Глава 49

Спустя несколько дней во дворец Лилии явился евнух из дворца кронпринца. Он, по-воровски озираясь, всучил мне записку и коробку, а затем прошептал: — Ее Высочество велела передать вам. «Лорен!» В записке было написано следующее: «Дорогой ХХ, Надеюсь, ты пришла на поправку. Не было ни дня после того ужасного происшествия, чтобы я о тебе не волновалась. Прими от меня заживляющую мазь и лекарство. Я молюсь о твоем здравии. Не могу проигнорировать твою самоотверженность. Я прощаю тебя за прошлые ошибки. С этого дня давай забудем прошлое» В тот день на лице то и дело самопроизвольно выскакивала улыбка. Такая перемена в моем настроении насторожила остальных служащих, которые резонно предположили: «Влюбилась в кого, небось».

***

После бала настроение Даяны часто менялось в диапазоне от нейтрального до умеренно-паршивого, из-за чего она чаще срывалась на слуг: то одну изгонит из-за «вызывающего внешнего вида» — заметила красивую заколку в волосах — то евнуха оставит без жалования за несерьезную ошибку. В такой неблагоприятный период раскрыть истинное лицо решила ее личная служанка. — Мирель так зазналась! Раскрывшееся пренебрежение Мирель особенно ранило тринадцатую наложницу и укрепляло ее паранойю о шаткости своего положения. — Привлекла на балу господина и тут же сняла маску, коварная лисица! Я не считала Мирель в чем-то повинной. Прислуживала она все так же, выполняла свою работу, если не на «хорошо», то твердо на «удовлетворительно». Исчезло только заискивание в голосе и взгляд. Но и того было достаточно, чтобы заметить изменение в ее отношении к Даяне. — Так изгоните ее, — предложила я устало. — Я же не сдурела! Она скоро станет госпожой. Пускай пока служит мне. Повысит мой статус. «Странная логика. Ладно, вмешиваться не буду. Сами разберутся» Служащие дворца Лилии неустанно обсуждали, каким же образом у служанки получилось привлечь внимание господина. Видимо, им было интересно узнать секрет сего везения, ведь то укрепило их надежду, что однажды и к ним повернется удача и осветит их тропу судьбы своим ликом. «Видимо, у нее изначально был план», — говорили они. Меня же волновали не причины произошедшего, не спешка в назначении свадебной церемонии и даже не наглые высказывания героини слухов по типу: «Скоро я буду госпожой и перееду в родовую усадьбу жениха. А вы так и останетесь жалкими слугами и умрете в нищете!» — это то было вполне ожидаемо, в конце концов, Мирель нередко задирала нос; меня беспокоил сам факт случившегося — это произошло, как и было предугадано картами. Иными словами, судьба предопределена. И это пугало. Мне вспомнились расклады, разложенные в ночь таинств. И тут же перед глазами всплыл образ одержимой Даяны. «Предназначение… Судьба… Значит ли это, что боги показали Даяне мою судьбу и велели ей убить меня? Ха, и когда я начала рассуждать как имперцы. Как бы там ни было, если это не помешает моему прохождению, мне все равно. Когда вернусь домой, все это перестанет иметь смысл»

***

Теперь же хочу упомянуть наследника рода Тороса. Дело в том, дорогой читатель, что после бала мне удалось познакомиться с ним ближе. Так уж вышло, что он запомнил мою внешность и узнал меня без маски. Когда я проходила вдоль молельного древа, он, стоявший и молящийся о чем-то своем, окликнул меня: «Ах, девушка!» Я же его узнала не сразу, только после его неловкого упоминания о нашей случайной встрече на балу: «Тогда мы не смогли провести вечер вместе. Прошу за то прощения. Я исчез не нарочно, просто так сложились обстоятельства». Оправдывался так, словно мне было не все равно. Я осмотрела его с головы до пят. Он был облачен в рабочую униформу служебно-обеспечительных домов. Всякий раз при виде нее у меня всплывали дурные воспоминания. Мысленно я посочувствовала юнцу. По его взгляду я тоже прочла — он догадался, что я служу одной из императорских наложниц, — однако, вместо сочувствия он выразил облегчение. Мы в схожем положении и можно поддерживать общение. С того дня мы иногда пересекались и общались во время перерывов. Впрочем, едва ли это можно было назвать беседами: обычно мы просто обменивались приветствиями и чем-то вроде тривиальных предложений о том, как живется и работается ныне, во время разговоров по большей части говорил он, а я исполняла роль невнимательного слушателя. Общалась я с сыном казненного лорда только из-за неудовлетворенного любопытства и все ждала момента, когда тот начнет затрагивать интересующие меня темы, чтобы мои вопросы не показались нетактичными. Хотя его общество мне не докучало. Доминик был из того редкого типа людей, которые в общении не выпячивают свое эго — приятный, в меру скромный нрав. Однако за несколько встреч он и словом не обмолвился о падении своего рода. Зато иногда объяснял мне о мироустройстве, заменяя энциклопедию. — В храм Нептуна женщинам вход воспрещен. — Почему? — удивилась я. — Бог Нептун не выносит женщин? Мое наивное предположение рассмешило Доминика. — Вход в храм допускается для избранного круга лиц: служителей, высших жрецов, избранных богов и членов императорской семьи. Однако женщин не допускают, так как они нечисты и отравляют священные исцеляющие воды. — Что за глупости? — возмутилась я. — Женщины — источник жизни. Не будь нас, никто бы и не родился. Каким образом источник может быть нечист? Концепция «нечистой женщины» меня не устраивала и в моем мире. Во многих религиях она присутствовала. «Если женщина имеет истечение крови, текущей из тела ее, то она должна сидеть семь дней во время очищения своего, и всякий, кто прикоснется к ней, нечист будет до вечера; и всё, на чем она ляжет в продолжение очищения своего, нечисто…» — эти строчки из книги Левит однажды зачитала мне мама. Еще в юности я поймала себя на мысли, что это какой-то сюр. Помнится, я нередко спорила с ней о том, есть ли смысл ходить в церковь, ежели та не принимает тебя во всех своих проявлениях.: «Кто, настолько брезгая женского естества, придумал эту религию? Гей?» — и тогда мама приходила в яростное исступление, так как я касалась сразу двух возмутительных тем. — Ах, эм… — всякий раз, как я начинала резко высказываться, Доминик робел и опускал взгляд. Может, он и был со мной несогласен, но почему-то не спорил. — Священные воды теряют свои свойства в присутствии женщины. — А если, предположим, женщина окунется в купель Нептуна?.. — спросила я, будто спрашивала не о себе, а из чистого любопытства. — Этого ни в коем случае нельзя допускать, — ответил Доминик встревоженно, представив подобный сценарий. — Воды купели обновляются всего раз в семь лет. Если женщина окунется в них, божественная сила иссякнет. От услышанного мне тоже стало тревожно, нет, даже немного страшно от масштаба сей трагедии. «Неужели я сломала эту волшебную конструкцию?» — Если кто допустит подобное — тот преступник! Последние слова вгрызлись в совесть как чесоточный клещ, и та начала зудиться, хотя, если так подумать, я ничего плохого и не сделала. Откуда мне было знать, что Шут погрузит меня в купель. «Делать выводы рано. Спрошу у него при следующей встрече…» Я успокоила себя верой, что Шут не настолько умалишенный. Странноватый и местами эпатажный, еще да, но он не стал бы совершать подобное преступление, к тому же из-за какой-то рабыни. Причина тому была на поверхности — ему это не выгодно. Ведь, прежде всего, Шут прагматичный. — Если священные реликвии будут повреждены, об этом станет известно? — Не уверен, что инцидент будет оглашен. Скорее всего эту проблему каждый храм постарается сокрыть, так как подобные новости бьют по репутации. — Но как же таком случае отыскать преступника? — Его боги покарают. Мы переглянулись. Доминик заметил, как я скептично отнеслась к его ответу, и несколько раз непонимающе моргнул. Я же не стала комментировать услышанное, чтобы не показаться последней вероотступницей. Только подумала, насколько люди в этом мире недалекие. — Нить судьбы прервется или кара настигнет их иным способом, — видимо, Доминик решил, что я жду уточнений. — Нить судьбы… Вы верите в нее? — В судьбу? Я кивнула и сомкнула руки на коленях, задрав голову к ветвям древа. — Конечно, — последовал ожидаемый ответ. — А если судьба предначертана несчастная? Разве не нужно стараться ее изменить? — Божьи замыслы нам не ведомы. Своим вмешательством человек может сделать только хуже. Однако я решила, что занимать пассивную позицию — не удел игрока. И, словно услышав мои мысли, боги тем же вечером послали ко мне проверку в лице перепуганной кронпринцессы. — Черин… — Лорен всхлипывала, стирая с щек крупные слезы, скатывающиеся словно жемчужные бусы. — Помоги мне… — она то и дело шмыгала своим маленьким симпатичным носом. — Госпожа? Я не могла не встревожиться. Лорен вряд ли бы пришла ко мне вечером без сопровождения из-за пустяка. Она рискнула явиться, значит, решение проблемы было важнее возникновения новых слухов. — Ты говорила, что на моей стороне… Так, пожалуйста… — слезы снова начали литься ручьем. Сколько бы кронпринцесса ни терла разрумянившиеся щеки, влага не исчезала. — Спаси меня. — Госпожа, что случилось? Объясните. — Вещий сон… Боги послали мне страшный вещий сон! Это дитя… — ее руки накрыли еще пока не выступающий живот. — Боги поведали мне, что император желает избавиться от этого дитя. Черин, я не могу этого допустить! — она отчаянно зарыдала. — Что же делать?.. — Вы уверены, что сон вещий? Быть может, вам приснился кошмар из-за пережитого стресса? — предположила я. — Черин, сны не снятся просто так! Боги предостерегают меня! — голос Лорен прозвучал обиженно. — О, что мне делать?.. Как мне быть? Этот ребенок обязан появиться на свет! Лорен схватилась за мои рукава и посмотрела мне в глаза с мольбой, которую я не сумела проигнорировать. — Успокойтесь, госпожа, все будет хорошо, — я положила ладони на ее дрожащие плечи и подбадривающе улыбнулась. — Я вам помогу.