнула Ынхи, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Ты видела, что он сделал? Он сломал мой браслет! Бабушкин браслет! И бросил деньги, как будто я... как будто я... — Знаю, — Сора обняла ее, прижимая к себе. — Знаю, милая. Он мудак. Полный мудак. — Я ненавижу его, — прошептала Ынхи в плечо подруги. — Ненавижу. — Я знаю. Они стояли так несколько минут, пока Ынхи не выплакалась. Слезы текли по щекам, смывая тушь, но ей было все равно. — Пойдем, — наконец сказала Сора. — Минджу разрешила нам уйти. Сказала, что мы отработали достаточно. И вот, — она протянула купюры, которые подобрала со стола. — Это тоже. Ынхи посмотрела на деньги. Пятьдесят тысяч вон. Для кого-то мелочь, для нее — почти недельная зарплата в университете. — Знаешь, сколько таких браслетов можно купить на эти деньги? — спросила Сора. — Пять. Пять штук. — Но это был не просто браслет, — тихо сказала Ынхи. — Это был бабушкин подарок. Он напоминал мне о доме. О Чеджу. О том, что я не одна. Сора вздохнула: — Я понимаю. Но этот мудак этого не знает. Для него ты просто официантка, которая случайно задела его драгоценные часы. Он даже не посмотрел на тебя. — Вот именно, — Ынхи вытерла слезы. — Я для него пустое место. Как и все остальные. — Пошли домой, — Сора обняла ее за плечи. — Суджин просила макарон купить. Приготовишь нам свои знаменитые карбонару? А потом напьемся и будем смеяться над этим придурком. Ынхи шмыгнула носом, но улыбнулась: — Карбонару? Это можно. --- В маленьком круглосуточном магазине у дома было тепло и пахло кимбапом. Ынхи выбирала макароны, а Сора нагружала корзину чипсами и мороженым. — Ты уверена, что это необходимо? — спросила Ынхи, глядя на гору вредностей. — Стресс надо заедать, — авторитетно заявила Сора. — Научный факт. Они купили все необходимое и побрели к дому. В лифте Ынхи достала сломанный браслет из кармана. Цепочка порвалась в двух местах, подвеска болталась на последнем звене. — Можно починить, — тихо сказала она. — В мастерской. — Обязательно починим, — пообещала Сора. — В выходные сходим. Дома было темно и тихо. Суджин еще не ушла на работу — она сидела на кухне с чашкой кофе и красила ногти. — О, вернулись, — она подняла взгляд и сразу нахмурилась. — Что случилось? У Ынхи глаза красные. — На кейтеринге был этот ее босс, — выпалила Сора, бросая пакеты на стол. — Он сломал ее браслет и швырнул деньги, как будто она попрошайка. Суджин медленно отложила кисточку. — Чон Чонгук? — Он самый, — буркнула Ынхи. Суджин и Сора переглянулись. — Ну, — сказала Суджин после паузы, — я всегда говорила, что он мудак. Теперь у тебя есть доказательства. — Спасибо за поддержку, — Ынхи села за стол и уткнулась лицом в ладони. — Я так зла. Просто... так зла. — Злись, — Суджин погладила ее по голове — редкий жест нежности от обычно отстраненной сестры. — Злись, сколько хочешь. А потом вставай и готовь ужин. Мы голодные. Ынхи подняла голову и посмотрела на сестру. В кошачьих глазах Суджин читалось что-то теплое, почти материнское. — Ладно, — выдохнула она. — Карбонара. И побольше бекона. — Вот это разговор, — одобрила Сора. --- Через час кухня наполнилась ароматом сливок, бекона и пармезана. Ынхи стояла у плиты, помешивая пасту, и постепенно злость уходила, сменяясь усталостью и каким-то странным спокойствием. Суджин и Сора накрывали на стол, перебрасываясь шутками и подкалывая друг друга. — Сора, ты почему чипсы открыла ДО ужина? — А что такого? Это закуска! — Закуска к чему? К ужину, который уже через пять минут? — К жизни, Суджин. Закуска к жизни. Ынхи фыркнула, не удержавшись. — Вы невыносимы, — сказала она, накладывая пасту по тарелкам. — Садитесь есть. Ужин получился шумным. Сора рассказывала про свой дизайнерский проект, Суджин про очередного назойливого посетителя в клубе, а Ынхи слушала, жевала пасту и чувствовала, как внутри разливается тепло. Дом. Вот он, ее дом. Не стерильный пентхаус на пятьдесят седьмом этаже, а эта маленькая квартирка с вечно забитым холодильником, кривым столом и двумя самыми близкими людьми. — Кстати, — сказала Сора с набитым ртом. — А что если завтра пойти в тот ювелирный в торговом центре? Говорят, там чинят быстро и недорого. — Можно, — кивнула Ынхи. — Схожу после пар. — Я с тобой, — вызвалась Сора. — У меня как раз окно в расписании. Суджин закатила глаза: — Вы как привязанные друг к другу. Только и делаете, что везде ходите вместе. — А ты просто завидуешь, — парировала Сора. — Потому что тебе с нами некогда. — У меня работа, — фыркнула Суджин, но в голосе не было обиды. После ужина они переместились в гостиную. Сора включила какой-то старый фильм ужасов, который все видели уже тысячу раз, но каждый раз орали в одних и тех же местах. Ынхи завернулась в плед, поставила рядом чашку с чаем и позволила себе просто расслабиться. Где-то на середине фильма Суджин поднялась, накинула куртку и подошла к дивану. — Я ушла, — сказала она, чмокнув Ынхи в макушку. — Не ждите. — Удачной смены, — отозвалась Сора, не отрываясь от экрана. — Не убивай там никого. — Постараюсь, — усмехнулась Суджин и скользнула к двери. Щелкнул замок, и они остались вдвоем. Фильм продолжался, монстр на экране подбирался к ничего не подозревающей жертве. — Знаешь, — вдруг сказала Сора, — а ведь он даже не посмотрел на тебя. Совсем. — Кто? — не поняла Ынхи. — Чон Чонгук. Когда браслет сломал. Он даже не взглянул на тебя. Просто бросил деньги и отвернулся. Ынхи помолчала. — Да, — тихо ответила она. — Я заметила. — Странный он. Красивый, конечно, но какой-то... неживой. — Потому что у него вместо сердца калькулятор, — буркнула Ынхи. — Или потому что он боится, — задумчиво протянула Сора. — Чего? — Людей. Близости. Того, что кто-то может задеть его за живое. Легче быть холодным и отстраненным, чем рисковать и обжигаться. Ынхи посмотрела на подругу: — Ты прямо психолог. Они замолчали, глядя на экран. Монстр уже почти добрался до жертвы. — Все равно он мудак, — резюмировала Ынхи. — Полный, — согласилась Сора. — Но браслет мы починим. А деньги... ну, купим на них что-нибудь полезное. — Например? — Например, торт. Завтра. После ювелирного. Ынхи улыбнулась: — Идет. Фильм закончился, они выключили телевизор и разбрелись по комнатам. Ынхи лежала в темноте, слушая, как тихо посапывает Сора на соседней кровати, и думала. О сегодняшнем вечере. О Чон Чонгуке. О том, как он смотрел сквозь нее, словно она была пустым местом. О деньгах, которые он бросил, даже не спросив, сколько стоит браслет. И о бабушке. О ее морщинистых руках, которые застегивали эту цепочку на запястье маленькой Ынхи. «Помни, откуда ты, — сказала она тогда. — Помни, кто ты». — Я помню, бабушка, — прошептала Ынхи в темноту. — Я помню. Бекки булькнула в аквариуме, словно соглашаясь. ————— Утром понедельника Чон Чонгук сидел в своем кабинете и смотрел на отчеты, но мысли были далеко. Вчерашний ужин прошел хорошо. Итальянцы остались довольны, контракт подписан. Хосок радовался, Намджун уже просчитывал прибыль. Все было отлично. Но что-то не давало покоя. Та официантка. С большими испуганными глазами и пухлыми губами. Когда ее браслет зацепился за его часы, она смотрела на него с такой надеждой, словно ждала, что он скажет что-то хорошее. А он... Он просто дернул рукой. И бросил деньги. Чонгук поморщился. Деньги. Он всегда решал все деньгами. Это было просто, понятно, эффективно. Но почему-то сейчас, вспоминая ее лицо, он чувствовал... дискомфорт. — Чушь, — сказал он вслух и вернулся к отчетам. Но перед глазами все еще стояла картинка: упавший на пол браслетик с маленьким мандарином. И ее глаза. Глаза, в которых плескалась целая вселенная обид. Чонгук тряхнул головой, прогоняя наваждение. Он не тот человек, который зацикливается на случайных официантках. У него есть дела поважнее. Например, выяснить, почему его повар Кан Ынхи снова оставила стикер. Всего одна фраза, но оно было там, на столе, когда он вернулся домой. «Приятного аппетита» Он усмехнулся, вспоминая. Наглая бабушка. Упрямая. И, кажется, она не собиралась сдаваться.