Глава 42

Оказалось, я очнулась в одном из элитных публичных домов квартала красных фонарей. Система мое пребывание здесь обозвала «внезапным квестом», за который я могла получить очки репутации и улучшение отношений с персонажами. Милые девушки, которые попросили звать себя «бабочками», объяснили мне, что «господин в маске» вновь посетил их, однако в этот раз держа на руках спящую меня. Он попросил привезти меня в порядок, а затем, как я очнусь, приодеть и послать к нему. — Ну же, госпожа, не упрямьтесь, — лепетали высокими голосами красавицы, утягивая меня в гардеробную. Мои возражения встречались с умоляюще-очаровательными взорами, и оборона все же растаяла. У девушек древнейшей профессии был особый кокетливо-растянутый акцент, будто разработанный специально для обслуживания клиентов: они будто слегка мурчали и тянули гласные. Что ж, стоит признаться, что звучало это мило и успокаивающе. — Ну можно же мне просто принести рабочую униформу? — в последний раз предложила я, понимая, что мне снова откажут. — Вы будете столь прелестны в этом платье, госпожа. Не думала, что во время прохождения скрытого квеста меня ожидает преображение в одну из работниц публичного дома. Я мрачно глядела на свое отражение, пока наблюдала за тем, как девушки пытаются заплести мои волосы. Бережные прикосновения были мне столь непривычны. Ко мне относились как к чему-то драгоценному, и это ощущалось весьма обременительно. — У вас милые волны, госпожа, — они не унимались делать мне комплименты. Мне хотелось ответить им: «Если что, вам за это не платят», — но сдерживалась, чтобы не быть грубой. — У вас такая прелестная бледная кожа. Вы подобны цветку белого пиона. Только сейчас я заметила этот нездоровый оттенок, за который недавно дразнила маленького принца. И что же это со мной приключилось? Видимо, воды купели действительно оказали на меня дурное влияние. Когда мою грудь обмотали атласной тканью, а заплетенные волосы закололи назад, я впервые взглянула на себя как на женщину и сделала для себя неприятное открытие — за годы, проведенные в этом мире, со мной что-то случилось, что-то нехорошее. В своем мире я, пускай и не гонялась за красотой, всегда выглядела ухоженной: укладывала волосы, чтобы не пушились, надевала модную одежду и, в конце концов, ходила в зал. Во мне всегда горела искра жизни. Однако теперь… Когда я стала выглядеть так? И почему заметила только сейчас? Шелка и атлас, утянувшие мое тело, только подчеркнули нездоровый вид и усталость. Всегда ли у меня в грудной клетке виднелись кости? Всегда ли были эти темные круги под глазами? И плечи такие покатые, даже держа ровную осанку… Теперь понятно, почему Шут насмехался надо мной. Я, полу-дохлая псина, огрызалась и вела себя так дерзко, считая себя сильным здоровым жеребцом, а на деле и не замечала, сколь смешон мой вид. А девушки все продолжали делать мне комплименты. — Вы прекрасны. Господин будет поражен вашей красотой. Раньше я всегда была уверена в себе. Но теперь от слова «красота» горько усмехнулась. — Ах, мы так удивились, когда господин явился к нам и попросил позаботиться о вас. Ранее он никогда не приводил женщин. Между слов слышалось: «Кем ты ему приходишься?» — Зачем приводить женщин в подобное место? Мужчины приходят сюда за женщинами, а не наоборот, — ответила я. Мой тон случайно прозвучал надменно, будто я выказывала презрение к этим милым дамам, однако так вышло только из-за моего подпорченного настроения. Но это не касалось их. — Накрасьте меня, — я попыталась сменить тему, но и в этот раз прозвучала надменно, тон вышел приказным. Я досадливо прикусила губу, когда заметила, как расстроились присутствующие. — Никогда не думалос-с, что застану день, когда господин приведет женщину, о которой будет беспокоиться, — прервала неловкое молчание старушка, куря длинную папиросу. — Ну-с, времена меняются, и люди тоже. Девушки попросили поцеловать розовато-персиковую ткань, чтобы окрасить губы пигментом, затем подвели мои глаза черным, что подчеркнуло их зеленый цвет, и в них заиграл хищный блеск. Я довольно улыбнулась своему отражению. «Верно, вот это уже больше похоже на меня» Час спустя, после длительных хлопот девушек, я прокрутилась у большого зеркала в пол и коснулась пальцами подбородка. — Вы просто прелесть, госпожа! Девушки начали мне аплодировать, словно это я провела большую работу. Я закивала своему отражению, в этот раз соглашаясь с их словами. Все же дело в условиях жизни. Красота — явление прихотливое и непостоянное, требующее ухода. — Пройдемте-с за мной. Господин вас ожидает. Я нехотя отвернулась и отошла от зеркала. Так давно не любовалась собой, что уже и забыла, каково это наслаждение. Но меня утешила мысль о том, как я заставлю любоваться собой Шута, и обязательно утру ему нос своим видом. «Пусть обзавидуется, недоразумение в маске!» Идя по узкому темному коридору, я начала расспрашивать старушку: — Вы знакомы с Шутом? — Вы о господине в маске, госпожа? — Да. Как часто он посещает это… заведение? — Он является сюда крайне редко, только по делу. — А какие у него дела здесь? — Ну чего вы, госпожа, не ревнуйте. Можете не беспокоиться. Господин уже давненько не проводит здесь ночи. Мы все думали, с чего это-й-тс он запропостилс-с-са хде-то, а вой-т это с чего. Я хотела возразить, да только мне не хотелось опровергать их неверные доводы. Пользоваться их заблуждением было куда удобнее. — А видели ли вы его лицо? — поинтересовалась я. — Нет, госпожа, никогда-с. Он никогда-с ее не снимает, эту его маску. — Может, вы знаете, как его зовут? Откуда он? — Так его и зовем господином в маске. Он молчалив. Ничего-йс о себе не говорит, только встречается с оными господинами, а девочки наши им алкохоль подливают в чаши. Диалог со старушкой ничего не дал. Шут оказался куда более скрытным, чем я могла себе представить. «Будто с NPC поговорила… Хотя так оно и есть. Ах, ничего путного не скажут…» — А что за люди, с которыми он здесь встречается? Кто они? — но я предприняла новую попытку. — Не знаем-с, ничегой-с. Тоже-ш в масках захаживают, точно карнавал какой! «Бесполезная…» Я тяжело вздохнула. — Пришли, госпожа, — оповестила старушка. — Заходите. Я отворила дверь передо мной и вошла в темную комнату, слабо освещаемую свечами. Пахло ароматическими маслами. Подобный запах стоял в студии массажа, которую я посетила однажды после сессии, желая снять накопившийся стресс. Мужской силуэт едва проглядывался сквозь муслиновую ткань балдахина. Я медленно ступила вперед, осматриваясь. — Ну, удобненько ты тут устроился. С размахом, — прокомментировала я. Для эффектности не хватало только присвистнуть. «Если ты действительно постоянный клиент, то весьма важный, что-то вроде VIP-гостя? Номерок то очень даже ничего» Я услышала смешок и подошла к кровати еще ближе, пригнулась, чтобы разглядеть Шута лучше. — Тоже переоделся, — констатировала факт. Конечно, он был измазан той непонятной черной жидкостью куда больше меня. — Сюда заскочили, чтобы отмыться? — предположила я. Шут продолжал вальяжно лежать на боку, подперев голову и глядя в мою сторону. Какая важность. Включил режим господина… Мне не требовалось его ответа, поэтому я просто хмыкнула и присела на край кровати. — К утру мне нужно вернуться в запретный город, иначе меня начнут искать. Перемести меня обратно. Он вновь ничего не ответил. Пришлось посмотреть в его сторону. К слову, он, наконец, снял странный головной убор, но вот маску оставил. И к чему подобная конспирация? Теперь я видела его волосы. Они оказались слегка волнистые, как у меня, но по структуре более густые и менее пористые, потому завитки не превращались в непонятный пух и держали форму даже без укладки. Ах, как завидно. В темноте едва ли можно было распознать точный оттенок его волос, но они были светлые. «Шут то у нас, оказывается, светловолосый» Он слегка отодвинул маску и испил напиток из бокала, что держал свободной рукой, продолжал молча смотреть на меня. Теперь я заметила — он облачен в один лишь халат, напоминающий традиционный шапан тюркских народов. Часть его груди оказалась обнажена. Я отвела взгляд. Теперь он больше походил на реального мужчину, а не на какого-то странного персонажа, поэтому стало немного неловко, да и обстановка была такая… непривычная. Я прочистила горло и продолжила говорить, чтобы мы не сидели в тишине: — И передашь потом работникам мою благодарность. Я выплачу им за предоставленную одежду и… — Ну-ка, покажись, — он перебил меня. Я недоуменно взглянула на него. Он кивнул вперед. — Интересно, чего вы так долго собирались, — Шут принял сидячее положение, отложил бокал на стоящий у кровати табурет. — Должно быть, мне подготовили какой-то сюрприз? — Ничего подобного, — я фыркнула. — Разве что приодели меня так, что сойду за одну из них. — Тогда проверим. Он похлопал по лежащим рядом подушкам, зазывая приползти и усесться с ним. — Представь, что ты здешняя бабочка. Давай, попробуй меня соблазнить. Я снова слышала в его голосе издевку. Он звучал как какой-то подросток, берущий друзей на слабо. Вспыхнуло желание сорвать его уродскую маску и стереть улыбку с лица, я же слышала — он надменно лыбиться. — Ты что… Из «этих»? — спросила я и обняла себя в оборонительном жесте. — Ролевые игры?.. Он рассмеялся. Какой же заразительный у него все-таки был смех: очень звонкий, веселый, заливистый. Этот смех заполнял собою все пространство. Пока я с оторопью глядела на него, он быстро на коленях шагнул ко мне по матрасу, поймал меня, обвив рукой под грудью, и затем прыгнул обратно, из-за чего я упала на него. — Эй, ты чего творишь, бесстыдник?! Мои попытки оттолкнуть Шута были заблокированы. Сердце быстро затопталось на месте от смутного опасения, что этот персонаж вполне себе мог бы причинить мне вред. Теперь физический контакт, ночью, в подобном месте обращался для меня огненной пыткой, ведь этот наглец более не являлся в моих глазах обезличенным персонажем — сняв, наконец, свою странную шутовскую ряху, он стал восприниматься как вполне себе живой мужчина из плоти и крови, причем весьма привлекательный. Я уже примерно могла представить, какая у него фигура, а вкупе с моложавостью и этим красивым голосом с приятной хрипотцой… Я зажмурилась и помотала головой. Прочь эти мысли. Скверная ситуация. Стоило надеяться, что Шут вел себя так только из-за своего пристрастия издеваться надо мной. — Тебя не учили приличию? Я незамужняя женщина. Что за оскорбление! — самое время примерить роль консервативной женщины, воюющей за целомудрие и традиционные ценности. — Привел меня в это порочное место! Отвратительно! — выходило, правда, карикатурно. Вместо ответа Шут схватил меня за плечи и отодвинул на расстояние вытянутой руки, видно, чтобы окинуть взглядом, оценить. Так все было только ради этого… Что ж, стоило изначально удовлетворить его любопытство. В будущем буду выполнять его просьбы без возражений. — Что? — спросила я, хмурясь. Его разглядывание затянулось. — Как я и думал, — он кивнул. — Что думал? «Отпустишь уже или нет? Лучше бы подумал о том, как вернуть меня во дворец, придурок» Он не ответил. «Осторожно! Персонаж «Шут» в нестабильном состоянии. Дальнейшие действия персонажа могут отклоняться от сюжета» «Внимание! Не позволяйте персонажам слишком часто пребывать в нестабильном состоянии. Это может повлечь непредвиденные игровые события. Отклонения в поведении персонажей могут помешать успешному прохождению игры» У меня похолодело в груди перед отобразившимся предупреждением — то было ледяное дыхание смерти. Повторялась прошлая неудача.