Часть 2 Контракт

Комната была тёмной, освещённой лишь слабым светом экрана ноутбука и мигающих индикаторов камер, стоявших рядом. Мингю сидел за столом, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Каждый звук — шаг ассистента, щелчок кнопки, тихий вздох продюсера — отдавался эхом в его голове. — Ты понимаешь последствия? — холодно спросил продюсер, входя в комнату. Его взгляд был безжалостным, как лёд. — Я понимаю, — ответил Мингю, но голос дрожал. Он знал правила: каждый участник должен следовать сценарию, неукоснительно. Отказать — значит нарушить контракт, испортить шоу, повлиять на рейтинги, расстроить продюсеров. Но отказаться от неё… это было невозможно. — Эфир уже вышел. Рейтинги растут, — продолжал продюсер, — а твоя задача — соблюдать образ холодного айдола. Мингю закрыл глаза. Образ. Образ. Образ. Он видел её глаза в той студии. То, как её лицо побледнело. Как улыбка рассыпалась на мелкие осколки. Как слёзы почти прорвались из уголков глаз. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Продюсер подошёл ближе, положив руку на стол. — Ты должен это принять. Это часть твоей работы. — Но это несправедливо! — выдохнул Мингю, и впервые за два месяца ярость вырвалась наружу. — Она… она не заслужила этого. — Контракт есть контракт. Эмоции — не твоя зона. Тебе нужно быть профессионалом, — холодно сказал продюсер. Мингю уставился на экран, где шла повторная трансляция момента отказа. Каждое движение, каждый взгляд — всё было на показ. Он видел, как зрители переживают вместе с ними, как шоу достигает цели. И как он сам предал то, что считал самым дорогим. Он вспомнил: её слова, её глаза, её слабую улыбку, когда она пыталась сохранить достоинство. Каждое мгновение пронзало его сердце острой болью. — Я больше не могу притворяться, — прошептал он, и лишь стены услышали этот тихий вздох боли. Продюсер покачал головой: — Ты можешь чувствовать всё что хочешь. Но до тех пор, пока камеры включены, ты — образ. Мингю встал. Он подошёл к окну и посмотрел на город внизу: огни, отражённые в стекле, были так же холодны, как и его сердце. Он представил её в этой тишине, собирающую вещи, взгляд скользящий по комнате, полная боли и отчаяния. — Два месяца… — тихо сказал он себе. — Два месяца, и я не смог защитить её. Он прислонился лбом к стеклу. Холодный воздух из кондиционера обжигал кожу, а внутри всё было ещё холоднее. С каждым мигом ощущение вины росло. Он понимал: последствия этого отказа будут преследовать их обоих. Мингю медленно сел обратно за стол, оперся локтями на колени и закрыл лицо руками. Мысли бежали как безумный водопад: “Если бы я знал… Если бы я смог сказать иначе… Если бы я смог её защитить…” Он услышал тихий звук шагов за дверью. Ассистент, не смея вмешиваться, стоял в тени. И только холодные мерцающие огни на мониторе давали понять: шоу продолжает жить, а он остался один с собственной болью. Мингю глубоко вдохнул. Он знал, что впереди будет ещё множество сцен, ещё больше испытаний, ещё больше лицемерия и компромиссов. Но внутри него уже зародилось понимание: он не сможет пережить эту историю просто как роль. Это будет личное. Очень личное.