Глава 40

Это не могло быть случайностью. Этот ребенок действительно заметил меня. Пускай его вид продолжал выражать безразличие, и взгляд оставался каким-то уныло-подавленным, я чувствовала, что он видит меня. Когда ко мне пришло осознание, что он еще и услышал ранее произнесенные мною слова, я тут же выбежала из зала. «Мне срочно нужно отсюда выбираться» — решила я. Но, сколько бы я ни бродила, выхода не находила. Пространство было ненастоящим, охватывало только территорию императорского дворца. Когда я доходила до границы, меня встречала пустота. «Странно, словно я внутри не дорисованной картины» Заходя за границу, я оказывалась все в том же коридоре, в котором очутилась изначально. Спустя некоторое время я бросила попытки найти выход, так как его попросту не было. В итоге я решила отдохнуть. Сидя на траве императорского сада в тени дерева, я, закрыв глаза, размышляла, зачем вообще игра переместила меня сюда: «Видимо, это часть квеста. Игровым сюжетом предполагается, что здесь я должна узнать что-то новое о главном герое» В таком случае, следует с ним взаимодействовать. Однако я не могла заставить себя сделать это. Просто идти к нему и начать что-то говорить? Пускай все происходящее было лишь проекцией, да и Озет здесь еще ребенок, — дети по правилу невинны и безобидны — мне не хотелось иметь дело с этим персонажем. Я не чувствовала уверенности в том, что смогу сделать все правильно. Озет не вызывал у меня доверия. Слишком мало я поняла его суть, чтобы предугадать его реакцию на мои слова. Если что-то пойдет не так… Если в детстве он ничем не лучше… — Нашел. Надо мной прозвучал тихий мальчишеский голос. Из-за испуга меня настигла сердечная боль. Я открыла глаза и встретилась с миловидным детским личиком. Маленький Озет стоял передо мной. Однако взгляд, с которым этот ребенок смотрел на меня… От него выворачивало душу наизнанку. Не знаю, может, больным был не взгляд, а моя фантазия, может, я просто додумывала образ этого персонажа, так как знала только его аморальную сторону, или все дело в его черных глазах, бездонных и нечеловечески пустых, и на самом деле этот ребенок нормальный? Я же видела, как он терпеливо сносил побои матери. Не похоже, что этот ребенок агрессивен. И все же мне стало страшно. Ведь он сказал «нашел». Значит, пока я искала выход, он — искал меня. Такая заинтересованность уже настораживала. — Прошу прощ… — запоздало попыталась ответить я, однако не закончила — маленький подлец потянул меня за косу и нагнулся надо мной, жадно разглядывая мое лицо. — Что во дворце делает плутоновская женщина? Он не отводил взгляд с моих глаз и не позволял отвести мне. Ребенок этот умел подавлять куда круче взрослого. — Я новая служанка… Ну, фактически я не лгала. Действительно ведь была служанкой. — У нас нет таких служанок, — он не поверил мне. — Что ты делала в том зале? — Я услышала крик и пришла проверить, что происходит… Озет продолжал смотреть, словно ждал продолжения объяснения. Странный способ воздействия сработал — меня потянуло продолжить говорить до тех пор, пока не получу ответ: — Я думала, что-то случилось. Однако, оказалось, это… Женщина истерит, — мне пришлось отвести взгляд от неловкости за то, что я упомянула императрицу без должного почтения. — Я не хотела подсматривать, но случайно стала свидетелем. В момент разговора мне пришла мысль: я могу разузнать об обстоятельствах увиденного и, быть может, тогда игра вернет меня обратно в храм Луны. Вряд ли в этой проекции я могу умереть. Впрочем, и рисковать не стоило… — Ваше Высочество… Скажите, это часто происходит? — Что? — мальчик удивился моему вопросу. — Она… — вновь неловко произнесла я. — Кто это? Часто ли она бьет вас? — Ты о Ее Величестве? «Ее Величество…» Я не ошиблась. Этой женщиной действительно являлась императрица. Озет не назвал ее матушкой. Значит, у него к ней холодное отношение. Впрочем, это не удивительно. Хотя обычно дети любят своих родителей, даже самых непутевых. Они отвечают на жестокость любовью… — Почему вы терпите подобное отношение? — спросила я. — Вам нужно что-нибудь ответить. Вы же наследник императора. Ваше тело неприкосновенно. Его глаза округлились от удивления. — Болтливая, — прокомментировал он и вновь потянул за косу. — Язык — отрезать. А вот глаза… Необычные. — Эй! — вскрикнула я и оттолкнула пугающего мальца. Кажется, я не рассчитала силу. Мальчик тут же упал на траву. Ситуация стала еще более неудобной. Кто бы знал, что маленький принц окажется настолько легким и слабым. Мне стало немного неловко за случившееся, однако извиняться, падать ниц и молить о прощении не стала. Вместо этого я встала на ноги, чтобы оказаться на уровень выше. — Я спрашиваю, потому что беспокоюсь, — это, естественно, была ложь. — Не можешь ответить матери, зато отыгрываешься на слугах? Это некрасиво! Теперь его лицо выразило изумление. Как будто моя реакция его приятно впечатлила. «Какой странный» — Эй, да сколько тебе вообще лет? — раздраженно спросила я. — Четырнадцать. Наверное, мне послышалось. — Сколько? — Четырнадцать, — повторил маленький принц. «Что?! Четырнадцать?!» — Тогда почему ты так выглядишь? Ты что, чем-то болен? — начала спрашивать я, не заботясь о том, сколь бестактно звучат эти вопросы. Проекция на то и не является реальностью — в ней я могу вести себя как захочу. Озету на вид было не больше десяти. Такой низенький, худенький мальчишка. Кожа бледная, с нездоровым зеленоватым оттенком, правда, это становилось заметно, только если приглядеться. И губы у него были бледные, как у тяжело больного. Он казался осенним увядающим листом, колыхающимся от ветра, готовым вот-вот оторваться и намертво уложиться на сухой почве. И этого слабого ребенка императрица ударяла с неистовой мощью… Такие удары казались для столь слабого существа смертельными. Почему никто не останавливал ее? — У тебя глаза как у дохлой рыбы, — я потянула за свое нижнее веко, чтобы продемонстрировать нездоровый вид, а затем высунула язык. Вместо того, чтобы разозлиться, мальчик опустил глаза и усмехнулся, а затем сказал: — Имя. — Имя? — удивилась я. — Твое имя. — Эм, Черин, — не без неловкости ответила я. — Черин… — повторил он. — Забавное. «Что забавного то?» Меня раздражала подобного рода реакция, так как ранее я с ней уже сталкивалась и никогда не понимала этой потехи. — Не хочешь служить мне, Черин? — спросил он, подняв взгляд, немного сменившийся: глаза стали чуть живее, заулыбались. В его вопросе не было смысла, по этому взгляду я прочла его четкое намерение сделать меня своей служанкой. И все же я ответила: — Нет. Тебе не хочу. — Почему? — спросил он разочарованно. — Потому что ты — Озет. «Почему меня не возвращает назад? Я же узнала, что у Озета были сложные отношения с матерью. Что еще то нужно этой системе?» — Господин! — послышался юношеский голос вдали, на который откликнулся мальчик. В тот момент, когда он отвернулся к источнику звука, я убежала прочь. Пространство вокруг начало размываться, словно акварельные краски от воды, вселяя надежду в то, что вот-вот меня вытолкнет из этого фальшивого места, однако вместо этого меня вновь переместили в злополучный коридор. На этот раз он был окрашен оттенками более мрачными и тусклыми, словно характер картины сменился. «Что за чертовщина?» Раздалась мелодия. Кто-то играл на скрипке. Тревожное стаккато подгоняло мой шаг. Я начала оборачиваться по сторонам, испытывая первобытный ужас, чувствуя, что где-то из-за угла меня могла поджидать опасность. Дворец стал небезопасным. Казалось, внутри скрывались хищные звери. Мой дрожащий кулак прилип к груди, когда я открыла вход в оранжерею. Я чувствовала, что это пространство зазывало меня туда — ветер подталкивал ступать дальше и шептал что-то почти разборчивое, что-то вроде: «Гляди… Гляди…» — Здесь кто-то есть?.. О, я ненавидела подобные вопросы, ведь из-за них все существо обгладывал больший страх, чем до этого, так как эти вопросы словно зазывали к себе смерть, они будто констатировали факт — здесь небезопасно. Пройдя вглубь, я увидела женщину, отчаянно рыдающую у небольшого сооруженного алтаря. Ее роскошные светлые волосы были распущены и покрывали обнаженное тело. — О боги, прошу, пощадите меня за совершенный нами грех… Позвольте искупить наш грех. — Простите?.. С вами все в порядке? — спросила я, подойдя к ней. Женщина вздрогнула и обернулась. Ее глаза наполнились безумием. Она увидела меня и произнесла: — Мне видится призрачная нимфа… Недобрый знак. «Призрачная нимфа. Я видела такую карту во время гадания» — Что это значит? — спросила я у нее, но вместо ответа она начала усердно мотать головой и мычать. — О боги… Нашему роду конец. Нас ждет неминуемая смерть?! Она все бормотала странные слова и ударялась головой о каменные плиты. — Прошу, только пощадите моего сына. В какой-то момент она выпрямилась, вновь повернулась ко мне и прошептала: — Прячься. Мое сердце сжалось. Я не стала копаться на месте и тут же укрылась за кустом белых роз. Как раз вовремя, так как в оранжерею вошел мальчик с белесыми волосами, оттенка светлее, чем у императрицы. Я сразу узнала в нем того маленького принца, Озета. — Ваше Величество, что же вы делаете? Разве вам не было приказано восстанавливаться в покоях? — Я молю богов смилостивиться над нами… — Вы до сих пор наивно полагаете, что это поможет? Мне вас даже жаль. — Я должна вымолить у них прощение. Быть может, тогда они избавят тебя от этого проклятия. — Вы действительно желаете, чтобы мне стало легче? — кажется, я услышала в его голосе волнение, словно он надеялся, что мать скажет, как беспокоится о нем, однако она холодно провела черту: — Иначе империю ждет крах. Наследники рода Сильвиайм не должны умереть. — Раз вы так говорите… Может, поможете мне? — Что?.. Императрица, наконец, подняла глаза на сына. — Станьте моей следующей жертвой во благо этой страны. Я не видела лица Озета в тот момент, когда он совершал свое злодеяние. Все мое внимание было приковано к его изящной руке, протянувшей клинок и вложивший его в дрожащие материнские ладони. — Вы знаете, что сможет утолить мою жажду, матушка. Тогда из светлых глаз женщины полились слезы. — Ты впервые… — произнесла она, но оборвала предложение и сглотнула. Затем она опустила взгляд на оружие и улыбнулась. — Я породила чудовище. И мне отвечать за это. «Нет, неужели она…» Только я догадалась о происходящем, как женщина замахнулась и вспорола себе брюхо. Ее кровь растеклась по каменным плитам, на которых она сидела и к которым ранее опускала чело. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не издать испуганного стона, который так и норовился вырваться из меня. Озет же наблюдал за всем бесстрастно. Его лицо все так же прикрывали его белесые кудри. Он даже не шелохнулся, ни что в нем не дрогнуло при виде этой ужасающей картины. В тот момент, когда женщина рухнула на пол и лицо ее начало терять краски жизни, он накрыл его своей ладонью. Я же прикрыла рот уже второй ладонью и крепко зажала челюсть. Последующее ужаснуло меня больше всего — одно прикосновение его руки высосало жизнь из молодого женского тела, и то иссохло и почернело, стало подобно обугленной плоти. «Это еще что?! Разве такой должна быть священная сила бога Солнца?» Меня что-то коснулось и я в испуге дернулась с места, порезавшись о шипы роз. На меня прыгнул черный кролик. «Что эта тварь тут забыла?» — разозлилась я и вновь повернула голову в сторону Озета. Однако его там не оказалось. Нет. Он же только что стоял там. Буквально мгновение назад. Однако, стоило мне отвести взгляд, как он исчез. Разве такое возможно? Нет. Он никуда не пропал. Просто… Он… — Нашел. Я вскрикнула и отползла назад. — Плутоновская женщина, где же ты была все это время? Я так долго тебя искал… Он опустил взгляд черных глаз на маленькое пушистое создание, продолжающее прыгать в мою сторону, а затем схватил его в руки. — Нет… — я мотнула головой и вся задрожала. Озет сжал кролика в ладони. Послышался хруст костей, но животное не издало ни единого звука, значит, погибло до этого. Принц с брезгливостью бросил его, и то упало на землю подобно мешочку с песком — мертвым грузом. Я хотела сбежать, чтобы не стать следующей, но, оказывается, ужас действительно был способен полностью парализовать тело. Меня магнитом тянуло к земле. Я могла только беспорядочно проводить ладонями по траве. — Скажи, что теперь? — спросил он меня, однако я непонимающе взглянула на него. — Я все так же выгляжу больным? А ведь действительно. Улучшился оттенок его кожи: стал выглядеть здоровее, розовее, — губы окрасились алым и исчезли синяки под глазами. Он высосал чужую жизненную энергию подобно паразиту… Жуткое существо. Он не достоин зваться человеком. — Чудовище. Его черные глаза округлились от шока. — Ты действительно монстр! В нем не было ничего человеческого с самого начало. Он именно такой, каким его описывали в «Лезвиях кошмаров» — равнодушный к чужим страданиям, эгоистичный злодей с омерзительной, чернющей как его глаза душой, наполненной только грехами и вожделениями. Впрочем, кажется, его ранили мои слова, потому что на его лице, воплощающем роковую красоту, отпечаталась боль. Тогда я ощутила власть над собой и ситуацией. Мои слова ошеломили его, нанесли ему урон, пускай и не физический. Самое время для отступления. Я встала и дернулась с места, а затем побежала так быстро, как никогда прежде не бежала. «Выпустите меня отсюда! Я не хочу здесь умереть! Помоги мне, Шут!» В этот момент меня кто-то схватил за шкирку и вытянул вверх. Я вынырнула из купели и закашляла. Открыв глаза, я поняла, что все же вернулась в храм Луны. Только вот произошли изменения. Вода, в которую я ранее погрузилась, окрасилась в черный.