Часть 6. Обещание

Холод отступил. Вместо него вышли образы — чужие, но такие живые, будто ваши собственные воспоминания. Вы смотрели за ними издалека, словно боялись, что они вас услышат и разбегутся, как перепуганные птицы. Хоть и догадавшись, что этого не произойдёт, вы всё равно спрятались за самым толстым деревом и осторожно вынырнули из-за угла, чтобы продолжить наблюдение. — Не свались. — Между прочим, я отработала навыки лаза… А-А-А! Конечно, свалилась. И хорошо, что поймать успела — три метра для котёнка с такими амбициями и отсутствием чувства самосохранения — высота как минимум оставляющая травмы! Корни метнулись быстрее мыслей, перехватили тельце в воздухе и смягчили удар. Котёнок цвета фавна свалился прямо в сугроб и отделался лишь лёгким испугом. Юки выдохнула. Сердце ещё колотило по стенкам рёбер, словно шмель под стеклянным куполом, но вошканье Хару под аккомпанемент детских ругательств её успокоили — значит, жива, цела и невредима. — Почему ты такая вредная? Юки моргнула. Вопрос, точнее, сама его суть, прозвучал так неожиданно, что белоснежная кошка на мгновение растерялась. Как будто Хару долгое время не могла подобрать момент, чтобы обсудить её характер, и решила, что сейчас — лучшая возможность. И в каком смысле “вредная”? Что угодно можно было сказать после спасения, но только не такое! — Святая обязанность старшей сестры, — парировала Юки тоном, каким обычно обсуждают погоду на завтра. — У нас в контракте мелким почерком написано. Хару задрала мордочку, и в её зелёных глазах плескалась такая буря эмоций, что, казалось, она не могла разобраться, с какой начать в первую очередь. — Я всего лишь хотела помочь воронёнку… Котёнок взглянул на одну из самых высоких веток ели, где покоилось слегка потрёпанное гнездо. Ветер бережно покачивал его, будто пытаясь утешить единственного уцелевшего птенца. — Его родителей растерзали рыси, он остался совсем один. Сейчас такая холодная зима, он не выживет в одиночку! — Значит, такова его судьба. Хару, ты не можешь спасти каждого. — Не хочу я такую судьбу, — буркнула она и топнула лапой, из-за чего снег взвился маленьким облачком. Хару уставилась на дерево исполненным решительностью взглядом. — И уж точно не упущу возможность помочь тому, кто в этом нуждается! — А тебе кто поможет? Я ведь не всегда буду рядом. — Как это “не всегда”? — Хару посмотрела снизу-вверх на старшую сестру — так смотрят на небо, когда боятся, что оно упадёт. Котёнок будто пытался удостовериться, что Юки сейчас не растает в подтверждение своих слов. Вот я есть — и вот меня нет. Юки выдержала этот взгляд, но ничего не сказала. Что поделать — её сестрёнка всегда была альтруистом, упёртой и порой чересчур доброй. Иногда Юки ловила себя на маленькой зависти, на желании видеть этот мир её глазами. Но вообще-то, несмотря на ежедневные падения с деревьев, она ею очень гордилась. И хотела уберечь. — Ладно, — наконец сдалась старшая и подошла к дереву. — Но только в виде исключения. — Ты всегда так говоришь! — И всегда потом жалею об этом! Корни слушались Юки пока плохо, с запинкой, без того доверия, которое она выстроит с ними в будущем. И всё же, когда речь шла о её младшей сестре — управлять ими получалось практически без ошибок. Они осторожно обхватили гнездо со всех сторон, чтобы хрупкая конструкция не развалилась и не навредила крепко спящему малышу, и опустили её на снег. Хару смотрела на воронёнка с таким восторгом, словно это был не чёрный комок перьев, а настоящее чудо. Она хотела коснуться его лапкой, но он зашевелился во сне, и она отстранилась — боялась разбудить и обрушить на него печальные новости о родителях. — Скоро я тоже научусь управлять лесом, — торжественно пообещала Хару. — И тогда тебе не придётся за меня всё делать! — Вот как. — Юки склонила голову вбок. — И я стану тебе не нужна? Хару не успела выразить своё возмущение, как мокрый липкий снежок прилетел ей точно в бок и рассыпался на тысячу кусочков. Она уставилась на тающий след с таким выражением, словно в неё запустили не снежок, а булыжник. Раздавил всё доверие! — Говоришь глупости! — фыркнул котёнок поменьше. — Ты ведь пропадёшь без меня. — Что правда, то правда, — с театральной серьёзностью кивнула Юки. Хару не нашлась с ответом. Вместо этого она подошла к дереву, с которого они только что сняли гнездо, и принялась старательно выцарапывать что-то на коре. Юки следила за её сосредоточенной мордочкой, на высунутый от усердия язык, на то, как снежинки таяли на тёплой шерсти. И чувствовала, как в груди расплывалось тепло, то самое, которое невозможно получить, даже укрывшись самыми тёплыми вещами. — Готово! — Хару отстранилась, сияя. — Посмотри! На холодной, шершавой коре красовалось сердечко, кривоватое, сбившееся вправо, но от этого ещё более живое, искреннее, будто обещание всегда быть рядом. Внутри него — две буквы: “Ю” и “Х”. — Красиво, — сказала Юки тихо. — Я бы хотела, чтобы весь этот лес был красивым, — мечтательно протянула Хару, усаживаясь рядом и прижимаясь боком к сестре. — Чтобы здесь росли цветы. — Они ведь растут весной, — напомнила белоснежная кошка. — Но почему бы им не расти зимой? Это ведь несправедливо. — Холод мало кому по душе, вот и не растут. — Тогда я сделаю так, чтобы стал по душе и выросли! — упрямо мотнула головой Хару, отрезая все возражения. — Мне очень нравятся розы, знаешь такие? Их часто дарят, когда хотят сказать что-то важное. — Или когда извиняются. — Или когда любят, — поправила Хару. Она подняла глаза на сестру, зелёные-зелёные, как молодая хвоя. — Однажды я заставлю розы цвести в этом лесу прямо посреди зимы! И ты мне поможешь. Ветер качнул ветви. Снег падал и не таял на белой шерсти. Хару уткнулась носом в сестринский бок и прикрыла глаза. Очень скоро её дыхание стало ровным и глубоким — уснула. Будь она в несколько раз поменьше, можно было бы уложить её к новому пернатому другу в гнездо — тогда его сон, возможно, стал бы чуть менее беспокойным. — Помогу. Где-то в глубине, под рёбрами, уже зарождался холод, которому только предстояло стать проклятием. Но сейчас она его не чувствовала. Сейчас она чувствовала только тепло маленького тельца, прижавшегося к ней и безмерно доверяющего, и тяжесть обещания, которое ей предстояло сдержать. Она сдержит. Обязательно. Пусть и не сразу.