Глава 19

Намджун приехал к Чонгуку на следующее утро. Чонгук чувствовал себя уже лучше — температура спала, осталась только слабость и противный кашель. Он сидел на кухне с чашкой чая, когда в дверь позвонили. — Открыто, — крикнул он. Намджун вошел, и Чонгук сразу понял — что-то не так. Обычно безупречный, собранный, он сегодня выглядел помятым. Рубашка мятая, на щеках щетина, под глазами тени. — Ты похож на меня вчера, — заметил Чонгук. — Кофе будешь? — Виски. — С утра? — Не начинай. Чонгук пожал плечами и достал бутылку. Налил два пальца, подвинул другу. Намджун выпил залпом, даже не поморщившись. — Я вчера встречался с ней, — сказал он, глядя в стену. — С Суджин? — Да. — Он поставил стакан. — Она беременна. Двойня. Чонгук присвистнул. — Двойня? Ничего себе. — Я предложил аборт. — Намджун говорил ровно, без эмоций. — Заплатить, забыть. — И? — Она отказалась. После того, как врач сказала про двойню, окончательно решила оставить. Сказала, что любит меня. — Он усмехнулся — горько, невесело. — Представляешь? Любит. После всего. Чонгук молчал. Перед глазами стояло лицо Ынхи, когда она говорила о сестре. Та же боль. Та же безнадежность. — А ты? — спросил он тихо. — Что я? — Чувствуешь что-то к ней? Намджун резко повернулся. — Что я могу чувствовать к девушке из БДСМ-клуба, которая трахалась там с кем попало? — Она не спала ни с кем после тебя, — напомнил Чонгук. — Она сама сказала. — Слова. — Ты потребовал тест на отцовство? — Да. — Намджун отвернулся. — На следующей неделе сдадим. В этот момент в дверь снова позвонили. Чонгук пошел открывать — на пороге стоял Хосок с пакетом фруктов. — Решил проведать больного, — объявил он, входя. — О, Намджун тоже здесь? Отлично, компания. Он прошел на кухню, увидел бутылку виски, нахмурился. — С утра пьете? Чонгук, ты болеешь, тебе нельзя. А ты, Намджун... — он присмотрелся к другу. — Ты чего такой? — Садись, — сказал Чонгук. — Ему надо рассказать. Намджун молчал долго. Хосок уже начал терять терпение, когда тот наконец заговорил. Рассказал все — про клуб, про Суджин, про беременность, про двойню, про свой ультиматум и ее отказ. Хосок слушал, и лицо его мрачнело с каждой минутой. — Ты идиот, — сказал он, когда Намджун закончил. — Что? — Ты идиот, Намджун. — Хосок встал, прошелся по кухне. — Девушка носит твоих детей — двоих, между прочим! — говорит, что любит тебя, а ты ей — тест на отцовство? — А что ты предлагаешь? Жениться? — Может быть! — Хосок повысил голос. — Хотя бы попробовать! Взять ответственность! Намджун вскочил. — Ты не понимаешь! Она работала в БДСМ-клубе! Она... — Она работала, чтобы выжить! — перебил Хосок. — И ты думаешь, у нее был выбор? Легкая жизнь? Намджун открыл рот, чтобы возразить, но не нашел слов. Чонгук сидел молча, наблюдая за перепалкой. В голове крутились слова Ынхи: "Моя сестра носит под сердцем ребенка человека, который даже не знает ее имени". — Ладно, — сказал он тихо. — Хватит. Оба повернулись к нему. — Намджун, ты мой друг, — продолжил Чонгук. — И я никогда не лезу в твои дела. Но сейчас... сейчас ты не прав. Хотя бы дай ей шанс. Не деньгами — временем. Намджун сжал челюсть. — Я не знаю как. — Никто не знает, — вздохнул Хосок. — Но можно попробовать. А пока... поехали. Выпьем. По-нормальному, в баре, а не на кухне с утра. Чонгук посмотрел на брата. — Я больной. — Ты уже почти здоров. Одевайся. --- Через час они сидели в баре на втором этаже в Каннаме. Место было дорогое, пафосное, с видом на ночной город. Хосок заказал виски, Намджун — текилу, чем удивил даже бармена. — Текила? — переспросил Чонгук. — Ты же ее не пьешь. — Сегодня пью. Он опрокинул первую рюмку, даже не поморщившись. За ней вторую. Третью. Хосок и Чонгук переглянулись. Они никогда не видели Намджуна таким. Всегда сдержанный, холодный, просчитывающий каждый шаг — сейчас он пил как в последний раз. — Ты бы потише, — осторожно сказал Хосок. — Отвали. Четвертая рюмка. Пятая. Намджун смотрел в окно на огни города и молчал. Потом вдруг заговорил. — Знаешь, что она сказала? — голос его был пьяным, но отчетливым. — Сказала, что после меня ни с кем не спала. Отказывала клиентам. Теряла деньги. Ждала. Он усмехнулся. — Ждала меня. Шлюха из клуба ждала принца на белом коне. — Не называй ее так, — тихо сказал Чонгук. — А как называть? — Намджун повернул к нему мутные глаза. — Скажи, Чонгук, как? Она красивая? Да. Нежная? Иногда. Но она... она видела меня настоящего. Без масок, без игр. Видела, какой я мудак. И все равно любит. — Это называется любовь, — вставил Хосок. — Это называется болезнь, — отрезал Намджун. — И я ее заразил. Он налил еще текилы. — Знаешь, что самое страшное? — продолжал он. — Я сам не знаю, что чувствую. Когда она стояла передо мной в парке и говорила про любовь, у меня внутри что-то перевернулось. Я хотел... я хотел обнять ее. Сказать, что все будет хорошо. Но вместо этого... вместо этого я предложил аборт. Он закрыл глаза. — Какой же я мудак. — Был, — сказал Хосок. — Еще не поздно перестать им быть. Намджун допил рюмку и откинулся на спинку дивана. — У нее глаза, как у ангела, — пробормотал он. — А внутри сталь. Она сильнее нас всех. Сильнее меня. Чонгук смотрел на друга и думал о Ынхи. О ее глазах, полных боли, когда она рассказывала о сестре. О том, как она кормила его супом, хотя ненавидела. О том, что в этой семье женщины умеют любить — по-настоящему, несмотря ни на что. — Намджун, — сказал он тихо. — Ты правда не знаешь, что чувствуешь? Или боишься признаться? Намджун посмотрел на него долгим взглядом. В глазах его плескалась текила и что-то еще — очень похожее на страх. — А если я скажу, что она мне небезразлична? — спросил он вдруг. — Что тогда? Что мне с этим делать? — Для начала — перестать быть мудаком, — ответил Хосок. — Позвонить ей. Сказать, что тест ДНК не нужен. Что ты веришь. — Но я не верю. — А ты попробуй. Просто попробуй. Намджун молчал долго. Потом достал телефон, уставился на экран. Палец завис над номером. — Не могу, — выдохнул он. — Не сейчас. — Тогда пей, — вздохнул Хосок. — А завтра протрезвеешь и подумаешь. Они пили до закрытия. Намджун впервые в жизни напился в стельку — так, что Хосоку пришлось тащить его до машины, а Чонгуку ловить такси. Всю дорогу Намджун бормотал что-то про ангельские глаза и двойню, а под конец просто уснул. Чонгук смотрел на спящего друга и думал о том, что жизнь умеет преподносить сюрпризы. Даже таким, как они.