Глава 54

«Упрямство, значит. Да, пускай я буду упрямой. Но эта черта меня и спасала до сих пор, — рассуждала я, блуждая по коридорам тайного хода. — Я столько стерпела не ради того, чтобы умереть от какой-то заразы. Ах, кажется, не туда…» Чтобы сэкономить деньги, я решила дойти до императорской сокровищницы по памяти. Это оказалось плохой затеей. Коридоры были слишком похожи и уже двоились в глазах. «И почему дворец такой большой? Черт, еще темно, хоть глаз выколи» Мне приходилось идти медленно, прикрывая свечу, чтобы сквозняк ненароком не потушил огонек. «Надо было доплатить, и тогда система указала бы мне путь» Впереди я заметила свет, проникающий в коридор. Источником оказались отверстия в стене. После мой слух уловил бубнеж. Видимо, рядом кто-то разговаривал. Любопытство подтолкнуло меня подсмотреть, что же происходит за этой стеной. Через узкую щель мне открылся вид на спальню, в которой стояло двое высоких мужчин. Я пригляделась, опознала в них императора и… «Это же Озет!» Сердце заколотилось. Мой внутренний голос начал уговаривать меня не лезть в это дело и пойти дальше. Он взывал к осторожности, просил уходить от главного героя как можно дальше. «Ничем хорошим это не кончится» — повторял он мне, однако любопытство — ох, это проклятое любопытство! — взяло вверх над всеми страхами. «Раз уж мне представилась возможность подглядеть, может, игра создала на то условия. Тогда не стоит упускать шанс получить новую информацию» — не стоило руководствоваться этой иррациональной логикой. Мне нужно было послушать интуицию. Император начал говорить на повышенных тонах и попятился назад, в то время как Озет продолжал говорить спокойно. Сначала я расслышала только обрывки: — Щенок… Ты не посмеешь… — Вы… — Не сможешь… Меня убить тебе не удастся. Ты даже не… У меня возникло дурное предчувствие. Захотелось узнать, сбудутся ли мои опасения. — В вас давно уж нет божественной силы, — сказал Озет, медленно приближаясь к императору. — Не подходи! Я… все что… Ты… — мне не удалось расслышать предложение целиком, так как император начал пятиться к другому концу комнаты. Озет продолжил медленно приближаться к нему, подобно хищнику, окучивающему жертву. — Я делал все, что ты говорил! — крикнул император после. Озет что-то ответил, но из всего сказанного я поняла только: «… более от вас нет прока». Зато я увидела, как над его головой в воздухе начало распространяться нечто кровавое, подобное пятнам застывшей крови. «Темно-красная аура… самая опасная!» — из инструкции я узнала значение только этой ауры. — Разве вы не должны быть счастливы? Вы, наконец, встретитесь с матушкой. — Нет! Изыди, нечисть! — закричал император. — Стража! На помощь! Помо… Я прикрыла рот ладонью от ужаса. То видение в храме Луны повторялось, явилось из проекции в реальность. На этот раз Озет вытянул жизнь из своего отца. Нет, разве так должно происходить? В «Лезвиях кошмаров» смерть императора Карлоса была фоновым событием, однако, как я помнила, Озет стал императором в двадцать пять, сейчас же ему всего двадцать один. «Темно-красная самая опасная. Она означает, что персонаж угрожает успешному прохождению игры и доведению сюжета до одной из предопределенных концовок! Не позволяйте главному герою часто пребывать в темно-красной ауре!» — в инструкции было такое предупреждение. Значит ли это, что что-то в сюжете пошло не так? Однако почему? Неужели это произошло из-за моего вмешательства в судьбу Лорен? Озет сошел с ума от горя? Неужели те слезы, что я увидела, были слезами искреннего горя? В самый неподходящий момент меня начал одолевать приступ кашля. «Нет!» Я пыталась удержать его изо всех сил, однако кашель все же вырвался. Меня точно услышали. Я отшатнулась от стены и нечаянно выронила свечу. Поток нецензурной лексики заполонил мои мысли, когда металлический подсвечник с громким дребезгом ударился о каменные плиты. Паршивая ситуация! Невольному свидетелю необходимо сбежать с места преступления, чтобы не стать следующей жертвой преступника. Осознав это, я со всех ног побежала прочь. «Да где же сокровищница?» Некоторое время я в панике блуждала по тайному ходу, мечась в разные стороны. Но вскоре, взяв себя в руки, сконцентрировалась на воспоминаниях и отыскала путь, по которому меня ранее вел Шут. И, наконец, я оказалась в сокровищнице. В темноте начала рыскать в поисках священной реликвии Юпитера. — Да где же она?! — недовольно процедила я. — Не это ли случайно ищешь? Я дернулась на месте от испуга. — Ах, это ты, — я нервно посмеялась. — Отдай мне реликвию, — и вытянула руку. — Зачем? — спросил Шут, не торопясь протягивать реликвию, которую держал в руке. — Разве ты сможешь ею воспользоваться? Я затоптала на месте и подобно капризному дитя затараторила: — О-о-о-о, не до тебя сейчас! Отдавай! Мне срочно нужно выбираться отсюда-а-а-а! — Черин, лапочка, что же заставило тебя так нервничать? — Это место сводит меня с ума. Его издевательский тон выводил меня из себя, однако кое-что меня смутило. — А что… ты здесь делаешь?.. — Это бы я хотел спросить у тебя, — тон его голоса… В нем было нечто зловещее. — Что ты здесь забыла? — Я… «Почему мне так… страшно?» — Ради этого ты сюда пробралась? «Осторожно! Персонаж «Шут» в нестабильном состоянии. Дальнейшие действия персонажа могут отклоняться от сюжета» «Внимание! Не позволяйте персонажам слишком часто пребывать в нестабильном состоянии. Это может повлечь непредвиденные игровые события. Отклонения в поведении персонажей могут помешать успешному прохождению игры» «Осторожно! К вам приближается враждебный субъект» — Я… Я… Шут начал надвигаться на меня с протянутой рукой, якобы для того, чтобы передать мне реликвию Юпитера, но мне было понятно — он намерен меня убить. Я не повелась на уловку и попятилась, то и дело ударяясь о всякий ценный хлам. Над Шутом отобразился таймер в пять минут. — Ты очень непоседлива, непослушна и, что особенно огорчает, ты не учишься на своих ошибках, — до одури спокойно произносил он, с неким театральным лоском. — Что… Что ты имеешь ввиду? Меня одолел нервный смех, который я останавливала тем, что прикрывала рот ладонью, однако смех все вырывался, столь же бесконтрольно, как и кашель до этого. — Не притворяйся, Черин, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Кажется, я тебя предупреждал, что любопытным мышкам отрезают хвосты. Тебе стоило усвоить урок. Всякий раз он говорил обо мне с этой долей уничижения. — Я же не вмешиваюсь в твои дела. Я… Я ничего не… — Не лги мне. Я сглотнула, продолжая пятиться. Шут не торопился меня убивать. Видимо, он, как и в прошлый раз, еще принимал решение, а потому просто вел меня кругами. «Ладно, у меня нет времени на притворство» — Неужели… это ты причастен к убийству Его Величества? — А ты все чаще досаждаешь. Оказываешься не в то время не в том месте. У меня оставалось три минуты, чтобы переубедить его. — На кой мне мириться с этой головной болью, ежели она увеличивается? — он хмыкнул. — Может, проще вырезать эту опухоль? М, как считаешь, Черин? — Я никому не скажу, — в начале я стала уверять. — Считай, ничего не видела. Меня это не касается, поэтому я правда… — О, конечно, ты никому не скажешь. Я позабочусь об этом. Шут вытащил из ножен меч, затем начал вертеть его в руке, словно впервые видел оружие, в то время как я начала пищать, забившись в угол. Наверное, хомяки испытывали такой же ужас, когда в детстве мы с друзьями пытались достать их из клетки. — Из-за тебя я начал терять контроль над ситуацией и… — он покачал головой с трагичным вздохом, — самообладание. Знаешь, что может быть хуже потери самообладания? Хм, конечно, тебе это не ведомо. Ты, плутоновская женщина, словно только и создана для того, чтобы сводить людей с ума, — он прикрыл маску ладонью и захохотал. — Может, это пройдет, если я убью тебя?.. Бессмысленно пытаться его уговаривать пощадить мне жизнь. Любые попытки только унизят меня. Нет, я решила, что будет лучше самой переиграть этот день. Очень жаль тратить драгоценную жизнь, ведь тогда у меня останется совсем ничего. И все же это лучше, чем оказаться заколотой сообщником Озета — или вернее сказать организатором? Однако прежде мне хотелось высказаться: — Почему?!.. Я столько из-за тебя натерпелась. Я выполняла твои странные прихоти, не задавала лишних вопросов, не лезла в твои дела…. Я не сделала ничего, чтобы заслужить смерть! — мой голос срывался из-за той обиды, которой я захлебывалась, пока говорила, пускай местами я, конечно, позволяла себе лукавить. Но в обвинения главное войти в роль и поверить во все сказанное, отдаться этому до конца. Минута на таймере. — А знаешь, что меня в тебе реально раздражает? Твоя неоднозначность, из-за которой я всякий раз обманываюсь как последняя дура. Даже забываю, что ты такой же, как все здешние чудики. Нет, — я мотнула головой. — Ты даже хуже. Вновь начался приступ. Одной рукой я вцепилась в ворот своего платья, а второй пыталась вызвать системное окно. — Это… несправедливо, — я продолжила говорить сквозь кашель: — Хотя чего тут удивляться… Все было очевидно с самого начала. Какой абсурд. Я что, действительно до сих пор в глубине души верила, что Шут на моей стороне? Это нелепо. Так вот как чувствуют себя преданные героини из многочисленных мелодрам, вот что пытаются объяснить жертвы домашнего насилия под всеобщие осуждающие возгласы на вечерней телепередаче… Смешно, я испытываю то же самое и мне приходится признавать, что я позволила себе доверять этому человеку. Хотя знала же, знала, что он несомненно избавится от меня! Мне хотелось продолжить, сказать что-то вроде: «Я жалею только о том, что в какой-то момент правда поверила, будто тебе на меня не все равно!» — однако я остановила себя — Шуту незачем это слышать. Напоследок, перед тем, как открыть раздел игровых событий и сбросить эту жизнь, я сказала следующее: — Ты трус еще больший, чем я. Подошедший ко мне Шут замер. — Боишься, что не можешь меня контролировать. Видите ли, все тебе подчиняются, все идет по твоему пла-а-ану, — я скопировала его наигранную манерную речь. — А как только встретил меня, так напрягся, бедняжка. Не знаешь, что с этим делать. Бесит, правда? От всего, что не можешь контролировать, решаешь избавиться — в этом кроется твоя трусость. Я рассмеялась. — Вот только открою тебе секрет. Хоть я умру, хоть нет — ты всегда будешь жить со своей жалкой сутью. Примитивно. «Вы действительно желаете истратить текущую попытку и изменить игровые события?» «Да/Нет» — Ты для меня огорчение куда большее, чем я для тебя. «Ариведерчи, ублюдок!»