Глава 12

Три дня Ынхи практически не выходила из комнаты. Она лежала на кровати, закутавшись в плед, и смотрела в потолок. Рядом стояло ведро с мороженым — наполовину пустое, потому что это уже было третье за сегодня. На экране ноутбука мелькали кадры какой-то романтической комедии, но Ынхи не вникала в сюжет. Она просто смотрела на движущиеся картинки, чтобы не думать. Не думать о нем. Не думать о его глазах. Не думать о том, как он сжал ее запястье и сказал «не смей». Не думать о том, как она вылетела из того проклятого пентхауса со слезами на глазах. — Ты опять это ешь? — Сора заглянула в комнату, неся кружку с чаем. — У тебя уже диабет будет. — Хорошо, — безжизненно ответила Ынхи. — Тогда я умру, и все проблемы решатся. — Не смешно, — Сора поставила чай на тумбочку и села на край кровати. — Ынхи, ну сколько можно? Третий день уже. Ты ешь мороженое, смотришь фильмы и не выходишь на улицу. Так нельзя. — Можно, — Ынхи перевернулась на бок, подтягивая колени к груди. — Я уволилась. Мне больше некуда выходить. — В университет надо. Ты пропустила уже три пары. — Забей. Сора вздохнула. Она понимала подругу — после такого любой бы впал в депрессию. Но так не могло продолжаться вечно. — Ладно, — сказала она, вставая. — Я принесла тебе чай. Пей. И хотя бы мороженое ешь с перерывами. Ынхи не ответила. Она снова уставилась в экран, где герои глупо улыбались и бегали друг за другом по пляжу. --- На кухне Сора застала Суджин. Старшая сестра стояла у раковины, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. Лицо у нее было бледное, даже зеленоватое, на лбу выступила испарина. — Суджин? — Сора подошла ближе. — Ты чего? Суджин дернулась, словно ее застали за чем-то постыдным. — Ничего. Все нормально. — Ты зеленая, — Сора прищурилась. — Тебя тошнит? — С чего ты взяла? — С того, что ты уже третий раз за день бегаешь в ванную. Я не слепая. Суджин открыла рот, чтобы возразить, но тут же зажала его рукой и метнулась в туалет. Сора слышала, как ее рвет. Долго, мучительно, с промежутками, когда казалось, что уже все, но потом начиналось снова. Когда Суджин вышла, она была еще бледнее, чем раньше. Шатаясь, дошла до стула и рухнула на него. — Суджин, — Сора села напротив, глядя ей в глаза. — Что происходит? — Ничего. Отравление, наверное. — Ты врешь. — Не твое дело, — огрызнулась Суджин, но голос прозвучал слабо, без обычной ядовитости. Сора молчала, давая ей время. На кухне было тихо, только из комнаты доносились приглушенные звуки фильма, который смотрела Ынхи. Суджин смотрела в окно. В ее глазах плескалось что-то, чего Сора никогда раньше не видела — страх. Настоящий, животный страх. — Суджин, — мягко сказала Сора. — Если тебе нужна помощь... — Мне не нужна помощь. — Суджин встала, пошатнулась, схватилась за спинку стула. — Просто оставь меня в покое. Она ушла в свою комнату и закрыла дверь. Сора осталась одна, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что-то было не так. --- Ночью Ынхи не спала. Она лежала в темноте и смотрела в потолок. Рядом тихо посапывала Сора. Из-за стены иногда доносились звуки — Суджин ворочалась, не находя покоя. Ынхи думала. О том, как он смотрел на нее. О том, что сказал. О том, как легко перечеркнул все, что она делала. «Жалкий, одинокий человек», — сказала она ему. Но сейчас, лежа в темноте, она думала: а может, она сама жалкая? Раз позволила ему так с собой обойтись? Раз плачет третьи сутки из-за какого-то мужика, который даже не считает ее человеком? Телефон зажужжал — сообщение. Ынхи потянулась к нему, думая, что это Сора решила пошутить среди ночи. Но это был незнакомый номер. «Кан Ынхи. Заявление об увольнении не принято. Жду вас завтра в обычное время. Чон Чонгук». Она смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри закипает новая волна ярости. Он еще смеет писать ей? После всего? Она набрала ответ, пальцы дрожали: «Я не приду. Найдите другую дуру, которая будет терпеть ваши оскорбления». Отправила и отключила телефон. Но сон не шел. Мысли крутились вокруг одного — зачем он написал? Почему не принял увольнение? Ему плевать на нее, это ясно. Но тогда зачем? Она не знала ответа. И это бесило больше всего. --- Утром Суджин снова бежала в туалет. Ынхи, которая наконец провалилась в сон под утро, проснулась от звуков рвоты. Села на кровати, прислушиваясь. — Что там? — сонно спросила Сора. — Суджин опять плохо. Они переглянулись. — Это уже четвертый день, — тихо сказала Сора. — Ынхи, я не знаю, как сказать, но... это не похоже на отравление. Ынхи похолодела. Она вскочила с кровати и пошла на кухню. Суджин сидела за столом, бледная, с темными кругами под глазами. Перед ней стоял стакан воды, но она не пила — просто смотрела в одну точку. — Суджин, — Ынхи села напротив. — Нам надо поговорить. — Не о чем. — Ты врешь, — жестко сказала Ынхи. — Я твоя сестра. Я вижу, когда ты врешь. Что с тобой? Суджин молчала. — Это из-за того клуба? — продолжала Ынхи. — Ты заболела? Подцепила что-то? — Нет, — глухо ответила Суджин. — Тогда что? Тишина. Суджин подняла глаза. В них стояли слезы — впервые на памяти Ынхи. — Я не знаю, — прошептала она. — Но я боюсь. Ынхи схватила ее за руку. — Чего ты боишься? Суджин посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. — Того, что узнаю правду. Ынхи не понимала. Но чувствовала — сейчас произойдет что-то важное. Что-то, что изменит все. Суджин открыла рот, чтобы сказать... И в этот момент зазвонил телефон Ынхи. Она хотела сбросить, но увидела номер — Соён. — Алло? — Госпожа Кан, — голос ассистентки звучал напряженно. — Господин Чон настаивает, чтобы вы пришли сегодня. Он говорит, что не принимает ваше увольнение и готов обсудить условия. Ынхи сжала телефон так, что костяшки побелели. — Передайте ему, что я не придк. — Госпожа Кан, — перебила Соён. — Он предлагает двойную оплату за сегодняшний вечер. И говорит, что если вы не придете, он приедет к вам сам. Ынхи замерла. — Что? — Он узнал ваш адрес. Сказал, что если вы не явитесь к девяти, он приедет лично. В трубке повисла тишина. Ынхи смотрела на Суджин, на Сору, которая замерла в дверях. На разрушенную жизнь сестры, на свою собственную боль. — Хорошо, — сказала она мертвым голосом. — Я приду. Она отключила телефон и уставилась в стену. — Ты не пойдешь, — твердо сказала Сора. — Пойду. — Ынхи поднялась.  Она посмотрела на сестру. — Ты как? Суджин покачала головой. — Я в порядке. Иди. Разберись с этим. Ынхи кивнула и пошла одеваться. Она не знала, что ее ждет. Но знала одно — этот разговор станет последним. С чем бы она ни пришла — с увольнением или с чем-то еще. — Чон Чонгук, — прошептала она, завязывая кеды. — Ты пожалеешь, что родился на свет. Но в глубине души она знала, что это неправда. Он никогда ни о чем не жалел.