Глава 21

Вечеринка в честь дня рождения Миён должна была стать событием. Миён, жена Хосока, была душой компании — именно она объединяла их разношерстную компанию, заставляя даже ледяного Чонгука иногда улыбаться. Она позвонила Ынхи за три дня до события, и голос ее звучал так, будто отказаться было невозможно. — Ынхи! — пропела она в трубку. — У меня день рождения в субботу, и ты обязана прийти. — Ой, Миён, я не знаю... — Ынхи замялась, покосившись на дверь комнаты, где спала Суджин. — У меня сестра болеет, я не хочу ее оставлять. — Суджин? — Миён знала всю историю — Хосок рассказал ей, а она, в отличие от мужчин, умела сочувствовать. — Как она? — Так себе, — честно призналась Ынхи. — Тоска, депрессия, есть не хочет. Я боюсь отходить от нее надолго. — Ынхи, милая, послушай меня. — Голос Миён стал серьезным. — Ты замечательная сестра, но если ты совсем перестанешь выходить из дома и видеть людей, ты сама свалишься. Суджин нужна здоровая сестра, а не второй пациент. Приходи. Хотя бы на пару часов. Развейся. Я обещаю, что буду следить за тобой и отпущу, как только скажешь. Ынхи колебалась. С одной стороны, Миён была права. С другой — совесть грызла. — Ладно, — сдалась она. — Приду. Но ненадолго. — Ура! — Миён явно была довольна. — Я тебя с парой человек познакомлю, они тоже готовят, вам будет интересно! --- День рождения Миён отмечали в ее любимом ресторане — небольшом, уютном, с закрытой верандой и видом на реку Ханган. Ынхи собиралась тщательно, хотя внутри все дрожало от волнения. — Это платье, — Сора выудила из шкафа нежно-розовое платье, которое Ынхи купила когда-то давно на распродаже и ни разу не надевала. — Оно идеально подчеркивает твою фигуру. — Оно слишком откровенное, — засомневалась Ынхи, разглядывая декольте. — Оно идеальное, — отрезала Сора. — У тебя шикарная грудь, носи с гордостью. И каблуки. Тебе надо быть повыше. Ынхи вздохнула и надела платье. Оно сидело как влитое — облегало талию, подчеркивало бедра, оставляло открытыми плечи. Она посмотрела в зеркало и не узнала себя. Из отражения смотрела красивая, уверенная девушка. — Теперь макияж, — Сора усадила ее на стул. — Доверься профессионалу. Через полчаса Ынхи была готова. Глаза подведены так, что казались огромными, губы блестели нежным розовым, волосы локонами спадали на плечи. На каблуках она прибавила сантиметров десять и чувствовала себя почти высокой. — Ты богиня, — констатировала Сора. — Иди, покоряй. — Я иду на день рождения, а не на кастинг, — фыркнула Ынхи, но в душе было приятно. Она заглянула к Суджин. Сестра сидела на кровати, обложенная подушками, и смотрела телевизор. Вид у нее был все еще бледный, но уже не такой убитый, как неделю назад. — Я ушла ненадолго, — сказала Ынхи. — Ты как? — Иди, — Суджин слабо улыбнулась. — Развейся. Я в порядке. — Выпей чай. Я оставила на столе. — Иди уже. Ынхи чмокнула сестру в макушку и вышла. --- Ресторан встретил ее музыкой и смехом. Миён ждала у входа и, увидев Ынхи, всплеснула руками. — Какая ты красивая! — воскликнула она, обнимая ее. — Идем, я познакомлю тебя с ребятами. Она провела Ынхи внутрь, где уже собралось человек двадцать. Кто-то танцевал, кто-то сидел за столиками, кто-то курил на веранде. — Ребята, это Ынхи, — объявила Миён, подводя ее к группе людей у стойки. — Она гениальный повар. Личный шеф Чонгука, между прочим. — Ого, — присвистнул какой-то парень. — Чонгук нанял человека? Он же никого не выносит рядом. — Ынхи особенная, — загадочно улыбнулась Миён. — Знакомьтесь, это Джинхёк, он шеф-повар в "Сезонах", а это Сана, она кондитер. Ынхи заулыбалась, пожимая руки. Разговор быстро перетек на профессиональные темы — Джинхёк оказался увлеченным человеком, который мог часами рассказывать о ферментации, а Сана обожала французские десерты. — А этот соус, — говорила Ынхи, увлекаясь, — я добавляю туда немного имбиря, и он просто преображается... — Гениально! — воскликнул Джинхёк. — Надо попробовать. Миён принесла Ынхи бокал с красивым розовым напитком. — Это "беллини", — объяснила она. — Очень вкусно. Ынхи сделала глоток. Действительно вкусно — сладкое, фруктовое, почти как сок. Она пила и разговаривала, не замечая, как в голове появляется приятная легкость. Алкоголя она не чувствовала совсем — только тепло, разливающееся по телу, и желание смеяться без повода. — Ты сегодня прямо сияешь, — заметила Миён, подходя снова. — Это твой напиток, — хихикнула Ынхи. — Там что-то волшебное. Миён посмотрела на ее пустой бокал и округлила глаза. — Ынхи, это был коктейль с шампанским. Ты что, не поняла? — С шампанским? — Ынхи моргнула. — А, ну да. Вкусно. Она уже потянулась за следующим, когда дверь ресторана открылась и вошел Чон Чонгук. Ынхи замерла с бокалом в руке. Он был в черном костюме, без галстука, рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Волосы слегка взлохмачены — видимо, приехал прямо с работы. Взгляд скользнул по залу и остановился на ней. На долю секунды. Потом он отвел глаза и пошел к Хосоку. — Чонгук приехал, — сказала Миён. — Пойду поздороваюсь. Ынхи смотрела, как он здоровается с братом, как пожимает руки знакомым, как берет бокал виски у бармена. И чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Ты на него смотришь, — заметила Сана. — Красивый, да? Но говорят, ледяной. — Работаю на него, — ответила Ынхи, отводя взгляд. — Знаю. Через полчаса они столкнулись у стойки. Ынхи тянулась за очередным "беллини" (она уже сбилась со счета, сколько их было), а Чонгук — за своим виски. — О, — сказала Ынхи, поднимая глаза. — Это вы. — Я, — ответил он. — А ты, я смотрю, уже навеселе. — Я? — Ынхи попыталась изобразить возмущение, но получилось плохо. — Я просто пробую напитки. Для профессионального развития. Он усмехнулся. — Для профессионального развития, значит. — Именно. — Она забрала бокал и сделала большой глоток. — Вкусно. Чонгук смотрел на нее. На розовое платье, подчеркивающее все изгибы. На раскрасневшиеся щеки. На блестящие глаза, в которых плескалось шампанское и что-то еще. — Тебе идет, — сказал он вдруг. — Что? — Платье. Идет. Ынхи замерла. Она не ожидала комплимента. Тем более от него. — Спасибо, — выдохнула она. — Вы... вы тоже ничего. Он усмехнулся — той самой редкой усмешкой, которую она видела всего пару раз. — Ты пьяна, Кан Ынхи. — Ни капли, — возразила она, но в этот момент покачнулась и схватилась за стойку. Чонгук поддержал ее за локоть. — Пойдем, посидишь. — Я в порядке, — упрямо заявила она, но позволила увести себя к дивану в углу. Они сели. Ынхи откинулась на спинку и закрыла глаза. — Устала, — призналась она. — И голова кружится. — Это алкоголь. — Я не пью обычно. Совсем. А тут вкусно было, я и не заметила. Чонгук смотрел на нее. В полумраке дивана она казалась совсем ребенком — беззащитным, трогательным, настоящим. — Твоя сестра как? — спросил он вдруг. Ынхи открыла глаза. — Плохо. Но держится. — Намджун с ней связывался? — Связывался. Они встречались. Он... — она замялась. — Кажется, он пытается. Но Суджин все равно страдает. Чонгук кивнул. Он знал, что Намджун после того разговора в парке сам не свой. Ходит мрачнее тучи, пьет больше обычного, работает как автомат. — Он переживает, — сказал Чонгук. — По-своему. — По-своему — это как? — усмехнулась Ынхи. — Предлагает аборт и требует тест ДНК? — Он не умеет иначе. Его так воспитали. — А тебя как воспитали? — вдруг спросила она. — Ты тоже не умеешь? Он посмотрел на нее долгим взглядом. — Я учусь. Она не поняла, что он имел в виду. А он не объяснил. --- Время летело незаметно. Ынхи то проваливалась в сон на диване, то просыпалась от смеха вокруг. В какой-то момент рядом оказался Хосок. — О, наш повар! — воскликнул он. — Ты как? — Хорошо, — промямлила Ынхи. — Только голова кружится. — Ты пила? — догадался Хосок. — А, Миён со своими коктейлями. Она не предупредила, что там шампанское? — Предупредила, но поздно. Хосок рассмеялся. — Ладно, сейчас вызову тебе такси. Отвезем домой. — Я сама, — попыталась встать Ынхи и тут же села обратно. В этот момент рядом возник Чонгук. — Я отвезу, — сказал он коротко. Хосок поднял бровь. — Ты? — Я. Моя машина здесь. — Ну, смотри, — Хосок пожал плечами. — Ынхи, ты как? — Я согласна, — пробормотала она. — Лишь бы голова не кружилась. Чонгук подал ей руку, помог встать. Она оперлась на него, чувствуя тепло его тела сквозь пиджак. — Идем, — сказал он. --- В машине было тихо и прохладно. Ынхи сидела на заднем сиденье, прижимаясь щекой к стеклу. Чонгук сел рядом — водитель вел машину. — Адрес? — спросил он. — Сонгпа-гу, — назвала она район. — Я покажу, где остановиться. Машина тронулась. Ынхи смотрела на проплывающие огни и чувствовала, как веки тяжелеют. — Не засыпай, — сказал Чонгук. — Приедешь — дома поспишь. — Я не сплю, — возразила она и тут же отключилась. Голова упала на плечо Чонгуку. Он замер, не зная, что делать. Потом медленно, осторожно поправил ее, чтобы ей было удобнее. Водитель покосился в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Она спала. Теплая, пахнущая духами и шампанским, сбившимися локонами на его плече. Во сне она улыбалась чему-то. Чонгук смотрел на нее и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. — Господин Чон, — тихо сказал водитель. — Мы почти на месте. — Не буди, — ответил он. — Поехали ко мне. Водитель удивленно поднял бровь, но послушался. --- В пентхаусе было темно. Чонгук зажег свет в прихожей, подхватил спящую Ынхи на руки — она была легкой, как пушинка — и понес в спальню. Не в свою. В гостевую. Он аккуратно уложил ее на кровать, снял туфли — каблуки, на которых она едва держалась. Она вздохнула во сне, перевернулась на бок. Чонгук открыл шкаф, достал чистую футболку — большую, черную, с логотипом какой-то компании. Положил рядом с ней на подушку. — Переоденься, — сказал он негромко. — Я выйду. Она не ответила — спала. Он вышел, прикрыл дверь. Ждал в коридоре минут десять. Потом тихонько заглянул. Ынхи переоделась. Футболка была ей велика — сползала с плеча, доходила почти до колен. Собственное платье валялось на стуле. Она лежала на боку, поджав ноги к животу, и мирно посапывала. Чонгук подошел ближе, поправил одеяло, укрыл ее. — Спи, — прошептал он. И вышел. В своей спальне он долго не мог уснуть. Смотрел в потолок и думал о ней. О том, как она пахла. О том, как прижималась во сне. О том, как ее губы шевелились, когда она что-то бормотала. — Черт, — выдохнул он. — Во что я вляпался? Ответа не было. А в гостевой спальне Кан Ынхи спала в его футболке, на его простынях, и снилось ей что-то хорошее. Потому что улыбка не сходила с ее лица всю ночь.