Глава девятая. Живопись, в которой стул говорит голосом отсутствия.

Художники, эти ловцы неуловимого, давно поняли могучую выразительность одинокого стула. Вспомним знаменитое полотно Ван Гога, на котором нет ничего, кроме простого деревянного стула с соломенным сиденьем, а на нем покоятся трубка и кисет. Здесь нет человека. Но есть ли здесь его отсутствие? Напротив, здесь есть его предельное, сконцентрированное присутствие. Стул говорит о своем хозяине больше, чем сказал бы самый искусный парадный портрет. Он говорит о его простых привычках, об уюте его одиночества, о тишине его курительной комнаты. Каждая царапина на дереве, каждая потертость на сиденье это буквы в автобиографии, написанной не чернилами, а самой жизнью. Стул в живописи это портрет души, написанный ее отсутствием. Это вызов зрителю, приглашение додумать, дорисовать, впустить в картину человека, который только что вышел и вот-вот вернется.