Часть 4. Спасибо

— Оставить его надо было там, и всё. — Ты так думаешь? — с лёгкой тенью иронии переспросил женский голос. Он был таким умиротворяющим, словно песнь капель, безмятежно стекающих с сосулек. — Конечно! Он ещё не проснулся. — Второй говорящий, вероятно, прошёлся по объекту обсуждения оценивающим взглядом. — Думаю, я мог бы вернуть его обратно, никто и не заметит. Делаем? — Оставь его, бедняга и так намучался. — Он бедняга?! Напомнить, кто тащил его на своей спине, а? — Не будь таким занудой, ты же знаешь, я ничем там не могла помочь. — Ты очень поможешь, если перестанешь помогать дуракам, которые мало того, что не слушают, так ещё и обзываются! Ветер ласково провёл прохладными пальцами по вашей шерсти на спине. Она, ещё не веря в спасение, оставалась вздыбленной и сухой от инея. Ветерок потеребил холку, сдул снежинки. Мышцы начали медленно оттаивать. Вы сразу догадались, что находитесь не в том ужасном месте. Там ветер выскребал душу ледяной стружкой, а не гладил по голове. — Любопытство и юность, — просто сказала Юки, пожав плечами. — И ты таким был! — Нет уж, я не рисковал жизнью. — Её собеседник звучал совершенно уверенно, но синеглазая кошка не сдавалась. Поразительно, как легко она находила, чем парировать! — Да, пострадала только твоя репутация, когда ты трижды пытался облизать сосульку и трижды приклеивался к ней языком. — Больше ста лет прошло, хватит напоминать! Вы с огромным трудом сдержали смешок, чтобы не выдать своё возвращение в мир живых. Очевидно, белоснежная кошка и чёрный ворон были давно знакомы и находились в дружеских отношениях. Более сотни лет, да? Это же целая эпоха! У вас ведь тоже есть друзья. Сейчас они наверняка думали, всё ли с вами в порядке, спрашивали, кто и где последний раз вас видел, и решали, стоило ли начать бить тревогу. Меньше всего вы хотели, чтобы они лично отправились на поиски… Словно почувствовав расползающуюся по кровеносным сосудам тревогу, ветерок погладил вас между ушами. Ах, любимое место, о котором вы никому никогда не расскажете. — Потеряшка, ты долго собираешься притворяться мёртвым? — обратилась к вам Юки. — Учти, здесь моих сил растормошить тебя хватит. — Распотрошить?! Вы вскочили, словно на лежанке вместо мха вспыхнул огонь. От резких движений закружилась голова, в глазах потемнело, а лапы подкосились. Вы едва не завалились на бок, но что-то подхватило вас и помогло вернуть равновесие. Те самые ненавистные корни деревьев, которые рассматривались раньше исключительно врагами, сейчас стали для вас надёжной опорой. Они подхватили вас под бок, не дав рухнуть. Вы медленно кивнули им в знак благодарности и посмотрели на Юки. — Что это было за место? Юки отвела взгляд, её уши на мгновение прижались. — Место, куда я говорила тебе не ходить. — Она сделала паузу, словно давая вам время на осознание своих ошибок. — Это сердце леса. — Сердце? Почему тогда там так холодно? — Почём же мне знать? — растерянно рассмеялась Юки. Она встретилась с вашим взглядом, полным желания узнать правду, и тяжело вздохнула. Затем тоскливо усмехнулась и покачала головой. — Ты мне кое-кого напоминаешь. Такой же упёртый и безрассудный, готовый умереть за идею. Вы молча приняли эту информацию. Понимали: то, что вы спрашиваете у Юки, гораздо глубже, чем просьба поделиться смешной историей из жизни, поэтому тут нельзя ни давить, ни торопить, ни на чём-либо настаивать. Если Юки не захочет рассказывать — всё, что вам останется сделать, — это смириться и отступить. Испытывать судьбу и вновь прорываться в «сердце леса», откуда вас буквально недавно вытащили, вырвав из пасти смерти, больше не хотелось. Своими силами оттуда выбраться не получится — это вы уже прекрасно усвоили. — Видишь ли, уже очень много лет это место находится под воздействием проклятия, насланного Зимой. Я так и не придумала ему название, ха-ха! — Юки взглянула на ворона, будто ища поддержки, но тот лишь закрыл глаза, сделав вид, что спит. Его мнение было ясно: не нужно рассказывать эту историю кому попало. Но её уже не остановить. — А началось всё с того озера. Скорее всего, речь шла про замёрзшее озеро, в которое вы едва не свалились с обрыва. Значит ли это, что раньше оно не являлось таким пугающе ледяным? — Да, раньше это было обычное озеро, которое покрывалось льдом в зимний сезон, а оттаивало в весенний, — ответила Юки на ваши мысли. — Именно там проклятье высвободилось, достигло пика силы и, словно стая голодных собак, помчалось захватывать территорию. Вы вдруг вспомнили, как однажды на ваше племя напала стая голодных псов. Их было четверо, они пробрались на территорию лагеря ночью и убили нескольких котов, среди которых был один оруженосец. Ваш оруженосец. Вы никогда не забудете, как угасал свет в его янтарных глазах, как тепло, словно тлеющий костёр, покидало его тело. И вы никогда не избавитесь от чувства вины за случившееся, которое сами себе навязали. — Очень скоро лес стал безжизненным и одиноким, словно после чумы. Всех зверей прогнала пурга, всех сопротивляющихся и дающих отпор — приморозила и похоронила заживо, безжалостно засыпав снегом. Никого не осталось. — Её голос в последнем предложении практически перешёл на шёпот, а взгляд стал пустым и далёким. — Проклятье Зимы превратило лес в огромную рану со множеством дыр, подлатать которые под силу далеко не каждому. И всё же через некоторое время кое-кому удалось. Белоснежные уши Юки чуть дёрнулись назад. Она редко выдавала истинные эмоции, которые могли рассказать о её уязвимости — ей почти всегда удавалось прятать их за улыбкой или за маской равнодушия. — Весна нашла способ, как ослабить действие проклятия. Она дала отпор бессердечной Зиме, не один раз сошлась с ней в жестокой схватке, из которой всегда выходила победительницей, — произнесла Юки на одном дыхании. Вам показалось, что в её голосе улавливались нотки гордости, словно она была не против на весь лес закричать о подвигах Весны. Вместо этого, приободрившись, она сжала лапу в кулак, вытянула вверх палец и продолжила рассказ: — Каждый раз эти противостояния так выматывали Зиму, что у неё попросту не оставалось сил на свои злодеяния — большую часть времени она тратила их на восстановление. Наверное, это очень больно, ха-ха. В настоящее время граница леса освободилась от влияния проклятия, и ты со своими друзьями — тому подтверждение. Правда, когда туда захотят вернуться остальные звери, вопрос со звёздочкой. Но я надеюсь, что в скором времени это произойдёт. Она не строила предположений о возвращении зверей. Она просто в это отчаянно верила. — И… и что, это всё? — больше с негодованием, чем удивлением переспросили вы. История получилась и правда красивой, как сказка, рассказанная у костра. Картинка складывалась, но почему вас не покидала мысль, что сложившийся пазл неправильный, что картина должна получиться совсем не такой? — А чего тебе не хватает? — Я… я всё ещё ничего о тебе не знаю! — запинаясь о собственный язык, пробормотали вы. Ворон, до этого притворявшийся спящим, медленно, с преувеличенной театральностью, распахнул одно веко. Его блестящий чёрный глаз, полный немого укора, уставился прямо на вас. Он точно хотел вывалить вам на голову целую тираду, но из уважения к Юки не стал. Честно говоря, вы и сами в тот момент не отказались бы от пощёчины! «Что ещё за вопросы личного характера?! — под бурные овации внутреннего голоса корили вы себя. — Ну, как говорится, не сдавайся — позорься до конца!» — Мне ведь не привиделся тот рисунок на дереве, верно? С инициалами “Ю” и “Х” внутри сердца. — «Юки» и «Хару». — Белоснежная кошка нежными движениями перенесла тот рисунок на снег, воспользовавшись веточкой, как пером. — Хару — моя младшая сестра. — Это она упёртая и безрассудная, готовая умереть за идею? — озвучили свою догадку вы. Юки не стала ничего на это отвечать, лишь выдавила улыбку. Понятно. — А что насчёт… этого леса? Почему он тебя слушается? — Лишь частично, — поправила вас Юки. Да, та часть леса, находящаяся под проклятием, её не слушается. — Раз он мне подчиняется, значит, я его хозяйка, разве не логично? — Её ответ был… и правда логичен. Настолько, что вы невольно почувствовали себя глупцом, задающим идиотские вопросы. — К тому же, я слежу за тем, чтобы злая коварная Зима больше никогда не вернулась. — Постой… — Вас вдруг осенило, и вы поспешили поделиться своими умозаключениями: — Сердце леса… Путь нашей делегации пролегал через него, мы собирались сократить дорогу и пройти сквозь лес, то есть сердце, а не в обход, то есть границу! Ты знала об этом? — Вы посмотрели на Юки, но она ничего не ответила, лишь подмигнула. — Поэтому ты напугала нас и начала гонять по всей округе, пока мы не посваливались в снежный колодец? — Не стану скрывать, что испытала некоторое удовольствие, пока это делала, — прижав лапу к груди, призналась Юки. Что ж, по крайней мере, хоть кому-то в ту ночь было весело! — Спасибо тебе, — тихо, после небольшой паузы, сказали вы, и слова прозвучали неожиданно даже для вас. — А? — Юки вздрогнула, будто её вернули из далёкого путешествия. Глаза кошки, почти всегда прищуренные от насмешки, расширились от искреннего недоумения. — Что защитила нас тогда. Что спасла меня сейчас. Что доверилась и рассказала эту историю. Юки молчала. Её плечи слегка напряглись, словно под невидимой тяжестью. Долгая пауза повисла между вами в воздухе, наполненная лишь шелестом снега. — Не стоит, — наконец выдохнула она, и её голос был непривычно глухим, без единой нотки привычного подтрунивания. Кошка закрыла глаза, словно погрузилась в глубокий сон, давая понять, что разговор окончен. Вы согласно кивнули, хотя она уже не видела, и развернулись, чтобы отправиться домой — нужно скорее сообщить товарищам, что с вами всё в порядке. Пожалуй, упоминать о том, что вы едва не превратились в безжизненную ледышку, не стоило — и так достаточно странностей в последнее время за вами замечали друзья. — Надо же, как её выбила из колеи простая благодарность... — размышляли вы. — Сколько же длится твоё одиночество, Юки? Целую вечность? Груз нового знания давил на грудную кость. Вы медленно двигались дальше, практически на ощупь, уставившись в пол, потому что все силы уходили на усвоение информации. Несколько раз вы едва не поцеловались с деревом, но вовремя успевали отскочить. — С тех самых пор, как проклятье обрушилось на этот лес? С того момента, как потеряла сестру? Нет… с момента, как она увидела в тебе врага? Стоило этой мысли оформиться у вас в голове, мир вокруг поплыл. Деревья перестали быть просто деревьями — они стали молчаливыми стражами этой тайны, свидетелями, вмёрзшими в лёд. В конце концов, проклятье их тоже коснулось. На границе — они живые, имеющие душу. В сердце леса — их душа скована, томилась в ледяных склепах, замаскированных под сугробы. — Надеюсь, однажды ты поделишься со мной всей историей! — не прошептали, а выдохнули вы, и пар изо рта устремился вверх. Он быстро смешался с ветром, который не переставал следовать за вами, словно хотел удостовериться, что вы в безопасности доберётесь домой.