Часть 32 Первый удар

Высокие окна зала Визенгамота пропускали холодный зимний свет, который ложился на древний камень мягкими серебряными полосами. В такие часы старый зал казался почти храмом — храмом закона, памяти и власти. Полукруг амфитеатра был заполнен пурпурными и изумрудными мантиями, каждая из которых несла на себе герб рода, историю, старше многих королевств маггловского мира. Заседание шло уже более часа. Обсуждали привычные вопросы: лицензии на использование редких ингредиентов, регулирование международной торговли артефактами, жалобы на нелегальных производителей зелий в Уэльсе. Скука, почти ритуал, и именно поэтому момент, когда слово попросил Сириус Блэк, прозвучал как удар колокола. Тайвин Ланнистер никогда не поднимался с места поспешно. Он сделал это медленно, почти лениво, словно человек, который знает, что время принадлежит ему. По залу прокатился шёпот. Блэк был слишком молод для подобной инициативы, и всё же за последние месяцы многие уже научились опасаться этого спокойного, холодного юноши. Взгляд Тайвина на мгновение скользнул по залу. Он видел поддержку. Слева — Лорд Абраксас Малфой, чьё лицо оставалось невозмутимым, но пальцы медленно постукивали по столу. Чуть дальше —  Октавиус Принц, сухой и внимательный как и положено зельевару его уровня. Ещё несколько представителей старых домов уже ожидали его слов. Тайвин слегка склонил голову председателю. — Господин председатель, — произнёс он ровным голосом, — почтенные лорды и леди Визенгамота. Я хотел бы вынести на рассмотрение законопроект. Слова прозвучали спокойно, но в зале мгновенно стало тихо. Дамблдор, сидевший на возвышении председателя, медленно поднял взгляд, его голубые глаза внимательно изучали Блэка. Он уже чувствовал, что это не будет обычное предложение. Тайвин продолжил: — Законопроект касается восстановления исторического баланса в магической экономике Британии. Некоторые брови поднялись. — На протяжении столетий производство зелий, алхимических составов, артефактов и иных магических изделий находилось под контролем родов, которые их создали. Он сделал паузу. — Род Малфоев стоял у истоков нескольких крупнейших алхимических лабораторий. Род Принцев веками владел формулами зелий, которые сегодня продаются в каждой аптеке Косого переулка. Род Блэков контролировал первые мастерские зачарованных предметов. Тайвин медленно развёл руками. — Однако в течение последнего столетия эти производства постепенно перешли под управление министерских департаментов и независимых гильдий. Теперь он позволил себе лёгкую улыбку. — Проще говоря… были национализированы. В зале раздалось несколько смешков. Тайвин продолжил: — Я предлагаю провести обратный процесс, он произнёс слово без колебаний. — Приватизацию. Теперь зал загудел. Дамблдор уже не скрывал холодного напряжения. Тайвин, словно не замечая реакции, достал из папки несколько свитков. — В качестве обоснования… я хотел бы напомнить Визенгамоту одну простую деталь. Он поднял пергамент. — Школа Хогвартс. Некоторые члены совета переглянулись. — На протяжении только последних двадцати лет её содержание финансируется преимущественно за счёт взносов Попечительского совета. Он слегка наклонил голову в сторону нескольких старых семей. — Совета, который состоит преимущественно из древних родов. Тайвин развернул пергамент. — Здесь представлен сводный отчёт расходов. Он сделал паузу. — Ремонт замка, закупка ингредиентов для учебных лабораторий, финансирование стипендий, поддержание защитных чар. Он медленно поднял взгляд. Общая сумма за двадцать лет. Он назвал цифру и зал замолчал. Даже те, кто не любил чистокровных, понимали — это действительно были огромные деньги. Тайвин спокойно продолжил: — В связи с этим возникает естественный вопрос. Он чуть склонил голову. — Если старые семьи фактически содержат главную образовательную институцию магической Британии… возможно, было бы разумно предоставить им соответствующую долю влияния в экономике магического мира. Абраксас Малфой тихо усмехнулся, лорд Принц медленно кивнул. Тайвин закончил: — Законопроект предлагает вернуть контроль над ключевыми мануфактурами зелий, артефактных мастерских и алхимических лабораторий тем родам, которые стояли у истоков их создания. Он сделал короткую паузу. — Восстановив тем самым историческую справедливость. Теперь зал уже не шумел, он натурально кипел. Некоторые члены Визенгамота переговаривались возбуждённо, другие выглядели потрясёнными. Это был не просто экономический закон, это была попытка вернуть власть старой аристократии, и Дамблдор это понимал. Он медленно поднялся. — Лорд Блэк… В его голосе звучала редкая для него холодная сталь. — Вы предлагаете передать значительную часть магической экономики страны в руки нескольких семей. Тайвин спокойно посмотрел на него. — Я предлагаю вернуть её тем, кто её создал. Дамблдор прищурился. — Это приведёт к концентрации власти. Тайвин слегка улыбнулся. — В руках достойных. Тишина в зале стала почти тяжёлой. Дамблдор понимал, что происходит, этот мальчик не просто предложил новый закон, он бросил вызов всей системе, которую директор Хогвартса выстраивал десятилетиями, но правила Визенгамота были древними, и даже председатель не мог запретить голосование, если законопроект официально внесён и поддержан достаточным числом домов. А поддержка уже была. Малфои. Принцы. Розье. Нотты. Ещё несколько родов. Дамблдор медленно сел обратно, его лицо оставалось спокойным, но глаза стали холодными. — Законопроект принят к рассмотрению, — произнёс он. В зале снова поднялся шум. Тайвин сел на своё место. Абраксас Малфой слегка наклонился к нему. — Лорд Блэк… — тихо сказал он. — Вы только что начали войну. Тайвин посмотрел на зал Визенгамота, на людей, на древние гербы, на систему власти, которая десятилетиями находилась в чужих руках, и ответил почти шёпотом: — Нет. Его синие глаза холодно блеснули. — Я всего лишь возвращаю долги. А на возвышении председателя Альбус Дамблдор уже понимал: этот юноша опаснее, чем любой тёмный волшебник, с которым ему когда-либо приходилось иметь дело. ——— Заседание Визенгамота закончилось поздно, когда последний удар серебряного молота разнёсся под высоким куполом зала, а магические пергаменты с результатами голосования погасли один за другим, стало окончательно ясно — законопроект прошёл. Почти единогласно. Лорды древних домов — Малфои, Нотты, Принцы, Булстроуды, Розье, все подняли свои печати без колебаний. Даже те, кто обычно предпочитал осторожность, сегодня не нашли в себе желания выступить против. Закон о «восстановлении исторических прав родов-основателей» был принят. Для Тайвина это было не просто голосование, это была его первая победа, и потому он покидал зал спокойно, не торопясь, будто всё происходящее было лишь естественным ходом вещей. Высокие двери Визенгамота закрывались за его спиной медленно и торжественно, словно в знак того, что старый порядок мира действительно начал меняться. Тайвин уже почти достиг мраморной галереи, когда за его спиной раздался мягкий голос. — Лорд Блэк. Он остановился. Медленно обернулся. Альбус Дамблдор стоял у колонны в полумраке коридора. Белоснежная борода мерцала в свете магических ламп, а глаза — внимательные, усталые и необычно холодные — смотрели прямо на него. — Не уделите ли мне несколько минут? — спросил директор почти дружелюбно. Тайвин чуть склонил голову. — Разумеется, директор. Всегда рад беседе. Он сделал шаг в сторону, и они прошли в узкий балконный коридор, где из высоких окон открывался вид на тёмную Темзу и огни магического Лондона. Некоторое время Дамблдор молчал, глядя на город. — Сегодняшнее заседание, — наконец произнёс он, — было весьма… впечатляющим. — Политика редко бывает впечатляющей, — спокойно ответил Тайвин. — Но иногда она бывает неизбежной. Дамблдор тихо усмехнулся. — Не многие шестнадцатилетние юноши так уверенно управляют старейшим законодательным органом магического мира. Тайвин не ответил, он лишь слегка приподнял бровь. Дамблдор повернулся к нему, и впервые за весь разговор его взгляд стал почти пронизывающим. — Иногда, — мягко сказал он, — я задаюсь вопросом, как сильно могут измениться люди за одно лето. Тайвин выдержал этот взгляд. — Люди растут, директор. Иногда быстрее, чем ожидают окружающие. — Возможно. А затем Дамблдор добавил тихо: — Хотя иногда перемены бывают… слишком значительными, чтобы их можно было объяснить взрослением. Тайвин тонко улыбнулся. — Вы хотите сказать, что сомневаетесь в моей личности? Дамблдор не ответил сразу. Он сложил руки за спиной и медленно прошёл несколько шагов вдоль балкона. — Я лишь человек, который прожил достаточно долгую жизнь, чтобы замечать несоответствия. Он остановился. — Сириус Блэк, которого я знал, был… весьма яркой личностью. — Несомненно. — Но он не говорил с драконами. Тайвин чуть наклонил голову. — Очень немногие люди могут с уверенностью сказать как я объяснялся с драконом. Дамблдор улыбнулся краешком губ. — И, разумеется, тот Сириус Блэк, которого я помню, не мог бы провести через Визенгамот закон, который старые рода даже не могли озвучить без консолидации. — Возможно, — спокойно сказал Тайвин, — они просто ждали подходящего лорда Блэка. Некоторое время они смотрели друг на друга. И Дамблдор наконец произнёс: — Иногда мне кажется, что передо мной стоит человек… куда старше и опытнее, чем должен быть недавний ученик Хогвартса. Тайвин слегка склонил голову. — Директор, если вы хотите обвинить меня в том, что я… не Сириус Блэк, — боюсь, вам придётся представить доказательства. Он сделал небольшую паузу. — А магическое наследие, кровь рода, родовая магия и сама магия Визенгамота признали меня именно им. Тишина повисла между ними. Дамблдор кивнул. — Вы правы. Его голос стал почти задумчивым. — Магия действительно признала вас лордом Блэком. Тайвин мягко улыбнулся. — Тогда, вероятно, на этом вопрос можно считать закрытым. Дамблдор медленно выдохнул. — Возможно. Он посмотрел на Тайвина чуть внимательнее. — Однако иногда меня беспокоит не столько происхождение человека… сколько его цели. Тайвин ответил сразу. — Мои цели весьма просты. — Да? — Стабильность и порядок. Дамблдор тихо усмехнулся. — Очень благородные слова. — Я всегда предпочитал благородные слова, они лучше воспринимаются людьми. Иногда нужно говорить прямо. Тайвин сделал шаг ближе, и его голос стал чуть тише. — Особенно когда вокруг происходят… неприятные инциденты. Дамблдор слегка прищурился. — Вы имеете в виду что-то конкретное? Тайвин посмотрел прямо в его глаза. — Например… похищения. На мгновение взгляд Дамблдора стал неподвижным. — Это серьёзное обвинение, лорд Блэк. — О, нет, — мягко сказал Тайвин. — Я никого не обвиняю. Он слегка пожал плечами. — Я лишь констатирую, что Дорея Поттер вряд ли действовала в одиночку. Дамблдор молчал. — Женщина в её состоянии, — продолжил Тайвин спокойно, — вряд ли смогла бы организовать подобную операцию без помощи… весьма опытного мага. Он сделал небольшую паузу. — И я не думаю, что таких людей в Британии много. В коридоре стало холоднее. Дамблдор долго смотрел на него, а затем тихо сказал: — Вы очень осторожны в формулировках, лорд Блэк. Тайвин улыбнулся. — Я вырос в семье, где это считалось необходимым навыком. Дамблдор вздохнул. — Надеюсь, вы понимаете, что играете в опасную игру. Тайвин ответил мгновенно. — Директор. Он слегка наклонился вперёд. — Я не играю. Ещё мгновение они смотрели друг на друга. А затем Дамблдор впервые за разговор отвёл взгляд. — Доброй ночи, лорд Блэк. — Доброй ночи, директор. Тайвин повернулся и пошёл по коридору. Его шаги были спокойными, и уверенными. Когда его фигура скрылась за аркой, Дамблдор ещё долго стоял у окна, глядя на огни города. Впервые за многие годы он чувствовал то, что почти забыл. Настоящую тревогу.