Глава 9

Суджин неважно чувствовала себя с самого начала смены. Голова кружилась, в висках стучало, а перед глазами иногда плыли темные пятна. Она списала это на недосып и пропущенный обед — в последние дни она вообще плохо ела, все мысли были заняты другим. Им. Господином Кимом. Он приходил уже в третий раз за две недели. Каждый раз — разный. Иногда холодный и отстраненный, почти вежливый. Иногда грубый, жестокий, срывающий на ней злость. Сегодня был как раз такой день. Он ворвался в вип-комнату, даже не взглянув на нее. Просто бросил на столик пачку денег и коротко приказал: — На колени. Суджин подчинилась. Она всегда подчинялась. Но сегодня с самого начала что-то пошло не так. Он был особенно груб — дергал за волосы так, что искры из глаз, сжимал бедра до синяков, не давал передышки. А она... она позволяла. Потому что в его жестокости было что-то, от чего у нее внутри все переворачивалось. Когда он брал ее сзади, в голове зашумело. Суджин закусила губу, стараясь не показывать слабость. Он не любил слабость. — Терпи, — выдохнул он ей в ухо, сжимая волосы. — Терпи. Она терпела. До последнего. А потом мир просто погас. --- Очнулась она на холодном полу вип-комнаты. Надо лбом склонилось встревоженное лицо Миён. — Суджин! Суджин, ты слышишь меня? — Что... — прошептала она, пытаясь приподняться. Тело ломило, в глазах темнело. — Ты потеряла сознание, — Лиён помогла ей сесть, придерживая за плечи. — Господин Ким вышел. Сказал только, чтобы мы разобрались. Суджин опустила голову.Конечно вышел. Зачем ему какая-то шлюха из клуба? — Тебе надо в больницу, — твердо сказала Лиён. — Я вызову такси. — Нет, — Суджин покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Не надо. Просто... дайте мне отлежаться. — Ты с ума сошла? У тебя, может, сотрясение! — Лиён, пожалуйста. Просто дай мне пять минут. Она закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Перед глазами все еще стояло его лицо — холодное, равнодушное, даже когда она падала в обморок. Ему было плевать. --- Ынхи узнала обо всем через час. Сора примчалась в их комнату с телефоном в руках, бледная как мел. — Ынхи! — выпалила она. — Звонила Лиён из клуба. Суджин там... ей плохо. Она потеряла сознание. Ынхи вскочила с кровати, сердце ухнуло в пятки. — Что? Где она? Она в больнице? — Нет, она отказалась. Сидит в гримерке, не хочет никуда ехать. Лиён сказала, что если мы не заберем ее, она вызовет скорую сама. — Я еду, — Ынхи уже натягивала джинсы, трясущимися руками застегивая пуговицы. — Сора, ты со мной? — Конечно. Я уже вызвала такси. Они вылетели из квартиры, даже не закрыв дверь как следует. --- В клубе «Черный лотос» было пусто и тихо — час пик еще не наступил. Ынхи ворвалась внутрь, даже не глядя на вышибалу, который попытался ее остановить. — Стой! Сюда нельзя! — Моя сестра там! — крикнула она, вырываясь. — Пусти! Сора бежала следом, показывая охраннику телефон с сообщением от Лиён. Их пропустили. Гримерка оказалась маленькой комнатой с ярким светом и зеркалами. Суджин сидела на диване, бледная, с синяками на запястьях и шее. Когда Ынхи влетела внутрь, она даже не подняла головы. — Суджин! — Ынхи бросилась к ней, упала на колени, схватила за руки. — Суджин, что с тобой? Ты как? — Нормально, — глухо ответила та. — Голова закружилась. Бывает. — Бывает? — Ынхи всмотрелась в ее лицо, в синяки, в ссадину на губе. — Это он тебя? Клиент? Суджин промолчала. Ынхи перевела взгляд на Лиён, которая стояла в углу с виноватым лицом. — Что случилось? — спросила она жестко. — Она потеряла сознание во время... ну, ты понимаешь, — Лиён отвела глаза. — Клиент был груб. Очень груб. А она последние дни плохо ела, не спала... — И этот клиент? — голос Ынхи дрожал от ярости. — Он помог ей? Вызвал врача? — Он ушел, — тихо сказала Лиён. — Сразу. Даже не посмотрел. Ынхи закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. — Суджин, мы едем в больницу. — Нет. — Суджин! — Я сказала нет, — сестра подняла на нее глаза. В них была странная смесь боли и упрямства. — Со мной все нормально. Просто отвезите меня домой. — Ты не понимаешь, у тебя могло быть... — Ынхи. Пожалуйста. Домой. Ынхи смотрела на нее и чувствовала, как сердце разрывается от жалости и бессилия. Сестра, всегда такая сильная, такая независимая, сейчас сидела перед ней разбитая, в синяках, с пустыми глазами. — Ладно, — сдалась она. — Едем домой. Но завтра — к врачу. Я не отступлю. Суджин кивнула, позволяя поднять себя. --- В коридоре им встретился мужчина. Высокий, в дорогом темно-сером костюме, с очками в тонкой оправе. Он шел к выходу, и его лицо было совершенно спокойным, даже равнодушным. Ынхи мельком взглянула на него — красивый, интеллигентный, явно богатый. И вдруг почувствовала, как Суджин, опирающаяся на ее плечо, вздрогнула. Мужчина прошел мимо, даже не замедлив шага. Его взгляд скользнул по двум девушкам, на секунду задержался на лице Ынхи — и тут же ушел в сторону. Ни капли узнавания. Ни капли интереса. Он просто вышел, даже не обернувшись. Ынхи проводила его взглядом и вдруг поняла. — Это он? — тихо спросила она, когда дверь за ним закрылась. — Тот клиент? Суджин молчала, но ее молчание было красноречивее любых слов. — Тварь, — выдохнула Ынхи. — Какая же тварь. — Пойдем, — только и сказала Суджин. — Пожалуйста. --- Дома Ынхи уложила сестру на диван, укрыла пледом, принесла чай. Сора молча сидела рядом, не зная, чем помочь. Суджин пила чай маленькими глотками, глядя в одну точку. Ынхи села напротив, взяла ее за руку. — Суджин, — начала она тихо, но твердо. — Я хочу, чтобы ты ушла оттуда. — Ынхи... — Подожди, дай сказать. — Ынхи сжала ее пальцы. — Я знаю, ты не любишь, когда я лезу. Знаю, что ты взрослая и сама решаешь. Но я не могу больше смотреть на это. На тебя. На эти синяки. На то, как ты приходишь домой пустая. Суджин молчала. — Я умоляю тебя, — голос Ынхи дрогнул. — Пожалуйста. Уйди оттуда. Я буду работать больше. Я уже хорошо зарабатываю, скоро получу повышение, мы снимем нормальную квартиру, ты сможешь найти другую работу. Любую. Я помогу. Только не надо больше туда ходить. Она говорила и говорила, чувствуя, как слезы текут по щекам. Сора тихо всхлипывала рядом. — Пожалуйста, Суджин. Я не хочу тебя потерять. Суджин долго молчала. Потом подняла руку и погладила сестру по голове — жест, который она позволяла себе крайне редко. — Хорошо, — сказала она тихо. — Я уйду. Ынхи замерла. — Правда? — Правда. — Суджин отвела взгляд. — Напишу завтра  Лиён. Скажу, что увольняюсь. Ынхи всхлипнула и бросилась ей на шею, обнимая изо всех сил. — Спасибо, — шептала она. — Спасибо, спасибо, спасибо. Сора тоже подсела, обнимая обеих. Они сидели втроем на маленьком диване, и это было похоже на маленькое чудо. Но Суджин молчала. И думала. О нем. О его глазах за очками, холодных и равнодушных. О его руках, грубых и желанных одновременно. О том, как он сжимал ее волосы и шептал: «Терпи». Она обещала сестре уйти. И она уйдет. Но мыслями она все еще была там. С ним. И где-то в глубине души она знала, что если он позовет — она придет. Снова. И снова. Потому что такие мужчины, как он, не отпускают. Даже когда уходят. --- На следующее утро Ынхи пришла на работу в пентхаус с красными глазами и тяжелым сердцем. На столе лежал стикер. Не ее. Другой. «Я погорячился. Прости. Чон Чонгук». Ынхи смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри разливается тепло. Маленькое, хрупкое. Но настоящее. Она взяла ручку и написала в ответ: «Прощаю. Сегодня на завтрак омлет с трюфелями. Кан Ынхи». И улыбнулась сквозь усталость. Мир не рухнул. Сестра рядом. Работа есть. И даже ледяной босс, кажется, начинает таять. Может быть, все будет хорошо. Может быть.