Заговорщики

Получение этого приказа она предвидела два года назад — когда все прогнозы только сулили системе Сплинтер процветание и быстрый рост на военных заказах, которые сыпались как из рога изобилия. Каждая планета системы имела свою специализацию — Институт Психотроники на Донателло проектировал новые модели Боло, заводы Рафаэля выпекали по этим чертежам супертанки, как горячие пирожки, Военная Академия на Леонардо готовила офицеров для Бригады Динохром, а необозримые поля Микеланджело производили сухпайки для армии и флота (как шутили микеланджельцы, «от эскадры нету проку, если съели весь НЗ»). Но губернатор ОШова, прочитав сводки с фронта, который большинство колонистов считали далёким и не относящимся к ним лично, пришла в ужас. Взаимное гарантированное уничтожение, MAD, вот как это называлось с её точки зрения. Более ста человеческих и более двухсот мелконианских планет уже превратились в пепел. И региональный центр производства Боло, самого пугающего (хоть и не самого мощного) оружия Конкордиата неизбежно должен был пополнить этот список. Никого не будет волновать, что ни один уроженец системы в жизни не видел живого мелконианина и никогда не желал персонально им зла. Они идут уничтожать Homo Sapiens как биологический вид. Сирша сделала, что могла. За два года её стараниями около пятисот миллионов человек покинули систему по разным поводам — она сняла все ограничения на выезд, спонсировала получение билетов для семей с детьми, пенсионеров, всех, кто не мог держать в руках инструмент или оружие. Сплинтер был одним из самых активных участников программы «Кукурузное семя». Но всё это была капля в море, тем более что на двух уехавших приходился один приезжий — квалифицированные инженеры и техники бежали с разорённых войной миров в процветающую систему, словно мотыльки на свет. ОШова в принципе ожидала, что так и будет. Поэтому, не дожидаясь результатов программ поощрения эмиграции и блокады иммиграции, вскоре после избрания она провела закрытое совещание с лидерами четырёх регионов, на которое были также приглашены директор Института Психотроники, CEO фирмы Heavy Object Industries, председатель Центробанка системы и начальник Службы Безопасности Сплинтера. — Хочу сразу расставить точки над i, — предупредила она, открывая заседание. — С точки зрения буквы закона, то, о чём мы сейчас будем говорить, изменой не является. Я консультировалась у лучших межпланетных адвокатов, людей и ИИ. Формально мы имеем право на такие действия. Однако с точки зрения духа законодательства Конкордиата и с точки зрения нынешних властей сектора — это несомненная измена. Если о наших действиях станет известно раньше срока, мы все в лучшем случае лишимся постов. В худшем — сгорим вместе с системой. Но поскольку мы и так скорее всего сгорим вместе с системой — лично я на риски готова. Что насчёт вас, леди и джентльмены? Один за другим присутствующие медленно кивали. Никто не вышел, все остались на своих местах. Хотя нельзя было исключить, что остались лишь затем, чтобы после конца совещания отправить доклад в столицу. Но это уже не её забота — о таком должен будет позаботиться начальник СБС, за то ему и зарплату платят. В то, что он сам стукач, Сирша не верила — не потому, что считала этого человека безупречно лояльным лично ей или системе, а потому что имела поводы убедиться в его безупречно работающем чутье на опасность любого рода. Он не променяет информацию о заговоре на билеты для себя и семьи в центральные миры — не потому, что слишком честен и принципиален, а потому что только на Микеланджело у него есть секретный бункер, позволяющий выжить даже когда поверхность планеты обратится в пепел. Это была самая простая и надёжная взятка для опытного параноика. Деньги могут обесцениться, драгоценные металлы есть нельзя — технологии выживания будут в цене всегда. Сама Сирша, если дойдёт до бомбардировки, прятаться не собиралась. С её точки зрения, лучше было умереть со всеми, чем выжить одной. Однако за годы политической карьеры она научилась уважать и использовать людей с другими, порой прямо противоположными взглядами. — Мы сейчас находимся в классической ситуации «сапожника без сапог». Мы делаем Боло — больше, чем любая другая система в нашем секторе и при этом являемся единственным в секторе производителем полного цикла — от добычи минералов до тюнинга поведенческих паттернов. Однако при этом у нас всего два Боло и те — устаревшие Mk XXVIII. — Простите, но это просто технически неверно! — возмутился президент Леонардо. — В системе базируется дюжина новейших Mark XXXIII! — Базируется, — вздохнула губернатор. — Базируется, но нам не принадлежит. Если Бригада Динохром решит, что они нужнее в другом месте, мы останемся без прикрытия быстрее, чем успеем мяукнуть. То же самое касается и флота — три линейных корабля, пять авианосцев, двенадцать крейсеров — это всё звучит прекрасно, только они опять же не наши. Армия и флот мобильны. Наше население — нет. — Так вы поэтому не пригласили никого из военных? — с пониманием кивнул генерал-фабрикатор Рафаэля. — Именно так. Силы Планетарной Обороны — другое дело, они наши и остаются с нами, но их верховными главнокомандующими являются уже присутствующие здесь лица, поэтому я решила, что довести информацию до подчинённых мы успеем позже. — Что вы предлагаете? — напряжённо спросила председатель Верховного совета Микеланджело. — Мы будем и дальше производить Боло в полном соответствии с заказами командования сектора. Однако помимо этого я хочу, чтобы вы тайно произвели несколько неучтённых Боло, которые будут подчиняться только нам, а не Терре и не Бригаде Динохром. Это технически возможно? — обратилась она к директору Института Психотроники. — В принципе да, — задумчиво потёр подбородок старый инженер, пока остальные заговорщики хватали ртами воздух, пытаясь осознать услышанное. — История знает две попытки создать ограниченно лояльных Боло, и пять — вообще искусственные интеллекты такого класса, не только на танковом шасси. Правда, все они закончились плохо. В двух случаях ИИ вышел из-под контроля и атаковал своих создателей. В одном — проект потерпел неудачу и был закрыт. И наконец, два случая Конкордиату пришлось подавлять силой, так что можно сказать, что с технологической точки зрения разработки были вполне успешны. — Подавление силой — это уже моя проблема. Что с теми, взбунтовавшимися? Это были Боло? — Нет, — помотал головой директор. — Корабельный ИИ в одном случае, городской административный — во втором. Боло никогда в известной истории не атаковали людей — ну, кроме тех случаев, когда это было приказано их командирами. Там контуров безопасности и прецедентов столько, что по-моему, ни один человек не знает их все. Проще новый ИИ спроектировать, чем этот массив переписывать. Все попытки взлома их лояльности только меняли приоритет командования, но никогда не ставили под вопрос защиту человека в целом. Это совершенно разные уровни программирования… — Отлично, именно это нам и нужно, — подхватила ОШова. — Мы человечество, и мы нуждаемся в защите. Что по матчасти, сколько Боло мы сможем произвести втайне? — Смотря сколько времени нам дадут, — развела руками директор HOI. — Исходите из сроков в три года. — Ну, если следовать всем нормативам — то две штуки. Одну «тридцатьтройку» и одну «тридцатьчетвёрку». Больше за три года незаметно не утащить. Аудиторы заметят. Сирша нахмурилась. План трещал по швам. Четыре Боло, конечно, лучше, чем два. А учитывая разницу в поколениях — можно сказать, что оборонительный потенциал системы утроится. Но это всё ещё только одна машина на каждый из четырёх регионов. Достаточно, чтобы изрядно попортить нервы Псам. Но и только. Абсолютно недостаточно, чтобы попытаться хоть сократить человеческие потери, не говоря уж о том, чтобы минимизировать их. — Забудьте про все нормативы. Единственной приёмной комиссией будут мелкониане. Нам плевать, как это будет выглядеть или какие результаты покажет на бенчмарках. Сделайте мне что-то, что сможет ездить и стрелять. Срежьте все углы, какие возможно… — Нууу… — глаза у обоих присутствующих инженеров загорелись почти одинаковым нездоровым светом — как у подростков, которым дали разрешение от души похулиганить. Они отошли в сторону и пару минут о чём-то шептались. Чиновники ждали их вердикта, как ждут слов оракула. Сирша отметила про себя, что в самом факте вторжения уже никто не сомневается. Вопрос «как нам это сделать» полностью вытеснил из их сознания вопрос «а нужно ли вообще это делать». На что губернатор, честно говоря, и рассчитывала, когда собирала совещание. — Восемь, — озвучила наконец совместный вердикт CEO HOI. — Один Боло Mark XXXIII, два Боло Mark XXXIV, один Голем Mark XXXIII и четыре Голема Mark XXXIV. Но шесть из них придётся делать по старинке из кремнестали и эндурахрома. Дураллоя хватит только на два, сами решайте, на какие именно. В комнате наступило тягостное молчание — все присутствующие поняли, о чём идёт речь. О дичайшей системе компромиссов и натяжек. ОШова по сути сказала, «сделайте как-нибудь, только заткните мне дырки» — и ей предложили полное «как-нибудь». Собственно, с этого начало ещё правительство Конкордиата, когда ввело в строй Mark XXXIV. Подобно русским танкам Второй Мировой с тем же номером, «Тридцатьчетвёрки» были напрочь лишены изящества дизайнерских решений — они были мощны, просты, надёжны и дёшевы. Mark XXXIII, их предшественник, был вершиной эволюции, оснащённый горой разнообразного оружия, невероятно хитроумным ИИ, кучей вспомогательных подсистем на все случаи жизни — он мог в одиночку вступить в войну (не в бой, а именно в войну!) с целой планетой — и выиграть. Не зря его перевели из категории «континентальных осадных единиц» в категорию «планетарных». При разработке следующего поколения ото всех этих излишеств быстро, решительно отказались. Длину корпуса безжалостно урезали на четверть — со 120 до 90 метров, массу — с 32 до 24 тысяч тонн. Гаубицы — долой. Вертикальные пусковые ракетные шахты — долой. Места для них теперь нет, боеприпасов они жрут немерено, а применяют непрямой огонь Боло не так уж часто. Нанофабрики и системы саморемонта — долой. Среднее время жизни танка в бою — 10-15 минут. Если люди и Боло переживут ад столкновения — его отремонтируют и перезарядят как полагается, в гараже. Если же люди будут уничтожены, то и о сохранности Боло нечего беспокоиться. Производительность искусственного интеллекта сократили в восемь раз — хотя он всё равно оставался умнее любого человека, но по сравнению со старшими братьями казался чем-то вроде преданной, но туповатой собаки. Зато уж главного калибра ему не пожалели. Один из трёх «Хеллборов» и батарею гаубиц заменили на два «Хеллрейла» — шестидесятиметровой длины ствола в 90 мегатонн мощностью каждый. После выстрела эти монстры должны были остывать целую минуту, они могли поражать только цели не ниже 30 градусов над горизонтом, да и применение их против планетарных целей было бы самоубийством… Зато сдвоенный залп Хеллрейлов мог уничтожить любой существующий или даже предполагаемый мелконианский корабль — даже линкор, суперавианосец или орбитальную крепость. Первый выстрел перегружал щиты, второй разносил в клочья корпус. Дёшево и сердито, ничего лишнего. Таким образом «Тридцатьчетвёрки» получились скорее самоходками, чем танками, узкоспециализированные орудия под конкретную задачу, машины, «построенные вокруг пушек». Но главное, чего добились подобным упрощением — за время, которое требовалось раньше на производство одного Mark XXXIII, завод мог выпустить три Mark XXXIV. Количество било качество. «Големы» были решением в том же направлении, хотя появились они гораздо раньше и с другими целями. Это были экспортные танки, полностью соответствующие Боло того или иного поколения по вооружениям, защите, проходимости и энергетике, но не имеющие психотронного мозга. Они управлялись экипажами из людей и неразумными компьютерами. Нельзя даже сказать, что они были медленнее настоящих Боло. Не во всём, точнее. В заранее предусмотренных программой ситуациях они могли реагировать так же быстро, как и психотронные машины, даже немного быстрее — потому что исключалась сложная цепочка рассуждений. Проблема была в том, что Боло легко угадывали их алгоритмы и «взламывали», подавая противоречивый сигнал, благодаря чему выигрывали 97 тренировочных поединков из ста. Но так как у Псов до войны технологии искусственного интеллекта были развиты слабо, а сейчас они, как докладывала разведка, бросились догонять это упущение, но не слишком преуспели — против них и Големы будут достаточно грозным оружием, если именно полноценные психотронные мозги являются узким местом в производстве. По правде сказать, такого технического изделия как «Голем Mark XXXIII» в Конкордиате и в проекте никогда не было. Экспортные версии Боло имели собственную нумерацию, с I (на базе Mark XIX) по V (на базе Mark XXIX). Однако будучи губернатором системы-фабрики, ОШова прекрасно поняла, о какой не существующей пока машине идёт речь — корпус и начинка от Bolo Mark XXXIII и XXXIV, но с человеческими экипажами. Присутствующие поняли тоже. И наконец, материал для корпуса и брони. Дурахром не использовался в строительстве Боло уже довольно давно, уступив место куда более надёжному дураллою. Дурахром почти идеально отражал электромагнитное излучение всех диапазонов — от радиоволн до гамма-лучей, но был довольно слаб против кинетики и пучков частиц, поэтому для обеспечения надёжной защиты Боло требовалось, чтобы щиты и броня работали совместно, как часы. Если что-то одно выходило из строя, машина становилась уязвимой, как человек без кожи. Дураллой, с другой стороны, легко поглощал все виды воздействий, а энергоёмкость у него была колоссальная, как и механическая прочность — поэтому щиты для него были лишь приятным дополнением — танк мог продолжить бой и без них. По той же причине из дураллоя можно было отливать сразу несущий бронекорпус, тогда как дурахром предполагал более традиционную схему «каркас отдельно, бронеплиты отдельно». Но производство дураллоя требовало работы планетарных ускорителей частиц. В системе Сплинтер такие ускорители были, и с начала войны они работали 24 часа в сутки, 7 дней в неделю — но вся их продукция строго учитывалась, и новый ускоритель незаметно для инспекции тоже не построишь. А вот дурахром и кремнесталь можно было просто напечатать на нанофабриках, они не заигрывали с основами физики — обычные метаматериалы, доступные любому колонисту в любой заднице галактики. — Хорошо, что с финансами? Сколько денег вам понадобится для тайной разработки и строительства такого количества Боло с модифицированной лояльностью и Големов? Големы, пожалуй, даже лучше, подумала она про себя. Танкистов-патриотов собственной системы найти будет проще, чем написать ИИ на новых принципах. — Вопрос в отборе нужного количества специалистов, способных держать язык за зубами… — замялся директор Института. — Считайте, что они у вас уже есть, этим займутся мои люди. Я пока спрашиваю только о расходах на материальную часть производства. — Ну, если всё, что только можно, пускать по себестоимости, — первой прикинула CEO HOI, имевшая куда больше опыта в таких вычислениях, — то можно уложиться в триста семьдесят миллиардов. — Отлично. Центробанк, ваш ход. Изворачивайтесь как хотите, но протащите мне эти деньги мимо налоговых инспекторов Конкордиата. — Да легко! — председатель даже фыркнула. — Вы мне найдите, где ВЗЯТЬ эти деньги, а уж отмыть их я сумею, комар носа не подточит. — Мы строим для Конкордиата Боло. С начала войны армейские заказы льются рекой. Вы же не хотите сказать, что все эти сверхдоходы уже разворованы? — Не хочу. Разворовали примерно четверть. Ещё четверть ушла на расширенные социальные проекты, и половину съела инфляция. С начала войны покупательная способность кредита падает. Теперь задумалась уже сама ОШова. Стандартный способ добычи денег — повышение налогов — тут сработал бы отлично, при ВВП в пятьсот триллионов кредитов лишние 370 миллиардов не слишком отяготят население, это меньше десятой доли процента. Налог Конкордиата на оборону пожирал гораздо больше. Проблема в том, что налоговые потоки, во-первых, отслеживаются достаточно внимательно, а во-вторых, деньги нужны не через два года — они нужны прямо сейчас, чтобы начать работу немедленно. Урезать часть бюджета СПО? Опять же, это не будет сильной нагрузкой, рядовые солдаты скорее всего и не заметят такого снижения финансирования, а интенданты найдут способ выкрутиться… Но опять же, вопрос «каким идиотом надо быть, чтобы ослаблять войска в дни войны» появится во всех СМИ. До отставки он не доведёт, а вот до расследования — вполне может. Те же самые ответы и на вопрос «почему бы не тряхнуть хорошенько мастеров фигурного попила и отката, разворовавших четверть прибыли». Тайное расследование казнокрадства будет слишком долгим, а открытое — привлечёт ненужное внимание. — Возьмём кредит на пять триллионов в одном из галактических банков, — решила наконец ОШова. — Правительству нужно больше Боло, запрос одобрят почти без волокиты. А дальше как в известной притче — сдохнет или ишак, или падишах, или я. Тем более, что расширять производство мы действительно будем. Просто уйдёт на это на четыреста миллиардов меньше, чем по документам.