Глава 41

Для чего система показала мне прошлое главного героя? Наверняка не ради того, чтобы я посочувствовала его несчастному детству или осудила его за тяжкий грех. К слову, дорогой читатель, мое отношение к главному герою не улучшилось, сочувствием я к нему не прониклась, и, более того, я его осудила. Пускай моя мать часто твердила слова из нагорной проповеди: «Не суди, да не судим будешь», — я себе позволяла это делать. Увиденное еще больше убедило меня в том, что главный герой опасен и несет за собой только смерть. Правда, не думала, что его сила столь ужасающа. В романе ее не описывали такой. Разве что упоминалось, какая ужасающая мощь у избранных бога Солнца, какая невероятная у них способность к регенерации, и как производящий ими свет отпугивает и уничтожает демонических тварей. Не было упоминания высасывания жизни из людей. Разве что та странная строчка, об увиденном в ночь жажды от лица Элеанор: «Движение его руки влекло за собой смерть. Все его недруги падали, подобно жертвам демонических тварей, и никакое сопротивление не могло спасти их. Смерть была неизбежна» Если это настоящая сила бога Солнца, то чем она отличается от демонической? Хотя с чего я вообще решила, что увиденной мной — это проявление способностей избранных? Императрица упоминала некий грех… Наверное, она знала, на что способен Озет, и была в ужасе от этого. Была в этом прошлом еще одна странность — в детстве Озет предстал столь слабым, истощенным, болезненным ребенком, хотя это совершенно не свойственно потомкам императорского рода, воплощающих жизнь и плодородие… «Императорская семья что-то скрывает?» Высветилось системное окно, оповещающее об успешном получении новой информации, что может понадобиться в будущем. Когда окончательно очнулась и поднялась на ноги, я поняла, что Шут, вытащивший меня из воды, упал наземь и потерял сознание. Я подошла к нему, а затем начала раскачивать его тело руками в неуверенных попытках привести в чувства, но это не возымело должного эффекта. «Отрубился» — Эй, вставай. Не время спать! Он никак не реагировал. — Хм… Тогда мне пришла на ум смелая идея — снять его уродливую маску и подглядеть, что же за лицо скрыто за ней. Однако, когда я уже потянулась, чтобы стянуть ее, Шут резко поднял руку в попытке ухватиться за что-то. Я испуганно отпрянула и закашляла, поперхнувшись слюной. «Напугал!» — Черин, — произнес он разозлено. Неужели догадался о том, что я намеревалась сделать? — Да?! — оробело отозвалась я. — Черин, — он снова произнес мое имя. — Хаотичный мир, что создал извращенный Бог. И ты, облаченная в вульгарные одеяния… «Чего это он несет?» Когда он принял сидячее положение, с наездом спросил: — Зачем ты погрузилась в воды Луны? Не знаешь, что они могли сотворить с твоей душой? — Что?.. — Еще несколько минут, и ты бы умерла, — то ли от услышанного, то ли от холода, у меня пробежали мурашки по плечам. — В лучшем случае. «В каком это смысле?» — Спа-сибо, — борясь с кашлем, я поблагодарила Шута за спасение. — А… Почему вода почернела? — затем обернулась к купели. Шут напряженно смолк. — Это из-за меня? Я что-то сделала не так? — предположила я. После недолгого молчания он ответил: — Не забивай себе этим голову. Лучше скажи, что именно тебе показала реликвия. Прокрутив в голове увиденное, я содрогнулась и зажмурилась. — Неприятное прошлое, — ответила я. — Тебя это не касается, так что воздержусь говорить. Я знала — если не обозначу черту, этот хитрец начнет задавать уточняющие вопросы и вытянет из меня все подробности, не дав никакой полезной информации взамен. Чтобы не говорить дольше, я поднялась на ноги и начала выжимать воду с одежды. — Теперь вся мокрая, — пожаловалась я. — Ну, так что, пошли за тем, что тебе нужно?

***

Спустя час блужданий по храму Шут все же отыскал тайную комнату, спрятанную за одной из стен. Это была библиотека, в весьма плачевном состоянии: из-за того, что в ней редко проводилась уборка, скопилась пыль, а стены местами покрылись плесенью, и по углам бегала непонятная живность, вызвавшая у меня отвращение. В библиотеке по большей части хранились древние летописи. Шут, благо, оказался самостоятельным — отыскал необходимую ему реликвию, обойдясь без моей помощи. Ею оказался папирус. — И что это такое? — устало спросила я. В нынешней команде энтузиазма во мне было ровно столько, сколько в папирусе было родных слов. Мой вопрос сквозил недовольством: «И ради этого ты меня притащил сюда?» — Это священная реликвия. — Это то понятно. Но что это такое вообще? — Древнее пророчество, которое доступно только служителям храма Луны, — объяснил мне Шут и взял папирус в руки. — Древний язык запечатан особым способом. Информация не доступна простым смертным. Прочесть могут только избранные богами. — И как ты, в таком случае, собрался читать это пророчество? — угрюмо поинтересовалась я. — У меня имеются методы, — загадочно ответил Шут. — Не хочешь взглянуть? — Предлагаешь мне прочесть? — удивилась я. «Обычно этот человек все скрывает от меня. Он не из тех, кто делится полезной информацией. Если, разве что, он таким образом не пытается проверить, могу ли я прочесть содержимое» Прежде, чем я подошла к папирусу, высветилось системное окно: «Использовать священную реликвию?» «Да/Нет» Ну, о чем вопрос, конечно я нажала на согласие. Тогда папирус начал излучать легкое свечение. «Использование священной реликвии «пророчество богини Луны». Полученная информация может изменить ход дальнейшего сюжета!» Подойдя к папирусу, я удивилась тому, как строчки, казавшиеся ранее непонятными каракулями, стали приобретать знакомый вид, словно в игре включили автоматический перевод. «Как удобно, однако» Я невольно усмехнулась, и тогда Шут спросил: — Получается прочесть? «Не промах, сразу догадываешься» Но я не захотела быть ему лишний раз полезной и помогать в переводе, вместо этого я солгала: — Вижу просто непонятные черточки. Это точно древний язык, а не рисунки годовалого ребенка? — Это язык древних последователей богини Луны. Он создан искусственно. Я вновь опустила взгляд к написанному. Часть пророчества не была раскрыта, так как Шут оставил папирус в сложенном состоянии, однако отрывки я прочла: «… В ночь солнечного затмения родится потомок с клеймом проклятия. Он распространит скверну и обречет императорский род на погибель. Ежели он выживет и пройдет трансформацию, силы его возрастут и возродятся в нем намерения Лаура. Бог возродится и обрушит свою ярость, уничтожив прошлый мир. Расколоть душу проклятого потомка способна избранная Венеры, использовав священный клинок…» Прежде, чем Шут свернул папирус снова, я успела прочесть другой отрывок, появившийся позже остальных: «В день парада планет в мир воплотится Эрида, что посеет яблоко раздора…» — Что ж, в таком случае, забираем реликвию и уходим, — Шут свернул папирус, без особой бережности к старинному предмету. Я не успела обдумать прочитанное, как меня схватили за запястье и потянули за собой. Однако прежде, чем мы вышли, проход закрылся. В библиотеке из ниоткуда прозвучали звуки поющей чаши. Мне стало беспокойно, потому я, подобно параноикам из фильмов, начала нервно озираться по сторонам. Чувствовала что-то неладное. Спустя время до меня дошло, что пол медленно заливался черной жидкостью, чем-то напоминающей деготь, но от нее не было запаха. — Что это?! — я начала брезгливо топтаться на месте. — Сработал защитный механизм, — объяснил мой сопровождающий, которого как будто ничего не смутило. — Чего стоим тогда? Руки в ноги и помчали отсюда! — паника начала брать бразды правления, и я толкнула Шута вперед, чтобы он открыл проход, как сделал это ранее. — Руки… В ноги? — он же совершенно не торопился, намеренно оставаясь на месте. Его бесстрастность и раздражала, и немного успокаивала. Создавалось — быть может, ложное — впечатление, что у этого человека все всегда под контролем, и пускай на него нельзя положиться, можно было сбросить часть груза ответственности, если дело было совместным и в его интересах. — Я не хочу умереть снова в эту ночь. О, проклятый квест… Неужели… — я съежилась как кошка и испуганно запрыгнула на Шута, после чего начала обвиваться подобно бешеной обезьянке на дереве. Деготь тем временем залил весь пол, поднимаясь по уровню все выше. — Уходи-и-и отсюда! Шут почти не шелохнулся и никакого недовольства моим поведением не выказал. — Ну же? Или все не так гладко? Почему-то он напряженно молчал, что я восприняла как подтверждение плачевности ситуации, в которой мы оказались. — Если умру тут, больше ни за что не соглашусь на твои предложения, — начала ныть я, пока мое тело медленно сползало вниз. Вот-вот я могла рухнуть на пол и увязнуть в дегте. — Мамочки! Шут взял меня на руки, чтобы я не окунулась в этот деготь, который стал ему по щиколотку. — Лучше тебе не касаться этой жидкости. Она отнимает жизненные силы. Твоя душа весьма уязвима. — Фу… Ну же, используй реликвию и верни нас во дворец! — скомандовала я. — Проблема, Черин, на территории богини Луны реликвия не работает, — объяснил мне он, и тогда моя душа бросилась вон из тела. — То есть мы тут заперты? Мы тут умрем?! — Тише-тише. Вместо того, чтобы успокоиться, я громко завыла. — Да сделай хоть что-нибудь, идиот! — К сожалению, я не в силах ничего предпринять, — его точно это забавляло. — Что?.. Шут склонил голову вниз, странно вглядываясь в мое лицо, а затем тихо сказал: — Разве умереть вот так, вдвоем, не романтично? Мужской голос прозвучал успокаивающе и игриво, будто происходящая катастрофа Шута совершенно не волновала. Для меня же перспектива увязнуть в дегте казалась самым отвратительным сценарием, который можно было придумать. Как будто разработчик игры придумывал все более извращенные способы моего убийства. Я чуть не зарыдала от злости подлеца, что втянул меня в сомнительную авантюру, но его дальнейшее предложение совершенно потрясло: — Раз нам все равно суждено умереть в этом месте, как насчет того, чтобы раскрыть друг другу секреты? — Секреты? Концентрация перешла с беспокойства на интерес. «Это уже хотя бы полезно. Жаль, конечно, отдавать свою драгоценную жизнь, однако это неплохая возможность узнать о нем больше» — Давай, — я согласилась бесстыдно быстро, будто всю жизнь только и ждала этого момента. Впрочем, отчасти так оно и было. — Итак, начнем с тебя, Черин, — в его голосе прозвучало дикое удовлетворение. Не думала, что он будет так ликовать из-за моего согласия. Тем временем деготь начал касаться моих виснущих ног. — Почему с меня? — раздосадовано спросила я. — Куда ты стремишься сбежать? Где находится это место? — Я просто хочу домой. — Желаешь вернуться в северо-восточную провинцию, откуда ты родом? — предположил он. Я мотнула головой и с улыбкой ответила: — Нет, мой дом в совершенно другом мире. Шут, как обычно, склонил голову в бок, словно недоумевающий пес. — Когда я говорю «другой мир», это то и значит. — Чем «другой мир» лучше этого? В этом ты, будучи более амбициозной, могла бы получить власть. — Власть? Я-то? — я едко улыбнулась ему в лицо. Это звучало абсурдно. Рабыне из покоренной земли, жалкой женщине, которой разрешено было лишь прислуживать, и получить власть? Если бы я была мужчиной, я бы еще могла поверить в этот вымысел, и мне бы это даже польстило. Я бы сочла сказанное за признание моего ума и моих талантов. Однако, зная свое положение, и то, как Шут оценивает меня и мои способности, я не могла отнестись к его словам серьезно. Злая шутка — не более. — Да. — Каким образом? — Я бы помог тебе в этом. Зачем стремиться туда, где нет перспектив? «Ой, все, он просто будет нести бред до самого конца. Даже на смертном одре ведет себя как… Шут» — А ты? — времени оставалось мало, поэтому я решила больше не медлить и перейти к наступлению. — Почему ты продолжаешь быть придворным шутом? — Это удобно. — Что тебя связывает с императорской семьей? И кто ты вообще такой? — Я отвечу, если ты ответишь. — Что отвечу? — Что ты прочла в пророчестве? «Он все же понял, что я сумела прочесть…» Эта нечеловеческая проницательность поражала. — Да ничего! Как я, простая смертная, могу быть способна прочесть пророчество? — Это и нужно выяснить. Ну, так что же там было написано? — Ничего. — Черин, я не люблю лжецов. Шут наклонился вперед, будто намереваясь погрузить меня в темную жидкость. Я обвила руками его шею и повисла на ней, громко вскрикнув: — Пожалуйста, не надо! Я боюсь! Мой голос прозвучал как-то противно. Такое женское полу-заискивающее нытье, которое обычно слышалось в компаниях. Его традиционно издавали девушки, старательно вызывающие мужское внимание своим кокетливо-флиртующим поведением. Меня почти стошнило от собственной уловки, которая почему-то сработала: когда я поверила, что Шут утопит меня в дегте, услышала его довольный смех. — Как хотелось бы подразнить тебя подольше, но нам действительно пора отсюда выбираться. После этих слов Шут вытащил реликвию и открыл портал.

***

В моей голове крутилось множество вопросов. Хотелось прочесть всю информацию, однако интуиция подсказывала мне не делать этого при Шуте. Он уже догадывался, что я способна читать пророчества, а если убедится в этом… О, тогда он обязательно решит воспользоваться мной. Что он за придворный Шут такой, раз интересуется подобным? Я исподлобья взглянула на человека, идущего по левую руку от меня. Шут, весь перемазанный черной смольной жидкостью, в мокром одеянии, почему-то нес себя благородно. Интересно было взглянуть на его выражение лица. Я почему-то была уверена — на нем не было отпечатка смущения. Его совершенно не волновали такие мелочи, как то, что же подумают о нем прохожие. А я вот думала, насколько мы нелепо смотримся со стороны. Как парочка сбежавших из психбольницы. Вот он в это наряде так точно — жуткий тип. Шут заметил мое внимание и спросил, не поворачивая лица ко мне: — О чем думаешь? Ты уже долгое время молчишь. — А о чем мне говорить? — задала встречный вопрос я. — Обычно ты любишь болтать. — Ты называешь меня болтливой? Я до сих пор обижалась на случившееся в библиотеке. Этот черт провел меня. Хорошо хоть я не начала рыдать, иначе никогда бы не простила себе этот позор и собственноручно лишила бы себя жизни, чтобы переиграть день, не жить с этим позором дальше. — Мне нравится, — тихо произнес он, но так невнятно, что я спросила: — Чего ты там бормочешь? Говори четче. — Это весело. — Весело? — удивилась я. — Да, — он кивнул. — Хотя обычно болтливые люди меня раздражают. — То есть ты все же называешь меня болтливой… И раздражающей, — я нахмурилась и попыталась освободить руку, которую до сих пор обвивала его ладонь, однако Шут не отпустил меня. — Ты не раздражающая. — Ой, спаси-и-ибо, — саркастично произнесла я. Мне было не до препирательств с ним, поэтому я просто тяжело вздохнула и продолжила размышлять о пророчестве. «Проклятый наследник это Озет. И избранная Венеры, судя по всему, это Элеанор. Да, именно она убила Озета клинком. Так это был тот самый клинок из пророчества… Значит, такова была судьба главной героини?» Мне стало даже жаль Элеанор. Если все ее страдания были только ради осуществления пророчества, значит, боги совершенно к ней не милосердны. «Не знала, что она избранная Венеры» Мне вспомнились хорошие концовки, в которых Элеанор не убивал Озета. «Интересно, а правда ли все было хорошо? Проклятый…» Перед глазами всплыла жуткая картина увиденного в проекции. Если та ужасающая сила — это проклятие, то стоит ли оставлять ее носителя в живых? «В пророчестве сказано, что его душу способна расколоть только избранная Венеры? Но что означал последний отрывок? Что еще за Эрида?» Из-за размышлений мой шаг стал медленнее. Шут устал тянуть меня за собой и остановился. — Что такое? — поинтересовался он, кажется, немного обеспокоенный моей подавленностью, которую я не могла скрыть. «Оставлю это распутывание клубка на потом» Размышлять при столь внимательном сопровождающем не стоит, если только, конечно, нет желания объясняться и делиться всеми тревожащими мыслями. Он словно всегда брал за свое присутствие дань в виде информации. — Ничего, просто немного странно себя чувствую. — Последователям Плутона не стоит контактировать с реликвиями Луны и ступать на ее территорию. — Почему? Плутон и Луна плохо ладят? — предположила я, но не ожидала получить кивок. — Как это так? — Плутон отвечает за тайные знания и тьму, Луна — за истинные, она за свет. Силы этих божеств имеют разные начала и во многом противоречат друг другу, поэтому погружение в купель могло нанести урон твоей душе. — И ты говоришь об этом только сейчас? — я схватилась за волосы, представляя, как отравили мою душу воды в той купели и начала жалеть себя, подобно ипохондрику. — Ты молода, поэтому быстро восстановишься. — Ой-ой! — новая информация меня натолкнула на тревожную мысль. Я спохватилась и начала рыться в мешке, прикрепленном к поясу. Мои опасения подтвердились. Зачарованное зеркало Даяны оказалось повреждено. — Ничего не посмотрю сегодня, видимо, — я тяжело вздохнула и положила зеркало обратно в мешок. Шут начал тихо посмеиваться, кажется, забавляясь глупостью моих решений. Он наверняка думал что-то вроде: «Надо быть особо одаренной, чтобы ритуальную плутоновскую вещь притащить в храм Луны». Но откуда мне было знать о том, как взаимодействуют разные божественные силы? Мне всегда казалось, что все боги ладят друг с другом, что все они — за одно и представляют собой единое мироустройство. — Где мы вообще? Почему ты не отправил нас обратно во дворец? — спросила я. Мы уже несколько минут шли по непонятной улице непонятного мне города. И чем дальше мы продвигались, тем больше встречалось освещенных домов. Я сделала еще несколько шагов. Ответ пролетел мимо меня, обойдя мое сознание. Следующий шаг стал для меня забвением.

***

Я очнулась, немного потянулась, испытывая приятную негу после хорошего сна. До меня не скоро дошло, что я лежу на чужом футоне. Вскоре тяжелым грузом вернулись последние события, отняв у меня возможность получать удовольствие от безделья. Уже ставшая привычной, тревога вновь заклокотала в груди. Я сползла со спального места, однако тут же юркнула обратно под одеяло, осознав, что все это время лежала нагая. «Какого черта?!» В голову закрались самые страшные мысли. Могло ли что-то произойти во время ночной прогулки с Шутом? Почему-то я быстро уверилась в самой плохой идее, — видимо, наученная думать о Шуте только в плохом ключе, — он решил избавиться от свидетельницы, посчитал меня бесполезной, и отдал кому-то в качестве проститутки. Да, конечно, все именно так, иначе почему я без одежды в неизвестной мне комнате с каким-то странным убранством? В моей голове образ Шута укоренился как собирательный образ всех персонажей при дворе — неадекватный извращенец со скрытыми мотивами. Более того, он еще и правит этим балом фриков. Обмотавшись одеялом, я поднялась и подошла к выдвижной двери, приоткрыла ее, заглянула в щель. Кажется, коридор был пуст, однако вдалеке я слышала чьи-то голоса: тембры высокие, значит, женские, — это и напрягло, и успокоило одновременно. С женщинами я чувствовала себя спокойнее, однако и у женщин могли быть плохие намерения. Быть может, если я выйду, они доложат обо мне, и тогда случится что-то нехорошее, о чем не хотелось думать. Я закрыла дверь, постояла около нее в раздумьях. На тумбе стоял кувшин с водой. Я взяла его в руки и спряталась в углу. Как только кто-то войдет в комнату — я замахнусь, шибану его в голову и сбегу. Однако, когда дело дошло до реализации, я не смогла ничего сделать. В комнату вошла удивительно низкая старушка, едва достающая мне до груди. «Коротышка!» Я, конечно, была способна поднять руку и на женщин, и на детей, и на стариков, будь на то необходимость, однако в тот момент оказалась слегка ошеломлена увиденным, а затем смущена недоуменно-осуждающим выражением лица старушки. — И чего-й это вы-с задумали? — произнесла она со странным акцентом, старушечьим, по всей слышимости. — Госпожа очнулас-с! — крикнула она, и в комнату вбежали красивые, молодые, нарядно разодетые девушки. — Что это за место? Девушки общались друг с другом, попутно обращаясь ко мне, смеялись над тем, «какая госпожа скромная». Они не выглядели вульгарно, были милы, да и место на первый взгляд казалось приличным, однако что-то сразу подсказало мне, где я оказалась. «О нет, это их местный бордель…»